Забвение

“So I’ll pretend I’m letting go While you’re dancing in the past without colors You’ll be the one Running away in my nightmares I’m letting go You said you’d never ever look back You’ll be the one Running away in my nightmares” ♫ I See Stars - Running With Scissors

— Не отставайте. — Му Цин придержал за локоть пожилую женщину, угодившую сапогом в яму на дороге, обернулся, чтобы найти взглядом плетущихся позади мальчишек. — Нам еще долго? — плаксиво спросил один из них. Второй, шедший с каменным лицом рядом, только выразительно вздохнул и похлопал друга по плечу. — Не знаю, — честно ответил Му Цин. — Надвигается гроза. Небо действительно потемнело, стало ниже, лишь на горизонте через пелену туч еще пробивалось закатное марево. Если не найдут кров, придется ночевать без крыши над головой. — Даочжан, — осторожно и тихо позвала закутанная в шаль девушка, пропустив остальных, чтобы поравняться с Му Цином, — до ближайшего поселения больше трех часов пешком. Боюсь, не все выдержат этот путь. Му Цин покачал головой. Она была права, он и сам думал об этом. Уставшие, голодные и напуганные люди не смогут преодолеть такое расстояние. Намного быстрее их накроет ливнем, от которого негде укрыться — вокруг простирались лишь невозделанные каменистые поля. Дорогу развезло от осенних дождей, так что путники едва переставляли ноги. Старуха, которую он так и держал под руку, оперлась на предплечье всем весом, буквально повиснув на Му Цине. — Совсем нет сил, — выдохнула она. — Мы лишь отсрочили свою погибель. — Не говорите так! — шикнула на нее девушка. — Лучше было бы дожидаться этой самой погибели в деревне? Даочжан ведь все объяснил нам про проклятье! — Это был наш дом! И куда мы теперь, Куан Ми? Скитаться по свету? — горько спросила женщина и протерла мозолистой, потемневшей от солнца рукой слезящиеся глаза. Куан Ми фыркнула и скрестила руки на груди, пнув сапогом попавшийся на дороге камушек. Она говорила, что Му Цин им все объяснил, но это была не совсем правда. Он и сам не особо понимал, откуда в обычной деревушке в небогатых на урожай, воду, пушнину и рыбу землях родилось столь мощное по силе проклятье. Скота почти вовсе не осталось, селяне тряслись над последними курами больше, чем над собственными детьми, а сами готовы были глотки друг другу вырвать по малейшему поводу. Сгинули бы раньше, чем наступило полнолуние. Снять его он не смог. И зря пытался. В ответ на эти мысли напомнила о себе тупой болью поврежденная рука. Тут требовалась помощь не просто группы совершенствующихся, а целого клана. Лучше — с разными техниками. Где в такой глуши найти столь сильных людей, Му Цин не знал, к тому же уже долгие годы работал в одиночку. Темной энергией было отравлено все: и земля, и колодцы, и урожай, и сами жители. Пока он не наткнулся на деревеньку, был уверен, что из-за леса, по которому шел, появится какой-нибудь брошенный погост, но точно не фермерские хозяйства. Когда-то он сумел очистить от заблудших душ и скоплений темной энергии бывшую столицу Сяньлэ. С тех пор минуло почти восемь лет, и Му Цин удивился тому, что его сил оказалось недостаточно, чтобы помочь одинокому поселению в десяток домов. Что-то с этим проклятьем было не так. И он обязательно в этом разберется, но сейчас перед ним стояли задачи поважнее. — Нужно найти ночлег, — сказал он, незаметно поведя рукой, чтобы пальцы старухи не давили так на больное предплечье. — Вы лучше знаете эти земли, подумайте. Переночуем, а утром продолжим путь. Куан Ми замедлила шаг и повернула голову в сторону темневшего вдалеке леса. Мальчишки, успевшие нагнать их, проследили за ее взглядом и поникли. — Лес? Нас там сожрет какой дикий зверь, да и дело с концом! — снова взялась за мрачные предсказания старуха. — Там недалеко старая охотничья хижина. Отец водил меня туда, когда я была маленькой. Она тесная, но зато в ней есть крыша. Была, — неуверенно добавила Куан Ми, подняв глаза на Му Цина. — Имеет смысл попытаться, — кивнул он. — Позови остальных. Девушка с готовностью подобрала юбки, совершенно не по-женски небрежно смяв подол, и побежала догонять оторвавшихся от них мужчин. Отца своего она потеряла вчера. Тот сошел с ума и пытался задушить единственную дочь, крича, что в нее вселился демон. Куан Ми куталась в залатанную шаль, чтобы скрыть расцветшие на шее и груди кровоподтеки. Старуха, наконец, отклеилась от Му Цина и оперлась руками на плечо одного из мальчиков, едва не вдавив его в грязь. Тот пошатался, но встал ровно. Воспользовавшись тем, что на него никто не смотрел, Му Цин дернул рукав, обнажая запястье. По коже вились следы, как от ожогов. На некоторых участках проступала прозрачная сукровица. Повреждения не были для него в новинку, в каких только передрягах он ни побывал за годы, и это лишь добавило бы шрамов на его теле, но… — Даочжан? — Показывай дорогу, — громко, чтобы Куан Ми услышала, сказал Му Цин и одним движением опустил рукав. Дождь все же настиг их, когда они пробирались через лесную чащу. Кудахтали в деревянных корзинах куры, скрипел сундук с поклажей в руках мужчин, но жители молчали, стиснув зубы. Му Цин переживал, что Куан Ми не вспомнит дорогу до хижины, но девушка шла уверенно, сворачивая на лишь ей известных тропах то в одну, то в другую сторону. Лило уже стеной, но вскоре сквозь ветви показалась поляна, и все ускорили шаг вслед за единственным проводником. В хижине густо пахло пылью и пометом грызунов. Му Цин вошел последним и, не скрывая отвращения, смахнул рукой длинную паутину, свисавшую с потолка. Пауков он ненавидел, сколько себя помнил. — Хотя бы сухо, — пожала плечами Куан Ми, словно оправдываясь за это место. — На сегодня это лучшее, что можно придумать, — ответил Му Цин. — Спасибо. Девушка слабо улыбнулась ему. — И вам, даочжан. Му Цин отвел от нее взгляд. Да, если бы не он, она была бы уже мертва. Однако стал бы он сам благодарить человека, убившего его отца? Куан Ми не соврала, назвав это убежище тесным. Люди едва смогли разместиться, заполнив каждый свободный цунь если не собой, то своей поклажей. Была бы возможность увезти свои дома, они бы и это сделали. Му Цин их понимал, но все же пришлось в самом начале пути прикрикнуть на женщин, вздумавших тащить с собой так много, что еле передвигались сами. Мальчишки, набившие по дороге через лес карманы маленькими дикими яблочками, хрустели ими, расположившись у холодной печи. — Здесь есть ручей или озеро? — спросил Му Цин у суетившейся вокруг односельчан Куан Ми. — Да, недалеко, — кивнула та. — Сейчас схожу за водой. — Я принесу. Му Цину хотелось побыть одному. Шум и причитания за весь день утомили его, к тому же рука стала болеть еще сильнее, а осматривать ее при остальных он не мог. Выйдя за дверь под дождь, он прошел в направлении, которое ему подсказала девушка, и остановился под дикой яблоней, вновь задрав рукав. Полос, напоминавших ожоги, стало больше. Они покраснели и болели так, будто то, что их нанесло, все еще оставалось под кожей. Му Цин прислушался к себе, но духовные силы оставались неповрежденными. Ни на что ему известное это не походило. Ни во времена обучения в Хуанцзи, ни при Се Ляне на Небесах, ни на войне, ни после падения Сяньлэ, ни в странствиях он не встречался с подобными метками. Обычные проклятья, вроде Темных Печатей, оставляли на коже чернильные следы, напоминавшие кровоподтеки, и легко поддавались чистой ауре ци при должном старании и умении. Эти же ожоги не реагировали ни на что. Будь Му Цину по-прежнему двадцать, он, возможно, испугался бы за свою жизнь. Сейчас же это вызывало скорее любопытство. Пытаясь очистить земли несчастных селян от темной энергии, он обнаружил заброшенную кумирню. Она не принадлежала никому из известных ему небожителей. То, что это именно кумирня, было понятно лишь из устройства и убранства. Неизвестно, кому там поклонялись, но место оказалось пропитано темной ци до краев. Му Цин едва не задохнулся, когда переступил порог, а потом что-то обожгло руку, как хвост демонической лисицы. Будь это она, проблема решалась бы быстро — не раз с ними сталкивался. Но не все оказалось так просто… Слегка сжав пальцами запястье через рукав, Му Цин прикрыл глаза, выдохнул и продолжил путь за водой. Он разберется со всем утром, когда проводит спасенных до ближайшего поселения и вновь будет отвечать только за себя самого. Наступления этого момента он очень ждал. Помогать людям — да. Долго находиться подле них в суете и пустых разговорах — это не про него. Гроза не затихала: гремел гром, рушился на землю тяжелыми каплями холодный дождь. Му Цин без своего на то желания вспомнил, как почти десять лет назад укрывался от преследований воинов с императорской семьей. Столько времени прошло, и он понятия не имел, где сейчас Се Лянь и что с ним стало. Дыра потери в груди после того, как он покинул наследного принца и Фэн Синя, так и не заросла, но Му Цин настолько привык к ней, что уже давно воспринимал ее как часть себя. Спустя полтора года после тех событий Фэн Синь вознесся на Небеса. Му Цин потерял счет пройденным землям, убитым демонам и спасенным людям в попытках выбросить этот факт из головы. Узнав об этом, кто угодно сказал бы, что он завидовал. Возможно. Все пророчили ему вознесение. Его мать до самой смерти говорила об этом. Она ушла, уверенная в том, что путь Му Цину — лишь на Небеса. Но Небес не случилось. Ни после спасения от темной энергии бывшей столицы, ни годами позже. Возраст не имел значения — совершенствующиеся достигали бессмертия и старцами. Ци Му Цина сохраняла его юность, но лишь внешнюю. Внутри все настолько изменилось за годы в странствиях, что даже при желании теперь не отыскать в душе то, что питало когда-то эти мечты о вознесении. Му Цин оставил Небеса тем, кому они никогда не были нужны так, как ему. Углей, чтобы растопить печь, в хижине не оказалось, как и запаса сухих дров. Утолив жажду, люди перекусили яблоками и черствыми булочками, что прихватили с собой, и улеглись спать. Умаявшиеся мальчишки растянулись прямо на дощатом полу, потому что другого места для них не нашлось. Му Цин расчистил от пыли и паутины место у двери и сел на свою циновку, на которой ночевал, когда не останавливался на постоялых дворах. Прислонившись затылком к стене, он закрыл глаза, размышляя, сможет ли игнорировать жгучую боль в руке, чтобы уснуть. — Даочжан, — шепотом позвала его Куан Ми. Открыв глаза, Му Цин увидел в полумраке девушку с почти догоревшей свечой в руке. — Что случилось? Та покачала головой. — Ничего, — едва слышно проговорила она. — Хотела сказать вам, что… Если вы вините себя за то, что не смогли спасти моего отца, не берите на себя этот груз. Я… — Куан Ми потупилась, свечное пламя дрогнуло вслед за ее рукой. — Я благодарна вам за то, что вы сделали. Я не хотела умирать, а у вас не было выбора. Му Цин не нашелся, что ответить, а потому просто кивнул, не думая о том, увидела ли она это в темноте. У нее вся жизнь впереди. На вид ей было не больше пятнадцати. Голос ее слегка хрипел после хватки отца. Оставалось лишь надеяться, что она понимает, что он пытался сделать это под воздействием проклятья, а не потому, что вдруг возненавидел собственного ребенка. Куан Ми отошла, и вскоре свет свечи погас. Громко захрапела старуха, и Му Цин поморщился от неприятного звука, понимая, что сам вряд ли уснет этой ночью. По крыше продолжали стучать капли дождя. В мутных окнах разливалась чернильная осенняя темнота. Что-то с грохотом упало на пол и разбилось. Му Цин вскинул голову и вскочил на ноги, положив ладонь на рукоять кинжала за поясом. Чжаньмадао лежала в зачарованном мешочке, в котором он носил свои вещи в странствиях. Он все же задремал и сразу не смог понять, сколько прошло времени. Раздался пронзительный крик. — Демоны! Демоны! — заголосил кто-то из женщин. В хижине было темно, как в могиле. Му Цин зажег пламя на ладони и обомлел от увиденного. Старуха, до этого едва державшаяся на ногах и заснувшая раньше остальных, вгрызалась зубами в горло одному из мужчин. Тот молотил руками, пытаясь скинуть ее, но его сил не хватало даже на то, чтобы просто сдвинуться с места. Он будто прирос к грязному ветхому полу под чужим весом. Другой мужчина попытался схватить старуху и оторвать от несчастного, но полетел в стену, отброшенный невероятной для пожилой женщины силой. Обмякнув, он так и остался лежать. Му Цин бросился к катавшимся по полу, как кошки, селянам, оттолкнув в сторону вопящих женщин. Едва он успел заломить руки старухе, стоявшая неподвижно, как неживая, у печи Куан Ми внезапно кинулась к нему и повалила на бок. Сил в ней тоже было столько, сколько не отмерено простому смертному, тем более молодой девушке. — Ты заплатишь! За все заплатишь! Вы все заплатите! — кричала она, и голос ее походил на рык дикого зверя, в котором едва угадывались слова. Несмотря на ситуацию, в голове Му Цина успела промелькнуть мысль о том, что он был слишком беспечен, полагая, что, если вывести людей из деревни, можно уберечь их от проклятья. Это явно не походило на действие черной энергии, привязанной лишь к месту. Жители потянули увечья собственной земли за собой. Он откинул от себя девушку. — Всем подойти ко мне! — крикнул Му Цин, выставив руку в сторону Куан Ми и старухи. Духовная сила засветилась на кончиках пальцев, размывая серебристым сиянием темноту комнаты. Оставшиеся жители сгрудились за спиной, напуганные и дрожащие. Мужчина, на которого напали первым, лежал на полу, подергиваясь в предсмертных конвульсиях. Из его шеи била в такт пульсу тонкая струйка крови. — Они убьют нас! — Сделайте что-нибудь! — Спасите! Му Цин сглотнул, удерживая барьер. Несмотря на неизвестное происхождение проклятья, испытанные методы против него работали. По крайней мере, пока. Куан Ми смотрела на него чужими, злыми глазами, и этот взгляд не имел ничего общего с тем, что был у девушки, когда все они ложились спать. Ее отец оставался обычным смертным, когда пытался прикончить дочь. И Му Цин не хотел поступать с ней так же, как с ним. Тогда у него действительно не было иного выхода, сейчас же он пытался его найти, хотя времени у них оставалось мало. Как бы долго он ни мог удерживать барьер, рано или поздно силы иссякнут. — Мне нужны ответы и немедленно! — обратился он к окружившим его плотным полукругом жителям за спиной. — Что вы сделали? Я нашел заброшенную кумирню в вашей деревне, кому там поклонялись? — Чем это сейчас поможет? — воскликнул мужчина, который уже очнулся после удара старухи, но так и продолжал лежать у стены. Ему повезло, что он оказался внутри барьера. — Я жду ответа! — отрезал Му Цин. Рука болела. Жглась, словно прямо под кожей разливался горячий воск. — Да не помним мы! — с рыданиями в голосе проговорила женщина, стоявшая сбоку и прижимавшая к себе одного из мальчиков. — Не ходил туда никто давно! Вот она должна знать, но разве она теперь вам что-то скажет? — Она ткнула пальцем, указывая на старуху, чей рот был перемазан кровью. Му Цин судорожно пытался ухватиться за эту мысль. Когда он пробирался к кумирне, тропа туда и впрямь густо поросла травой. Внутри не было ни алтаря, ни даже осколка статуи, лишь покрывшийся зеленым мхом от сырости пьедестал. Эти земли не принадлежали никому из богов, насколько он помнил со времен, когда сам служил на Небесах. Люди здесь поклонялись тому, кого сами выбирали. — Кому же вы молитесь? — спросил он. На этот вопрос никто не ответил. Ему нужно еще немного времени. Совсем немного. Оглушить обеих, а потом осмотреть. Любое проклятье оставляет метки, абсолютно любое. Если Му Цин разберется в том, как оно действует на человека, сможет их спасти. — Всем отойти к стене. Не успели жители послушаться, как в окне хижины показался ослепительный свет. В следующее мгновение хлипкую дверь сорвало с петель. Ярко запахло дождем и сырой листвой. Порог переступил мужчина в длинных белых одеяниях. Его голову венчала диадема из золота, с которой свисали на тончайших нитях подвески с самоцветами. — Янь И? — не веря своим глазам, произнес Му Цин. — Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть, — холодно произнес тот, окинув его взглядом с головы до ног. — Это наша работа, не твоя. Му Цин обернулся на людей и увидел, что все они лежат на полу, погруженные в глубокий сон. Он хорошо знал этот почерк — так могли работать только служители Нижних Небес, и именно одного из них он видел перед собой. — И где же вы были, пока на протяжении полугода вымирала целая деревня? — спросил он, кивнув на лишившихся чувств селян. Янь И хмыкнул и перевел взгляд на старуху и Куан Ми, все еще сдерживаемых барьером. — Не суй нос в дела Небес. Они уже очень давно тебя не касаются. Хотя ты меня удивил, конечно. И не только меня — было столько шума, когда ты ушел. Все думали, что вознесешься, но похоже ты слишком слаб для этого. Поверь мне, никто уже не ждет, что ты пополнишь наши ряды. — Ваши? — усмехнулся Му Цин. Хотелось скрестить руки на груди, закрыться, как делал обычно, но ему нужно было удерживать барьер. — С каких пор ты приравниваешь себя к небожителям, будучи простым чиновником Нижних Небес? — С тех же, с каких ты открываешь свой грязный рот в присутствии представителя Небес, — вскинув голову так, что задрожали украшения в волосах, произнес Янь И. Он двинулся в сторону старухи. Му Цин и вздоха сделать не успел, когда ту пронзило насквозь мечом. С острия закапала кровь. — Зачем ты убиваешь их? — воскликнул Му Цин, убрав барьер. — Они не демоны! Это проклятье! — Мне велено разобраться и избавиться от нечисти, — ответил Янь И, даже не повернув головы. Он выдернул меч из тела старухи и направился к Куан Ми. — И задерживаться в этой дыре я не собираюсь. — Разобраться? И что ты скажешь своему покровителю на Небесах? Что просто убил их? — Он не станет спрашивать. Му Цин стиснул зубы так, что заболели челюсти. Вот, от чего он бежал, решив, что лучше будет вознестись в свое время, как когда-то Се Лянь, не будучи служителем Нижних Небес, чем влачиться за сиянием чужой славы, как делал всю жизнь, желая уберечь мать. Когда ее не стало, все это превратилось в бессмыслицу. Девушка зашипела, как кошка, когда Янь И направил на нее меч. Она забилась в угол, задрожала. На мгновение Му Цину показалось, что в ее взгляде мелькнуло прежнее выражение: бойкое, живое, человеческое. «Я благодарна вам за то, что вы сделали. Я не хотела умирать, а у вас не было выбора». — Стой! Му Цин, за секунду призвав чжаньмадао, бросился чиновнику Нижних Небес наперерез. Лязгнули лезвия. Меч Янь И, отлетев, воткнулся в деревянную стену, войдя в нее почти до середины. — Ты! — сверкнув глазами, тот обернулся. — Как смеешь мешать мне выполнять мою работу? — Это не работа, а убийство из прихоти! — И давно ты стал таким праведным? Неудивительно, что твоего принца изгнали с Небес, а тебя самого не стали удерживать даже из жалости! — Янь И выдернул меч из стены и сделал шаг к Му Цину. — Из вас троих лишь один заслуживал места на Небесах, и это Генерал Наньян! Фэн Синь… Му Цин не стал слушать дальше и пошел в атаку. Развернуться с длинной саблей в стенах маленького лесного домика было непросто, но он знал свое оружие, как себя самого. Небожители и их прислужники должны помогать совершенствующимся и простым людям, но у Янь И явно было собственное представление о том, что следовало делать. — Ты просто дурак! — говорил Янь И, нанося яростные удары, но попадая лишь в лезвие чжаньмадао. — Думаешь, кто-то еще помнит о тебе на Небесах?! В хижину вдруг ворвался ветер, внося с собой за порог листья и капли дождя. Раздался оглушительный раскат грома. Янь И в замешательстве замедлил атаку, и Куан Ми, следившая до этого за каждым его жестом, бросилась вперед, вцепившись будто сведенными судорогой пальцами в его одеяния. Му Цин выверенным движением направил лезвие чжаньмадао между ними, и сабля разрезала дорогую ткань, оставляя в руках девушки лишь лоскуты и отбрасывая ее в сторону. Янь И с яростью посмотрел на зиявшую на груди прореху, обнажившую нижние одеяния. Он крепче сжал рукоять своего меча. — Не двигайся! — воскликнул Му Цин. Стоило ему сделать шаг, Куан Ми вновь ринулась в атаку, но Янь И оказался быстрее. Секунда — и девушка зашлась хрипами, оседая на пол. Ее горло было перерезано. Густо запахло горячей кровью. — Что ты творишь, Янь И? Му Цин ожидал, что эти слова быстрее сорвутся с его собственных губ, но с ужасом понял, что произнес их вовсе не сам. Он был бы рад похоронить воспоминания об этом голосе в той же могиле, в которой давно покоились те годы, что они провели вместе с его обладателем с самой юности.