Сюжет на двоих

      Выйдя на улицу ещё до рассвета и прогуливаясь по пустынной деревне в поисках Лань Сичэня, Герман вновь почувствовал те же спокойствие и умиротворение от одиночества, что и прошлым утром. На самом деле он никогда не любил одиночество. У него всегда были друзья и близкие, пусть немного, но их было вполне достаточно, чтобы быть среди них счастливым. Однако, как это иногда бывает, в один момент он отвернулся от всего этого и заперся в своей пустой клетке, откуда вытаскивала его разве что Алиса. И так уж вышло, что из-за этого Герман со временем стал от неё зависим в психологическом плане. Он хорошо осознавал, что их дружеские отношения не особо нормальные, но не желал их прекращать.       Может действительно стоит сейчас уговорить Лань Сичэня помочь ей? И он согласится? Ага, как же. Размечтался.       Лань Сичэнь, судя по всему, привязался к этому месту, так как задержался здесь слишком надолго для человека, находящегося в бегах. Он ведь должен прекрасно понимать, что это угрожает не только ему, но и всей этой захолустной деревушке. Так почему же он не хочет уходить?       Вот опять. Герман снова оказался один, и это привело к тому, что теперь у него ещё больше вопросов, чем раньше. Иногда, думать — это плохо.       Ноги сами привели его к выходу из деревни. Сейчас он не мог позволить себе уйти. Там, за пределами деревни, орден Цишань Вэнь мог напасть в любой момент. Он и до этого без Бо Вэйсина вряд ли справился бы с ними, а сейчас он тем более слишком беспомощен, даже чтобы просто сбежать. Поэтому договориться с Лань Сичэнем было жизненно важной необходимостью.       Неожиданно позади Германа раздался мягкий голос: — Не спится?       Герман чуть не подскочил от испуга, но прежде чем он успел возмутиться, Лань Сичэнь извинился: — Прости, не хотел напугать.       Чтобы успокоиться, Герман мысленно выругался, но в слух сказал только: — Ничего, я всё равно тебя искал. — Правда? Я тоже. Хотел лично сказать спасибо.       Прежде чем Герман успел спросить, за что Лань Сичэнь хотел его поблагодарить, он заметил узор в виде дракона, который сам же вышивал прошлым вечером. После небольшого замешательства Герману захотелось прямо здесь провалиться сквозь землю, оказаться где угодно, хоть в Преисподней, но только не стоять сейчас перед Лань Сичэнем. Он даже не мог разобрать было ли это из-за стыда, потому что одежда с его узором досталась именно Лань Сичэню, или из-за злости, потому что какая-то малявка обвела его вокруг пальца. — Не сердись на неё, — улыбнулся Лань Сичэнь, — она сделала это по моей просьбе. — Ладно, — выдохнул Герман, пряча тем самым все противоречивые чувства как можно глубже. — Мне тоже кое-что от тебя нужно. — Слушаю.       Хоть Герман и пытался сохранить спокойствие и уверенность, но так прямо разговаривать с Лань Сичэнем было немного боязно. — Сними ограничения. Я хочу покинуть деревню.       Лань Сичэнь хоть и принял озадаченный вид, но удивлённым не выглядел, и после недолгого размышления коротко ответил: — Нет.       Такого Герман никак не ожидал. Ему не послышалось? У Лань Сичэня же не было объективных причин отказывать ему, и он не был тем человеком, который мог бы вредить кому-либо для собственного удовольствия. — Почему?       Ещё немного поразмыслив, Лань Сичэнь всё тем же тоном ответил: — Потому что время ещё не пришло.       Что это вообще за около загадочная хрень? В смысле "время ещё не пришло"? Герман всеми силами старался сохранить спокойствие, хотя получалось, откровенно говоря, плохо. — Это не ответ, — голос Германа едва заметно дрогнул, однако внятного ответа всё равно не получил.       Ещё пару дней Герман пытался убедить Лань Сичэня снять блок, но результатом всегда был отказ. Порой Герману даже казалось, что ему нравится так потешаться над ним. Потеряв всякое терпение, Герман решил просто уйти. Лань Сичэнь не единственный заклинатель в мире, способный поставить и снять такой блок, да и сам Герман далеко не слаб — может сам справиться, пусть даже на это уйдёт много времени.       Однако перед уходом Герман посоветовал Бо Вэйсину всё же остаться здесь, но тот, как и следовало ожидать, всё равно пошёл с ним. Сложно сказать, хорошо это или плохо. С одной стороны, мысль о том, что рядом есть такой верный друг, была приятным утешением, но с другой — ему не хотелось подвергать Бо Вэйсина серьёзной опасности.       Это решение привело вполне к закономерному итогу. Как и ожидалось, в первом же попавшемся городе они оказались замечены адептами ордена Цишань Вэнь и этим же вечером были загнаны в ловушку. Герман плохо помнил, как это было. Он помнил лишь, как потерял Бо Вэйсина из виду, а затем перед глазами появились одеяния с узором пылающего солнца.

***

      Фуууух~ Как же это было долго! Я, конечно, не устала, но по ощущениям шла целую вечность.       «Тук...»       «Тук-тук-тук...»       Так нечестно! Я, значит, шла не пойми сколько времени, а тут какой-то барьер!       Что там хотя бы? Всё такое белое, что ничего не разобрать.       !?       Герман? Я отчётливо чувствую, что там, на той стороне белого моста, Герман. Если чуть углубиться в это ощущение, то можно даже услышать его мысли, чувства, воспоминания и даже пересчитать все трещинки, по которым медленно, но верно разваливается его душа. Чувство, будто мы две половинки одного целого. Единое, что было разбито на части.       ...       Странно думать так о Германе...       Но самое главное, что это точно не просто Герман, а его душа. Значит, с этой стороны Я и моя душа.       Н-да, по сравнению с пусть и повреждённой, но светлой душой Германа, я само Зло. Хотя это не моя вина. Это всё та сущность проклятого меча.       Кстати, раз уж я здесь, было бы неплохо её найти. Может даже получится эту сущность выгнать. Хотя вряд ли такая хтоническая хрень поддастся на уговоры.       Окружающая тьма мягко обволакивает меня, вторит каждому моему движению, но будто не решается прикоснуться. А раз она рядом, значит, должна меня слышать, видеть и чувствовать. Мне пришла в голову одна очень глупая мысль, и сейчас я буду её делать. Не думая. Надеюсь, я об этом не пожалею.       «Эй! Я знаю, что ты здесь! Выходи!»       Как и в той пещере резко поднялся мощный ветер, который, казалось, мог сорвать плоть с костей, но в этот раз он совсем не был таки болезненным. Я чувствовала лишь небольшой ветерок, пока сгустки Тьмы кружились вокруг меня.       «Пар-р-ршивая девчонка...»       Голос существа был чем-то средним между рыком и завыванием ветра. Все тёмные создания любят такой пафос? «Тебе мало того, что ты уже наделала? Хочешь поглумиться? Подумать только, простая смер-р-ртная МЕНЯ...»       Я скрестила руки на груди, чтобы казаться немного увереннее и заодно, хоть немного, оградить себя от этой мерзкой твари.       «Нет, как раз наоборот. Я хочу послушать тебя».       Может эта тварь разговорчивая и расскажет что-нибудь полезное. Хе-хе, будет приятно обладать тем знанием, о котором другие фанаты «Магистра...» даже подумать не могли. Хотя, с другой стороны, это не более чем ещё один малополезный факт. В любом случае с Тигриной Печатью предстоит разбираться Вэй Ину, а не мне. Моя задача лишь выгнать её из своего тела.       «Ха-ха-ха! Думаешь, я буду тебе рассказывать что-то после того, что ты сделала?!»       По мере того, как Тьма приобретала всё более чёткую форму, менялся и её голос. Больше он не был похож на невнятный рык. Это был скорее хор множества голосов. Где-то шёпот, где-то крик раздавался, казалось, отовсюду одновременно, но был сосредоточен в одной точке. Однако точкой этой было вовсе не существо передо мной.       «А что я сделала?»       «Ты... ТЫ!!! — существо снова перешло рык, а всё пространство вокруг затряслось, будто от гнева. — Ты отняла у меня самую ценную душу из всех возможных! С такой душой я бы...»       Её слова вызвали неприятный укол гнева. Мне не нравится, когда о моём Германе говорят, как о вещи.       «И что же в нём такого особенного?»       Стоит сказать, что мои слова были продиктованы не только праведным гневом на несправедливое отношение к моему другу, но и ноткой зависти. Наши с ним души тесно связаны, так что разве я не должна быть такой же особенной, как и он?       Тьма долго смеялась разными голосами, переходящими то в плач, то в крик, а затем чуть ли не шепотом сказала:       «Ты даже не знаешь, с кем связалась, глупое создание».       «Как же я обожаю людей, — с какой-то особой нежностью шептала тварь. — Так приятно наблюдать, как вы втаптываете в грязь самые чистые и благородные души».       «Ты хотела знать, что же в этой душе такого привлекательного? Так эта душа самая светлая из всех, что когда-либо встречались мне. И посмотри, что с ней сделал этот жестокий человеческий мир».       Это Герман-то "светлый"? Она точно говорит о том же Германе, которого я знаю? Он даже до встречи со мной не отличался добротой и благородством, а после... Пожалуй, ему самому было бы неприятно от своих же поступков.       Тут уже я не смогла сдержать смех. Тьма с явным удивлением наблюдала за мной.       «Прости-прости, не удержалась. Просто тот, о ком ты говоришь, далеко не хороший парень».       «Жалкое существо, речь вовсе не о том, какой у него характер. Мне плевать что он за человек», — с раздражением ответила Тьма.       Я с некоторым скептицизмом посмотрела на неё, однако примерно понимала, к чему она клонит, и всё же задала наводящий вопрос:       «Тогда поясни, что в нём такого особенного».       Тьма снова лишь рассмеялась.

***

      Очнулся Герман в тёмной комнате, освещённой слабым светом огненных светильников. Попытавшись пошевелиться, он обнаружил, что прочно связан. Это было далеко не новое чувство, поэтому Герман примерно понимал, что происходит. И сейчас он был не в том положении, которое внушало бы радость. Он не особо любил боль и по возможности всегда избегал насилия, особенно по отношению к самому себе. Конечно, и трусом или полным пацифистом он не был, однако всегда был определённый порог, за которым был только страх. Сейчас Герман был беззащитен, и от этого становилось ещё страшнее.       Чтобы отвлечься, Герман попытался осмотреться, однако от этого было только хуже. Из освещения в комнате было только несколько тусклых светильников, но и их было достаточно, чтобы увидеть, что помимо него в комнате больше никого и ничего нет. Это просто темница без окон, но с одной слегка приоткрытой дверью. Видимо, чтобы кто угодно мог зайти и полюбоваться им. Комната всем своим видом напоминала даже не тюрьму, а скорее гробницу, где он скоро найдёт свой конец.       Дверь тихо приоткрылась, а после с глухим стуком захлопнулась. Герман напрягся. Человека, вошедшего к нему, он не знал, но тот по-свойски обошёл его, мягко, почти по-дружески провёл по плечу и на ухо прошептал: — Добро пожаловать в Огненный Дворец.