Сюжет на двоих

      Герман содрогнулся, понимая, где именно находится. Конечно, было логично, что, попав в руки адептам ордена Цишань Вэнь, в какое-нибудь хорошее место его не приведут. Но из всех возможных мест он оказался именно в Огненном Дворце. В месте, которое буквально является адом на земле.       Пришедший заклинатель говорил немного, как и делал. Он лишь рассказал о плачевном положении несчастного заключённого и немного припугнул, а, уходя, оставил дверь открытой.       Герман старался не придавать ничему из этого значения. Он хорошо знал, что лучшей стратегией сейчас будет «отключиться» от окружающего мира. Так боль и страх будут не такими сильными. Но чем сильнее он «отключался» от мира, тем чаще задумывался о своём положении. Даже если сейчас он сможет сохранить рассудок, но что будет дальше? Сколько это будет продолжаться? И как долго он сможет так продержаться?       К сожалению, такая тактика не долго была эффективной. Сначала это было не часто, но чем дольше он здесь находился, тем больше людей к нему заходили. Лишь немногие приходили, чтобы калечить, чаще заходили те, кому нужно было лишь потешить своё самолюбие. Таких Герман игнорировал. Пусть болтают. Однако, не получая на свои высокопарные речи должной реакции, они переходили к более жестоким действиям. Благо, что под рукой у них было только то, что они приносили с собой. Тогда Герман начал отвечать. Отвечать так, чтобы они быстрее насладились своим превосходством и просто ушли. Это помогало отделаться лишь лёгкими побоями, а то и вовсе небольшим унижением.       Были также и «особенные» посетители. Одним из них был заклинатель, которого он видел в самом начале. Он был лекарем и приходил каждый раз, когда Герман балансировал на хрупкой грани между жизнью и смертью. Однако и у него были к Герману свои интересы. Периодически лекарь тестировал на нём яды, но никогда не давал ему умереть. Герман не знал хорошо это или плохо. Наверное, всё же хорошо, ведь немногие могли отважиться прикоснуться к покрасневшему, покрытому сыпью и волдырями невольнику.       Были те, кто запомнился излишней жестокостью или омерзительно крикливым голосом, но больше всего напрягала вечно открытая дверь. Герман мог хорошо слышать, когда кто-то проходил мимо, и всегда молился, чтобы этот человек шёл не по его душу. Однако, когда дверь с громким или глухим стуком захлопывалась, сомнений в том, что сейчас должно произойти не оставалось. Такое постоянное напряжение изматывало морально, а недостаток пищи и прочные оковы — физически.       Герман не знал утро сейчас или вечер, как и не знал сколько дней уже здесь провел. Время будто безнадёжно остановилось. И даже частые посетители не могли запустить его вновь. Однако был всё же посетитель, чей приход стал отправной точкой.       Он пришел в компании из трёх стражей, один из которых держал Германа за волосы, не давая тому поднять голову. Но этот человек и так не нуждался в представлении. Герман мог видеть разве что его ноги, но и без этого прекрасно понимал, что к нему пришёл не кто иной, как сам Вэнь Жохань.       Жестом Вэнь Жохань приказал всем присутствующим выйти. Несмотря на то, что больше Германа никто не держал, голову он всё равно поднять не смел, лишь немного вздрогнул, когда захлопнулась дверь. Герман не видел лица Вэнь Жоханя, но отчётливо слышал наслаждение в его голосе: — Боишься?       Вэнь Жохань не спеша подошёл к своему пленнику и с силой заставил его поднять голову. Герман не сопротивлялся, но всё равно не смел смотреть ему в глаза. Он прекрасно понимал, что сейчас это единственный способ не умереть во второй раз. Хоть после первого раза смерть больше не была такой пугающей, жить всё же хотелось. Однако рука на его челюсти сжималась всё сильнее, будто Вэнь Жохань всё равно был чем-то недоволен.       Ожидание было томительным. Герман не знал, чего ожидать от стоящего перед ним человека, а Вэнь Жохань в свою очередь не спешил что-либо делать.       Пытаясь сэкономить немного сил, Герман старался думать как можно меньше, но он всё никак не мог взять в толк зачем понадобился Вэнь Жоханю. План «сидеть тихо и не высовываться» уже давно был с треском провален, поэтому он неизбежно привлёк то внимание, которого хотелось бы избежать. Однако какие причины были у Вэнь Жоханя?       Герман сидел тихо. Даже слишком тихо. Именно это и не нравилось Вэнь Жоханю. Обычно пленники Огненного Дворца при виде него кричали, проклинали, молили о милосердии, но только этот заклинатель спокойно молчал, будто ему было совершенно безразлично всё, что происходит вокруг.       Герман всё же не выдержал и спросил первое, что пришло в голову: — Что тебе нужно? Техника моего клана?       Вопреки ожиданиям Вэнь Жохань лишь посмеялся над его наивностью: — Клинок Души? О, я уже знаю о нём достаточно, чтобы считать бесполезным.       Герман остолбенел в недоумении. Сколько бы он не думал, это было единственное, зачем он мог понадобиться Вэнь Жоханю. И если это не оно, то что? — Есть в тебе нечто более интересное, — протянул Вэнь Жохань.       Герман поднял на него растерянный взгляд, пытаясь спрятать страх как можно глубже, но в присутствии Вэнь Жоханя это получалось так себе. Раньше Герман считал, что такого рода демонизация злодея не более чем красивое слово автора, но сейчас на собственной шкуре ощутил какой ужас может внушать один только взгляд этого человека. — Если мне понравятся твои ответы, я подумаю над тем, как улучшить твоё положение.       Герман с самого начала старался ни к кому и ни к чему не привязываться, поэтому так легко уйти ему не составило труда. Если на кону его жизнь, он расскажет всё, что потребуется. Однако вопрос, который интересовал Вэнь Жоханя, лишь сильнее загнал Германа в ступор. Его не интересовали ни секреты клана, ни какая-либо другая более полезная в условиях нависшей военной угрозы информация. Он спросил: — Кто ты такой и откуда взялся?       На мгновение Герман подумал, что Вэнь Жохань полный дурак. В Огненном Дворце Герман оказался далеко не из-за какого-нибудь своего глупого решения пробраться на территорию ордена Цишань Вэнь. За ним охотились. Целенаправленно. За ним и ни за кем другим. Разве мог тогда Вэнь Жохань не знать кто сейчас перед ним? — Сы Чихуэй из клана Сы, — с явным недоумением ответил Герман.       Вэнь Жохань никак не мог знать, что он пришёл сюда из другого мира, но этот вопрос заставил Германа запаниковать. До этого момента он считал, что нигде не выдавал в себе попаданца, но сейчас судорожно перебирал все возможные варианты, где мог спалиться. Да, несмотря на всё время, прожитое в этом мире, у Германа всё ещё остались опыт и привычки из прошлой жизни, но этого явно было недостаточно для чёткого вывода. Да и большую часть своей жизни он прожил в изолированном клане, где никто посторонний за ним не мог наблюдать. Порох? Тоже быть не может. Он в этом мире уже есть, просто не так сильно распространён, но какому-нибудь случайному «Сы Чихуэю» вполне мог попасться на глаза его рецепт и он мог бы его повторить при желании.       Пока Герман почти судорожно перебирал всевозможные варианты, Вэнь Жохань произнёс: — Меня не интересует твоя связь с этим… Жалким подобием клана, — усмехнулся он, а затем, чтобы его поняли, уточнил: — Я хочу знать откуда ты родом. Дом, семья… Всё то, что было до того, как ты стал заклинателем.       Дом, семья… Где они находятся, и были ли они вообще, Герман не знал и даже не хотел знать. В этом просто не было смысла. Даже если бы он их нашёл, что бы это ему дало? Никаких воспоминаний, а следовательно и чувств у него к ним не было. До недавнего времени Германа вполне устраивала жизнь заклинателя в маленьком изолированном клане. — Клан Сы — мой дом и моя семья. — Которую ты без колебаний обрёк на гибель, — зло усмехнулся Вэнь Жохань.       Герман притупил взгляд. Это был закономерный итог, но отчего-то ему совсем не хотелось об этом думать. Где-то в тайне он всё же надеялся, что беда обойдёт клан Сы стороной. — У меня нет воспоминаний о том, что было до встречи с кланом Сы, — выдавил Герман.       Это было и правдой, и ложью. Герман правда не знал, что было с «Сы Чихуэем» до встречи с кланом Сы, однако он всё же не был обычным жителем этого мира, но рассказывать об этом Вэнь Жоханю хотелось меньше всего. Даже если он об этом догадывается, у него нет никаких доказательств и Герман ему их не предоставит. — Хороший ответ, — после недолго размышления ответил Вэнь Жохань.       Пока Герман ожидал, чего ещё захочет Вэнь Жохань, тот просто ушёл, оставив пленника в недоумении. Что же на самом деле нужно было Вэнь Жоханю? Он правда догадался о его происхождении? Тогда почему сейчас просто ушёл? Это какой-то трюк? К мириадам проблем прибавился ещё и Вэнь Жохань.       После этого Германа надолго оставили наедине со своими мыслями. Первой почему-то пришла в голову мысль об участи клана Сы. Он не был сильно к нему привязан. Единственными людьми, которыми он дорожил были шима и Бо Вэйсин. Однако пришло осознание, что за его ошибку расплачиваться пришлось всему клану Сы. И как бы Герман не старался от этого отмахнуться, отделаться от раздражающего чувства вины уже не получалось.       Ещё хуже становилось от мысли о Сы Цяньфань. Она, можно сказать, стала его матерью, обучила, показала этот мир и трепетно оберегала. «Пожалуй, даже лучше родной матери», — горько усмехнулся Герман. Как же сильно сейчас хотелось просто оказаться в её объятьях и услышать, что всё это не более чем страшный сон.       «Простите, шима, я подвёл вас…» — прошептал про себя Герман.       Забавно, как во всём этом бреду повезло Бо Вэйсину, который покинул клан незадолго до катастрофы. Однако сейчас никакая удача не помогла избежать ему той же участи. И снова это случилось по его вине.       За долгое время, проведённое в Огненном Дворце, Герман пришёл к одному простому выводу: сюжет жестоко наказывает тех, кто дерзнёт идти против него. Но отмотать время назад было невозможно. Оставалось лишь думать, что делать в сложившейся ситуации. Однако, если честно, Герман этого не знал.       У всех героев, оказавшихся в похожем положении, была какая-то цель. Изменить сюжет, помочь главному герою, стать сильнее или просто выжить. А Герман всегда просто плыл по течению. Даже в его прошлой жизни не было никакой цели. В основном все его «цели» диктовала Алиса. Сейчас рядом не было и её. И снова в этом виноват он. Он даже не смог попросить Лань Сичэня о помощи.       Вроде ещё недавно его целью было «найти способ спасти Алису», однако в какой-то момент эта цель потеряла своё значение.       На самом деле, будь у него такая возможность, Герман предпочёл бы никогда не связываться с Алисой ни в этой, ни в прошлой жизнях. От неё всегда слишком много проблем. Однако друзей не выбирают. Всё же человек она хороший, просто порой с ней бывает трудно совладать.       Стоило бы вернуться к прежней цели, если уж она так важна. Однако просить о помощи Лань Сичэня совсем не хотелось.       Из потока беспорядочных мыслей Германа вытащил ушат ледяной воды. Он и так был сильно истощён, а сейчас и вовсе потерял бдительность из-за того, что к нему уже давно никто не заходил. К его собственному удивлению, вместо того, чтобы вернуть пребывание в Огненном Дворце на круги свои, Германа оттуда увели в другой дворец, чьи богатства и роскошь не знали границ. Поначалу Герман думал, что раз его выводят из Огненного Дворца, значит он больше не нужен и от него можно избавиться. Однако, вместо этого ему выделили отдельные покои, привели в порядок, накормили и выдали чистую одежду.       Конечно, Герман знал, что Вэнь Жохань отличается крайне непредсказуемым нравом, и всё же пытался понять его мотивы. Хоть он и был явно зачем-то нужен Вэнь Жоханю, но тот никак не раскрывал зачем именно. Вэнь Жохань умён и расчётлив, поэтому делать что-то просто забавы ради ни за что бы не стал. Единственным логичным объяснением было то, что он знал о Германе что-то, о чём не знал сам Герман.       Хоть ему и дали условную свободу, но Герман всё ещё оставался пленником. Он мог спокойно гулять по Дворцу Солнца и Пламени и даже по всему Безночному Городу, но на каждом шагу ощущал на себе пристальный взгляд. Ещё пару раз Герман беседовал с Вэнь Жоханем, но это было больше похоже на светские разговоры, из которых, как бы ни пытался, Герман не мог выцепить нужной информации. Оставалось лишь плыть по течению, даже если бурные воды в итоге разорвут его на части. Рано или поздно сюжет возьмёт своё, и ничто не способно этому помешать.       В один из дней на Огненной Площади как обычно собиралась толпа жаждущих хлеба и зрелищ. Люди радовались, предвкушая, как их ''Бог'' спустится к ним, вынесет приговор очередной кучке ''еретиков'' и вновь скроется в своей обители.       Герман не в первый раз наблюдал за этим и каждый раз ему казалось, что Вэнь Жоханю нравится такое внимание к своей персоне, но в этот раз он явно наслаждался чем-то другим. Отчего-то мурашки пробежали по коже, но и те как будто были осторожными, словно боялись привлечь нежелательное внимание.       Вэнь Жохань пользовался любой возможностью разрушить отстранённый образ Германа и наслаждался тем, как тот больше не мог сохранять самообладание. Это чем-то напоминало игру в кошки-мышки, в которой Герман непременно оказывался в проигрыше.       Люди на площади шумели всё громче, и игнорировать это было всё сложнее, однако стоило появиться Вэнь Жоханю, как те мгновенно затихли.       Будь на то его воля, Герман предпочёл бы не присутствовать при всём этом, и дело было не только в омерзительной публичной казни. Он нередко покидал Дворец Солнца и Пламени, поэтому прекрасно знал, как люди Безночного Города на самом деле относятся к Вэнь Жоханю. Его без сомнений уважают и почитают, но это уважение построено на страхе, а страх рождает ненависть.       Прогуливаясь по улицам города, можно было легко услышать злые шепотки про действующего главу ордена Цишань Вэнь. И если такие речи слышал кто-то из ордена, то несчастного ждала незавидная судьба на Огненной Площади. Чаще всего эта же судьба ждала и всех родных и близких преступника, поэтому казни были массовыми. И всегда заканчивались восхвалением славного имени главы ордена.       Вся эта атмосфера вместе с видом кровавой экзекуции вызывала лишь отвращение. Герману была безразлична несчастная судьба казнённых. Главное, что это была не его казнь, а остальное не имело значения и не касалось его. — Ты совсем не сочувствуешь им? — как бы невзначай спросил Вэнь Жохань.       Герман даже не посмотрел в сторону пленников, поэтому без сомнений ответил: — Нет.       Это в любом случае была лишь провокация, на которую у Германа не было никакого желания реагировать. Вэнь Жохань сейчас был слишком доволен собой. Если он сейчас на это поведётся, то доставит ему ещё большую радость.       Когда приговорённые оказались достаточно близко, Герман почувствовал на себе испепеляющий ненавистью взгляд. Эта ненависть была направлена не на орден Цишань Вэнь, а лично на него. Молодая измождённая девушка, закованная в обитую сталью канги, излучала такую сильную злобу к нему, что Герман, казалось, мог физически это почувствовать. Однако он был абсолютно уверен, что никогда раньше её не видел.       Один раз подняв взгляд, Герман оглядел и всех остальных заключённых. Среди них всё же были знакомые ему лица, которых увидеть здесь он совсем не ожидал. Помимо наполненных жгучей ненавистью глаз на него смотрели глаза девочки, в которых, казалось, в одночасье рухнул целый мир.       Хоть он и видел эту девочку лишь раз в горной деревне, но для неё он уже успел стать старшим братом, на которого можно положиться, но сейчас этот старший братик выглядел так же, как злодеи, причинившие ей боль. Герман прекрасно понимал, как выглядит, и даже попытайся он оправдаться, всё равно не смог бы. Вина за чью-то разбитую надежду причиняла боль не меньше привязанности.       «Прости…»       Герман не смог скрыть эмоции от Вэнь Жоханя: — Если хочешь кого-то из них спасти, только скажи. — Спасти? — тихо переспросил Герман, но всё же сделал несколько шагов в сторону смертников. — Лишь одного? Какой в этом смысл?       Как бы сильно Герман ни старался отгородиться от происходящего, сколько бы ни говорил себе, что его это не касается, что и без него всё решится само собой, вечно оставаться в стороне было тяжело. Будь на то его воля, он никогда бы не позволил твориться подобной несправедливости, однако сейчас что-либо противопоставить Вэнь Жоханю было невозможно. У него в руках были все карты. — Если выберу лишь одного, то всё равно буду виноват в смерти остальных. Одним больше, одним меньше. Разницы нет. — Как пожелаешь, — усмехнулся Вэнь Жохань и отдал приказ начать казнь.       Герман не позволял себе отвернуться. Он всегда до последнего смотрел как одна за другой на Огненной Площади обрываются чьи-то жизни. Хоть он и не был виновен в их смерти, Вэнь Жохань сумел очень искусно выставить его одним из палачей.       После казни, когда Германа занесло в игорный дом, ему попался крайне словоохотливый игрок. Сильно напившись, он не стесняясь критиковал политику Вэнь Жоханя, будто забыв, что напротив него сидел заклинатель в одеяниях ордена Цишань Вэнь. А Герман слушал. Слушал о том, как мужчина устал жить в страхе за себя и свою семью. О том, как больно ему было смотреть на казнь своего друга и всей его семьи. О том, на какие подлости ему пришлось пойти, чтобы сохранить свою жизнь. И даже о том, как однажды он полностью потерял всякую надежду на лучшее и был готов расстаться с жизнью, однако не смог из-за семьи.       Это всё Герман видел и в других людях. Они испытывали то же самое, только боялись высказать.       Герман спросил успокоит ли его то, что все злодеи понесут заслуженное наказание? Однако, вопреки ожиданиям, мужчина сказал, что сейчас ему безразлично, что будет в будущем. Возможно, он даже не доживёт до него. Это заставило Германа задуматься. Имеет ли смысл его терпение?       Он уже довольно долго просто ждёт, когда сюжет дойдёт до нужной точки, стараясь не мешать его неумолимому течению, но так ли это важно? Такую ли большую роль сюжет играет в жизни того, кто даже в нём не участвует?       Мужчина перед ним не знает, что будет в будущем, а даже если бы знал, всё равно продолжил бы жить сегодняшним днём, ведь завтрашнего у него может не быть. А Герман так крепко цеплялся за жизнь, что превратил её в выживание, совершенно забыв, что подобное жалкое существование у него уже было в прошлой жизни. В этой стоило бы изменить хоть что-то, раз подвернулась такая возможность.       Бесстрашие пьяного игрока придало Герману немного смелости. Он подумал, что было бы неплохо действительно жить в своё удовольствие и, хоть он совершенно не знал чего конкретно хочет, его комфортная жизнь уж точно была вдали от Вэнь Жоханя.       Конечно вот так запросто прямо сейчас взять и выйти за пределы Безночного Города было сродни самоубийству. Герман всё ещё хорошо чувствовал пристальный взгляд приставленного к нему наблюдателя, хоть и не мог определить, где тот прячется. И этому наблюдателю не составит труда обезвредить почти беспомощного Германа, ведь избавиться от печати Лань Сичэня всё ещё не получалось.       По логике Клинок Души эта печать ограничить не могла, ведь он имеет совершенно другую природу и источник энергии, однако призвать его удавалось лишь на мгновение, на большее не хватало сил.       И всё же, повинуясь интуиции, Герман до самой ночи блуждал по улочкам огромного города, в надежде получить хоть какую-то подсказку. Затея была обречена на провал, однако совсем уж безрезультатным это не было. В какой-то момент помимо пристального взгляда наблюдателя из ордена к нему прицепился ещё один и, в отличие от первого, этот совсем не скрывал ни своего присутствия, ни убийственных намерений. Такую же ненависть он чувствовал от той странной девушки на Огненной Площади. На мгновение Герман даже подумал, что она восстала из мёртвых из-за столь сильной ненависти, однако орден Цишань Вэнь всё же был не настолько глуп, чтобы допускать подобное.       Ещё немного поплутав по городским переулкам, Герман в достаточной мере запутал свою новую преследовательницу, чтобы оказаться у неё за спиной, и на этот раз он даже узнал её. Вернее почти узнал. Имени или чего-то ещё он не знал, но девушка была одета в ту же одежду, что и Алиса, то есть была из одного с Ло Цинъян клана.       Герман был уверен, что не мог вызвать ненависти ни у кого из её клана. Да, он присутствовал при той сцене, которую устроила Алиса, покидая клан, но лишь как фон, необходимый, чтобы придать Алисе чуть больше авторитетности. — Тебе что-то от меня нужно? — резко заговорил Герман, напугав девушку, которая не ожидала увидеть объект своего преследования у себя за спиной.       На мгновение Герман подумал, что эта девушка может стать его шансом покинуть Безночный Город, однако присмотревшись чуть внимательнее оказалось, что, несмотря на одеяния клана заклинателей, сама девушка была самым обычным человеком. Несомненно, это вызывало лишь больше вопросов, но помочь Герману она никак не могла, поэтому он резко начал терять к ней интерес.       Растерянная девушка некоторое время собиралась с мыслями. Она явно не ожидала оказаться в таком положении, однако, в отличие от Германа, который совершенно не представлял, что ему делать с преследовательницей, кроме как подразнить немного, кое-что девушке от него всё же было нужно. — Где Ло Цинъян? — голос девушки слегка дрогнул, но она старалась держаться уверенно, хоть и была напугана. — Отвечай!       Предположение оказалось верным. Девушка действительно связана с Алисой. — А к ней у тебя какое дело? — А вот это тебя не касается, паршивый пёс. Просто ответь, где госпожа Ло Цинъян?       Герман непроизвольно оскалился. Никто из смертных не позволял себе настолько неуважительно разговаривать с заклинателем, однако Алису эта смертная удостоила звания «госпожи». — Ты очень смелая девочка, жаль, что не очень умная.       Хоть Герман и был невольником, некоторые привилегии в его положении всё же имелись, которыми он не против воспользоваться при возможности. Одним движением, за которым смертная не могла уследить, Герман вновь оказался у неё за спиной. — Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Тебе следует чуточку лучше думать о том, что ты говоришь, если не хочешь закончить также, как твоя подруга на Огненной Площади.       Герман лишь предположил о связи двух девушек, которые так сильно его ненавидели, однако, судя по реакции, попал в точку. — Последний раз госпожа Ло Цинъян уходила с тобой и больше её никто не видел. Всё, что нам нужно, это найти её. Мы… Нуждаемся в ней, — девушка закончила с некоторой ноткой не то неуверенности, не то печали.       Вот это уже сильнее зацепило Германа. В отличие от него, Алиса росла не в изолированном от мира клане, поэтому наличие у неё разного рода друзей и знакомых не было удивительным. Она и в прошлой жизни легко находила общий язык почти со всеми, кто ей в той или иной степени нравился. Из слов девушки Герман понял, что Алису ищут далеко не две случайные девушки, их должно быть явно больше и все они, судя по всему, как минимум уважали Алису. Этим можно было воспользоваться.       Однако всё же была одна проблема. Хоть они и превозносили Алису, Герман для них был врагом и просто сказать, что на самом деле он хороший и ничего плохого никогда не делал, не вызывая при этом подозрений, не мог. — И что ты сделаешь, если я скажу, где она? Кинешься спасать? Думаешь, силёнок хватит?       Если грамотно смешать правду и ложь даже самый отъявленный злодей может стать благородным героем. Герман решил притвориться именно таким, каким его видят, но оставив себе возможность излагать факты под нужным ему углом. — У меня, может и не хватит… — с явной неуверенностью начала девушка. — Но братья и сёстры из клана точно смогут что-то сделать! — Вот и поговорим с тем, кто «сможет что-то сделать». — усмехнулся Герман. — Я буду ждать.       Больше Герману не о чем было с ней разговаривать, к тому же, задержись он с ней ещё чуть дольше, это могло бы привлечь к девушке ненужное внимание и тогда толку от его маленькой уловки не будет никакого.       Следующие несколько ночей Герман посещал тот же самый игорный дом, недалеко от которого встретил необычную девушку. Если он правильно оценивает возможности приближённых Алисы, они должны следить за ним и понять, что в этом месте у них будет наиболее удобная возможность для встречи. Так и вышло. — Сыграете в вэйци?       Герман оглядел обратившегося к нему парня, который, к слову, был заклинателем, хотя и пытался это скрыть. Из разных углов за ними украдкой наблюдали ещё несколько человек, некоторые из которых тоже были заклинателями. Среди них была и та самая девушка, которую Герман поймал на днях.       В другой ситуации он бы отказался. Герману искренне не нравилась стратегическая направленность местных азартных игр, которая лишала их всякого азарта. Он сидел, небрежно перебирая колоду карт. Карточные игры в этом мире, так же делали упор на стратегию, но это было уже чуть больше похоже на азартную игру. Однако заклинатель проигнорировал явный намёк, а Герману пришлось согласиться. — Как позволите к вам обращаться? — Сы Чихуэй, — без задней мысли бросил Герман, но уловил лёгкое удивление на лице парня. — Тогда можете называть меня Ло Пэнъинь.       Когда мальчик-слуга принёс камни для вэйци, Герман смело потянулся за белыми, надменно усмехнувшись: — Можешь начинать с 9 камней.       С самого начала Герман был в заведомо невыгодном положении. Для Ло Пэнъиня и его людей он был неприятной занозой, от которой они явно были не против избавиться, если бы он не обладал нужной им информацией. Как заклинатель дать им отпор он не мог, поэтому нужно было действовать умом. Он не один год провёл в игорных домах Сычуаня, поэтому был хорошо знаком с правилами, стратегиями и уловками вэйци, и был уверен в своих силах.       Конечно, информация о «Ло Цинъян» была весомым преимуществом, однако стоит отдать им желаемое и Герман мгновенно потеряет возможность сбежать от Вэнь Жоханя. И неизвестно, когда появится ещё одна.       Ему нужно было сразу заявить о себе и в кратчайшие сроки завоевать авторитет, и, пожалуй, выбранная Ло Пэнъинем игра могла стать не плохим полем боя, ведь разве не в оттачивании искусства войны заключается основная суть вэйци?       Несмотря на то, что нотка раздражения всё же промелькнула на его лице, Ло Пэнъинь быстро взял себя в руки: — Чтобы вести себя столь самоуверенно, тебе потребуется много сил. Не стоит так торопиться. Для начала нужно определить на чём закончится игра. — Оставляю это право за тобой, — всё в той же манере ответил Герман. — Тогда играем, пока у одного из игроков останется лишь два хода вне ко.       Тут уже Герман не смог сдержаться и тихо выругался. Партия обещает быть очень долгой.       И всё же Ло Пэнъинь воспользовался данной ему возможностью и разместил на поле 9 чёрных камней, а затем сделал первый ход. — Что тебе нужно? — шепотом спросил он.       Герман не был удивлён тому, что он сразу перейдёт к делу, однако сам Герман пока не собирался раскрывать даже самые слабые карты. — Лишь насладиться приятной игрой. А ты пришёл сюда за чем-то другим? — Да, — резко ответил Ло Пэнъинь. — Ты напугал мою подругу.       Герман лишь ехидно улыбнулся: — Она тоже меня напугала. — Полагаю, что и говорить, где она ты так же не станешь, — заключил Ло Пэнъинь. — Почему же? — наигранно удивился Герман. — Я и рад бы всё рассказать, но могу ли я вам доверять? Могу ли быть уверен, что вы не кинетесь подвергать её ещё бо́льшей опасности?       Ло Пэнъинь резко поднял взгляд на своего противника и долго вглядывался, будто пытаясь докопаться до самых глубин его души. Герман же лишь небрежно поигрывал с парой камней, не обращая на него почти никакого внимания, но прекрасно чувствовал, сколько напряжённых взглядов сосредоточились на нём из разных углов зала. Они тоже ему не доверяли, но другого выбора у них всё равно не было. — Понимаю, — наконец заговорил Ло Пэнъинь. — И всё же спрошу: чем можно заслужить твоё доверие?       Герман мысленно улыбнулся. Почти, но это всё ещё не то, чего он ждёт. Ему нужно было добиться того, что противник согласится сделать буквально всё.       Следующим ходом белые потеряли два камня, но съели восемь чёрных. Ло Пэнъинь, слегка опешив, всё ещё пытался понять, чего добивается противник, но его мотивы оставались за пределами человеческого понимания. — А что вы можете для этого сделать? — после долгого молчания спросил Герман.       Ло Пэнъинь с самого начала дал понять, что несмотря на неприязнь в его сторону сам он желает занимать мирную позицию. И этой готовностью идти на уступки Герман готов был активно пользоваться. — Мне действительно нечего тебе предложить, — с горечью заметил Ло Пэнъинь. — Кажется, у тебя есть всё, что только можно пожелать. Однако позволь мне рассказать одну историю.       Герман поднял взгляд от игрового поля, показывая свою заинтересованность. Это была лишь вежливость, но ему всё равно нужно как-то скоротать время. Пока Герман не собирался говорить ничего. Может в следующий раз или после него он даст какой-нибудь туманный намёк, чтобы удерживать их на крючке, но сейчас в этом не было необходимости. — Не знаю, известно ли тебе, но Ло Цинъян моя младшая сестра, — начал Ло Пэнъинь. — Я видел как она росла и… Она всегда была необычной. Думаю, ты и сам это знаешь. Будто само её понимание мира отличается от нашего.       Герман мысленно усмехнулся. Для него Алиса с её невероятной способностью попадать в приключения и находить общий язык со всеми, кто бы ни попался ей на пути, была будто из другого мира, но для Ло Пэнъиня «Ло Цинъян» действительно была из другого мира. Поэтому Герман лучше, чем кто-либо ещё понимал, как он относится к ней. — Она умеет добиваться своего и подаёт пример другим. Мянь-Мянь многим показала, что они действительно чего-то стоят, что не только происхождением определяется жизнь, что у каждого есть своё место, где они лучшие, и не обязательно для этого следовать указаниям наставников. Она больше, чем наш лидер.       Для Германа Алиса была не просто другом. Она стала человеком, который показал, что мир за пределами его маленького мира был не так уж плох. Несмотря на всю свою несерьёзность, она обладает по-настоящему сильным характером, способным изменить не только жизнь одного единственного интроверта, но и при желании целого мира. — Пытаешься давить на жалость? — прервал его Герман. — Возможно, — горько усмехнулся Ло Пэнъинь.       Чем дольше они играли, тем больше людей собирались вокруг них и тем больше ставок на них делали. Приходилось выбирать выражения в разговоре, чтобы зеваки не услышали лишнего. Через несколько часов, когда партия почти подошла к концу, Герман искренне без иронии сказал: — Мне понравилась игра. Буду рад ещё провести с тобой время. Только без лишних ушей.       Разместив ещё один камень, у Германа осталось лишь 2 хода вне ко. На этом игра закончилась и, посчитав очки, Ло Пэнъинь с улыбкой заключил: — 100 против 103. Кажется, я победил.       Большая часть зевак ставили на победу Германа, так что больше половины зала расстроенно вздохнули. — Правда? — со скукой ответил Герман, прокручивая между пальцев белый камушек. — Но я ведь играл белыми и мы играли на равных. Стало быть мне положено коми. Чему там оно равно? — Т-три с половиной, — выпалил мальчик-слуга из зала.       В Сычуане, где Герман играл раньше, коми было равно 4.5, однако и этого было достаточно. — Так стало быть я победил? — Это нечестно, — заметил Ло Пэнъинь. — И, тем не менее, правила это позволяют. — Мне кажется, приложи ты чуть больше сил, то смог бы победить. Ты ведь просто хотел поскорее закончить, не так ли?       В подтверждение Герман лишь улыбнулся. — Тогда можем сойтись на ничьей.       Никто не любил, когда игра заканчивается ничьей, ведь тогда никто ничего не получал и выигрывал в этом случае только игорный дом, который забирал все ставки себе. Но справедливости ради, треть от собранных ставок игроки, на которых были сделаны эти ставки, могли разделить между собой. — Хорошо, ничья так ничья, — согласился Герман. — Только, я думаю, тогда нам стоит поскорее уйти.       Чего и следовало ожидать, толпу не устроил такой результат. Они требовали чётко определиться с победителем, а то и вовсе взять реванш. Но оба заклинателя поспешили покинуть заведение, и тогда гнев толпы обратился на распорядителя игорного дома.       В образовавшейся суматохе приставленный к Герману наблюдать потерял его из виду. Почувствовав, что пристальный взгляд исчез, Герман притянул к себе Ло Пэнъиня и тихо сказал: — Мне нужно покинуть Безночный Город. Быстро и незаметно. — За мной, — кивнул Ло Пэнъинь.