Найти обратный путь

Супружеская жизнь даже в самом начале не давалась легко, бывало даже куда больнее. Притирания по мелочам, границы дозволенного, перепады настроения, постоянные уступки, и все время рядом кто-то сопит в шею и стягивает одеяло. Одичалой принцессе пришлось учиться многому. Возможно, супружеская жизнь сама в целом — это вечные кровь, пот и слезы. Но все это странным образом приносило им удовольствие. В этом закрадывалась их лучшая любовь. Шикамару мальчишкой был уверен, что лишняя морока ему не нужна, и считал брак официальным договором на приобретение множества проблем, взамен на создание семьи для продолжение рода. Когда вырос мнение сильно не поменялось, но он понял, для чего это было на самом деле. И он был рад этому. Любовь была для него главной причиной, отчего все остальное стало незначительным и мимо проходящим. Он никогда и не думал, что ему повезет так влюбиться. С тех пор как встретил Темари, его жизнь сосредоточилась в двух изумрудных глазах, в которых он хотел тонуть до конца своей жизни. Обижаться и жить за стенкой было утомительно. Конечно, злился не без основания и вел себя соответствующе, но ему это не нравилось. Гораздо приятнее просыпаться в одной постели, улыбаться друг другу, ощущать нежность и трепет от щемящих чувств. Тоскует. Ненависть ранит, а любовь исцеляет. Боль от ненависти со временем лишь невыносимее, подобно незаживающей ране. Жажда исцеления оказалась сильнее обид и гордости. Шикамару лежал на подушке, невидящим взглядом уставившись в потолок и витая в своих мыслях, пока на его плече спала жена, закинув на него руку и ногу, тесно прижавшись. Он перебирал ее локоны, поглаживал по голове, целовал в макушку и поправлял сползающее одеяло, наслаждаясь тем, чего лишен был на долгое время. Умиротворение, приходящее с исцелением — несравнимое ни с чем чувство. Стоило ли столько страдать, чтобы в итоге оказаться в одной постели снова и с упоением любить друг друга?! Чувства такие тонкие и неоднозначные. — Только не говори, что мы проспали ужин, — вдох и зевок доносится сбоку. — Еще нет, — хмыкнул темноволосый, вернувшись из чертог своего разума. — Но у нас всего минут двадцать, чтобы принять душ, одеться и к нему успеть. Темари развернулась к мужу и нахмурилась, не понимая причины столь удовлетворенного вида. — Тебя все еще не отпустило? — возмутилась, не желая теряться в догадках. — Если ты про побочку травяного настоя, то я испытал ее еще ночью. — Ночью? Ты не спал? — Уснул на пару часов, потом проснулся от жажды. — И о чем ты подумал, вернувшись в реальность? — Темари окончательно проснулась и стала заметно внимательнее вглядываться в глаза напротив. — Я ведь осознавал, что делал с тобой и что испытывал, — улыбнулся удовлетворенно, не скрывая, что ему было приятно, — поэтому чем-то обратным я не проникся. — И не злился? — все еще не верилось. — Злился, конечно. Но я выпил много воды, посидел на балконе, покурил, пришел в себя, вернулся в постель, прижал к себе свою любимую женщину и сладко уснул. Темари удобнее уложила голову на груди мужчины и обняла его. Его слова по особенному сладко заставляли трепетать сердце. Он произнес: «…любимую женщину…». Но в этом было и что-то с привкусом горького отчаяния. — Давай уедем завтра? — предложила и затаила дыхание, позволяя лишь его вздохам разбивать тишину. Прошло долгие пять секунд, прежде чем прозвучал ответ. — Я не хочу уезжать, пока не решим с тобой все наши проблемы. Взгляд и тон стали тверже, расслабленная улыбка ушла, взамен нахмурились брови. — Что ты имеешь в виду? — Я дал тебе время. Не давил, позволяя все обдумать и набраться смелости. Но я не знаю, что тебя сдерживает. Я же вижу твои терзания. Темари не знала, что ответить, поэтому молчала. Отрицать очевидное уже глупо. Ей и так не поверят. Но что делать, если и сказать ничего не могла? Такое ведь не выложишь между делом. Не сядешь спокойно обсудить. Такого и вовсе не должно было случиться. — Нет ничего, что ты должен знать, — весьма правдиво. — Как только мы вернемся в Коноху, я начну расследование по каждому твоему заданию. Рано или поздно я выясню все. Придумай к тому времени оправдание. Шикамару поднялся с постели, аккуратно сдвинув с себя горячее тело и направился в душ. Темари хотела пройти следом, но слова мужчины глубоко засели, сея тревогу, отбивая все желание и портя настроение. Утренняя посылка и так расшатала нервы, этот же разговор, кажется, добил окончательно. Шикамару мог думать, что она продолжает плести за его спиной не завершенные интриги. Возможно, так и есть. Но ее так сильно пугало не разрушение выстроенных планов по стабилизации дипломатии между теневыми секторами двух стран. Все равно со временем и он вступит в игру как главный Советник, если уже не ведает всеми делами. Ее безумно пугала личная трагедия. Боялась, что тайны прошлого все же разведут их раз и навсегда. Несмотря на это, ей хотелось признаться, но в подходящее время. Позже, когда он будет не так чувствителен. Когда сможет спокойно выслушать, понять, смириться, принять. Сможет поверить в ту правду, которую она поведает. До тех пор ей придется терпеть безмолвные упреки и укоризненные взгляды. *** — Между вами что-то произошло? — Канкуро сидел и давил довольную лыбу, ведь супруги вышли из спальни только к ужину. Гаара вздохнул и закатил глаза, после с сомнением взглянул на сестру, притихшую и медленно ковыряющую вилкой еду. — Почему не ешь? — спросил, заткнув мысли всем разом. Темари подняла взгляд, убеждаясь, что спросили ее. — Завтра мы уедем. Пришло время попрощаться. — Ты не хочешь домой? — сразу возник кукольник. — Хочу, конечно. Я просто сонная. — Всю ночь не спала? — Прекрати! — одернул Гаара старшего. — Шикамару, ты завершил свои дела здесь? — Да. Я уже подготовил отчет для Хокаге. Если возникнут какие-то проблемы, я еще приеду. — Что за дела такие? — спросила Темари, единственная, кто не была в курсе о сделке двух стран. — Если коротко, то ликвидировали последствия политики старейшин и твоего активного содействия им. Ты хоть в курсе, сколько всего угробила, пытаясь спасти все остальное? — Шикамару внезапно стал грубее, буквально в лицо бросая колкость. Темари и так была не в лучшем настроении, поэтому внезапный упрек схватил ее за горло. — Я не специально это допустила, — сдавленно, но ответила. — В нашем деле последствия неизбежны, — Гаара не был рад расстроить сестру и хотел ее защитить. — Ошибки тоже. Наше с тобой дело устранять эти самые ошибки и их последствия, которые допускают наши подчиненные. — Кто ты и что сделал с моим братом? — возмутился Канкуро. — Ты же еще сегодня утром чуть не сдавил в гробу бедного шиноби, упустившего контрабандистов. — Я защитил его от твоих сюрикенов, дурак. Темари улыбнулась, представив эту картину. Но ее улыбка быстро исчезла, стоило взглянуть на мужа, который невозмутимо продолжал есть, так и не потеплев взглядом ни на градус. … После ужина возвращаться обратно в спальню супругам не хотелось. Не договариваясь, вышли на улицу, чтобы прогуляться и подышать прохладным воздухом. — Будешь меня теперь избегать? — догнав ушедшую вперед жену, спросил Нара. — Мне нечего тебе сказать, поэтому и избегаю, — Темари продолжила идти, но чуть медленнее. — На ужине… я был резок, о чем сразу пожалел. Я не хочу травить тебя постоянными упреками, тем более не буду выскабливать из тебя правду. Но я должен привести государственные дела в порядок. И если ты мне поможешь, я мог бы быстрее со всем покончить. — Думаешь, я все еще скрываю от тебя какие-то гостайны? — прозвучало с издевкой. — Так ты о Конохе все это время так печешься, что не можешь никак успокоиться?! — А о чем еще я могу беспокоиться? — Что если мои тайны не связаны с политикой и с заданиями? — скорее попытка задеть, чем правда. — Ты не думал, что могло произойти что-то личное, например? Шикамару остановился, удивленный вопросом. — Какое личное ты еще могла творить за моей спиной? — спросил с таким глубоким подозрением и полным отсутствием вариантов ответа, что Темари пожалела, что заикнулась об этом. Сколько грязных дел удалось провернуть старейшинам ее руками? Сколько людей пострадало, пока она спасала свою семью? Шикамару был прав, говоря это. Молчание все усугубило бы, но отрицание очевидного не останется незамеченным. И готова ли она рассказать, как все было? Готов ли он услышать, как низко она пала? — Хватит меня допытывать, — ушла быстрее вперед, сложив руки на груди. Шикамару вновь догнал ее и, сжав за локоть, остановил, разворачивая к себе. — Хватит убегать, — велел, но уже более спокойно. Противоречиво своему поведению и словам ранее, он аккуратно взял ее ладонь в свою, расцепляя ее руки. — Сегодня за ужином ты снова почти не ела. Я знаю, что постоянно порчу тебе настроение и аппетит. Но нельзя рисковать здоровьем. Если не ради себя, то хотя бы ради нашего сына. — Мне уже лучше, так что можешь не волноваться, — вновь возмущенно. Тяжело вздохнув, Шикамару попытался подобрать слова, но не было тех слов, что объяснили бы его чувства в этот момент. — Твоя боль — моя боль. И всегда так было, есть и будет. Отпустив ее руку, он пошел дальше, продвигаясь все дальше вниз по темной улице, ведущей в центр города. Темари осталась стоять, глотая слезы, тихо всхлипывая, не зная, что и делать со своими щемящими чувствами. Шикамару остановился, поняв, что за ним не слышно шагов и развернулся. В отдалении виднелся застывший силуэт. Тяжело вздохнув, он решительно вернулся обратно и без слов и неуверенных пауз взял жену за руку, чтобы идти дальше вместе. *** В стране Огня воздух был значительно свежее и чище. Темари дышала глубоко и размеренно, всю дорогу смотрела в окно, думая и вспоминая прошедшие дни. Вчера, вернувшись с прогулки, мужчина без всяких слов и прелюдий прижал ее к стене, утягивая в поцелуй, после чего не заметила, как уже стонала под ним от удовольствия, отвечая на прикосновения и поцелуи, наполненные если и не нежностью, то явным трепетом. Он истосковался по ней, вот и не мог насытиться. И ничто ему не мешало получить свое. Как бы ни злился, хотел ее до безумия. Снова оставил на ее теле отметины, только в этот раз куда нежнее. Сегодня мужчина привычно всю дорогу если и любовался чем-то, то ею, не обращая внимание на пейзажи. Но стоило ли придавать значение тому очарованию, что вскоре развеется. Оба уже не верили в счастливый исход, только продолжали отрицать. По возвращению первым делом супруги зашли в гости к Ешино. Пройтись по кварталу было тем еще испытанием, но при Главе клана никто не смел сказать что-либо, лишь в спину доносились перешептывания. Шикадай, заскочивший к бабушке на ужин, был удивлен неожиданным возвращением родителей и бросился обнимать мать, едва увидел ее. — Мама, я так рад, что ты дома! Я так скучал. — Обычно сдержанный, сейчас он был весьма радостным. Шикамару улыбнулся и потрепал сына за волосы. Все это время ребенок хоть и делал вид, что доверяет взрослым и ни о чем не переживает, боялся и волновался, что мама так и не вернется домой. Все, что с ней здесь случилось, отразилось и на нем, оставляя глубокие следы. Ешино поприветствовала детей и предложила вместе поужинать. — Пойдем соберем твои вещи, — предложила светловолосая, толкая сына в сторону спален, пока свекровь будет накрывать на стол. Шикамару прошел на кухню и присел на стул, наблюдая за тем, как неторопливо, но отточено на столе появляются закуски, на плите готовится еда и происходят прочие бытовые сопутствующие мелочи. — Как съездили? — начинает аккуратно и издалека Ешино, украдкой взглянув на сына. — Ты все уладил? «Ты»… не «вы»… мать даже не намекает, а точно указывает, что за все происходящее в ответе он. И мужчина был с этим согласен. За время пребывания в Суне злости в нем поубавилось, обиды притихли, поэтому он стал мягче и спокойнее, хоть и не намного. — Нет. — Ничего. Не торопитесь. Только будь терпеливее. Твой клан принес твоей жене много бед, теперь ты должен вернуть ей ее жизнь здесь. … Вернуться домой втроем было волнительно. Темари предвкушала как уже завтра устроит уборку, приготовит вкусно поесть и постарается наконец наладить их семейную жизнь. Темари сегодня заснула под боком мужа, за стенкой спал сын, поэтому ей хотелось верить, что с каждым днем все постепенно станет только лучше. *** Утро в Конохе было довольно оживленным и красочным, в отличие от Суны. Шикамару шел в офис, уже предвкушая скучный день за стопкой бумаг, что скопились за время его отсутствия. — С возвращением! — радостно встретил Седьмой, едва дверь открылась. — Привет, Наруто. Как ты тут без меня? — Какаши-сенсей и Саске с радостью мне помогали. Узумаки Наруто был конченным оптимистом, поэтому в любой ситуации старался оставаться жизнерадостным, особенно когда видел, насколько тяжело приходится его друзьям. — Твой кабинет напоминает свалку, — оглянувшись, вздохнул Советник. — Боюсь представить, что с моим. Слабо верится, что с радостью помогали. — Ну… я немного преувеличил степень их радости, — почесал затылок Хокаге. — Как у вас дела? Темари ведь вернулась… все хорошо? — Я начну расследование по всем ее делам. В отчетах есть неточности. — Ты же знаешь, что большая их часть секретна? И кроме Темари никто не сможет подтвердить тебе достоверность информации. Зачем тебе это? — Я что-нибудь придумаю. Я знаю, что она не все договаривает. Каждый раз, видя панику в ее глазах, я схожу с ума, представляя, какое еще разочарование меня ждет. — Шикамару был на взводе от одной лишь мысли. — Хотя какой уже смысл вообще что-то еще скрывать, когда я уже обо всем знаю. Это меня еще больше пугает. Да и надо пересмотреть решения и скорректировать планы, раз уж всплыли многие подробности. Наруто встал со стула и подошел к окну. Его позитивный настрой мгновенно потух. — Раз решил, то как знаешь, — произнес спустя время. — Я не понимаю, чего ты хочешь добиться, но убедись, что ничего не испортишь. На кону не безопасность всего мира и будущее человечества. На кону существование твоей семьи, Шикамару. Эту потерю ты никогда не восполнишь. Не забывай об этом. Серьезность Наруто пугала, в очередной раз убеждая темноволосого, что он поступает верно. Им уже не вернуться к привычной счастливой жизни, оставив тайны нераскрытыми. Рано или поздно последствия нагонят их. И чем раньше, тем было правильнее. — Я буду у себя, — бросив, советник хлопнул дверью, сбегая от дальнейших препирательств. Работа не была любимым делом, но увлекала так, что выметала из головы все прочие мысли. Проводя весь день, решая чужие судьбы, Нара мог не беспокоиться о своей. За последние несколько недель он только этим и был занят, поэтому сейчас, устав к позднему вечеру от всего разом и ничего конкретного, даже прочувствовал облегчение. Дома было тихо, так как супруга и сын уже видели десятый сон, привыкшие ложиться рано. Так думал, пока не услышал кашль, доносившийся из туалета. Дойдя до двери, включил свет и вошел, садясь рядом с женой, скорчившейся над унитазом. — Тебе разве не стало лучше? — поглаживая по спине, спросил взволнованно. Когда последними спазмами вышел лишь желудочный сок, Темари наконец отползла к стене и прислонилась к холодному кафелю, прикрыв глаза. Шикамару подал воды прополоскать горло и сходил на кухню за питьевой. — Нужно немного времени, — хрипло и тихо в попытке уклониться от разговора. Присев на корточки напротив, он коснулся ее лба. Температуры не было, напротив, вспотев, охладилась. Нажав на кнопку смыва, Шикамару сел рядом. Усталость дала о себе знать, едва он расслабленно вытянул ноги и прислонился к стене. Темари сползла ниже и уложила голову на его плечо, чувствуя как постепенно спазмы отпускают и головокружение проходит. — Тебе нужно в больницу, — тоном, не терпящим возражений. — Я схожу, — согласилась, чтобы не спорить. — Постарайся позаботиться о себе, пока я буду на работе? Я приставил людей охранять дом и тебя, пока будешь где-то ходить. — Они охранять будут или следить за мной? — Не ходи в наш квартал. — В наш? Ты все еще зовешь его нашим, веля не появляться в нем? — Темари выпрямилась, чтобы повернуться и взглянуть на мужа. Ее болезненное лицо исказилось от злости. — Твои люди настолько опасны, что поручил охранять меня? Кажется, ты просто приставил ко мне нянек, чтобы я не потрепала крылышки твоим людишкам, если посмеют меня тронуть. — Не злись и не нервничай. Я лишь хочу, чтобы не было конфликтов, пока я буду всячески улаживать нашу жизнь. Охрана лишь на первое время, чтобы мне было спокойнее работать. — Я не прощу их за то, как обошлись со мной. Все ждали, пока я умру от потери крови — никто не помог. — Это не так. Ты не видела лица многих в тот момент. Большинство не ожидали что это произойдет и не хотели бы этого. Я знаю свой клан. — Тогда ты должен мне за тех, кто хотел этого. Найди каждого и поставь передо мной на колени? — Темари ужасно злилась. Даже если это было неправильно, ей хотелось собственными руками разорвать тех, кто поступил с ней ужасно. Чувствовала себя загнанной, не видя выхода. Просидев весь день одна, боясь выйти дальше двора, почувствовала отчаяние. Ей было страшно. Как бы ни храбрилась, теперь жить здесь с чужими людьми, ей было страшно. Шикамару тихо рассмеялся, удивляя Темари и вместе с тем еще больше обижая, когда ей хотелось быть утешенной. — Умойся и пойдем спать. Ты от недосыпа стала кровожадной, Песчаная Принцесса. Шикамару встал, скинул с себя одежду и прошел в душевую, чтобы смыть с себя остатки дня. Дверь ванной хлопнула следом. Шикамару видел, что она обиделась на его насмешку. Конечно же он не считал это глупостью или чрезмерной эмоциональностью. Ее чувства были оправданны, имела право и злиться и обижаться. Но лишь сведя все к шутке, он успокоил ее здесь и сейчас. Так она не погрузится в очередную пучину страха, который и так не покидает ее. Он не был уверен, что дав ей желаемое, не сотворит с ней нечто похуже. Когда вернулся в спальню, Темари уже спала, отвернувшись от него. Прижавшись к ней, он мгновенно уснул. *** Темари накрыла на стол для сына и вышла на крыльцо, чтобы подышать воздухом и отдохнуть. На улице было сыро и холодно, предвещая скорую зиму, но это не мешало спокойно сидеть в тонком халате и витать в своих мыслях, бросая время от времени взгляды на опустевший двор, залитый грязью после дождя, лившего всю ночь. За последние несколько дней слабость и головокружение стали чаще накатывать из-за отсутствия нормального питания. После эмоционального истощения в Суне, хотелось взять еще один перерыв и замереть в тишине. К своему ужасу, Темари подумала, что беременна, но пара тестов этот вопрос быстро решили. Нерегулярный цикл так и не восстановился за все годы, так что сетовать на что-то подобное было глупо. Хватит с них и одного чуда. — Мама, ты почему на холоде?! — Это самое чудо вышел на крыльцо с пледом, полный возмущения, и накинул его на плечи матери. — После поездки ты еще больше уставшая. Что случилось? — Все хорошо, — Темари улыбнулась и протянула руку, приглашая сына сесть я рядом. Укутав и его, поцеловала в макушку и прижалась щекой. — Как твои дела? Ты со всем справился, пока нас не было? — Да. Я жил сначала у бабушки, после вернулся домой. Когда я не был на заданиях, ко мне заходили друзья и тетя Ино, чтобы покормить чем-то вкусным. — Я усложнила тебе жизнь, да? Шикадай смутился что-либо отвечать, но его проницательная мать и так все понимает. — В клане не все тихо. Некоторые считают, что мой отец должен оставить пост, косо смотрят и на меня, пытаются задеть, наговаривая всякое и набрасываясь. Но это не волнует меня. Мне все равно на их мнение и меня не трогают их разговоры. — Прости, что из-за меня тебе приходится терпеть подобное. Я испортила все своими решениями. И сейчас не могу ничего исправить. Мне очень жаль. — Я не виню тебя. Мне все равно на ваши дела, если честно. Я лишь хочу, чтобы мы были как и прежде дружной семьей. — Мы с твоим отцом сейчас не очень дружны, но это не значит, что мы не пытаемся. Потерпишь еще немного? — Без проблем. Я не жалуюсь, пока мы живем под одной крышей. Темари боялась именно обратного с самого начала. Ей определено не хотелось ставить сына перед выбором и знала, что если уедет, то одна, но знать мнение сына для нее тоже важно. Давить на него и лишать выбора ей не хотелось. — Если все же придется… если я уеду, то ты… — осторожно вела женщина к главному. — Мам, я хочу, чтобы ты осталась. Не уезжай из Конохи? — Шикадай просил тихо, но по его округлившимся глазам и сжатым кулакам было видно, как ему хотелось кричать. — Если твой отец решит меня выгнать, то я не смогу остаться. Даже Хокаге не сможет вмешаться. Надеюсь, ты примешь это? Всего на несколько секунд паника пронеслась в глазах ребенка, после он взял себя в руки, что-то для себя решив. — Если отец тебя выгонит, я уеду с тобой. — Без всяких сомнений. — Я люблю папу, свой дом, свою страну и своих друзей и близких, и даже когда-нибудь умру, отдав свой долг шиноби, но я могу это делать, не оставаясь здесь. Тебя я люблю больше, чем все остальное. Мне важно, чтобы ты была здоровая и счастливая. — Ты правда оставишь здесь свою жизнь? Но ведь это неправильно. — Буду приезжать, если позволят. Но если выгонят из клана, то поделом. У меня есть крутой дядя Казекаге, найду чем заняться в Песке. — Мне приятно это слышать, но прошу… никогда не делай это вопреки своему желанию. Я не прощу себе, если лишу тебя дома и счастливой жизни. Твое счастье для меня важнее всего остального, поэтому выбери себя, что бы ни произошло?! Пообещай мне! — Но мама, мне правда это не важно… — Пообещай. — Чуть громче и в коже, хватая сына за руку. — Прошу. — Хорошо. Но что бы я ни выбрал, я все равно буду тосковать. Либо по тебе, либо по отцу и дому. Так что просто не заставляйте меня через это проходить? — Я постараюсь. Обещаю. … Разговор с сыном принес немного облегчение и снял часть груза с плеч. Темари не хотела лишать прекрасного будущего сына, лишив его дома и карьеры в Конохе. Конечно, она смогла бы все компенсировать в Песке, но связь сына с родной деревней и отцом куда сильнее, чем ему сейчас кажется. Куноичи и сама за все эти годы привязалась к Листу, поэтому становилось тоскливо при мысли, что ей все же придется ее покинуть уже навсегда. Но больше ее пугало то, что она испытывала к мужчине, который давно стал смыслом ее жизни. Тоска по нему уже выедала ее по крупице, лишив покоя. Что будет после расставания было тяжело представить. Не была уверена, что переживет свои страдания и со всем справится. Как и не была уверена, что они сохранят в себе свои светлые чувства друг к другу. — Не сиди больше на холоде вот так? — Шикадай встал, поправляя плед. — В наше отсутствие ты должна заботиться о себе, иначе я буду волноваться. — Конечно, сынок. Спасибо. Шикадай обнял мать и ушел на тренировки. Он в последнее время старается каждое свободное время быть дома, так как соскучился по родителям. К сожалению, отношения их будто только стали хуже. Настроения нет, ходят молчаливые и опечаленные, все время в своих раздумьях. Мать часто сидит на крыльце, будто ждет чего-то или кого-то. Возможно, ждет отца, даже если знает, что придет лишь поздно вечером. Единственное, чего он не понимал, была это спрятанная тревожность или все же смирение. Почему она ничего не делала, если все было настолько удручающим? Что на самом деле произошло за время их отсутствия. Шикадаю оставалось ждать, когда взрослые сами во всем разберутся. *** Темари готовила поздний ужин мужу, зная, что тот даже не зайдет на кухню, а сама так и ни к чему не притронется. Тем не менее она не хотела сводить свои обязанности на нет, когда их семейная жизнь и так застопорилась. За весь день ни звонков с просьбой приготовить что-либо, ни идей для выходных, ни барбекю в свободные вечера, ни прогулок по кварталу, ни визитов к матери, ни перестановок по дому, ни тихих разговоров за выпивкой, ни встреч с друзьями — ничего не осталось из их супружеской жизни, кроме крыши над головой и сына, что теперь редко видит их вместе. В тот день Темари заболела и уже к вечеру слегла с высокой температурой. Сакура убедила ее лежать пару дней в постели и ничего не делать, если не хочет в больницу. Муж не появлялся дома пару дней даже на ночлег, поэтому даже не узнал об этом. Темари не хотела показаться беспомощной и беспокоить сына, делала все по мере сил, а после часами спала, приняв лекарства. Когда все симптомы прошли, снова активно готовила и убиралась по дому, а после сидела на крыльце и разглядывала облака, погружаясь в разные тревожные мысли. В один из дней, не найдя приправы на полках, Темари вышла в магазин. Не хотелось сталкиваться с кем-то из знакомых, когда откровенно выглядела ужасно, но сидеть все время дома уже надоело. Ближайший, где продавали разные вкусные специи, находился на общем рынке. Легко затеряться. Там были и открытые ларьки и закрытые магазины, временные точки. На рынок клана ей теперь путь заказан. — Чего желаете, госпожа? — торговец был учтив и внимателен к своим покупателям. — Дайте набор из разных приправ, но чтобы в нем и перец был. — Есть смесь двенадцати специй. Попробуйте, они лучшие. Насыщенный вкус ваших блюд гарантирован. Выйдя из магазина, Темари заметила движение на крыше. Краем глаза успела зацепить знакомые маски АНБУ. — От них тяжело спрятаться, — донесся голос впереди. Темари резко перевела взгляд и застыла, удивленно разглядывая под козырьком магазина напротив Сигеко Номура. — Ты что здесь делаешь? — прошипела зло, удивляясь навязчивости и наглости, которую позволял себе этот шиноби. — Ты сбежала, не попрощавшись! Я расстроился. — Заулыбался, раздражая тем самым еще больше. — За мной следят, так что проваливай, иначе… — Я прогнал их теневым клоном в твоем образе. — Указал пальцем на пустующие крыши. — Зачем проследил за мной аж досюда? Тебе совсем заняться нечем? — Твой братец поручил мне кое-что. А ты лишь приятный бонус, пока я буду здесь выполнять скучное задание. Как насчет ужина? Сигеко продолжал вести легкую беседу, будто звал подругу на ужин. Сейчас он больше раздражал своей беспечностью, чем нес угрозу. Но даже так Темари не станет любезничать с этим мужчиной, зная что он всегда имеет корыстные мотивы. — Меня дома муж ждет, так что не появляйся больше. Делай, что поручили и исчезни. Темари отвернулась и направилась прочь из рынка, спеша домой. — Я следил за тобой от самого твоего крыльца. — Мужчина догнал за пару шагов и приобнял за плечи, идя рядом. — Что-то не видел никого. Кажется, он и дома-то не бывает? Ты точно все еще замужем? — Чего ты добиваешься, будучи таким отморозком? Мне достаточно крикнуть и тебя упекут надолго за решетку. Но прежде я порежу твое личико на мелкие кусочки. — Ты как всегда сурова, Песчаная Принцесса, — уже смеялся Сигеко. — Когда-то ты плела косички и сдувала песчинки с этого самого лица. Темари вздрогнула от воспоминаний о далеком детстве. Тогда им было лет по пять. Они были дружны до самой академии, после их пути разошлись. Внук Тоуджуро постоянно был на спецзаданиях и проходил особую подготовка, в то время как она нянчилась с младшими братьями. Неугомонный неряшливый мальчик вырос в красивого сильного и умного мужчину, привлекая даже ее внимание. Как ностальгия о прошедшем детстве, он то и дело отзывался в ее сердце и внушал отголоски влюбленности. Сам он худой и высокий, широкоплечий и с узкой талией, отрастил длинные светлые волосы, которые теперь собирает в низкий хвост, оставляя развиваться отросшую челку. Острые скулы, пухлые губы, аккуратные нос и брови, узкие глаза с двойным веком — все было утонченно и красиво, а глаза небесно голубые, добавляя особой грубости и холода его образу. Этот привлекательный мужчина был безжалостным, расчетливым и кровожадным, о чем сразу никто никогда не догадывался, видя широкую улыбку и глаза полумесяцы. Поэтому Темари опасалась его, зная, что в нем ничего человечного не осталось от того мелкого несмышленыша. Тоуджуро испортил внука подстать себе и получил от него нож в спину. — Я не головорез, каким ты меня видишь, — будто прочитав мысли, продолжил мужчина более серьезно. — И я никогда не лгал тебе, в отличие от тебя. Так что перестань меня ненавидеть. Или ты все еще обижаешься за случай в отеле? Но ты же сама пришла ко мне. — Я была в отчаянии и не в себе, раз не поняла сразу подвоха. — Почему отрицаешь, насколько все было взаимно?! — Перестань слать мне чертовы письма и убирайся из моей жизни. В ней и без тебя полно дерьма. — Не могу. Ты мне все еще должна! — упрямо мужчина выводил ее из себя. — Так не терпится мне присунуть? — Тшшшш, вдруг кто-нибудь услышит. — Одернул, показушно оглядываясь, прикрыв ей рот ладонью. — Почему это звучит так низменно? Я хочу с тобой ночь любви. Ты мне нравишься, Темари, и очень давно. Благодаря тебе я отомстил деду за смерть матери, так что я даже благодарен тебе. — Я не шучу и повторяю в последний раз, — кунай одним точным движением оказался концом меж ребер, пуская тонкую струйку крови. — Проваливай, иначе я убью тебя и сотру в песок, чтобы не нашли. Мужчина поморщился, но не хотел показывать слабость и улыбнулся сквозь боль. — Понял. Я поторопился. Больше лезть не буду. Убрав кунай, Темари развернулась и поспешила домой, совершенно забыв про слежку, что вернулась за ней почти сразу, раскрыв обманку. *** Шикамару выслушал доклад и, оставив все дела, направился домой. Помимо основной работы он пытался вести расследование, задействовал несколько свободных людей из АНБУ и знакомых из полиции. Еще он рассчитывал на помощь своих друзей, но Ино и Сай категорично отказали, велев наконец успокоиться и не портить отношения с женой. В доме была тишина, так как время было совсем позднее. На столе остались стоять закуски, основная еда уже в холодильнике. Настроения наслаждаться вкусной едой не было, но его желудок так заурчал, что пришлось приготовить чай и поесть хотя бы яичные рулетики. После, направляясь в спальню, он заметил, что дверь во двор приоткрыта и горит свет на веранде. Выйдя на нее, заметил светлую макушку, торчавшую над пледом. Темари спала в кресле, сидя на холоде. Шикамару быстро подошел к ней и, сдвинув с лица плед, потрогал лоб и нос. Темари проснулась, почувствовал прикосновение прохладных рук и, встрепенувшись открыла глаза, не понимающе смотря на человека перед собой. — Привет, — поздоровался, сев в кресло рядом. — Почему в доме не спишь? — Привет, — прохрипела в ответ, выпрямляясь, пытаясь расслабить затекшие мышцы. — Я не помню, как уснула здесь. — Где ты была сегодня вечером? — спросил безо всяких прелюдий. Так не терпелось получить ответы, что опомниться времени не дал. — На городском рынке, искала специи, — истинная правда. — В компании головореза из Песка? — прозвучало недовольно, но вовремя вспомнил про сына, который мог через приоткрытое окно, выходящее во двор, услышать разговор и проснуться. — Раз знаешь, зачем спрашиваешь?! Тебе ведь уже доложили все, что видели и слышали! — врать или увиливать было ни к чему, но и отвечать не обязательно. — Ты угрожала ему кунаем, значит не твой близкий друг. Что он от тебя хотел? Мне стоит вмешаться? — Тон был конечно же недовольным, однако понять причину по нему было трудно. Что именно его так раздражало? — Звал на завтрак, — Темари бросила это скорее от обиды и с вызовом, нежели хотела сказать правду. Но то, как переменилось за мгновение лицо мужа, стоило того. Темари внутри довольно усмехнулась, удовлетворенная реакцией. — Значит, омлет захотел?! — хмыкнул Шикамару, вставая с кресла, угрожающим полушепотом, стараясь не сорваться на повышенные тона. — И все? Вечером посреди рынка предлагал чужой женщине завтрак? — В отличие от ее мужа, он хочет с ней позавтракать, — продолжила безжалостно бить в ответ, совсем уж забывшись. Темари прикрыла глаза, выдохнув. Слова сорвались раньше, чем успела подумать. — Ты специально выводишь меня из себя? — мужчина уже злился. — Что ты хочешь от меня? Если не устраивают мои ответы, просто не задавай вопросы! — Я хочу от тебя правды! Той, которой ты не удостоила меня сразу. Хочу наконец видеть сожаление в твоих глазах, не затмеваемое страхом. Хочу знать все, из-за чего мы так и не можем с тобой идти дальше. «Хочу, чтобы ты обняла меня, попросила прощение и пообещала больше не делать так больно…» осталось неозвученным глубоко в сердце. Темари упорно молчала, не в силах признаться. Правда не была ужасающей и сокрушающей. Не несла в себе откровенное предательство и не перечеркивала жизнь на до и после. Но могла тронуть настолько тонкие хрупки струны, что порвись они, и прежних их уже не будет. Когда ты влюблен, становишься ранимым и уязвимым. И бить в самый центр этих тонких нежных хрупких чувств, она боялась. Вернее, уже ударила… но боялась признаться. — Спокойной ночи, — Темари скинула плед, встав с кресла, и вошла в дом. — Мы не договорили, — Шикамару произнес спокойно, но твердо, лишь тоном заставив замереть не месте. — Слушаю, — не оборачиваясь, не желая показывать ни страха, ни обиды, слезами наполнившими глаза. — Ты должна о себе заботиться. Следи за собой, чтобы ни я, ни наш сын, не волновались о тебе. Ешь нормально, одевайся теплее, спи достаточно и перестань готовить ужины, которые сама не ешь! Не нужно для меня накрывать, ожидая, что я приду пораньше. — Почему? — Я не приду. — Хорошо, — тихое, смиренное и болезненное, в самое сердце. Может это не было ощутимо и не было очевидно, но в этот момент пути их вновь расходятся. После этих слов Темари поняла, что зря надеялась и ждала, не понимая простого и очевидного. Их последние попытки в Песке были лишь криком о помощи. Попытались идти дальше, провели вместе несколько дней и ночей, достали из глубин светлые чувства, попытались объясниться, утешить и помириться. Почти поверили, что все наладится. Но реальность в Конохе быстро отрезвила их. Но им не хватило очень многого, чтобы исцелиться. Яд из ран не вывести простыми словами, и не залечить их простым прикосновением. Шикамару тяжело вздохнул, все еще прокручивая в голове их разговор и, прислушавшись к шагам за дверью, лег в постель. Отвернувшись к своей тумбочке, прикрыл глаза. Только когда жена легла рядом, смог наконец отпустить все мысли и уснуть. *** — Господин Шикамару, — окрикнул шиноби клана, догнав Главу. — Доброе утро! Что случилось? — заметив напряженный взгляд, Шикамару и сам напрягся. В последнее время часто докладывали о разных неприятных случаях. Начать день без происшествий было невозможно. — Проникли на склад с боеприпасами и выкрали несколько ящиков, двое наших ранены. Кто-то проник ночью и все забрал. — Ночью? На охраняемый целым отрядом склад Конохи?! — Нет, господин! Склад нашего клана. — Что? Но о нем никто почти не знает! Сколько патрулировали? — Двое патрулировали и двое стояли у ворот. С их слов, сперва появилась дымовая завеса, усыпившая дозорных, патрульные прибыли сразу, но их мгновенно уложили. Работали настоящие профессионалы. — Выяснили пути отступления? — Господин Яманака позже доложит. — Я с докладом к Хокаге. … — Это учения. Хотел проверить, как прошло усиление защиты стратегических объектов. — Наруто был не в восторге и смотрел на своего Советника со всей строгостью. — Твой клан провалил эту миссию. Я не могу доверить тебе охрану и использование стратегического оружия. — И кто совершил нападение? Ты? — Шикамару взглянул на жену, стоявшую в углу все то время, что его глава отчитывал. Ворвавшись в кабинет, спеша сообщить о нарушителях, он наткнулся на их беседу. — Может, объясните? — Я приказал ей напасть на твоих людей и выкрасть из склада важные разработки. Темари быстро справилась с задачей. Я разочарован, Шикамару. — Прости, любимый, — с толикой вины произнесла светловолосая. — Но приказ я не могла не исполнить. — Понял. Я исправлю свою ошибку. — Наведите теперь порядок и проведите учения. — Есть, — темноволосый чувствовал себя паршиво, впервые ударив в грязь лицом настолько глупо. … Шикамару смотрел на отчеты того дня и не мог понять, почему это дело ему не давало покоя. Каждый день он вновь просматривал по одному — два дела, и сопоставлял с отчетами других шиноби в эти же дни. Большая часть шла ровно и точно, однако копилась стопка тех, в которых было много несостыковок. И в его руках одно из них, от которого он не может оторваться, несмотря на отсутствие очевидных ошибок. — В то утро… — пытался вспомнить, что ему тогда не давало покоя. Из-за чувства вины и стыда, он совершенно не подумал о том, что так просто уничтожить элитный отряд с хорошо разработанным планом защиты невозможно. И то, как легко Наруто оправдал все учениями… Темари очень сильна, но… ей бы не удалось в одиночку без шума избавиться от патруля, а после вывезти весь склад. — Только если… Не став терять время, Шикамару ушел через окно к ближайшему посту, где должны были дежурить гонцы клана. Не теряя время на приветствия, выцепив нужного шиноби, схватил за ворот и потащил подальше от остальных. — Шикамару! То есть, господин. Что случилось? Я в чем-то провинился?! — Говори! В тот день ты отчитался по проникновению на склад! Где твои отчеты? — Я сдал их Вам! Вы сами их читали! Даже если прошло несколько лет, весь клан до сих пор помнил изнурительное наказание за провал миссии четырех товарищей, отвечавших в тот день за защиту склада. — Настоящие отчеты! Кто приказал тебе скрыть улики о постороннем проникновении? Говори! — Я… — Я тебя выгоню нахрен из Конохи, если сейчас же не выложишь всю правду! Остальные шиноби поражено смотрели на главу Нара, впервые видя его настолько разъяренным и при этом…растерянным? Отличающийся самообладанием и расчетливостью сейчас он не был на себя похож, тряся парня за ворот и выкрикивая угрозы. — Это был приказ Хокаге! — только и вскрикнул парень. Шикамару отпустил его и вздохнул, успокаиваясь. — Что было изначально в отчетах?! — На склад проникли трое шиноби Песка и, уложив наших ребят, скрылись с ящиками. Они не теряли времени, заранее зная, во сколько напасть и какие именно ящики унести. Патрульные видели, как за ними кинулся еще один шиноби, но на нем был протектор Конохи. — Удалось вернуть ящики? — Я не знаю. Вся информация об их передвижении засекречена, если нет приказа охранять. — Кто вел расследование? — Глава АНБУ, господин Сай. Мужчина, услышав это, и вовсе поник. Отвернувшись, направился к следующей жертве его отчаянного желания выяснить, сколько ножей уже заржавело в его спине. — Хорошей службы, — бросил напоследок, в глубине сожалея, что был груб со своим подчиненным. — Спасибо, — растерянно ответил парень и ушел к товарищам, засыпавшим его вопросами. … — Господин Сай сейчас проводит допрос, Вам нельзя туда, — охрана сдвинулась к центру двери, не пропуская Советника. Вздохнув, Шикамару в два приема сложил обоих в угол. — Забыли, кому подчиняетесь? — хмыкнул, толкая двери. Сай вытер кровь и пот с лица, после выпил воды, падая на стул. — Я устал, — хмыкнул, взглянув на гостя. — Привет. Тебе чего? Я немного занят. Сай уже который час избивал шпиона, проникшего ночью в Коноху. Но тот до сих пор не выдал даже место рождения. — Этот не поддается техникам Яманака, пришлось действовать по старинке. — Оденься, поговорим не здесь, — Шикамару указал на голый торс, запачканный кровью, и вышел в коридор. — О чем хочешь поговорить? — сел в свое кресло в кабинете. Сай, годами учившийся читать чужие эмоции, уже догадывался, о чем пойдет речь. Сразу понял, что к нему пришли с обвинениями, но был к этому готов уже давно. — Не знаю, сколько таких дел ты прикрыл, но меня интересует пока один конкретный случай. Когда Песок проник на мой склад, что ты нашел? В твоих отчетах почти никакой информации. — Так ты знаешь, — спокойно произнес Яманака. — Тогда скрывать больше нет смысла. Люди Песка, получившие ранее стратегические карты с маршрутами, проникли сперва в деревню, после на твой склад. Темари, знавшая, что они прибудут, взяла несколько моих людей и устроила им засаду. Но они сбежали, догнать смогли только уже далеко отсюда через пару дней. Темари лично вернула ящики с содержимым обратно. — Почему вы мне все солгали? — В тот день я получил приказ Хокаге о тотальном неразглашении информации, а о причинах и не спрашивал. Я только несколько месяцев назад вместе с тобой узнал правду о ее заданиях и сложил два и два. — Хокаге, значит? — Звучало совсем уж бесцветно, заставив вздрогнуть и бесчувственного Сая. — Вы все так спокойно отнеслись к тому, что Седьмой дурил все эти годы своего же Советника? Не возникало вопросов? — Мне жаль, Шикамару. — Сай чувствовал что-то похожее на зуд где-то внутри. — Наруто сказал, что так будет лучше для тебя. Зная, как он заботится о всех, я не предполагал ничего иного. — В неведение я был счастлив. Но, когда вся правда обрушилась на меня, тогда раздавила меня. Сегодня я узнал очередную ложь. В тот день… я наказал молодых ребят, заставив патрулировать, пока не упали без сил. Я обвинил их в безответственности, а после корил себя за допущенную ошибку. Я не мог понять, почему моя стратегия не сработала. Только все оказалось намного проще. Всю секретную информацию моя жена выкрала у меня и передала лазутчикам. Мог ли я, будучи гениальным стратегом, подобное предвидеть? — Думаю, на тот момент у нее не было выбора. Уверен, ей так же жаль. Шикамару не допускал этих мыслей, убежденный, что о намеренно содеянном сожалеть нельзя. Забыв, что сам сожалеет о многом, на что решился. — Я пойду. Поставь охрану надежнее, с одного пинка погнулись. — Ты нахрена их вырубил?! — Сай выскочил следом и взглянул на своих подчиненных. — Блин… придется самому тащить. … Шикамару решил прогуляться вдоль набережной, прежде чем снова вернуться на работу. Ему все еще было трудно принять поступки жены. Он задыхался от чувств и сходил с ума от мыслей, пытаясь каждый раз подавить в себе искреннюю ярость, которую не мог обрушить на нее. — Отец! — донеслось до него. Развернувшись, он увидел бегущего к нему сына. — Привет, дружище! — улыбнулся Шикамару, когда он приблизился. — У тебя был видок не очень радостный. Что ты здесь делаешь? Почему не в офисе? — Хотел проветрить мозги. А вы где были? Шикамару взглянул на остальных детей, остановившихся неподалеку от них. — Дядя Рок тренировал нас, еле выбрались. Он весь день мучал нас приемами и швырял по всему лесу. — Почему Вас обучает Рок Ли? — Пока нет заданий, мы тренируемся с нашими родителями, чтобы перенять опыт старшего поколения. Сегодня была очередь Ли сенсея. — Это хорошая идея. Молодцы. Когда моя очередь? — Я тебе сообщу. Ты сегодня придешь на ужин? — У меня много работы. — Отец, ты ведь знаешь, что маме нездоровится? Только при тебе ей становится лучше, но в остальное время… — Не переживай. Мы разберемся. Тебе не стоит об этом много думать. — Я буду ждать тебя сегодня домой пораньше. Приди, пожалуйста, на ужин. — Хорошо. Иди. Ребенок, даже если не лез в родительские дела, все равно становился свидетелем большей их части. Он видел и слышал, как они ругались, выясняли отношения или пытались помириться. К сожалению, все это влияло и на него. В первую очередь, на его настроение. Шикадай и так не был оптимистичным, как и его отец, но в последнее время он все чаще грустит и отнекивается от всеобщих радостей подростка-шиноби. Даже если старается верить в лучшее и готовится к худшему, обнадеживая себя тем, что все разрешится, ему страшно и печально. Если его семья расколется, это на всю жизнь оставит на его сердце неизлечимый шрам. Шикамару боялся навредить своему ребенку больше всего на свете. Он не считал себя лучшим отцом, ни разу не был уверен, что справляется с этой ролью. Но он всегда пытался сделать все от него зависящее, чтобы потом не было стыдно смотреть ему в глаза и знать, что сделал все, что было в его силах, и даже больше. Не для самоутверждения или успокоения совести, а просто потому что любит свое дитя и хочет для него лучшей жизни, чем была у него. Его отец поначалу не был строгим и холодным, но со временем он ожесточился и стал меньше проявлять нежность, вкладывая в сына больше знаний, умений, опыта, характера, ценностей, нежели чувств. Сперва, будучи ребенком, он обижался, не понимая, почему отец перестал гладить его по голове и дергать за щеку, после перестал заглядывать к нему в комнату, чтобы пожелать спокойной ночи, чаще стал ругать за промахи и даже бывало мог ударить, когда злился на ошибки. Он любил его, но не забывал, что растит воина в духе Огня. И всю эту любовь и свою заботу передавал через их стратегические игры, разговоры по душам, когда он шел к нему за советами, совместные ужины и редкие тренировки. Все это оставило на его сердце неизгладимые следы, как печалящие, так и радующие его. Теперь он хотел дать сыну чуть больше того, чем получил сам, но не забывая, что теперь сам растит воина в духе Огня. Иногда усмехался сам себе, глядя на Наруто и Саске, что он еще не самый безнадежный отец. … С каждым новым делом, в котором он уличал ложь, сдерживать себя было тяжелее. Во время военных учений, когда основные силы города были в центре, произошли террористические акты на окраинах. Много людей пострадали и еще больше погибли. Все улики указывали на радикалов Страны Реки, с которой на последних нескольких заседаниях были конфликты по разделению нескольких торговых путей. Соседствующие страны часто делили границы, и Коноха пыталась договориться о разделении путей для своей выгоды, пообещав небольшую часть прибыли в качестве компенсации. Глава Реки почти согласился, так как много сил уходило на патрулирование торговых путей и сопровождение перевозок для защиты. Он взял на себя ответственность и помог с восстановлением разрушенных кварталов, однако торговые пути Коноха потеряла, так как обвинения, которые на них обрушились, разрывы контрактов и порча репутации страны ожесточили лидера. Позже на все торговые повозки стали совершаться набеги. Страна Реки обвинила их в грабежах и насилии, сетовала на корыстного Хокаге, обвиняя чуть ли не в создании специальной группировки. Шиноби Конохи, которые не справлялись с таким количеством ограблений, стали терять спрос и получать меньше заданий. Тогда вмешался Песок. Гаара предложил свою помощь за небольшой процент, стал медиатором в конфликте и помог Конохе восстановить репутацию. Лишь спустя годы выяснилось, что огромные партии контрабанды перевозились, пока шиноби Песка сопровождали их. Темари раскрыла это дело, ведя расследование около месяца. Ей изначально поручили лишь проверку участка, но по итогу всплыли факты обо всех преступлениях. Все разборки подпортили репутацию Гаары и Наруто, пока не выяснили, что оппозиционные партии Ветра и Реки сговорились и организовали незаконную торговлю, чтобы не платить налоги, заодно свергнуть действующих Каге. Сегодня Шикамару наконец увидел, как был глуп, согласившись со всем без дополнительных проверок. Он доверял жене и другу и даже не догадывался, что с самого начала оба знали о замысле старейшин Песка, сливали им информацию, отдали им в руки торговые пути, позволили перевозить контрабанду, и, самое главное и ужасное, отпустили виновных в теракте безнаказанными. Что он не понимал в политике? Ради чьей выгоды были приняты решения? И сколько вины Темари в этих ужасных событиях? Она с самого начала могла знать о плане Песка? Пыталась его предотвратить? Когда сообщила обо всем Хокаге? До или после? Кто виноват в смерти невинных гражданских? — Наруто, — Шикамару вошел в кабинет Хокаге без предупреждения и застыл, увидев Хинату, сидевшую на диване с чашкой чая в руках. — Привет, Шикамару, — улыбнулась женщина, махнув рукой. — Что-то случилось? — спросил Наруто, оторвавшись от созерцания жены, — Почему у тебя вечно недовольное лицо? — Ничего. Простите. Я пойду домой. Шикамару, не дожидаясь ответа, сразу ушел. Он сказал сыну, что придет, потому что не хотел его расстраивать. В то время как жене сказал не ждать к ужину больше из вредности, нежели заботы о ней. Поэтому сейчас не спешил, обдумывая, что ему делать, как себя вести, стоит ли сдерживаться, если вновь начнут спорить и выяснять отношения. После всего, что он узнал, как ему сохранять спокойствие? Увиденное в кабинете Хокаге, напомнило ему, как Темари приносила ему еду, если задерживался. Иногда оставалась посмотреть, как он работает. Если было игривое настроение, ластилась к нему, выпрашивая внимание, массировала шею, а после домогалась, наглаживая грудь и живот, целуя шею, за ухом, пока он не сажал ее к себе на колени, засасывая в горячий поцелуй. Иногда он разрывался на части от чувств к ней, завидуя сам себе. Темари Собаку-но — воплощение его мечты. Даже сейчас он не мог считать иначе и отчаянно желал ее, разумом, сердцем и членом. Уговорить он мог лишь свой разум, который в этой тройке одерживал победу, но с таким трудом. Скоро и разум расколется на части, тогда он окончательно сойдет с ума. Зато последний в этой тройке ни разу не комплексовал. — Привет, — поздоровался, садясь за стол, где уже сидел Шикадай, играя в телефоне. — Хорошо, что ты пришел. Мама приготовила мясное рагу. Темари взглянула на него, но ничего не сказала. Закончив с сервировкой, наконец и сама присела. — Приятного аппетита, — пожелала, взяв в руки палочки. Шикамару украдкой следил за женой, пытаясь понять, что испытывает к ней сейчас, когда раскрыл очередную ложь. Уже не было того удивления и ужаса, которые охватили его в первый раз. Он ведь и так знал, что полно скрытых фактов, из-за которых он и начал расследование. Медленно, но доберется до всех. Не уверен только, готов ли к этому. Не знает, изменится ли его взгляд, сдержит ли свои слова, будет ли бороться за них. Знал точно, что всеми силами и отчаянно не хочет по итогу ее потерять. Смотря на нее не испытывал ненависти, не переполнялся жаждой мщения. Он принял ее предательство ни враждебно, ни с криками о помощи. Скорее, смиренно и разочарованно. — Вы очень тихие, — Шикадай чувствовал себя неуютно, так как родители молчали. Им нечего было обсудить, ведь все разговоры сводились к их личной трагедии. А на беззаботность не было настроения. — Прости, сынок, — Темари улыбнулась сыну и потрепала его по голове. — Как тебе тренировки с Рок Ли? — Мама, я же уже рассказывал, — немного растерялся Шикадай, ведь до прихода отца только об этом и говорил. — Прости, я задумалась, наверное. Что ты там говорил? Тебе понравилось? — Я освоил новые техники и применил их на Боруто. Но он быстрее меня, поэтому я проиграл. Дядя Саске обучает его очень многому. Почти у всех есть постоянные наставники, и обучаются секретным техникам своего клана: Сараду и Иноджина обучают родители, Боруто повезло, что за него взялся дядя Саске, так как Седьмой только на работе. Даже Чочо тренируется с отцом. Остальные тусуются с шиноби клана, прося обучить чему-нибудь крутому. — А ты? В нашем клане ведь полно достойных шиноби… Они очень хорошие стратеги и довольно сильны. Их опыт… — Я попросил дядю Комура и дядю Тобо, твоих доверенных. — То, что тебе нужно. Они с радостью покажут тебе… — начал воодушевленно Шикамару, но сын мгновенно прервал. — Они отказались, пап. Повисла тишина. Шикадай не хотел говорить об этом, не желая родителя расстраивать, но скрывать подобное… ему было обидно не столько за себя, сколько за родителей. — Почему? — прозвучало сдавленно. Мужчина явно сдерживал свою злость. — Дядя Тобо сказал, что я не достоин техник клана, так как во мне кровь предателей. И только твой прямой приказ заставит его обучать меня. Дядя Комура сказал, что техники матери мне подойдут больше. Думаю, он просто не хотел открыто показывать свое отвращение ко мне. — Техники матери, значит… — Шикамару помрачнел, покрывшись коркой льда изнутри, но показывать как его задели слова его товарищей не хотел, поэтому заставил себя спокойно продолжить есть. — Тогда мы сами тебя будем тренировать. С завтрашнего дня. — Но ты же на работе… — Я смогу иногда уделять время сыну. Темари, ты ведь согласна? — Он перевел взгляд на жену. — Конечно, я могу это сделать. Если хочешь, зови и друзей. У меня хороший опыт. — Еще бы… у кого как не у тебя… — не сдержался Шикамару от сарказма. — Это будет здорово! — Шикадай мгновенно повеселел, вызывая улыбку и у родителей. — Я поел, оставлю вас. Пойду, напишу Иноджину, похвастаюсь. Как только сын скрылся за аркой, супруги растеряли свои улыбки и вновь в угрюмом молчании уткнулись в свои тарелки. Темари думала о том, насколько враждебен клан и какие будут последствия. Шикамару думал о том, как навести в нем порядки, не вызывая большее возмущение. В последнее время их мысли занимали одни заботы о себе, своих отношениях, окружающих, прошлом и будущем. Во всем этом не было ни капли наслаждения, спокойствия или уверенности. — Ты сегодня красноречиво молчалив, — заметила Темари, в очередной раз поймав на себе укоризненный взгляд. — Ты ведь что-то хочешь мне сказать. — Не сегодня, — Шикамару встал из-за стола и убрал тарелку в посудомоечную машину. — Как ты себя чувствуешь? — Я стараюсь есть больше и принимаю лекарства. — Все правда хорошо? Ты была в больнице? Темари отвела взгляд и кивнула. — Что сказала Сакура? — темноволосый присел обратно, не желая уходить, пока не услышит подробности. — Если кратко, то все излечимо и опасаться нечего. Отвары помогли, так что позже можно будет повторно их принимать. Рекомендовали соблюдать диету и меньше нервничать. — Я рад это слышать, — Шикамару едва заметно приподнял уголки губ. — Спасибо за ужин, — бросил, прежде чем уйти из кухни в ванную. Темари не была в больнице, и никакие лекарства не принимает. Едва мужчина ушел, она кинулась к раковине и выплюнула все, что вылезло из нее обратно. Никто не заметил, как она полупустую палочку в листе совала в рот. Слезы наворачиваются от бессилия. Тошнило ее только тогда, когда она пихала в себя еду без желания, как сейчас перед мужем и сыном. Ей бы стало легче, если бы не изводила себя собственными страхами, решениями, сомнениями. Сходила с ума, не прекращая думать о том, как наконец положит своим страданиям конец, как и конец их отношениям. Тайн осталось много, но эта была настолько беспощадной, что думать о другом исходе не приходилось. Ей хотелось верить, что заслужит прощение и понимание. Хотелось верить, что все обещания данные ей, не будут нарушены. Хотелось верить, что ее не ранят в ответ. Так же беспощадно и подло. Но после Песка Темари уже не доверяла мужу. Не доверяла его чувствам. Не верила, что все обойдется. И этот страх поглощал ее с каждым днем все сильнее, лишив покоя, сна, аппетита, радости и, возможно, однажды жизни. Шикамару не смог найти полотенца и вернулся на кухню, чтобы спросить о них у хозяйки своего быта. Он застыл на пороге, увидев, как женщина тряслась, согнувшись над раковиной, и кашляла сквозь шумные вздохи. Когда она разогнулась, включив воду, он скрылся в коридоре за стеной. Может это его самый жалкий поступок за последнее время, но ему кажется, что оставить ее сейчас в покое, чем снова допытываться и предъявлять претензии, лучшая для нее помощь. Эта проблемная женщина… его женщина… врет даже о своем самочувствии. Насколько же он никчемный муж для нее, что она за столько времени не смогла разделить с ним свою ношу, а сейчас продолжает скрывать свое бессилие? Он не стал тем, на кого она могла положиться. Тем, к кому она прибежала бы в слезах просить о помощи, едва столкнулась с трудностями. Тем, кто первый узнал бы о ее проблемах. Что тогда он мог дать ей сейчас? Очередные горькие слова и колючие прикосновения? Вымученную улыбку или порцию недовольства? Что он мог дать ей в эту секунду? Очередные обвинения, которые ему хватило ума сдержать в себе? Съеденный ужин уже в нем самом от круговорота мыслей просится обратно. Приняв наконец душ и высушив наспех волосы, Шикамару прошел в спальню и, так как Темари уже легла спать, лег к ней ближе, закинув руку, чтобы прижать к себе, отгоняя все противоречивые чувства и мысли, преследовавшие его весь день. *** Рано или поздно прошлое настигает и бьет наотмашь, сбивая с ног. Сколько бы ни бежал… сколько бы ни прятался… сколько бы ни откладывал. Темари знала, что Сигеко Номура затаился, так как его присутствие в Конохе было строго регламентировано. Сай устанавливает слежку за всеми иностранными шиноби, не сильно уважая политическую неприкосновенность, что позволяет ему предвещать любые угрозы. Однако мужчина был одним из лучших разведчиков, на чьем счету ни одной проваленной миссии. Если такого человека Гаара послал в Каноху, то что могло такого случиться? Не врал же он насчет миссии, подделав документы, только чтобы пристать к ней. Очередное письмо доставили после обеда. В этот раз только адрес и время. Мужчина снова назначил ей встречу, настаивая на своем. Темари взглянула на часы. Половина десятого. За окном уже темно, значит скрыться от дозорных будет легко. Шикамару еще не пришел, но мог в любой момент, поэтому уйти и вернуться до его прихода ей не удастся. Но к тому времени она придумает, что сказать. Очередную ложь, из-за которой хотелось уже кожу с себя содрать. Выскочив через двор, Темари за минуту проскочила мимо АНБУ и побежала на окраину деревни к торговым улицам поселения гражданских. — Не мог выбрать место приличнее? — произнесла недовольно, оказавшись перед мотелем. — Сволочь! Оглянувшись, надеясь, что ее никто не заметил, светловолосая прошла внутрь и бросив, что ее ждут, поднялась на нужный этаж, отыскала комнату и постучались. — Я тебя заждался, — довольно прошептал мужчина, впуская ее внутрь. — Я хочу знать, зачем ты здесь на самом деле! Что Гаара приказал тебе? — налетела светловолосая с порога. — Это секрет. Тебе не обязательно знать. — Если не скажешь сейчас же, я пойду к Наруто, и ты уже не отвертишься. — Твой муж — главный советник, но ты все равно бежишь сразу к Хокаге. Гениальный потомок Нара совсем ни на что не способен? Как же он должность тогда такую получил? — Не смей говорить о моем муже! — вскрикнула вновь Темари, наступив угрожающе еще на один шаг. — Тем не менее, я очень хочу с ним познакомиться. У нас с ним есть одно общее, которое надо обсудить. Как думаешь, когда лучше нанести к вам визит? У него выходные дни бывают? — Номура! Нравится издеваться? К чему твои пустые угрозы? — Я хочу тебя, Песчаная Принцесса. Мужчина прижал ее к стене и впился в губы, наплевав на последствия. Едва он ощутил их вкус, был сбит с ног сильным ударом в грудь. Сигеко рассмеялся, поудобнее устроившись на полу. — Ты позвал меня сюда ради этого? — Почему бы и нет? — продолжал насмехаться мужчина. — Гаара приказал тебе сидеть здесь и следить за мной? — Мир не крутится вокруг тебя, Ваше высочество. — Тогда выполни свое задание скорее и проваливай. Иначе я правда сделаю все, чтобы от тебя избавиться. Больше не шли мне свои чертовы письма! Темари вышла и почти захлопнула дверь, когда ее догнали слова: — Не волнуйся, Принцесса. — Мужчина встал на ноги и подошел к ней, чтобы добавить тише. — Я уже подготовил письмо кое-кому другому. — О чем ты? — Твой муженек в этот момент читает отрывок из моего отчета о массовой резне новобранцев страны Железа. — Чего ты добиваешься, втягивая моего мужа в наши с тобой дела? Почему пытаешься выдать ему мои прошлые грехи и свои заодно?! Какая тебе выгода? Ждешь, что из-за этого я раздвину перед тобой ноги? Сигеко втянул женщину обратно и захлопнул дверь, прижав ее к ней. — Это моя небольшая месть, за то что он отнял у меня тебя. — Не удержался и провел ладонью по ее щеке, после коснулся прядей волос. — Если оно того стоило, уверен, это вам не навредит. Но когда твой муженек выгонит тебя, я с радостью приму тебя в свои объятья. Ты можешь рассчитывать на меня. — Если не свалишь к утру, я убью тебя. — Оттолкнув его от себя, со всей злостью процедила. — Это мое последнее предупреждение. — Посмотрим, кто кого. Когда будешь выходить, будь осторожнее… я не уверен, что скинул хвост по пути сюда. Темари раздосадованная, понимая, что ее появление не осталось не замеченным, поспешило домой. Если ее все же здесь видели, отвертеться уже не получится. — Идиот, — прошептала, скрываясь в тени деревьев парка. АНБУ уже нашли его. *** Дома было темно и тихо. Вернувшись, проскользнув мимо дозорных, Темари облегченно выдохнула и поспешила переодеться в домашнюю одежду. Муж все еще на работе, потому что занят поисками отчета по делу, которого нет в штабе. Номура знал о самых страшных делах, потому что был рядом с ней и прикрывал ее. Именно тогда между ними заискрились неправильные отношения. Влюбленный с детства, Сигеко хотел ее заполучить и уговаривал отдаться ему, предлагая себя в роли хотя бы любовника. Позже, по его словам, он бы добился большего. В момент ужаса и отчаяния, всего лишь раз, Темари едва не сдалась. Сама не заметила, как подпустили его слишком близко. Вернувшись после боя, убив десяток еще совсем юных неопытных самураев, сопровождающих контрабанду из страны Огня, Темари была в ужасе. С ног до головы она была в крови, пропахшая ею. Ее светлые локоны затвердели бордовой корочкой. Ей хотелось в тот момент испустить дух вслед за ними, лишь бы не слышать в голове не прекращающиеся крики. Светловолосый встряхнул ее, заведя под холодный душ, после помог раздеться и отмыл ее волосы, вычесав все, что прилипло. Очнулась только когда издала стон от удовольствия и наконец осознала, какую ужасную ошибку совершает. *** — В какую игру ты играешь, сволочь? — прошептал Шикамару, бросив взгляд на распечатанную посылку, пока в очередной раз затягивался. Неприятное, даже тошноворотное, тревожащее чувство засело в нем с тех пор как АНБУ, приставленные к его жене, доложили о прибывшем ее соотечественнике-головорезе. Сперва он не понял, что читает, но постепенно до него дошло, что то был отчет о выполненном задании шиноби Песка. Только вот не его жены. Ни почерк, ни стиль, ни информация не относились к ней. На бумаге изложены факты, без какой-либо оценки ситуации, как и полагается по протоколу Сунагакуры. Настораживало, что этот песчаный червь, приставший к его жене, привлек его внимание. Знал тот или нет, но гениальный стратег достаточно умен, чтобы дорисовать картину недостающими фрагментами. Очевидно, Темари причастна к массовой резне самураев Железа, занявшихся контрабандой. Те были лишь подчиненными, но пали в чужой битве за власть. Песок считал, что их устранили люди Листа, поэтому тихо точили зуб за убытки. Но они плохо знали своих людей, жаждущих прибрать к рукам все до мелочи. — Господин Шикамару, — позвал появившийся глава отряда, приставленного к его жене. — Докладывай! — велел, не отрываясь от отчета. Наверное, впервые он видел своего подчиненного из АНБУ неуверенным. — Что такое? — потребовал вновь, не понимая, почему не докладывают. — Сигеко Номура снял номер в мотеле в квартале торговцев у южных ворот. — Чего мямлишь? — разозлился Шикамару, заметив как шиноби из самого АНБУ жмется докладывая информацию. — Докладывай, что еще слышал и видел. — Сигеко скинул нас задолго еще по пути в отель. Он очень искусно маскируется. Мы не ожидали подобный уровень. Когда мы наконец нашли его, то…. Из того же отеля чуть позже вышла госпожа Темари. Она вернулась домой. Советник дослушал доклад и кивнул, разрешая подчиненному уйти. Первую минуту, замерев, Шикамару лишь смотрел перед собой, чувствуя себя немного растерянным. Он не понимал, как реагировать на то, что услышал. Было ли что-то запретное в том, что сделала его жена? Разве запрещено ей видеться с кем-то из Песка? Даже если это какой-то мотель на окраине, созданный явно не для деловых встреч. Даже если это неприятный тип, представляющий опасность. У них есть своя тайна. Судя по отчету, который прислал Номура, дело в межполитических конфликтах, которые произошли не без участия его жены. И даже в последнюю очередь в его голове не возникнет других мыслей. И все же нечто противное внутри, что даже в голове не созрело, заставило вздрогнуть его сердце. Не усидев на месте от щемящей тревоги, Шикамару направился в единственное для него желанное пристанище, что навсегда, несмотря ни на что, останется для него таковым.