Сюжет на двоих

«Если кость срастается неровно, её надо снова сломать. Если шрам слишком толстый, его нужно срезать и нанести новую рану.»

***

      От быстро заполнившего лёгкие холодного воздуха грудь сдавил сильный спазм, и Герман скорчился в приступе сильного кашля. Глаза настойчиво не хотели открываться, а всё тело ныло от недавно пережитой резкой боли. Радовало только то, что всё быстро кончилось.       Наверное, он мог бы как-то среагировать, попытаться спастись, прихватив с собой Алису, но какой в этом был смысл? Да, он заметил, что потолок начал рушиться, но времени на размышления было крайне мало, а он не был матёрым героем боевика, чтобы со скоростью пули среагировать и, прихватив свою маленькую спутницу, уже оказаться на другом конце города, подальше от эпицентра катастрофы. Он, скорее, был фаталистом, человеком, принимающим судьбу такой, какая она есть со всеми её радостями и недостатками. В любом случае стараться что-то изменить было бессмысленно.       Конечно, жаль Алису, она была дорогим для него человеком, но ему в любом случае оставалось только надеяться, что подруга ничего не успела почувствовать или хотя бы не осознала, что именно это было… — Подъём! — отвлёк его от размышлений грубый голос где-то высоко над головой парня.       Тогда Герман был вновь вынужден осознать, что он всё ещё жив. Но что случилось? Окончательная и бесповоротная смерть его бы вполне устроила, будь то рай, ад, полное забвение или скитание неприкаянной душой. Но… Новая жизнь? Чем он это заслужил? Хотя может ещё не всё потеряно, и он всё же мёртв, а всё это лишь предсмертный бред?       Надо было хотя бы осмотреться, но тело упорно отказывалось слушаться. Ещё несколько минут назад смятые под огромной тяжестью суставы сейчас будто одеревенели, полностью отказываясь двигаться, но, судя по ощущениям, были целы. На коже чувствовались несколько синяков и ссадин, но эти повреждения были несоизмеримы с теми, которые он мог бы получить под обвалом. Всё говорило о том, что он всё ещё жив.       Попытка сдвинуться провалилась, тогда Герман попробовал хотя бы просто открыть глаза, но и те вновь не поддались ему.       Сосредоточившись на остальных ощущениях, он всё же смог осознать, что находится на улице, а вестибулярный аппарат подсказывал, что он сейчас ещё и куда-то движется. По звуку копыт, вышагивающих по грязи, Герман предположил, что находится в повозке. Вместе с чавканьем по грязи копыт были также слышны стандартные для леса звуки: пение птиц, стрекотание насекомых и дождь. Но самих капель на коже не чувствовалось, возможно, у повозки была некая крыша. Но углубиться в размышления парню снова не дали: — Подьём я сказал! — на этот раз обладатель грубого голоса ещё и пнул Германа. — Я же знаю, что ты уже очухался, щенок!       Рефлекторно зажав ноющие от боли рёбра, он всё же смог подняться в сидячее положение. Попутно до его слуха также дошли сдавленные всхлипы и шорох. Здесь больше двух человек и, судя по всему, остальными были дети. Одно мерзкое чувство медленно скользило к горлу. Оказаться в новом мире и сразу в роли жертвы торговли людьми — далеко не самая радостная перспектива.       Медленно, но верно силы всё же возвращались, и Герман наконец смог приоткрыть глаза. Хотя полностью зрение ещё не вернулось, он уже мог разглядеть крупный силуэт на фоне источника света. Отчего-то создалось впечатление, что на этом мужчине… Платье?       Но прежде чем Герман успел сформировать в голове мысль, повозку резко тряхнуло в сторону, затем последовала резкая боль в районе затылка, а в следующий раз он смог открыть глаза только, когда уже стемнело.       Хотя, казалось, без сознания он пробыл недолго, на этот раз Герман всё же смог чётко разглядеть окружающую обстановку. К слову, она в принципе соответствовала его ожиданиям. Достаточно просторная повозка с тряпичным навесом вместо крыши, деревянный пол кое-где прикрытый каким-то тряпьём и несколько деревянных ящиков. Помимо него внутри было ещё четверо детей, одна из них девочка лет 5, остальные мальчики от 5 до 10 лет. Судя по всему, снаружи повозкой управляли двое и ещё один на лошади за ней. В темноте разглядеть что-то большее, чем силуэты, было проблематично.       Хотя вот себя разглядеть было уже чуточку проще. Руки перед глазами Германа явно ему не принадлежали. Он мог чувствовать их и управлять ими, но они были значительно меньше, чем его. Это были скорее руки ребёнка 3-4 лет, у которого даже ещё не сошёл детский жирок, отчего они казались пухлыми и мягкими. Новое тело было крайне неудобным. Маленькое, толстое и неповоротливое.       Единственный, кто не спал вместе с ним, самый взрослый из сидящих в повозке мальчиков, тихо засмеялся, наблюдая за его нелепыми действиями, и что-то неслышно буркнул про себя, судя по всему это была насмешка в его адрес.       Герман не был обидчивым человеком, но сейчас ему действительно стало обидно. Его текущее состояние не было его виной, он был лишь несчастной жертвой обстоятельств, из которых выбраться было буквально невозможно. И не имея другой возможности выплеснуть это чувство, он мог только злобно (насколько это возможно с его милой детской внешностью) посмотреть на ближайшего обидчика: — Чего вылупился? — однако, Герман не рассчитал, что голос у него, как и внешность, милый и безобидный. Такой диссонанс внешности и тона вызвал у собеседника только ещё больший смех.       Герман бросил всякие попытки двигаться. Была ли его неповоротливость следствием лишнего веса его тела, или это всё из-за слишком объёмной одежды на нём — уже не важно. Сейчас что-то с этим сделать всё равно нельзя.       Оба парня понимали, что внимания похитителей лучше не привлекать, поэтому сидели молча, однако старший всё же не выдержал, слез со своего ящика и уселся рядом с Германом так, будто это место изначально было его.       Теперь они были на достаточно близком расстоянии, чтобы разглядеть друг друга. На вид старшему мальчику было около 10 лет. Он обладал очевидными азиатскими чертами лица: узкие тёмные глаза с едва заметными ресницами, выразительные скулы, жёсткие чёрные волосы. Было в нём также что-то озорное и немного надменное, создавая впечатление какого-нибудь хулигана с соседнего двора.       Герман почти сразу обратил внимание на его одежду. Такую одежду он видел разве что на иллюстрациях к романам в жанре сянься, когда изображали деревню времён древнего Китая или Кореи. Простая тёмная накидка, судя по всему, из чего-то похожего на мешковину и такие же штаны, от колен до обуви замотанная тряпками. Обувь такая же тряпочная, как и всё остальное, только заплаток на ней было намного больше, поэтому она казалась чуточку крепче, чем всё остальное.       Под насмешливым взглядом старшего Герман понял, что пялится уже слишком долго. — Тебя вежливости не учили, неженка?       Герман предпочёл проигнорировать это и уткнулся в одну точку под ногами. Старший не был доволен такой реакцией. — Скучаешь по дому? — небрежно спросил он.       Скучает ли он по дому? Это был сложный вопрос. С одной стороны то, место которое Герман привык называть домом, было лишь маленькой комнатой только для него одного. Для него это было маленьким миром, где он мог чувствовать себя отгороженным от реальности, но это не было тем местом, куда приятно возвращаться. Это место было напоминанием о его беспомощности перед самим собой.       Объективных причин для такого поведения у Германа не было, ни психологических травм, ни материальных проблем, это просто привычка. Вредная привычка, с которой он не мог справиться. — Нет, — отозвался наконец детский голосок, — Но и здесь мне не нравится.       Какое-то время мальчики сидели в полной тишине, пока не раздались звуки возни со стороны остальных детей. Кажется кому-то из них снится кошмар.       Герман встал, чтобы привычным движением успокоить буйный сон ребёнка. Ребенок, которого заботливо гладили по голове, быстро успокоился и снова погрузился в глубокий сон, а Герман вернулся на своё прежнее место.       После продолжительного молчания он всё же озвучил свой вопрос: — Ты знаешь, как сбежать? — от этого вопроса бешено заколотилось сердце. Герман не мог понять почему именно его пугал этот вопрос, но молчание было ещё более угнетающим. — Нет, но я знаю где мы находимся, а вот эти взрослые — нет. У нас есть преимущество, — слегка довольный собой прошептал старший. — Это ничего не меняет, — осадил его Герман. В ответ старший только фыркнул и отвёл взгляд. Он тоже понимал тщетность их положения, но из-за своего характера не хотел этого признавать.       До утра никто больше не произнёс ни слова, разве что снаружи периодически раздавалась ругань.       Ближе к утру, когда было уже светло, детей разбудила усиливающаяся тряска повозки. Не то чтобы они и раньше ехали по абсолютно ровной дороге, но сейчас было чувство, что едут они по гористой местности без тропинки. Когда их с Алисой похитили в одном из многочисленных «приключений» и везли в багажнике по бездорожью в лес, чтобы «избавиться от ненужных свидетелей», дорога и то была ровнее.       У Алисы была поразительная способность влипать в неприятности, но также поразительна была способность выходить из них целой и невредимой. Боюсь, сам Герман этой же способностью похвастаться не мог.       После пары часов такой пренеприятнейшей поездки повозка наконец остановилась, и всех детей за шкирку вытащили на улицу, связали и бросили в яму под деревом. Трое злодеев договорились о карауле за детьми и двое из них пошли спать в повозку, а один вздохнул и уселся рядом с ямой.       К слову, одеты бандиты были так же просто, как тот деревенский мальчик, только на их одежде было гораздо больше заплаток. Такая одежда всё равно оставалась непривычной для его современного взгляда, так что не удивительно, что в первый раз он подумал, что оно похоже на платье.       Также у Германа было время разглядеть и остальных детей. У всех были яркие азиатские черты лица с небольшими индивидуальными исключениями, он подозревал, что и у него самого такие же. Мальчик с чумазым лицом, чуть младше того, с кем он разговаривал ночью, обладал также немного подловатыми чертами, а одежда такая же простая как и у всех остальных: была вся в маленьких дырках и почти не имела заплаток, будто пришивать их было попросту некому. Остальные двое, мальчик и девочка, судя по всему, были братом и сестрой. У них обоих волосы были чуть светлее, чем у всех остальных, а девочка отличалась ещё и более ярко выраженными ресницами.       Под ярким солнечным светом Герману постепенно становилось жарко, и он обратил внимание ещё и на свою одежду, которая резко отличалась и от одежды похитителей, и от одежды детей.       На нём была тёмно зелёная накидка во весь рост, обильно расшитая золотой нитью. А под ней было ещё три слоя «нижнего белья». Неудивительно, что ему сейчас так жарко. Судя по всему, в отличие от его окружения, которое носило явно деревенскую одежду, сам он был богатым мальчиком.       Как бы сильно ему не хотелось раздеться, сейчас это было невозможно.       Похитители целую ночь (а может и больше) провели в поездке без сна и отдыха, это явно их измотало, так что было лишь вопросом времени, когда их надзиратель заснёт. А до этого времени нужно было поддерживать тишину, и, если он и два старших мальчика прекрасно справлялись со своими эмоциями, были и те, кому это давалось сложнее.       Брат с сестрой постоянно норовили расплакаться, поэтому Герман из раза в раз успокаивал их. Их можно было понять. Они ещё дети, оказались вдали от родителей, понятия не имеют где они, чувствуют опасность и голод, поэтому сдержать слёзы им очень сложно, но нужно было соблюдать тишину. Чем быстрее заснёт их надзиратель, тем быстрее у них появится шанс сбежать.       Если ночью старший не бахвалился, его знание местности действительно может стать огромным преимуществом.       Шло время, солнце было высоко. Один раз караул уже сменился.       Герман старался напевать колыбельную для детей так, чтобы его слышал даже надзиратель, надеясь, что это поможет быстрее его усыпить. В любом случае всё зависело от удачи.       Не один Герман в этот момент был занят делом. Двое старших мальчиков уже избавились от верёвок и сейчас только притворялись связанными. Казалось, они тоже примерно понимали, что нужно делать. Это же постепенно начали понимать и самые младшие.       Наконец надзиратель перестал двигаться. Герман не был уверен, что он уснул, но вот его самый старший товарищ по несчастью в этот момент активизировался, а в ответ на его панику одними губами прошептал: «Он точно спит». Действовать нужно было быстро, поэтому Герман решил довериться интуиции старшего.       Когда руки и ноги всех детей были избавлены от верёвок, перед детьми встала другая проблема — яма. Она не была очень уж глубокой, трое мальчиков без проблем смогли из неё вылезти, но вот для Германа и девочки это была непосильная задача. К счастью, в беде их не бросили. Девочку вытянул её брат, а Германа подхватил за шиворот старший.       С этого момента побег официально начался. Теперь, если их заметят похитители, то ничем хорошим это не закончится. Маленьким детям почти невозможно убежать от взрослых.       Отчаявшиеся и напуганные дети кинулись к самым плотным кустам, но Герман со старшим их быстро остановили, направив туда, где кустов совсем нет и их побег не оставит лишних следов и шума.       После примерно часа бега по густому лесу, казалось, они успешно скрылись из поля зрения похитителей, но расслабляться ещё рано. Нужно было оказаться как можно дальше от их привала.       Неужели им действительно так легко удалось спастись? Вокруг, насколько хватало слуха, признаков преследования слышно не было, но неприятная паранойя всё сильнее сжимала горло Германа. Не может быть всё так просто. Всё идёт слишком хорошо. Это такой обманный манёвр: дать детям почувствовать вкус свободы, а потом жестоко их осадить, чтобы больше не дёргались?       Компания остановилась ненадолго, всем, кроме Германа, которого всё это время несли, нужно было перевести дыхание. А сам он решил пока избавиться хотя бы от одного, самого тяжёлого, слоя одежды. Даже при том, что вся одежда полностью закрытая и, если он снимет с себя почти всё, за исключением нижнего белья, никакого непотребства там видно не будет. Стоило учитывать местные нравы. Азиатские народы и в его время славились своей стеснительностью, а что было в далёком прошлом, представлять бессмысленно.       На всякий случай, Герман всё же решил уединиться. Избавившись от лишней одежды и наскоро перевязав неудобным широким поясом свой зелёный халат (если, конечно, можно его так назвать), он вылез из своего укромного места. Двигаться действительно стало удобней, хотя это тело всё ещё ощущалось крайне нелепым и неповоротливым. — Ты сказал, что знаешь эти места, — немного покряхтев, Герман обратился к старшему. — Так… Где здесь ближайший город или деревня?       В крайнем случае они всё ещё могли выйти на ту же дорогу, по которой их везли ночью. Примерное направление он ещё помнил. — До деревни далеко, пешком три дня пути, но есть вариант получше, — старший намеренно сделал паузу, любуясь своим превосходством, — тут недалеко есть клан заклинателей.       От этой пары слов у всех детей радостно и восторженно загорелись глаза, один только Герман погрузился в глубокие размышления.       «Клан заклинателей». Для человека, далёкого от азиатской культуры, было сложно представить, что именно может значить это словосочетание. От официальных источников он знал определение этого термина, но всё его представление об этом ограничивалось китайскими и корейскими романами про боевые искусства, которые не отличались достоверностью и реализмом. Однако, эта мысль рождала надежду и одновременно страх.       Это сложно было описать. С одной стороны оказаться в фентезийном мире было красивой детской мечтой, но с другой стороны… Для простого смертного такой мир не самое лучшее место. И чем больше времени уделено фантастической части, тем меньше места остаётся обычным людям.       Отбросив мрачные мысли и тайные надежды, Герман всё же нарушил всеобщее молчание: — Ладно, веди.       Однако старший снова подхватил его и усадил себе на шею. — Я могу идти сам. — Можешь. Вот только ты не угонишься за нами даже если мы будем идти пешком.       Обидно, но это правда. Всё, что оставалось Герману — это смириться со своей судьбой.       Чем темнее становилось, тем больше нарастала тревога. Очевидно, что похитители уже давно заметили их побег и скорее всего давно бросились за ними в погоню. Если они не доберутся до безопасного места, не пройдёт много времени, прежде чем их найдут. Вокруг было всё ещё тихо, но Герман не мог отделаться от паранойи…       Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, дети изрядно устали и уже не могли молча терпеть тяготы. До этого девочка часто всхлипывала и спрашивала когда они уже дойдут, а сейчас же она упала на землю и начала сдавленно рыдать: — Я хочу домой! К маме! Я есть хочу! — Тише, тише, — брат старался успокоить плачущую сестру. — Я уверен, мы скоро придём, там нас покормят.       Но девочку это не успокаивало. — Нам действительно стоит найти укромное место для привала и еду, — немного сонно пробормотал Герман. Они ничего не ели уже больше суток, как минимум, поэтому он начал впадать в состояние схожее с анабиозом. — Тут совсем немного осталось. — А ты уверен, что мы не заблудились? — язвительно вякнул чумазый мальчик. — Уверен, — грубо ответил старший. Он бы ещё мог отвесить выскочке подзатыльник, но сидящий на шее Герман не давал ему возможности распускать руки.       Напряжение между детьми нарастало. Казалось, дай этим двоим волю и они подерутся прямо здесь. — Ммм…— весь этот шум изрядно достал полусонного Германа. У него не было сил ни успокаивать кого-либо, ни думать, но и терпеть этот балаган ему хотелось меньше всего. — Если вы и дальше продолжите тут ссориться, то привлечёте диких зверей.       Это была единственная попытка, на которую он сейчас был способен. К счастью, частично, но она увенчалась успехом: мальчики не остыли, но поумерили свой пыл, а девочка хоть и не успокоилась, но притихла.       Будто подтверждая его слова, в тишине леса под детские всхлипы раздался неестественный шорох. Сон как ветром сдуло. Похитители? Или правда дикие звери? Инстинкт самосохранения в любом случае требовал бежать.       Думать долго никто не стал, брат подхватил за руку сестру, а Герман посильнее вцепился в волосы старшего, чтобы не упасть, и все бросились как можно дальше от шороха.       Пока они бежали времени на размышления где кто не было, так что, когда старший остановился перевести дыхание, вокруг них с Германом уже никого не было. Сзади снова послышался шорох и хруст веток, но на этот раз что-либо предпринять они уже не успели.       Герман почувствовал рядом со своей ногой, на уровне шеи старшего, что-то острое и холодное, а позже, немного придя в себя, даже смог разглядеть силуэт человека.       Плюсом было то, что он точно не был одним из похитителей, даже по силуэту было ясно, что этот человек слишком опрятный. Но и ждать чего-то хорошего от человека, приставившего вам к горлу меч, не стоило.       Пока Герман судорожно пытался придумать выход из ситуации, атмосфера резко изменилась. — А вот и господин заклинатель, — будто игнорируя угрозу, сказал старший, явно обращаясь к Герману. — Видишь, я же говорил, что мы близко. — Ты?! — в голосе «господина заклинателя» было раздражение, но враждебности или угрозы — нет. — Что ты опять здесь делаешь?!       Он аккуратно убрал меч в ножны и принял более расслабленную позу. — Вообще мы пришли, просить о помощи… — заговорил старший, но договорить ему не дали. — Бо Вэйсин! — от этих ледяных слов старший вздрогнул и потерял весь свой пылкий задор. — Сколько раз тебе говорили не приходить сюда?       Молодой парень сразу съёжился: — Да я ж ни чё… ни это… — подобное чувство противоречило его горделивому нраву, поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как переложить все проблемы на другого, — Эй, малой, выручай!       Теперь всё внимание было обращено на ребёнка, сидящего у него на шее.       После продолжительной прострации, извилины в голове Германа всё же зашевелились. Во-первых, теперь он знает, что его старшего товарища зовут «Бо Вэйсин», до этого он даже не задумывался об именах. (Где-то на задворках сознания всплыл вопрос про его собственное имя, но он быстро был закинут в самый дальний угол, сейчас не до этого.) Во-вторых, Бо Вэйсин тесно связан с этим кланом, но, судя по всему, связь эта не очень приятная (по крайней мере для клана). И, в-третьих, наконец, пришло осознание безопасности. Максимум, что можно ждать от этого заклинателя это пара грубых слов и, если их не возьмут в клан, возможно, он направит их к ближайшему населённому пункту. — Что за шкета ты притащил с собой? — нетерпеливо спросил заклинатель, пока Герман был занят своими размышлениями. — Это… — Бо Вэйсин не знал, что сказать, но к тому времени Герман уже сообразил, что делать и говорить. Он сложил руки перед собой домиком в знак уважения и приветствия, склонил голову так низко, насколько мог в своём положении, стараясь сильно не вжиматься в голову своего товарища, чтобы его было лучше слышно, после чего чётко и ясно произнёс: — Простите, но нам правда нужна помощь. Нас похитили, мы сбежали и не знаем, есть ли за нами погоня. С нами есть ещё трое, но мы не знаем куда они побежали. Прошу, позвольте нам переночевать у вас хотя бы одну ночь.       Герман сделал ставку на пресловутое азиатское гостеприимство. Взрослые ведь должны помочь детям в беде?       Собеседник едва слышно хмыкнул и отвернулся, но такое явно произвело на него хорошее впечатление. — Ладно, идите за мной. Остальных мои товарищи скоро приведут.       Очень скоро компания из трёх человек оказалась у ворот клана. Собственно, скорее это были не ворота, а круглая арка без дверей. Красиво и элегантно, но с точки зрения безопасности не практично. И толстый каменный забор в два человеческих роста не спасал ситуацию. Через такой легко можно перелезть по дереву. Возможно, этот клан спасала только удалённость от цивилизации.       Внутренняя территория также не представляла из себя ничего особенного: просто понатыканные в разных местах каменные и реже деревянные домики. — Вау! Я первый раз оказался внутри! — Бо Вэйсин явно старался говорить тихо, но слышали его все.       Откуда-то со стороны раздался голос: — Шисюн, мы поймали ещё двоих детей. Что с ними делать?       За ним было двое заплаканных детей, брат с сестрой, которые отделились от них ранее. — Отвести в гостевой дом и накормить, — без эмоций ответил мужчина, который привёл их сюда, жестом подавая сигнал, что «вот эти двое тоже остаются на вашем попечении».       Услышав про еду, глаза девочки, которая ещё недавно ныла о своём голоде, засияли всеми цветами радости.       Всех детей отвели в сторону небольшого каменного домика, а вскоре туда же привели ещё одного чумазого мальчика. Правда, его перед этим видимо заставили умыться, поэтому таким уж чумазым он не был.       Детям принесли покрывала, подушки и вкусную еду, а также нагрели воду, чтобы те могли привести себя в порядок.       Утром вместе с парнем, которого назвали шисюном, пришла немолодая, но очень хорошо сохранившаяся, женщина. Пусть она и выглядела примерно на 35, но в ней всё же чувствовался солидный возраст. — Привет, детки, я Сы Цяньфань, — как можно более ласково говорила женщина, — и я здесь, чтобы отвести вас домой!       Самые юные тут же прониклись к ней доверием: — Я Шоу Инь, а это мой брат Шоу Каньфу. Мы из Лучжоу, — девочка на минуту замялась. — Но я не знаю, где это находится.       Сы Цяньфань ласково погладила детей по голове и успокаивающим тоном сказала: — Ничего страшного, это не очень далеко, скоро вы снова встретитесь со своими родителями.       Дети, казалось, были готовы растаять под её добротой. — А можно я останусь? — резко подскачил Бо Вэйсин. — Нет, — всё так же ласково, но с холодной ноткой ответила Сы Цяньфань, — Тебя я отведу домой первым.       Паренёк тут же растерял весь свой задор и упал обратно на сидушку. А женщина тем временем подошла к следующему ребенку: — Как тебя зовут?       Однако он явно не был настроен на диалог, не смотрел в глаза и будто игнорировал то, что обращаются именно к нему. — Ну тогда скажи хотя бы где твой дом? — А может я не хочу домой, — резко ответил мальчик. — Хорошо, тогда скажи, куда ты хочешь и я отведу тебя туда.       Улыбка до самых ушей растянулась по лицу мальчика, он явно задумал какую-то подлость. — В Безлунный Город, — самодовольно протянул он, ожидая, когда на него обратятся все удивлённые и восторженные взгляды. Однако дети не знали, что это за место, а Герман, который мог бы знать, был погружен в свои размышления, поэтому его выходка осталась без внимания. — Хорошо, — всё так же ласково ответила Сы Цяньфань, потрепав мальчика по голове.       Наконец очередь дошла и до Германа. Наверное, создавалось впечатление, что с самым младшим будет проще всего. — Малыш, скажешь мне как тебя зовут и где ты живёшь?       Однако Герман долго молчал. Кто он и откуда? Этот вопрос ставил в тупик. Он мог бы назвать своё имя, но для этого мира оно бы звучало странно. Он мог бы назвать свой адрес, но в этом мире его не существует. Сказать, что он из другого мира? Из уст четырехлетнего ребенка это вызвало бы только смех. Что тогда ему сказать? Он абсолютно ничего не знает про тело, в которое попал, а придумывать что-то на ходу было большим риском.       Герман поднял на женщину глаза, слишком холодные и умные для четырёхлетнего ребёнка, и абсолютно спокойным тоном сказал: — Я не помню.       Это было единственным возможным решением в данной ситуации. Однако, такая реакция вызвала у собеседницы… Страх? Женщина быстро спрятала это чувство, но всё ещё была растеряна. — Л-ладно, останься пока здесь… потом разберемся.       Женщина поспешила собрать всех детей и выдвинуться в путь, оставив Германа в каменном домике наедине со своими мыслями.       Почему она испугалась? Он был таким страшным? Нет, наоборот, он старался вести себя максимально естественно.       Сы Цяньфань отсутствовала 10 дней. За это время Герман успел познакомиться с парнем, который привёл их сюда, и с ещё парой юношей, которых ставили за ним присматривать. У всех имя начиналось на «Сы», судя по всему это была клановая фамилия.       Также он успел осмотреть окрестности, несколько это было возможно, учитывая, что выходить из гостевого домика без особой необходимости строго запрещено, и заметил, что за исключением патрульных и той женщины не видел в этом клане больше никого. Не может же этот клан быть настолько маленьким? Те, с кем он познакомился здесь, были крайне скрытными: любые расспросы о них, об их клане, об этом месте или чем здесь все занимаются заканчивались моментально, собеседники просто перестали отвечать на любые вопросы, будто набрав в рот воды.       Герман видел, как возвращалась Сы Цяньфань, и она видела его, даже улыбнулась ему и помахала рукой, но подходить не стала. Пошла в другом направлении и скрылась из виду.       Вскоре она так же из неоткуда уже шла в сторону гостевого домика. — Привет, малыш. Как ты себя чувствуешь? — Всё в порядке, спасибо за беспокойство, — подражая поведению учеников, Герман также аккуратно склонился, пытаясь выглядеть естественно. — Вы что-нибудь узнали?       Сы Цяньфань села рядом и нежно погладила ребёнка по спине. — К сожалению, нет. Я ещё попробую поискать информацию о тебе, но может ты что-нибудь помнишь?       Герману оставалось только отрицательно покачать головой. Сы Цяньфань ещё раз сочувственно погладила его по спине и вскоре покинула территорию клана.       На следующий день после её ухода в гостевой дом пришёл парень с кучей каких-то бумажных свёртков в руках. Пока он раскладывал письменные принадлежности на столе, Герман рискнул залезть в один из свитков, за что быстро получил твёрдым концом кисточки по рукам. — Это не тебе, — сказал молодой парень и вернулся к своему делу.       Ну и ладно. Герман всё равно не понимал, что там написано. Неким чудесным образом он легко мог понять речь этих людей, но письменность оставалась для него тёмным лесом.       Закончив подготовку и приняв удобную позу, заклинатель обратился к уже усевшемуся напротив него ребёнку: — Чтобы понять кто ты и откуда, нам нужно хоть что-нибудь узнать о тебе. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Понял?       Герман кивнул. Он ожидал, что сейчас будут какие-то бытовые вопросы, по типу: «Какие листья были на деревьях во дворе его дома?», «Как звали его первую нянечку?» и тому подобные, всё для того, чтобы хоть примерно навести справки, где он жил. Но вместо этого собеседник задавал вопросы больше похожие на контрольные, для проверки его интеллектуальных способностей. Среди них были и простенькие задачки по математике, и физике, и философские вопросы, иногда он показывал ребёнку иероглифы и спрашивал, что они означают (на такие вопросы Герман ответить, конечно, не мог), было что-то и про местную литературу с географией. Что-то было Герману по силам, но чаще он отвечал просто «не знаю». Почти каждый ответ записывался. Закончив со всеми вопросами, заклинатель собрался и ушёл, оставив недоумевающего ребенка одного.       За следующие четыре месяца ничего примечательного за исключением ещё одной «охоты» за Бо Вэйсином, который опять хотел прокрасться на территории клана, не происходило. К слову, Герман смог узнать много интересного о своём старшем товарище по несчастью. Например, он узнал что Бо Вэйсин вот уже 5 лет пытается пробраться в этот клан и каждый раз его отправляют домой. Это происходит настолько часто, что почти все патрульные уже очень хорошо знакомы и с ним, и его родителями. В любом случае в клан его принимать не нацелены, хотя бы потому что ему ещё 10, а проходной возраст в клан — строго 14 лет, без исключений. И в добавок к этому Бо Вэйсина также называли «личностью, не подходящей для их клана», но более подробную информацию, почему именно это так, Герман узнать не смог.       Делать в гостевом доме было совсем нечего, Герман либо спит, либо пялится на улицу, либо достает своих невольных нянек дурацкими вопросами.       После долгого отсутствия рано утром Сы Цяньфань наконец вернулась, но к гостевому дому не пошла, вместо этого поторопилась по своим делам, даже не обратив внимания на высунувшегося на улицу сонного Германа. Вновь появилась она только, когда уже совсем стемнело, и была она крайне взволнована. — Привет, малыш, не спишь ещё?       Герман протёр сонные глаза и вежливо сложил руки в приветственном жесте. — Нет. Что-то случилось? Вы что-то узнали? — честно, ему тоже было интересно кто он и откуда. — Нет, малыш, прости. — Сы Цяньфань ласково погладила ребёнка по спине, — Но… Ты можешь остаться здесь. Мы даже можем стать семьёй.       Сказать, что Герман был удивлён, это ничего не сказать. За долгое время пребывания здесь он уже уяснил одну простую истину — посторонним в клан вход воспрещён. Он даже был уверен, что та обстановка, которую он видел из-за двери было лишь прикрытием, а настоящие помещения расположены где-то, например, под землёй, там же находится и основной состав клана.       Чем дольше Герман думал, тем больше Сы Цяньфань волновалась. Это дошло до того, что даже погружённый в свои размышления Герман заметил это странное поведение. — С вами всё в порядке? — этот вопрос сильно испугал женщину. — Ах, нет-нет, просто обычно мы так в клан людей не принимаем… Ты наверное заметил, что люди здесь довольно скрытные. И я иду на определенный риск, принимая тебя под своё крыло.       Герман притворился, что поверил ей и попытался даже слегка разрядить обстановку: — А мне нужно будет называть вас матушкой?       Сы Цяньфань сначала растерялась, но быстро взяла себя в руки и поняла, что он несерьёзно: — Хах, не стоит, достаточно просто «шима», как все, — с нежной улыбкой сказала она. — Тебе ещё нужно имя… Может… Чихуэй. Сы Чихуэй. Подходящее имя для такого умного мальчика.       Сы Цяньфань ласково погладила мальчика по голове.       Герману было всё равно что значит это слово, для него оно в любом случае имело другое значение. Это был шанс. Шанс жить в этом мире. Шанс не выживать, а именно жить. Он не был человеком, который гонится за смыслом, в его жизни и раньше не было смысла, он просто плыл по течению. Вот и сейчас он готов просто жить.       Герман принял аккуратную позу, сидя на коленях, и сделал глубокий поклон, коснувшись лбом пола. После этого поднял глаза на Сы Цяньфань и произнёс: — Сы Чихуэй обещает быть примерным учеником, шима.       На самом деле Герман просто однажды вычитал о подобном ритуале в какой-то китайской новелле и даже не был уверен правильно ли он всё делает (в любом случае ошибки можно было бы списать на то, что он всего лишь ребенок), но кажется, это возымело положительный эффект. Женщина явно была как минимум растрогана. Кажется, она потянулась, чтобы снова погладить его по голове, но вместо это легонько ударила ребёнка по лбу: — Ты ещё слишком юн, чтобы становиться учеником. Вот подрасти сначала, а потом посмотрим. — Пойдём, покажу тебе новый дом, — встав, сказала новоиспечённая наставница и поманила Германа за собой.       Возможно, обычный ребёнок на его месте и был бы удивлён, но он был готов буквально к чему угодно, однако сердце всё равно билось в бешеном ритме. Он всё ещё надеялся и одновременно боялся, что попал в фэнтези.       Сы Цяньфань за руку вывела его на улицу и подвела к противоположной от входной арки стороне забора. Из рядом стоящего деревянного домика выбежал молодой парень: — Прошу прощения… — Всё в порядке, — одним жестом остановила его Сы Цяньфань. Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но под её пристальным взглядом не осмелился.       Она едва прикоснулась к стене ограждения, как та покрылась рябью, будто была не камнем, а гладкой поверхностью воды. Это было то, чего Герман ждал и боялся больше всего. Теперь он не предполагал, он точно знал, что в этом мире есть магия.       С некоторой опаской он тоже коснулся стены, но не почувствовал ровным счётом ничего, только пустоту, а стена так же покрылась лёгкой рябью. Вместе со своей наставницей он шагнул через незримую границу на встречу по-настоящему новой жизни.       За незримой стеной располагалась огромная территория, по виду напоминавшая Запретный Город. Огромные здания с позолоченными крышами, широкие сады между ними и снующие вокруг люди. Внутри их было намного больше, чем снаружи. Кто-то был занят тренировками, кто-то бегал по своим делам из стороны в сторону, где-то были целые кучки людей, но все они на фоне поражающего воображение здания, казались маленькими букашками.       За исключением большой территории за пределами комплекса, всю территорию можно было визуально разделить на 3 части. Центром экспозиции было огромное, более 5 этажей, здание. Для чего оно использовалось было догадаться не сложно, это главный штаб клана. Помимо зала собраний и хранилища артефактов, там также находились покои главы клана и его приближенных. Далее были отделённые от этого здания роскошными садами домики поменьше, они явно были разделены по половому признаку: с одной стороны были красиво украшенные яркие домики, где жили девочки, а с другой — недалеко от тренировочных площадок, менее ухоженные домики для мальчиков. Ближе всего ко входу в комплекс были оружейные склады и тренировочные площадки.       Пока Герман вместе с Сы Цяньфань шли в сторону главного здания множество людей в однотипных тёмно-синих одеждах обращали на него удивлённые и недоумевающие взгляды. Кто-то, кто очевидно знал Сы Цяньфань, даже хотел подойти, но осёкся и сделал шаг назад.       Поднявшись на четвёртый этаж, Сы Цяньфань оставила Германа в одной из комнат, очевидно принадлежавших ей, попросив никуда не уходить, и поднялась ещё. Куда и зачем она уходила, Герман не знал. Но когда она снова вернулась, от него не скрылась боль глубоко в её глазах. На первый взгляд ничего не изменилось, это была всё также нежная и добрая женщина, но яркий огонёк в её глазах сейчас был будто бы прикрыт грязным помутневшим стеклом, он всё также горел, но кажется не так ярко.       Герману действительно разрешили остаться здесь, но он всё ещё был заперт в четырёх стенах, однако теперь ему хотя было чем заняться. Сы Цяньфань в свободное время преподавала ему счетоводство, литературу, философию, каллиграфию, историю, географию и прочие распространенные науки. Немного она рассказывала и о дыхательных практиках, но сильно в это углубляться Герману было не позволено.       В любом случае, ему сейчас было больше интересно погрузиться в мир. Он ещё ребёнок и у него всё впереди, а знать правила этого мира, чтобы нигде не налажать и его карту, чтобы не заблудиться, было важно. Однако было во всём этом что-то смутно знакомое, будто он уже с этим сталкивался когда-то, но Герман списал это всё на схожесть этого мира с его родным.       За почти 12 лет такого прибывания в клане он многому научился, что-то (например мода и макияж) на первый взгляд казалось бесполезным, другое (например расстановка формаций и массивов) было не только полезным, но даже интересным, он впитывал всю информацию словно губка.       К слову, он и с Бо Вэйсином виделся. Что удивительно, его всё же приняли в клан (видимо он настолько всех достал) и даже дали клановое имя — Сы Син. Герман немного спрашивал его о том, как это произошло, но как бы сильно Бо Вэйсин ни хотел рассказать, судя по всему это было запрещено.       Из доступной на данный момент информации о клане на данный момент Герман смог узнать только про его внутреннее устройство. Оно было очень похоже на маленькое изолированное государство. Во главе обязательно были двое, здесь их называли главными старейшинами, они играли роль короля и королевы. За ними была свита «обычных» старейшин, их было всего 7, у каждого из них была своя роль. Кто-то из них был военным министром, кто-то был министров внутренних дел, кто-то — министром внешних дел, кто-то — казначеем, кто-то — министром образования, кто-то — министром по благоустройству. Среди них была и Сы Цяньфань, которая отвечала за охрану границ и поддержание целостности массива, скрывающего весь клан. Из-за этих чётких ролей количество старейшин никогда не менялось.       Ниже этой великой семёрки были младшие старейшины. Их количество было не ограничено, но и в клане они почти не бывали. Их зоной ответственности были филиалы клана в других провинциях, вербовка и прочие мелкие поручения, которые внутри клана осуществить проблематично.       Естественно своими руками старейшины ничего никогда не делали, они вмешивались только в крайнем случае. Для всей работы у них были старшие и младшие адепты, которые и были основным составом клана.       По решению старейшины Сы Цяньфань была назначена дата принятия Германа в ученики. Вообще, всеми вопросами, касательно своего подопечного, она занималась лично. Сложно было сказать, была ли это материнская любовь или таковым было условие его пребывания здесь, или, может, было ещё что-то, о чём никто не знал. В любом случае она со всей ответственностью подходила к организации жизни Германа.       Прежде чем официально стать учеником клана Сы, Герману нужен был наставник в клане. Им, как он думал, должна была стать Сы Цяньфань, но её власть не была безгранична.       Перед церемонией становления учеником с Германом провели тестирование. Оно состояло из тестовой части, теоретической и практической. Первая часть состояла из вопросов из разных областей науки и искусства: философии, литературы, математики, каллиграфии и прочих. Вторая часть состояла из более приземлённых вопросов на тему «что нравится лично ему?», «чем бы он хотел заниматься?», «как он может помочь клану?», это было чем-то похоже на собеседование перед приёмом на работу. Ну и в завершении был тест физических возможностей, а если точнее — дуэль. В качестве соперника была иллюзия его самого. Было странно сражаться с самим собой, но ранее Сы Цяньфань уже хорошо его ко всему подготовила, так что он думал, что справился на отлично.       Однако по результатам теста было принято решение выделить ему наставника из казначейства. Сы Цяньфань пыталась препятствовать этому решению и оставить Германа себе, но, как выразился один из старейшин, «он показал слишком высокие интеллектуальные способности, и отправить его патрулировать лес — это всё равно, что загубить талант в зародыше». Имея 11 классов образования в своём родном мире и диплом мат факультета после вуза, Герман действительно был гением в сравнении с этими людьми, но для него самого это были самые обычные знания, которые есть у каждого.       Если честно, не сумев стать для Германа шима, Сы Цяньфань потеряла немного. Новый наставник всё равно не особо горел желанием воспитывать нового ученика, поэтому со всеми вопросами Герман мог подойти только к своему опекуну. Именно она объяснила ему множество маленьких трюков касательно главной техники клана.       Как и у любой другой закрытой организации, у клана Сы был свой большой секрет, а именно особая боевая техника. Когда ему только объясняли азы этой техники, Герман даже подумал не имеет ли она какое-то отношение к темным искусствам, но, как выяснилось, нет.       Техника с названием «Клинок Души» по факту была именно тем, чем и называлась. Основной сутью было использование части собственной души мечника для создания меча. Сильной стороной этой техники была прочность и эффективность. Меч, выкованный из души мечника, действительно был намного прочнее обычного, наставники говорили «Клинок Души не сломается, пока крепка ваша воля и не затупится, пока ясна цель». Для Германа такие слова звучали очень размыто, но на деле всё оказалось именно так. Вне зависимости от разницы в уровне духовного развития мечник, чья воля была крепче, имел преимущество в бою.       Когда мастеру, использующему эту технику, нужен был меч, он мог просто «отколоть» часть своей души и сделать себе вполне материальное оружие, а когда меч больше не был нужен, он «плавился» и возвращался обратно. Клинок Души — это оружие, которое всегда под рукой.       Но была у этой техники и серьёзная побочка, она была очень болезненной (всё же тут в качестве материала для ковки оружия использовалась самая чувствительная часть заклинателя), а также легко вызывала психические расстройства даже у самых опытных мастеров. Дело в том, что в результате «откалывания» части души на ней остаётся рана, и даже если вернуть отколотую часть, там, где была рана, останется рубец. И так раз за разом. Помимо этого также можно случайно нанести своей душе более серьёзные повреждения и тогда неосторожный мастер в лучшем случае получит небольшое помутнение рассудка, в худшем — окажется в коме или умрёт.       Техника была одинаково сильной и опасной. Сначала Герман даже хотел отказаться и был готов покинуть клан, но Сы Цяньфань убедила его, что подобные несчастные случаи — большая редкость. Одних этих слов естественно было недостаточно, чтобы изменить его мнение, но их сказала именно его шима, поэтому Герман не мог сказать «нет», он должен был хотя бы попробовать.       Всё оказалось не так плохо, как он ожидал. Первая боль была не совсем реальной, её можно было закинуть подальше на задворки сознания и не обращать внимания, а чем дольше он практиковался, тем меньше её чувствовал. Душа оказалась более пластичным материалом, чем казалось, поэтому придать ей твердую форму сначала было сложно, но поняв принцип «крепкой воли и острой мысли» это тоже стало легко. К тому же отколотый кусочек души вставал на место, как родной (собственно таким он и был), а так называемый «рубец» не ощущался вовсе.       Прошло достаточно много времени, Герман хорошо освоился в клане и в своей новой роли, даже если основные его обязанности можно было уложить в три слова — принеси, подай, отнеси. Это не было для него каким-то ударом по гордости, наоборот, это была спокойная тихая жизнь, которая у него была и в прошлой жизни. За исключением отсутствия здесь Алисы. Он нечасто скучал по ней, всё же она была взрывным ребенком, свалившимся ему на голову, хотя он не мог не признать, что без неё жить было скучно. В любом случае, пока он может себя занять духовными и физическими практиками, сильно скучать ему не приходится.       Но, как и всему хорошему, этой жизни рано или поздно должен был прийти конец. А начался он с пришедшего в клан гонца. Подробностей Герман не знал, но знал, что старейшины приняли решение отказаться от приглашения, которое он принёс. За этим гонцом пришёл ещё один, но на этот раз с требованием.       Старейшины позвали наиболее перспективных молодых парней и девушек для некого задания за пределами клана, среди них был и Герман. — …Жаль, мы не можем просто проигнорировать это… — …Они зазнались, считая себя солнцем, сияющим в небесах у всех над головами… — …Да как они смеют разговаривать с нами в такой манере… — …Это можно считать открытой угрозой… — …Ничем хорошим это не закончится… — …У нас всё равно нет выбора…       Из зала собраний раздавались едва слышные голоса старейшин, которые были заняты обсуждением текущей ситуации. Ученикам не сказали зачем их позвали сюда, но, оглядев всех присутствующих, Герман решил, что дело серьёзное. Помимо него сюда позвали всех главных учеников старейшин и ещё несколько выдающихся личностей клана, но среди присутствующих не было Бо Вэйсина. Его старый товарищ быстро зарекомендовал себя, как выдающийся талант, но из-за его непредсказуемого характера до чего-то маломальски важного его не допускали.       Когда бурная дискуссия в зале собраний утихла, учеников позвали внутрь. Несколько старейшин, кто-то в гневе, кто-то просто был не нужен, покинули зал собраний.       Внутри висела напряжённая тишина. Когда кто-то из приглашённых учеников уже хотел поинтересоваться зачем их всех сюда позвали и что случилось, главный старейшина откашлялся и осторожно начал: — Сегодня вы начнёте подготовку к выходу за пределы клана. Сы Цяньфань лично проведёт занятия, на котором вам расскажут о других кланах и орденах, а так же о том, как себя вести при встрече с ними. Но основное правило остаётся неизменным: никогда не призывать Клинок Души, если есть риск, что вас могут заметить. Никто и никогда, даже самый несведущий о мире заклинателей человек не должен видеть Клинок Души, — с каждым словом голос старейшины становился всё громче.       Сидящая рядом с ним элегантная женщина тихо кашлянула, подавая знак, что её спутник переходит черту. Мужчина осёкся и вернулся на своё место. — Позже вас отправят на практику в Цишань, — мягко закончила за него главная старейшина. — Вы будете представлять наш клан перед огромным количеством других кланов и орденов, поэтому должны быть максимально осторожны. — Нам нужно 20 человек, а здесь всего 15 учеников. — подал голос кто-то из старейшин. — Мы не можем отправить им 20 человек! — в гневе отозвался другой старейшина. — У меня в подчинении больше нет достаточно талантливых и надёжных адептов. — Не вы ли ещё недавно хвастались, что у вас все, как на подбор, талантливы и надёжны? Или они не более чем рыбий жемчуг?       Старейшина, к которому обращались, казалось, вот-вот начнёт плеваться кровью от гнева, но прежде чем он успел что-то ответить его перебила Сы Цяньфань: — Вечером жду вас на тренировочной площадке рядом с Южным Павильоном, — она обращалась к ученикам, будто не замечая летающих по залу искр. — А сейчас все свободны.       Повинуясь ученики, а вместе с ними и ещё двое старейшин, покинули зал собраний, но Герман не сдвинулся с места. — А’Чи, что-то случилось? — с тревогой спросила Сы Цяньфань.       За долгое время, что они провели вместе он уже привык обращаться к ней «шима», но на людях это обращение было неуместным, потому что по факту Сы Цяньфань не являлась его наставницей, а он не был её учеником. Герман ненадолго замялся, думая про обращение, но быстро сообразил и склонил голову сжав руки перед грудью домиком: — Старейшина, не сочтите за дерзость, мне просто хотелось знать по какому поводу нас отправляют за пределы клана.       Такое событие было чем-то из ряда вон выходящим. Герман чувствовал, что с каждым годом клан Сы всё сильнее и сильнее изолируется от внешнего мира. — Ах, это… — Сы Цяньфань ненадолго задумалась. — Я объясню всё позже, а сейчас… — Это не такой уж большой секрет, — удручённо перебил её старший старейшина. — Орден Цишань Вэнь прислал гонца и, под предлогом неумелого обучения своего младшего поколения и растрачивания их талантов впустую, потребовал как минимум двадцать учеников, чтобы те прошли курс «перевоспитания» под руководством их наставников.       Эта фраза казалось до невозможности знакомой, но мозг Германа упорно отказывался формировать эту мысль. — Цишань… Вэнь? — он надолго задумался, пытаясь понять эти слова. — А’Чи, всё в порядке? — Сы Цяньфань попыталась вывести его из размышлений. — А? — но его мысли всё ещё витали в другом месте. — Да… Да, всё в порядке. Извините за любопытство, — затем Герман поклонился и быстро покинул зал.       Порой он забывал о том, что не принадлежит к этому миру, но эти два слова «Цишань Вэнь» были ему знакомы и вновь вернули осознание того, что он попал в другой мир и не в какой-то там простой, а в мир истории «Магистр Дьявольского Культа». Долгое время он игнорировал похожие имена и названия, списывая это на то, что они были похожими на те, что были в его родном мире, поэтому и были ему смутно знакомы. Но раньше ему не приходилось слышать про другие кланы и ордена помимо клана Сы.       Герман хорошо знал эту историю, это была одна из самых любимых новелл Алисы, поэтому ему приходилось её читать и слушать более одного раза.       Нет, всё же он хотел верить, что это просто совпадение и орден Цишань Вэнь в этом мире не имеет ничего общего с миром «Магистра…», но тем же вечером его ожидания разбились в пух и прах.       Помимо ордена Цишань Вэнь, Сы Цяньфань рассказала также об орденах Цинхэ Не, Юньмэн Цзян, Ланьлин Цзинь и Гусу Лань, будто повторяя всё то, что написано в небезызвестной новелле. На простое совпадение это списывать уже не получалось.       Герман надолго погрузился в размышления, едва слушая, что говорит шима. Оказаться в мире в сеттинге боевых искусств и заклинателей и оказаться в мире новеллы в этом жанре — это две совершенно разные вещи.       В первом случае присутствует полная неизвестность и свобода действий, но мир новеллы живёт по правилам сюжета, которые нарушать чревато для собственного здоровья.       Проблемой были и главные герои. В этом мире есть главные герои, к числу которых сам Герман не принадлежит, а следовательно для беспощадного лезвия судьбы он лишь пушечное мясо, чья жизнь значит столько же, сколько для него жизнь муравья, случайно попавшего ему под ногу.       Герман признавал, что «Магистр…» — во всех смыслах хорошая история и вмешиваться в неё и что-то менять он не хотел. Однако это означало следование сюжету, а согласно нему очень скоро начнется война между орденами, в которой примут участие все кланы и ордена.       К своему сожалению, он уже видел, как люди проливают свою кровь за идеалы и убеждения других людей. Оказаться в такой ситуации снова ему хотелось меньше всего.       Избежать войны? Невозможно. Это в корне изменит не только сюжет, но и характер главных героев. Да и у него не настолько значимая роль в этом мире, чтобы повлиять хоть на что-то.       Сбежать от войны? Куда? За пределы территории, описанной в новелле? А она вообще существует? Проверять на прочность границы вымышленного мира тоже не хотелось, но в любом случае это был хоть какой-то шанс.       Едва он успел принять решение, как настал день отъезда, а ещё через несколько дней они уже прибыли к месту, назначенному орденом Цишань Вэнь.       Здесь присутствовали адепты от каждого ордена и клана. Все они относились к младшему поколению, и среди сотен и сотен людей нашлось немало тех, что уже были знакомы между собой. Юноши и девушки собрались в группки по три-семь человек и тихо переговаривались друг с другом. На лицах присутствующих отражалось явное уныние: похоже, всех заставили прийти сюда, особо не церемонясь и не интересуясь их мнением.       Сцена сюжета в принципе соответствовала ожиданиям Германа: множество молодых заклинателей из разных кланов и орденов, невдалеке по бело-голубым одеждам можно было узнать отстранённых адептов ордена Гусу Лань. Потом перед юношами предстал человек, зычным голосом приказывающий всем встать в строй перед высоким помостом. По рядам прошлись несколько адептов ордена Цишань Вэнь, шипев: «Тишина! Всем молчать!»       На помосте стоял юноша, немногим старше собравшихся: около восемнадцати-девятнадцати лет на вид. Выпятив вперед грудь и высоко задрав нос, он важничал сверх меры, но при этом едва попадал под определение «красивый», а его лицо и волосы казались крайне засаленными. Это был младший сын главы ордена Цишань Вэнь, Вэнь Чао. Чуть позади него, по правую и левую стороны, стояло ещё два человека. Слева находилась очаровательная и грациозная девушка с тонкой фигуркой, мягко очерченными бровями, миндалевидными глазами и огненно-красными губами. Ее красоту портила лишь черная родинка над верхней губой. Справа же стоял высокий, широкоплечий мужчина неопределенного возраста, где-то от двадцати до тридцати лет. На лице его читалось равнодушие к происходящему, да и в целом от него веяло лишь холодной бесстрастностью.       Герман знал, что этого человека зовут Вэнь Чжулю «Сжигающий Ядра», но откровенно говоря его техника не была для адептов клана Сы чем-то пугающим, всё же основой их силы была душа, а не духовное ядро. Даже потеряв его, он всё ещё мог бы призвать меч и орудовать, пусть и не так хорошо как сейчас.       Вэнь Чао находился на возвышении, сверху вниз глядя на всех. Он, похоже, упивался собственным величием. Он вознес руку к небесам и провозгласил: — Всем сдать мечи! В толпе начались волнения. Кто-то выкрикнул с места: — Но ведь меч — неотступный спутник заклинателя. Зачем вы хотите забрать их?       Вся эта сцена была крайне неприятной, поэтому Герман не горел желанием всё это выслушивать. Для адептов клана Сы меч, который они носили на поясе, был не более чем пустышкой, которая нужна просто для того, чтобы не выделяться. Для некоторых он был даже неудобным и тяжёлым, поэтому они были только рады сдать его.       Как и должно было быть «перевоспитание» началось со вручения молодым людям «Лучших произведений ордена Цишань Вэнь» — сборнике о славных подвигах бывших глав ордена и его прославленных адептах, пестрящем их крылатыми изречениями. Каждый получил по экземпляру вместе с требованием вызубрить от корки до корки всю книгу и навсегда сохранить ее в памяти. Вэнь Чао не проводил ни дня, не забравшись куда повыше и не разглагольствуя о том, о сем. Он требовал громко и в унисон приветствовать его одобрительными возгласами и принимать за образец каждое свое слово и действие. На ночные охоты Вэнь Чао всегда брал с собой учеников и заставлял их идти вперед. Молодым людям приходилось расчищать ему путь, отвлекая на себя различных тварей и борясь с ними не на жизнь, а на смерть. А в последний момент являлся Вэнь Чао и с легкостью добивал добычу, уже полумертвую благодаря усилиям других. Отсекши твари голову, он принимался направо и налево хвастать, что победил ее в одиночку.       Всё это время главной задачей адептов клана Сы было быть паиньками и не привлекать внимания, поэтому они единогласно приняли решение не контактировать с адептами других кланов и просто делали, что говорят. Это ни для кого не было чем-то унизительным. Все понимали, что если их здесь не будет, клан окажется под угрозой.       Но Герман держался более свободно. Он уже давно вычислил главных героев и просто держался подальше от них.       Так тихо и буднично началась злополучная вылазка на гору Муси.       Чем глубже ученики проникали в лес, тем гуще становилась листва над их головами, и тем длиннее растягивались тени под их ногами. Вскоре в воздухе раздавался лишь звук шагов да хруст веток, а редкие голоса птиц, зверей и насекомых в царящем безмолвии воспринимались неожиданно громко.       Через некоторое время они дошли до горного ручья, где журчащем в потоке лениво кувыркались листья клена. Веселый плеск воды и вид безмятежно плывущей листвы несколько разбавили атмосферу всеобщей подавленности. В передних рядах даже послышался лёгкий смех: — Мянь-Мянь, твой мешочек для ароматных трав и в самом деле чудесен: когда он со мной, комары совсем не досаждают мне. И запах такой приятный, я бы даже сказала, освежающий.       Герман привык держать главных героев в поле зрения, чтобы в нужный момент оказаться от них как можно дальше. Так и сейчас, он собирался уйти, но девушка, привлекшая внимание Вэй Ина, также привлекла и его внимание. — Внутри мешочка толченые лекарственные травы. У меня есть еще парочка. Кто-нибудь хочет один?       Вэй Ин ураганом подлетел к ней: — Мянь-Мянь, оставь один и для меня.       Однако девушка не испугалась. После недолгой заминки она ловко вильнула в сторону и мягко пролепетала: — Для тебя я может быть подумаю. — а затем мило подмигнула парню. — Но папенька сказал мне не разговаривать с незнакомыми, — в её словах явно слышалось кокетство.       Герман не мог оторвать от неё глаз. Эта манера поведения, это выражение лица, даже то, как она двигалась, было слишком знакомым.       Сейчас у неё были другие волосы, другие глаза и другое лицо, но где-то глубоко на подсознательном уровне Герман узнал её, будто они связаны незримой нитью.       Это была Алиса.