Сюжет на двоих

      Если попытаться посмотреть на эту ситуацию с позитивной точки зрения, то всё было не так уж плохо. На месте Германа, наверное, мечтал бы оказаться любой фанат «Магистра дьявольского культа». Разве ни у кого никогда не возникало мысли о том, что они могли бы спасти главных героев, получить их благодарность, а впоследствии и стать друзьями?       Только вот в такой ситуации Герман предпочёл бы провалиться сквозь землю или хотя бы стать невидимкой. Однако, как только он пересёкся взглядом с Вэй Ином, любые попытки казаться пустым местом были бессмысленны.       Вэй Ин был крайне удивлен, увидев здесь этого странного и загадочного парня. Он сразу показался ему неординарным, а его невероятная техника призыва духовного меча только усилила это впечатление. Возможно, увидев здесь кого-то другого, он бы его проигнорировал, но, учитывая все обстоятельства, Вэй Ин был уверен, что он ему поможет, поэтому остановился рядом и аккуратно положил Лань Чжаня на землю. — Какая встреча. Каким ветром тебя сюда занесло?       Герман закатил глаза и отвернулся, сыронизировав: — Скорее уж течением.       Его одежда всё ещё была мокрой, а раны на плече и бедре кровоточили так, что сейчас ему было не до шуток. Нужно было хотя бы перевязать свои раны, чем он и занялся, но искоса продолжал наблюдать за соседями.       Рана на ноге Лань Чжаня и без того не зажила полностью, а теперь, к тому же, её прокусила тварь, и пропитала вода. Его белоснежные одежды покрывали крупные пятна крови, а на ноге отчетливо виднелись ряды точечных проколов от клыков зверя: Лань Чжань не мог стоять самостоятельно и падал, едва оказавшись без поддержки.       Вэй Ин склонился над ним, бегло оценив повреждения, затем выпрямился и обошел грот, в котором они укрылись. В пещере росло несколько чахлых кустарников, и после продолжительных поисков Вэй Ин нашел, наконец, пару толстых прямых веток. Он тщательно протер их от грязи краешком своих одежд и присел на корточки рядом с Лань Чжанем: — У тебя есть бечевка или какой-нибудь длинный лоскут ткани? О, лобная лента подойдет! Сними-ка ее.       Не позволив Лань Чжаню ответить, Вэй Ин быстро протянул руку, сорвав с него ленту и, ловко орудуя руками, закрепил голень в неподвижном состоянии с помощью повязки, послужившей бинтом, и крепких сучьев.       Лань Чжань, у которого только что бесцеремонно отняли ленту, широко распахнул глаза: — Ты!..       Вэй Ин, как раз закончивший вязать последний узел, похлопал его по плечу и понимающе сказал: — Я, я. В нашем положении не стоит беспокоиться о подобном. Насколько бы ты ни обожал свою ленту, она же не может быть важнее твоей собственной ноги, правда?       Лань Чжань молча лег на спину, либо устав сидеть, либо потеряв дар речи от гнева.       Герман, наблюдавший за всем со стороны, слегка усмехнулся, перевязывая рану на бедре широким поясом своих одежд. Однако его забавляли не только взаимоотношения героев, но и действия Вэй Ина. Они были крайне топорными, явно рассчитанными на то, что вскоре появится возможность оказать нормальную первую помощь. Про себя он даже подумал, что любой другой на месте Лань Чжаня уже потерял бы ногу или умер от кровопотери.       В любом случае у Германа хватало и своих проблем. Рана на плече была глубже и кровоточила сильнее — одной перевязкой здесь отделаться не получится. Он выглянул из-за скалы, пытаясь придумать, чем обработать рану. Сейчас ему нужно найти то, чем можно обеззаразить рану, но для этого вполне подойдёт чистая вода. Затем нужно было остановить кровотечение, например, зашить рану, но иголок с нитками вокруг не было, однако ему на глаза попалось тавро, которое, судя по цвету, всё ещё было раскаленным.       Объективно говоря, прижигание раны не только остановило бы кровотечение, но и обеззаразило бы ее, а также ускорило заживление. Герман искоса глянул на Лань Чжаня. Ему бы тоже это помогло. — Вэй Усянь, верно? — привлёк внимание Герман. — Я настолько известен? — Более чем, — отчего-то Герман не мог не ответить ему какой-нибудь колкостью, но быстро перевёл тему. — У меня есть более эффективный способ обработать такую тяжёлую рану.       Чтобы придать немного убедительности свои словам, он также добавил: — К тому же это поможет быстрее восстановиться, но… — Герман немного медлил, — это будет очень больно.       Хоть он и спрашивал Вэй Ина, но смотрел на Лань Чжаня. В конце концов только от него зависело хочет он получить такую первую помощь или нет. — И чего же ты медлишь? — поднял бровь Вэй Ин.       Герман всё ещё смотрел на Лань Чжаня. Вместо ответа тот откинулся на камень и закрыл глаза. Что ж, будем считать это согласием.       Призвав Клинок Души, чтобы подцепить лежавшее невдалеке тавро, Герман отдал первую команду: — Убери это и промой рану.       В идеале ему ещё нужно было обезболивающее, но в полевых условиях можно и потерпеть. Хотя у него же был мешочек с травами! Там точно должно быть что-то нужное. Он достал тот мешочек с травами, которые положила ему Алиса, чтобы рассмотреть содержимое, но вместе с травами нашёл маленькую намокшую записку в три строчки, но слова всё ещё можно было разобрать.       «Зеленый против воспаления и ожогов, растереть и намазать.       Красный остановит кровь, съесть.       Желтый с Синим против лихорадки, съесть.»       Алиса знала его лучше, чем кто-либо другой и заранее подготовила для него полевую аптечку с простейшей инструкцией.       «Зеленое» растение представляло собой плоские хвойные веточки с круглыми синими цветочками на концах. Судя по тому, как Алиса его назвала, нужный эффект был у листьев, а не у цветов.       «Красное» растение чем-то напоминало тысячелистник, но Герман не был уверен, что он может быть красного цвета.       «Желтое» растение выглядело как небольшая веточка без листьев, полностью покрытая маленькими желтыми цветами.       В отличие от всего остального, «синее» растение Герман узнал. Это были сушеные ягоды жимолости.       Решив довериться Алисе, он тщательно выбирал только нужные травы.       Наблюдая за тем, как Герман копошится в травах, Вэй Ин вспомнил о своем трофее. — Точно, у меня же тоже есть ароматический мешочек. Посмотри, там наверняка есть целебные растения, которые нам пригодятся.       Пока двое юношей копались в травах, тавро оказалось достаточно близко, чтобы Герман смог до него дотянуться.       Передав Вэй Ину хвойные веточки с синими цветами, Герман отдал ещё одну команду: — Разотри только листья. Если у тебя найдётся что-то похожее, то разотри и их тоже.       Сам же он тем временем первым делом предпочёл обработать свою рану.       Тавро оказалось горячее, чем он ожидал, но боль от ожога не шла ни в какое сравнение с той, что он пережил, когда передал меч Вэй Ину.       Перевязывать рану на плече Герман не стал, просто намазал получившейся кашицей из хвойных листьев и приступил к Лань Чжаню.       Прежде чем приступить к обработке ран, Герман осмотрел ногу на наличие перелома. Он был, но не настолько серьёзный. Такой перелом вполне может правильно срастись без лишней помощи, если не будет подвергаться слишком серьёзным нагрузкам.       Герман старался делать всё аккуратно, не трогая здоровые участки кожи, но Лань Чжань, пытаясь сдержать болезненный стон, скрючился и задёргался. Германа быстро, насколько мог с больной рукой, отдёрнул раскаленное клеймо и, немного подождав, отдал Вэй Ину ещё одну команду: — Держи его. И постарайся, чтобы он не прикусил язык.       Закончив с обработкой последнего следа от зубов, Герман откинулся на камень неподалёку и с облегчением вздохнул: — Теперь нужно только обработать травами и зафиксировать ногу, — это он уже оставил на Вэй Ина.       Через несколько часов, Лань Чжань, пусть и прихрамывая, но сможет ходить, не опасаясь, что раны на ноге откроются. — Вот уж не думал, что ароматический мешочек той девушки окажется столь полезным. Когда мы вернемся, я обязательно со всей страстью отблагодарю ее.       Лань Чжань равнодушно заметил: — Ты, наверное, хотел сказать: «Со всей страстью пристану к ней». — Что ты такое говоришь? — ответил Вэй Ин. — Если это делаю я, то это и не приставания вовсе; пристают лишь всякие сальные типы, выглядящие как Вэнь Чао. А теперь давай, снимай.       Лань Чжань слегка нахмурился: — Что?       Вэй Ин удивился: — Что «что»? Одежду!       Он и в самом деле принялся претворять свои слова в жизнь: вцепившись руками в воротник Лань Чжаня, Вэй Ин рывком распахнул его, оголив белоснежные плечи и грудь. Затем он неожиданно повалил Лань Чжаня на спину. Тот, оказавшись на земле в насильно раскрытой мантии, позеленел: — Вэй Ин! Что ты собираешься делать?       Вэй Ин полностью стянул с него верхнее облачение и разорвал в лоскуты: — Что я собираюсь делать? Здесь только мы трое, а я веду себя подобным образом. Так что ты думаешь, я собираюсь делать?       Позабавленный этим Герман не собирался оказывать несчастному даже моральной поддержки, даже наоборот он, посмеиваясь взглядом, только усугублял ситуацию. Стоило признать: наблюдать за таким зрелищем вживую было куда веселее, чем читать на страницах новеллы.       Вэй Ин встал во весь рост, развязал свой пояс и, словно из вежливости, обнажил собственную грудь.       Глубоко посаженные ключицы венчали мягко очерченный торс молодого человека, едва вышедшего из возраста мальчика, но по-прежнему пышущего юношеской кипучестью и удалью.       Герман был готов присвистнуть от такого восхитительного зрелища. Даже учитывая то, что типаж Вэй Ина был не в его вкусе, он признавал его действительно привлекательным парнем.       Наблюдая за его действиями, Лань Чжань то бледнел, то серел, то пунцовел. Казалось, кровь в его жилах неистово бурлила, грозя подняться и пойти горлом. Вэй Ин улыбнулся, подошел к нему еще ближе и прямо перед глазами Лань Чжаня снял с себя влажную мантию, затем высоко занес руку и медленно разжал пальцы, позволив ткани слоями опасть на землю.       Игнорируя все протесты Лань Чжаня, Вэй Ин обратился к Герману: — Желаешь присоединиться?       Возможно, если бы всё происходящее было ровно тем, чем казалось, он бы и согласился, но не в данной ситуации. — Пожалуй, нет. Я просто понаблюдаю, — с нескрываемой улыбкой ответил Герман.       Вэй Ин, снова вернувшись к Лань Чжаню, потер руки: — А теперь, раз уж мы избавились от мантий, настала очередь штанов.       Лань Чжань хотел встать, но раненая нога вкупе с недавно пережитым сражением и бушевавшим внутри гневом сводили на нет все его усилия: чем больше он горячился, тем меньше у него получалось. Все тело Лань Чжаня было измождено до крайности, и ярость, клокотавшая в его груди, нашла иной выход: он в самом деле отхаркнул кровь.       Вэй Ин тут же опустился на корточки и нажал на несколько акупунктурных точек на его груди: — Ну вот, вся застоявшаяся кровь вышла. Можешь не благодарить!       Наблюдавший за всем Герман даже подавился со смеху. Но, поймав злобный взгляд Лань Чжаня, поспешил отвернуться, мол, это и не он вовсе был, ветер, наверное.       Выплюнув черно-красный сгусток, Лань Чжань ощутил, как боль и раздражение в его груди немедленно отступили. Вспомнив поведение Вэй Ина, он наконец-то сообразил, что произошло.       Когда юноши взбирались на гору Муси, Вэй Ин заметил, что он выглядел хуже, чем обычно. В грудной клетке Лань Чжаня явно образовался застой дурной крови, поэтому сейчас Вэй Ин намеренно напугал и разозлил его, вынудив выплюнуть кровь, скопившуюся внутри.       Лань Чжань понимал, что Вэй Ин поступил так исключительно из благих побуждений, тем не менее немного возмутился: — Не мог бы ты больше не шутить так, пожалуйста!..       Вэй Ин невинно возразил: — Застой дурной крови чрезвычайно вредит телу, но зато с легкостью покидает его при испуге. Не волнуйся, меня не привлекают мужчины. К тому же я бы ни за что не воспользовался ситуацией и ничего бы с тобой не сделал.       Лань Чжань ответил: — Вздор!       Вэй Ин уже догадался, что Лань Чжань пребывал сегодня в особенно не благодушном расположении духа и, махнув рукой, прекратил оправдываться: — Ладно, ладно, вздор так вздор. Я убожество. Самое настоящее убожество.       Наконец расслабившись, он устроился на камне между Лань Чжанем и Германом. Вэй Ин обратился к сидящему рядом Герману: — Кстати, мы до сих пор не знаем твоего имени. — Сы Чихуэй, — естественно представился Герман. За долгие годы это имя стало настолько привычным, что иногда он даже забывал своё собственное.       Вэй Ин хотел откинуться на камень, запрокинув руки за голову, и пялиться на потолок, будто там был не каменный свод пещеры, а прекрасное звёздное небо, но рана на руке не позволила ему этого. Он поморщился: — Слушай, а если это такое эффективное средство, то можешь и мою рану так обработать?       К нему обратились сразу два презрительных взгляда. Этого парня жизнь ничему не учит: он забывал о полученных ранах, едва они затягивались, и уже был готов получать новые.       Герман окинул его оценивающим взглядом и категорично сказал: — Твоя рана не настолько серьёзная. Там, кажется, ещё должны были остаться перетёртые листья, возьми их и просто перевяжи её. — Там не так много. Думаю, трём ранам в ноге Лань Ванцзи они нужнее, — отозвался Вэй Ин.       Лань Чжань отодвинул оставшиеся травы в его сторону: — Бери.       Пока Герман чертил на полу грота простенькую формацию, которая могла бы излучать тепло, он услышал за спиной голос Вэй Ина: — Спасибо. Ты спас нас обоих.       Герман удивлённо обернулся. — Не за что, — ответил он, отвернувшись. — Нам всем не повезло оказаться здесь, так что помогать друг другу вполне естественно. К тому же ты тоже много для меня сделал.       Он напомнил о том, как Вэй Ин защищал «Мянь-Мянь» от Ван Линцзяо и адептов ордена Цишань Вэнь. — О, та девушка… — осознал Вэй Ин. — Она тебе нравится?       Герман поперхнулся от шока, из-за чего допустил ошибку в формации, всё пришлось стирать и переделывать.       Он был готов связать свою жизнь с кем угодно, но только не с Алисой. Она была не более чем взбалмошным ребёнком, который постоянно норовит оказаться в неприятностях. — Нет, — отрезал Герман.       Долгое время между юношами сохранялось молчание, пока Вэй Ин снова его не нарушил: — Цзян Чэн и остальные выбрались отсюда, и, значит, за день-два они спустятся с горы. Само собой разумеется, они не вернутся с вестями в орден Цишань Вэнь, а сразу отправятся по своим резиденциям. Однако мечи у них отобрали, поэтому я не знаю, как долго им придется искать помощи. Мне кажется, мы будем вынуждены провести под землей довольно долго, поэтому должны подумать, что делать дальше.       Немного помолчав, он продолжил: — К счастью, монстр сидит в своем озере и не пытается преследовать нас. Но плохая новость в том, что сидит он там безвылазно и неусыпно сторожит свои владения, включая проход на дне, поэтому нам отсюда никак не выбраться. — Возможно, это не монстр, — ответил Лань Чжань. — Кого он тебе напоминает? — Черепаху! — воскликнул Вэй Ин.       Лань Чжань добавил: — Существует небесное создание, которое выглядит точно так же. — Ты о добром божестве — Черной Черепахе?       Лань Чжань кивнул. Вэй Ин мельком усмехнулся: — Разве может доброе божество выглядеть подобным образом? У него ведь рот, полный острых клыков. А еще он питается человеческой плотью. Как-то не очень вяжется с образом из легенд. — Конечно же, это не истинная Черная Черепаха, — ответил Лань Чжань. — Это просто-напросто существо, чей процесс превращения в божество не завершился, и вместо этого оно обратилось навкой. Другими словами, это искаженная Черная Черепаха. — Искаженная? — Я читал о ней в древнем фолианте. Четыреста лет назад в Цишане появилась «ложная Черная Черепаха» и принялась бесчинствовать. Она была настолько огромной, что с удовольствием пожирала живых людей. Один заклинатель назвал ее «Черепаха-Губительница». — Выходит, существо, на которое Вэнь Чао заставил нас охотиться, — четырехсотлетняя Черепаха-Губительница? — Ее размер оказался больше, чем указано в книге, но, думаю, это она. — Все-таки ей уже четыреста лет, поэтому, неудивительно, что она подросла. Значит, тогда Черепаху-Губительницу не убили? — Нет. Несколько заклинателей объединились в союз для ее убийства, но в ту пору как раз приключилась зима. Стоял лютый мороз, а как-то раз пошел сильнейший снег. Черепаха-Губительница внезапно исчезла, и с тех пор ее никто не видел.       Слушая всё это, Герман поморщился и отвернулся. Ему не нравилось всё происходящее, но ещё больше не нравилось то, что он знает, что сейчас должно случится нечто плохое, но ему нельзя вмешиваться.       Или всё-таки можно?