Найти обратный путь

Есть чувство, что ведет неизбежно к пустоте… Интересно, как много людей найдёт вкус на своём языке этих сладких звуков? В его корне нечто искрящее, сладко-солёное, полное ощущений, восхитительное. Испытывать это чувство подобно ходьбе по канату над высокой, темной, одурманивающей пропастью. Человек даже успевает поверить, что готов совершить прыжок и не сорваться вниз. Канат становится все толще — настолько чарующая пустота под ногами жаждет в свои объятья. Этот канат и правда толще, нежели грань между любовью и ненавистью, между светом и тьмой, между доверием и наивностью. Однако как же стремителен прыжок, стоит качнуться. От очарования к разочарованию оступаются всего один лишь раз. Пустота, которая остаётся, поглощает все. Все чувства иссякают, и остаётся лишь нечто темное и тихое, что не позволяет даже попытаться найти путь обратно. Нечто, что будет съедать раз за разом, будет тихо восседать внутри. Как же трудно найти путь обратно. В чьих руках спасение, когда тонешь в собственной пустоте? Очарование подобно свету, блеску, что так и манит на свою сторону, перебросив канат. Но ведь всегда можно построить мост. Это займёт много времени. Придётся приложить много сил. Мост надёжней. Что найти в себе, когда кроме пустоты ничего не осталось…? Наверное, стоит вспомнить, что куда ярче сияет очарованный, нежели причина этому. Оказавшись в пустоте, стоит вспомнить, что твой свет всегда с тобой. Он всего лишь погас. Стоит дать ему ещё один шанс загореться. Лишь в другом направлении.

Автор: Галия MAP of the SOUL: Deep Inside03.06.2021

*** К вечеру Темари ощущала себя натянутой струной, готовой лопнуть. Решения ей давались с особым трудом, но последствий боялась больше, нежели мук совести, поэтому не сдавалась. Рано. Несколько лет назад она уже уговорила ее заткнуться, так что сейчас это не было проблемой. Только очередное письмо в белом конверте выбивает из колеи напрочь. «Я буду ждать тебя, Моя Принцесса». — Нахал, — сделала глубокий вдох светловолосая, сжигая очередные листки. — Какой позор, — выдохнула шумно, зачесав волосы. Ее беспокоила навязчивость мужчины, которая в любой момент могла стать слишком очевидной. — Темари, — позвал Шикамару, оглянув спальню. — Я здесь, — Темари зашла обратно, надеясь что уничтожила улики. — Что ты делала на балконе?! — увидев рассеивающийся дым, заметно нахмурился. — Опять курила? — Нет. Сжигала бумажки чтобы успокоить нервы. Ну… терапия есть такая…— придумывала на ходу. — Понял. Не объясняй. — Внимательный взгляд скользнул по ней. — Что-то случилось? Почему ты такая дерганная? Женщина вновь вздохнула и попыталась успокоиться, не желая дальнейших расспросов. — В последнее время в моей жизни не все гладко, знаешь ли… — она усмехнулась, увидев замешательство на лице мужчины. — И нет того, кто мог бы выслушать меня, понять и поддержать. — Улыбка стала еще печальнее, а слова так и слетели негромко. — Наверное, никогда не было. Даже если кольнуло куда-то глубоко и сильно, Шикамару не подал виду. Но в ответ он ранил не меньше. — Может ты и не пыталась доверить свои искренние чувства? — В юности я была полна решимости и считала, что помощь нужна только слабакам или дуракам, вроде моего брата и Наруто. Я не нуждалась в чьей-то жалости. А после у меня появился муж, который хоть и показал мне, что нуждаться в ком-то и доверять боль и страхи не позорная слабость, но в самый тяжелый момент, так получилось, я не смогла попросить у него о помощи. — Тебе стоило. У тебя был муж… — Шикамару осекся, понимая, что вслед за светловолосой говорит о себе в третьем лице. Почувствовал себя сумасшедшим. — Черт… у тебя был я! Я! Твой муж! — он вновь замолчал, будто дожидаясь, пока слова его дойдут до самых глубин. — Ты в любой момент могла прийти и пожаловаться на свои трудности. Так почему решила лгать и нести бремя в одиночку? Наверное, именно этот вопрос так и будет его мучать до последнего. Почему? Почему не к нему? Почему от него? Скрывали, убегали, хранили, прятали… Почему в качелях, что зовут брак, он оказался один? Темари нечего было сказать. Обиды любимого человека еще долго будут колоть, и с этим ничего не могла поделать. Чем глубже в ней оседали эти мысли, тем сильнее ощущала себя наконец одинокой. Чувствовала себя загнанной. В ней сил бороться все меньше и меньше. Иной раз все было сносно, но это было обманчивое умиротворение, даруемой тлеющей надеждой. Шикамару смотрел в изумрудные глубины, сгорая от собственного яда. Не хотел он говорить что-то, чтобы снова ранить. Но уже не мог исправиться. Она опустила глаза и обняла себя. — Темари, — позвал Шикамару, подойдя ближе. Женщина вздрогнула, когда он навис над ней и коснулся пальцем подбородка, чтобы обратить на себя ее взгляд. Гений Конохи четко осознавал, что все, что сейчас видит перед собой — результат и его усилий. Гнев утихнет рано или поздно, а на ее месте останется выжженная земля, которая будет горчить еще очень долго. Тогда людям свойственно жалеть, что не сдержались. И видя, как разрушителен его гнев, уже чувствует отголоски того самого сожаления. — Я не знаю, какова твоя правда, но моя в том, что я не могу отказаться от тебя. Что бы ты ни сделала, ни сказала, как бы я ни уговаривал свое бестолковое сердце, у меня не получается. Я все еще здесь — рядом с тобой. Поэтому… если ты не готова быть со мной откровенной… хотя бы не изводи себя у меня на глазах? Темари, не отрывая взгляда, медленно тонула в темных омутах. Шикамару вновь сжал ее подбородок и, наклонившись коснулся губ, заставив женщину вздрогнуть от неожиданности, после снова двинулся на нее и за пару шагов прижал к стене, впиваясь сильнее, хватая за затылок. Все произошло так быстро, что мужчина сам не понял, в какой момент его выдержка лопнула и он поддался возникшему желанию. Он захотел поцеловать свою жену, не иначе. Захотел той близости с ней, которую не ощущал очень давно. Захотел делить одно дыхание на двоих, захотел чувствовать нежность ее губ. Невинный поцелуй перерос в страстный и тягучий, когда он захотел сплести языки и привычно хозяйничать в ее рту, пока прозрачные капли не потекут по подбородку. Темари сперва сжалась от напора. Испуганно замерла, прижавшись к стене, почти не отвечая, но позволяла себя целовать. Только дышала близостью, которой ей так не хватало. Нежность губ сворачивала тугой комок в горле, застилая глаза прозрачной пеленой, щемя в груди сердце. Между ними не осталось пространства для вздохов, настолько мужчина прижался всем телом, скользя руками по талии, касаясь ягодиц. Шикамару отстранился наконец, чтобы дать им сделать глоток кислорода и прильнул губами к подбородку, спустился дорожкой поцелуев к шее, дошел и до ключицы, когда почувствовал толчок в грудь согнутыми в кулачок пальцами. Остановившись, тяжело дыша от возбуждения, он навис над ней. Она отвернулась, стесняясь смотреть, но мужчина и так понял, в чем дело. Темари не убрала свои руки между ними, продолжая сжиматься. Он уверен, что увидел бы в ее глазах страх, не прячь она их. Отстранившись он достал из карманы сигареты и направился на балкон. — Почему остановился? — спросила, глядя ему в спину. Темари запахнула кимоно и обняла себя, чувствуя дрожь от прохлады, обнявшей, едва осталась без горячих прикосновений. — Ты сама меня остановила, — хмыкнул и скрылся на балконе, закрывая за собой дверь. Темари облегченно вздохнула, хоть и была расстроена, что мужчина не продолжил начатое. Она испугалась повторения предыдущей ночи. Пыталась успокоиться, но в какой-то момент она и правда толкнула его, желая вырваться из тисков и уйти. И все же, то, что он все понял и послушно оставил ее, стало новым кирпичиком для доверия, которое им предстоит заново выстраивать. Цепляться за близость, будто это что-то могло исправить, было глупо. Ей казалось, что так она почувствует его любовь, убедится, что не все потеряно. Прошлая ночь уже показала обратное. Мужчина предупреждал ее, что его желание никак не определяет его чувства к ней. Поэтому он сполна выплеснул их, терзая ее в постели. Сегодня он мог снова не подарить ей той нежности, которой она хотела. Вместо тепла получила бы очередные ожоги. — Спокойной ночи, — обняв жену, прошептал Шикамару, положив голову на ее подушку и устало закрыв глаза. Темари засыпала на краю кровати, тлея в своем одиночестве, пока мужчина утешал ее объятиями. *** Пока слуги носились с уборкой и завтраком, Темари приняла душ и оделась в свою традиционную абаю, которая висит в шкафу еще с подростковых времен. Вышитая золотыми нитями поверх легкого белоснежного шелка, выглядела поистине королевской. Когда, роясь в сумке, наткнулась на протектор Конохи, то вспомнила о повязке Песка. Вытащив ее из ящика, взглянула на истертый временем символ своей родной деревни и улыбнулась воспоминаниям о боевом опыте юных лет, когда еще не задумывалась о создании семьи и со всей своей яростью уничтожала противников на поле боя, будто это ее единственная цель в жизни. Вернув вещь на место, открыла шкатулку, стоящую на туалетном столике. Расправив свои волосы, надела королевскую диадему, на которой дорогими камнями выложен в миниатюре знак Песка. Она единственная во всей стране Ветра, кто может носить подобное украшение. Считая, что не перед кем выпендриваться, никогда не показывала его, однако в этот день захотела надеть что-то изящное и высокомерное, чтобы хотя бы немного почувствовать себя не настолько разбитой и униженной. Даже если слезы текли по щекам, взгляд метался пугливо, подбородок должен быть выше, а ее положение — сиять в глаза всем, кто допускал надменные мысли. На протяжении нескольких дней мужчина засыпал рядом с ней, тесно прижав к себе. От холода ли или от очередного эмоционального срыва, ее трясло мелкой дрожью, не позволяя уснуть. Тогда Шикамару обнимал ее и желал спокойной ночи, укладывая голову на ее подушку. Утром он уходил раньше нее, весь день работал в кабинете и возвращался вечером к ужину. С той ночи они больше не обсуждали их отношения и не пытались сблизиться. Но они засыпали и просыпались на одной постели, прижавшись друг к другу, и это позволяло сердцу ненадолго успокоиться. Темари ходила в Академию, чтобы пообщаться со старыми знакомыми и понаблюдать за занятиями детей. Дома ей были рады и она скучала по этому чувству. Вернувшись в Коноху, ей вновь придется терпеть унижения и оскорбления и жить на окраине в изгнании. Поэтому ей хотелось выйти в люди, разбавить скучные будни в дворце приятным общением, в котором будет немного радости, насколько суровые люди Суны способны ее нести. — Тоже мне, царица, — донеслось из учительской. — Зачем только ошивается здесь, привлекая внимание. Раз вернули с позором, так сидела бы дома. — Юа, смотри, чтобы тебя не услышали! — хмыкнула собеседница. — Не то вышвырнут отсюда — не успеешь моргнуть. — Я просто не хочу, чтобы она влияла на наших детей. Чему она может научить, если сама вляпалась в такую грязь? Это же отвратительно. Четвертый оставил нас бездарным детям, которые кроме демонической силы ничем не обладают. Теперь мы пожинаем плоды их правления, сводя концы с концами. — Это политика совета старейшин, которую Пятый уже который год пытается исправить. Не неси ерунду, если не разбираешься. Возможно, только благодаря Темари мы избавились от этих идиотов. — Кстати, я видела Сигеко Номура, — произнесла Юа, когда светловолосая собиралась уже отойти от дверей. В учительской были ее одноклассницы, с которыми она даже ходила иногда на задания. Внук Тоуджуро был в их параллели. — Я думала, его отослали подальше, чтобы не создавал проблем. Сколько себя помню, он так и бегал за нашей Принцессой. Интересно, что бы сейчас он сказал. Темари усмехнулась, вспоминая недавнюю встречу с мужчиной. И правда… неужели он до сих пор к ней что-то испытывает? Возможно, только ненависть. — Он вновь меня продинамил. Думаю, все еще сохнет по ней. — Он опасен. Держись от него подальше. Устав слушать, Темари открыла дверь и прошла в кабинет. — Темари? — удивилась Юа, заметно покраснев. — Привет! Я за расписанием. Забрав листок, она ушла, не сказав и слова. Ей уже не привыкать, но все равно было неприятно слушать критику в свой адрес. Даже в родной стране ее считают никчемной. Это по-настоящему задевает остатки ее гордости. Кого ей было винить, если натворила все сама? Кучку зазнавшихся стариков? Глупых равнодушных людей? Кто виноват в ее страданиях? Может, муж, которого разочаровала своим предательством? Знала на что шла, знала, с чем столкнется, шла на это до последнего. Могла и умереть ведь, но… выжила, чтобы теперь день за днем медленно угасать в наказание. Любимый мужчина не смотрит на нее больше с нежностью и трепетом. Не касается робко и ласково. Не обнимает уютно и безопасно. Те крупицы умиротворения, что она ловила в эти ночи, засыпая прижавшись к его груди, не сравнятся с тем, что она получала ранее, растворяясь и плавясь от любви, которой окутывал мужчина, оберегая от всего на свете. В ней было достаточно силы, и он всегда чувствовал ее. Но никогда не позволял себе с ней ею мериться. Всегда с особым трепетом и нежностью был снисходителен и бережлив к ней. Потерять счастье больнее, чем и вовсе его не иметь, поэтому ей было тяжелее вдвойне начинать и заканчивать очередной день, наполненный холодом и одиночеством. Тем не менее, кольцо все еще поблескивало на ее пальце, даже если шрам от метки уродовал ее тело. Ей было что терять и за что цепляться. Ей было для чего терпеть и надеяться. Поправив на голове украшение, светловолосая вытерла слезы и встала с табуретки. Ее вместе с супругом пригласили в Академию на торжественную церемонию награждения лучших студентов, где сперва пройдут дружеские поединки, после будут раздавать награды и устроят трапезу. Шикамару выбрал среди всех нарядов то, что было ближе к его стилю. Хлопковый камис, сшитый для него на заказ, был очень приятным и удобным, сохраняя при этом тихий роскошный вид. Он оделся и ждал жену в вестибюле у фонтана. — Будь улыбчивее, зятек! — хмыкнул Кукольник, проходя мимо. — Не позорь мою сестру своим кислым видом. Нара ничего не успел ответить, его внимание переключилось на лестницу. Темари спускалась по ступенькам, с интересом разглядывая застывшего мужа, что немного растерянно наблюдал за ней. Чувство дежавю охватило обоих. Когда-то давно он приехал в дворец, чтобы просить ее руки. Тогда она стояла на ступеньках в этом же наряде, стесняясь спускаться к нему. — Ты… прекрасна, Темари, — выдохнул, поднявшись с дивана и встав напротив, когда она подошла. — Тебе нравится? — улыбнулась куноичи. — Как и тогда, я все еще теряюсь, когда вижу тебя настолько величественной, — забывшись на мгновение, прошептал мужчина и коснулся ее прядей, чтобы убрать с щеки. — Песчаная Принцесса. — Распусти волосы — будешь выглядеть как местная знать. Шикамару стянул с волос резинку чуть покачал головой, чтобы расправились. Темари подняла руку, чтобы поправить несколько прядей темноволосого, но тот перехватил ее руку и, на секунду сжав, взглянув в глаза почти нечитаемо, отпустил ее и двинулся к выходу вслед за прошедшими мимо Собаку но. Поджав губы от тонко кольнувшей обиды, она двинулась вслед за ними, стараясь сохранить непринужденный и горделивый вид. *** Шикамару за долгие годы своей работы привык к шумным мероприятиям, но так и не начал получать удовольствие от атмосферы хаоса вокруг. Однако ему нравилось наблюдать за поединком на арене, отмечая значительный прогресс в способностях детей. Новое поколение могло развивать куда большую силу, нежели довелось предкам, но лишь при определенных условиях. В остальном порой участники казались совсем детишками, несмотря на выпуск. — Не у всех талант к силе и скорости, — начал Канкуро, повернувшись к нему. — Но есть другие преимущества, которыми весьма неплохо научились пользоваться. — В бою важна стратегия и умение видеть слабости врага и пользоваться своими преимуществами. Этому пока дети мало обучены. — У нас, к сожалению, поредел состав преподавателей. Многие из них выросли уже в мирное время и почти не имеют опыта. Некому обучать реальным тактикам ведения боя, да и заданий не так много. Теперь все по книжке и на словах. — Если бы не угроза от высших сил, мы бы радовались этому. Мир, которому не нужны шиноби, по-своему прекрасен. Шикамару взглянул на жену, увлеченную очередным поединком. Иногда он хотел, чтобы его жизнь не была обременена долгом шиноби. Почувствовав на себе взгляд, светловолосая обернулась, но мужчина уже смотрел вперед, хмуро наблюдая за детьми на арене. Темари чувствовала себя неуютно, ловя взгляды и перешептывания. Слухи ползут быстро и многие уже знали обо всем, что с ней произошло в Конохе и в Суне. Большинство просто любит посплетничать, но есть и те, кто искренне радуется ее провалу, ненавидя за силу и положение. Сунагакуре суров к ней с самого детства, ведь ни в одном из великих стран нет больше королевского титула. Ее считают заносчивой и бесполезной, несмотря на боевые заслуги. Раньше ей было плевать на мнение остальных. Она знала себе цену и была уверенной в себе достаточно, чтобы чувствовать свое превосходство. Сейчас же все изменилось. Последние события сломили ее, она стала уязвимой и слабой. Теперь ей казалось, что все эти взгляды вот-вот раздавят ее. Когда ей было страшно, рядом всегда был один человек, способный ее успокоить. Ей было страшно почти всегда, но Он одним своим взглядом вселял уверенность, успокаивал прикосновением. В его объятиях она чувствовала защиту. Взглянув на него еще раз, Темари хотела встать чуть ближе и взять за руку, как делала это тысячи раз, но вспомнила, как с утра уже разочаровалась, и оставила свою попытку. — Как тебе мои ученики? Темари обернулась к однокласснице, неожиданно ворвавшейся меж охвативших размышлений. Урита была довольной и улыбалась, наблюдая за происходящим, иногда выкрикивала ругательства, призывая не допускать ошибки. — Слабоваты, — хмыкнула, помня как сами они билась насмерть. Тогда это были жестокие времена, не позволяющие проявить слабость или трусость. — Бей или умри. Твой брат тоже не церемонился, но посмотри на него сейчас. Перемены к лучшему. Уловив взгляд Саоми, обращенный на казекаге, Темари удивленно взглянула на него. Гаара едва улыбнулся ей в ответ. — Вы что… — прошептала, не зная, что и сказать. — Что? — невинно пожала плечами куноичи песка. Когда объявили перерыв, женщины оставили трибуны и ушли посидеть в ближайшее кафе, чтобы утолить жажду. Точнее, Урита утащила за руку, не спрашивая чужого мнения. — И давно у вас с моим братом отношения? — отпив немного холодный кофе, спросила светловолосая. — Я бы не назвала это отношениями. Мы всего лишь иногда приятно проводим вместе время. Иногда хочется развеять одиночество и получить немного тепла. Все ради удовольствия. — И долго вы будете делать вид, что ничего серьезного не происходит? — Темари… ты всегда была такой нетерпеливой и резкой. Иногда нужно наслаждаться процессом и смаковать томительные чувства. В чем удовольствие от спешки? Ты со своим мужем не хотела бы снова ощутить тот хрупкий миг в начале отношений, когда чувствуешь, что вы на пороге чего-то большего? Чувство предвкушения слаще всего на свете. Разве нет? Принцессе нечего было ответить, она была потрясена, ведь никогда не думала об этом. Кажется, даже забыла, что когда-то действительно испытывала подобное. — У тебя все хорошо? — вдруг спросила Урита чуть тише. — Почему спрашиваешь? — В прошлый раз я уже говорила, что твой вид отличается от прежнего. Ты правда иссекаешь. Так ты можешь серьезно заболеть. Чакра напрямую зависит от наших эмоций. Если ты будешь вечно подавленной, то отравишь саму себя. — И что же мне делать? — Сфокусируйся на чем-то, что приносит тебе удовольствие. — Я пытаюсь помириться с мужем, — наконец честно призналась Темари, желая поделиться этим хоть с кем-то. — Он не развелся со мной, но все еще не может меня простить. — Из-за того что скрывала свой шпионаж от него? — И не только. В процессе я не раз вмешивалась в дела клана. Но первой причины уже достаточно. — Тогда зачем он остался с тобой? Тебя и так выгнали из клана. Или почему он не помешал? — Не успел. Суд провели без него. — Мне искренне жаль, что ты столько натерпелась за эти годы. Даже если мы шиноби, боль и страдания не должны нас постигать. Это неправильно. Темари сглотнула, чувствуя, как сдавливают очередные слезы. Но ей так было приятно услышать искреннее сочувствие и понимание. — Теперь я не знаю, что делать. — очередной болезненный вздох. — Вы не обсуждали будущее? Прошлое в прошлом, настоящее уже происходит, но что потом? Что вы хотите друг от друга в будущем? От вас зависит, каким оно будет. Темари покачала головой. Они не обсуждали больше совместные планы. В последний раз, когда она воодушевленно рассказывала, как у них будет много детей, узнала, что не будет. С тех пор планировать будущее ей не нравилось. Шикамару до этих пор делал это за них двоих. — Ты права, наверное. Я не задумывалась об этом. — Вечером будет фуршет для взрослых, будет много выпивки. Воспользуйся шансом и соблазни своего мужа. Я это и планирую сделать с нашим Казекаге. — Не увлекайся сильно. В его жизни было много женщин, которые не задерживались ни разу. — Знаю. И я, возможно, одна из них. Но я хочу насладиться сполна тем временем, что нам отведено. Нельзя портить впечатление от момента неизбежным его концом. Темари прочувствовала сполна значение этих слов и до конца турнира оставалась в напряженной задумчивости, меньше увлеченная игрой и больше — своим холодным, но таким величественным в королевском наряде, мужем. … После турнира и церемонии награждения был организован фуршет в столовой Академии. Нара из вежливости постоял рядом с Казекаге, пока он вел беседы, поотвечал на вопросы, дал пару рекомендаций, после незаметно ушел в укромный уголок, где мог отдохнуть от пристального внимания. Ученицы проходили мимо него, бросая заинтересованные и восторженные взгляды, после шептались о его красоте, что забавляло. В свое время его одноклассницы пищали о Какаши-сенсее, находя его холодную стать привлекательной. Взглянув на жену, что стояла в окружении знакомых одноклассниц, ставших учителями, невольно вспомнил и свою заинтересованность холодной статной наследницей Песка из знаменитого рода. Такие люди и правда привлекают, но узнав ближе понимаешь, что за непроницаемой твердой стеной творится настоящая уязвленная буря. Сам он никогда не был закрытым, но его жена всю жизнь таковой и была. Хоть ему и казалось, что он постиг все ее глубины, отчего-то начинал узнавать ее по новой и видеть с новых ему сторон. Не все, что он узнал, стало разочарованием. Напротив… оказалось, что Темари способна признавать свои ошибки и принимать наказание, забыв о своей силе и гордости. Потому что любила. Наверное, только сейчас он начал видеть, что не все она делала для себя. Кажется, его боль ее волновала больше собственной. Настолько сильной она была, что терпела унижения, чтобы не ранить его. Сам же он оказался слаб и не способен справляться со своими чувствами. Он и сдался, едва посильнее дунул ветер. Кому как не ему стоило увидеть, какой груз лежит на плечах его жены. Сколько тайн было в его жизни и он даже не догадывался об этом. Гениальный шиноби, советник Наруто. Так был увлечен государственными делами, что не замечал, что творится в собственной семье, которую он должен был защищать и поддерживать, о которой он должен был заботиться сильнее, чем о чем-либо. Его вина, что не доглядел, что упустил, что был слеп. Помимо гордости, сильно пошатнулось его мужское достоинство. Он ведь глава семьи, в конце концов. Так почему своими же руками все рушит. Больше всего его расстраивает, что отношения с любимой женщиной рассыпаются песком сквозь сито. И как это остановить, он не понимает. Их попытки сблизиться лишь сильнее отдаляют друг от друга. Может это и не очевидно, но их примирение, совместные дни и ночи, разговоры, не возвращают им доверие. Они лишь смиряются, терпят, забывают, что-то даже прощают друг другу. Но их чувства только зарываются все глубже. Он знает, как Темари действительно умеет любить. Был совсем отчаявшимся идиотом, когда решил, что все это было ложью. Знать, что был счастлив по-настоящему, а сейчас теряет это, больно до изнеможения. Больно оттого, что лишается этого. И он в обиде за это на нее. В такой глубокой и беспросветной, что так бы и похоронил себя в ней. После рассеялся бы песком под ее ногами. Собаку-но и Нара вернулись во дворец только к ужину, поэтому первым делом поели, прежде чем разойтись по своим делам и отдохнуть наконец после насыщенного дня. — Госпожа, баня готова, если пожелаете принять, — произнесла служанка, пройдя в покои. — Отнеси мой халат, я спущусь. Оставив украшения на столике, Темари направилась в крыло дворца, где располагались онсен. Она любила тот, что принадлежал ей одной. Небольшой, но личный, в котором могли быть только женщины из царствующей семьи. И так сложилось, что кроме нее никто не может здесь находиться. Конечно, при желании, она могла уединиться, где угодно. Но здешний пейзаж — импровизированный сад и небольшой водопад, были по душе. Одна из служанок прошла быстрыми шагами мимо, не забыв поприветствовать поклоном, и завернула в купальню побольше. — Кто сейчас там? — спросила у той, что шла с ней. — Господин Шикамару только что прибыли, Госпожа. — Вот как, — прошептала, замерев. Ей уже не хотелось идти к себе. Но ворваться к мужу она тоже не могла, зная, что он может просто уйти, что было бы еще унизительнее, чем просто не пересечься в бане. — Слейте незаметно воду и скажите, что в онсен поломка. — Произнесла почти на ухо женщины. — Предложите ему пройти в мой, только сделайте вид, что не знали, что я здесь. Служанка напряглась, но отказать не могла. — Да, госпожа. Шикамару лежал в горячей воде, пахнущей разными травами, что плавали в ней. Канкуро нашептал что-то служанке и отправил его в баню, пообещав, что это пойдет ему на пользу. Когда собирался уже выходить, вошел управляющий и с озадаченным видом сообщил о сломанных кранах. — Я все равно уже закончил. Приму душ у себя, — хмыкнул, выходя из воды, что стала уменьшаться. — Господин, вы можете продолжить отдых в соседней. Сейчас там никого нет. Мы приготовим этот же сбор. — Хорошо, — не желая спорить или думать о чем-то, произнес мужчина. От горячей воды сильно расслабилось все тело и голова была уже не такой ясной. Пройдя в онсен, где обычно купались только женщины из семьи, Шикамару оглянулся. В углу сидела Темари, распутывая волосы. Уйти незамеченным не получилось. Служанка прошла вслед за ним и громко извинилась, привлекая внимание светловолосой. — Шикамару? — удивилась, увидев мокрого с полотенцем на бедре мужа. — Я был в соседней, но там произошла поломка и меня направили сюда. Шикамару с самого начала видел странные переглядывание слуг и распознал поддельное удивление. Но вот растерянность была искренней. Усмехнувшись, Шикамару кивнул слугам на дверь и прошел дальше. — Теперь, когда ты затащила меня сюда, что будем дальше делать? Почему не прошла в мой, если хотела полежать вместе. Темари разочарованно вздохнула, закатив глаза. Не удалось скрыть свою шалость. Если она еще умела врать, натренированная годами, то слуги — нет. Темари хотела быть теснее друг к другу, поэтому выбрала ту, что меньше. И, главное, так бы он сам к ней пришел. — Раз остался, помоги мне снять платье, — все еще не оборачиваясь, произнесла, надеясь, что мужчина не уйдет. Шикамару чувствовал себя странно. Голова немного кружилась, а во рту пересыхало. Глотнув прохладной воды из ведра, он подошел к жене и коснулся пуговицы на ее спине. — Эта ткань капризная, я не смогу сама снять аккуратно, — и не врала. Ей обычно помогали служанки. Он делал это аккуратно, пуговица за пуговицей. Когда дошел до последней, опустившись на колени, Темари встала и ткань упала к ногам, отставив ее совершенно голой. Шикамару нервно сглотнул, уставившись на ее округлые половинки, оказавшиеся прямо перед его носом. Внутри странное чувство прошлось по всему телу и стрельнуло в паху, отдаваясь обратно жаром. — Кажется, мне не хорошо, — прошептал, поднимаясь на ноги. Темари прошла к краю ванной и спустилась по ступенькам в горячую воду. Шикамару сбросил полотенце рядом с платьем, встал под душ и включил холодную воду. Когда удушающее наваждение спало, смог немного прийти в себя. — Полежишь со мной? — предложила Темари, радуясь в душе, что мужчина остался. Шикамару и мог бы отказать, просто уйти, не желая больше вникать в игру, которую светловолосая затеяла. Но он не мог оторваться от нее, чувствуя, как внутри все вскипает, едва он видит ее обнаженное тело. Не сразу, но до него дошло, что было не так. — Чертов Канкуро! — раздраженно вскрикнул, опустив глаза на свой полувставший член. — Что он подсыпал мне в ванную?! Куноичи тихо засмеялась в ладошку. — С непривычки у этих трав есть побочка. Они сильно расслабляют, поэтому становишься чувствительнее. — Будет лучше, если я пойду в спальню и домоюсь там, — устало вздохнул мужчина. — Шикамару, — остановила Темари, прежде чем он нагнулся за полотенцем. — Пожалуйста, не уходи, — добавила чуть тише. Мужчина не был в настроении плескаться в воде, будучи в таком неоднозначном состоянии, однако отказать не мог, да и не хотел… то ли под действием трав, то ли из-за собственных чувств, в данный момент ему хотелось остаться. Присев на краешек у ее головы, он одну ногу опустил в воду, а вторую завел под колено. — Ложись, сделаю тебе массаж головы. Темари не понимала, откуда такой порыв, но согласилась, запрокидывая голову назад. — Ты забыла снять свою корону, Принцесса, — усмехнулся, поправив волосы. — Тебе нравится? — игривый тон вызвал смех у обоих. Темари улыбалась, лежа расслабленно в воде, удобно уместив голову на ляжке мужа, прикрыв глаза и чувствуя блаженство от прикосновений. Томилась в приятной неге, пока не почувствовала горячее дыхание на мочке и томный хриплый шепот, от которого мурашки прошлись по всему телу: — Безумно… Шикамару выпрямился и улыбнулся, продолжив массировать затылок. — Да ты пьян, — поняла наконец Темари. Было так не похоже на мужчину его мягкое поведение впервые за долгое время. С утренней его отчужденностью был неестественный контраст. — Немного, — Шикамару сам не понял, как смягчился не только телом, но и эмоциями. Его разморило настолько, что в нем не осталось ничего, кроме томящегося желания и нежности. Впервые за долгое время он чувствовал, пусть и неестественное, но умиротворение. Спустившись в воду, лег рядом, глубоко вздыхая, откинулся назад, умещая голову на край купели. — Почему ты здесь? — спросила Темари, положив руку на торс мужчины, чтобы погладить рельефные кубики, которые не так уж и тайно обожала. — М? Кран сломался в другой бане, да и ты сама просила остаться. — Я о том, почему вообще пришел сюда. До того как я появилась. Не хотел пересекаться со мной и хотел подождать, пока я усну? — По-твоему, я плескался бы в воде пару часов, лишь бы не видеть собственную жену, с которой делю постель, даже больше, — усмехнулся Шикамару, — делю жизнь? — Ты отдаляешься от меня, я это чувствую. Мы не идем к перемирию, мы постепенно гасим наши чувства. — А ты? Сама ведь поджимаешь хвост всякий раз, когда меня видишь. Ты чего-то боишься. Будь ты до конца честна, мы бы все уже решили. Темари нервно сглотнула, чувствуя как слезы удушливо навернулись и уже увлажнили ресницы. — И что дальше? Если мы так ничего и не решим? На мне уже нет метки. Если решишься, то и кольца не будет. Я останусь здесь, а ты уедешь в Коноху. — Ты хочешь этого? — Шикамару резко присел, раздраженный услышанным. — Почему ты продолжаешь напоминать об этом? — Нет, — Темари старалась оставаться спокойной, но внутри уже мелко потряхивало. — Тогда чего ты хочешь? Почему ты такая упрямая? — Хочу, чтобы все было как раньше, — Темари наконец повернулась и взглянула в глаза мужчины, после приблизилась, остановившись в миллиметрах от чужих губ. — Чтобы смотрел на меня, касался меня, говорил со мной как и прежде. Слезы уже растворились среди капелек воды, не выдав себя. — Хочу, чтобы любил меня как прежде. — Я и так люблю тебя не меньше прежнего, — выдохнул мужчина и сократил ничтожное расстояние, впившись в губы поцелуем. Он мял губы нежно, но настойчиво, не переходя границы, пока у них не кончился воздух и не пришлось оторваться. Губы быстро опухли, а взгляд поплыл. Шикамару думал о том, чтобы просто уйти, пока не зашло все дальше, но с каждой минутой сопротивляться было тяжелее. Внутри горячими потоками расплывалось желание, концентрируясь на конце наиболее заинтересованного в продолжении органа. — Продолжим на футоне? — прошептала Темари, обнимая мужа за шею и прижимаясь к нему. Шикамару чувствовал напряжение в чужом теле, пока, подхватив на руки, вывел из воды, пока нес на мягкий футон, пока укладывал на него и нависал сверху. И он старался сделать все, чтобы любимая женщина в его руках расслабилась и получила удовольствие, напрягаясь лишь на ее пике. Он поцеловал ее в шею, после в ключицу, спустился к соску и провел языком. Темари каждый раз вздрагивала и невольно давила ладонями ему в плечи или грудь, перехватывала его руки, сжимая, будто пытаясь остановить или оттолкнуть. Куноичи дернулась, едва он поцеловал ниже пупка. Стоило коснуться губами внутренней стороны бедра, заерзала, будто пытаясь скользнуть выше. Он приподнялся и взглянул на нее. Она часто дышала, распахнутыми глазами глядя в потолок и думая о чем-то своем, не сразу заметив, что мужчина сел на колени, внимательно осматривая ее. Ей было страшно, что ее ждут разочарование или боль. За все это время она действительно начала бояться мужчину, бояться его эмоций и действий. И сейчас не чувствовала себя комфортно и не могла отдаться приятным ощущениям, потому что ее всю заполняла необъяснимая тревога, которую она не контролировала. Близость с ним пугала? Не только физическая. Мелкая дрожь охватила ее еще и из-за прохлады. После горячей воды тело быстро начало стыть, а горячих объятий еще не случилось, чтобы этого не заметить. — Почему остановился? — спросила тихо, отворачиваясь, понимая, что позорно выдала себя. Шикамару думал, что ответить. Сказать, что все чувствует? Спросить, в чем дело? Сделать вид, что возбуждение спало? Что будет менее унизительным для них? Он не хотел испортить момент и сделать хуже. Боялся, что хрупкое равновесие, к которому они пришли, нарушится без шанса восстановиться. Боялся сказать необратимое. — Боюсь сделать что-то неприятное, — поделиться чувствами — лучшее решение. — И мне тоже здесь не уютно и холодно. Давай еще немного погреемся, потрем друг другу спину, и продолжим в спальне? Темари присела, немного удивленная предложением. — Уверен? — звучало недоверчиво. — У нас вся ночь впереди, — хмыкнул мужчина. — Действие трав ненадолго, скоро приятная нега и возбуждение сменятся раздражением и усталостью — побочный эффект. — Уверен, ты предотвратишь это, — Шикамару оставил поцелуй на губах светловолосой и ушел обратно в купель. Темари смутилась, но последовала за ним, продолжая удивляться поведению мужчины. Слова его приятной волной расползлись по телу, наконец успокаивая. В воде они лежали и лениво целовались, обнимаясь, после натирали друг другу спины, мыли голову друг другу, расчесывая волосы, игрались с пеной и вновь много целовались. Притвориться, что ничего больше не происходит, было приятно. Вернулись супруги в спальню совершенно в другом настроении. Шикамару вел жену за руку, улыбаясь и бросая острые взгляды полные желания. Темари следовала за ним пребывая в смущении и в предвкушении. Едва они переступили порог спальни, он прижал ее к стене, вновь впиваясь в губы. Одной рукой придерживал ее затылок, чтобы не ударилась головой о стену, второй прижимал к себе за талию. Целовал ее настойчиво, но неторопливо, разгоняя желания по венам, пока собственный стон не вырвался сотрясая между ними остатки воздуха. Не заметил, как с губ спустился ниже, целуя подбородок, шею, ключицу, Руки по такой знакомой и невыносимо приятной привычке уже снимали с нее халат. Оставив горячие поцелуи на груди, ложбинке, присел на корточки, чтобы оставить и на животе, дошел до складочек и остановился, взглянув вверх. Темари часто дышала, запрокинув голову, руками сжимала его плечи, невольно надавливая. Подхватив на руки, в несколько шагов дошел до кровати и уложил ее, спеша продолжить. Темари распахнула глаза, когда почувствовала горячий язык в эпицентре своего томительного желания. Сильные руки не позволили ей отползти в момент отчаянной сладостной боли, пока он настойчиво проталкивался в нее, вылизывая. — Мне плохо, — прошептала, закатывая глаза. Стоны сладко срывались с губ, нарушая тишину переменно со сводящими с ума пошлыми звуками снизу. От удовольствия метало по постели, но сдвинуться не было и шанса, пока сильные мужские руки стискивали ноги, то раздвигая их шире, то притягивая к себе. Доведя наконец до пика, заставив крупной дрожью трястись от удовольствия, он наконец отпустил ее, явно довольно наблюдая, как жена быстро притянула к себе ноги и свернулась на боку, глубоко дыша, приходя в себя. — Похоже, разбавили купель не только мне, — хмыкнул Шикамару, ложась рядом и прижимая жену к себе, с удивлением замечая, как ее слишком сильно развело от его языка. — Ты стала очень чувствительной. Едва он пальцами коснулся ее складок, Темари со стоном сжалась, хватая его руку, не позволяя проникнуть глубже. — Я сейчас потеряю сознание, если продолжишь, — призналась, удивляясь собственным ощущениям. — Тшш, все в порядке, — Шикамару поцеловал ее в лоб, погладив по макушке. — Я не сделаю ничего, что тебе не понравится, Принцесса, — пообещал, целуя в ухо. Нависнув над ней, уложив на спину, поцеловал нежно в губы, стараясь касаться менее резко, чтобы ей не захотелось вновь спрятаться. Прижав ее колено к себе, совершает первый толчок, губами ловя стон. Мужчина и сам чувствовал стремительно нарастающее удовольствие, которое не позволит продержаться долго. Всего несколько толчков и в нем уже не осталось сил сопротивляться приближающемуся оргазму. Сделав финальный толчок, упал на жену, вздрагивая от оргазма и утробно рыча ей в шею. — Я убью твоего брата, — рассмеялся Шикамару, когда тело успокоилось. Он лег рядом, наслаждаясь напавшей негой. Штиль в голове и на сердце умиротворяли, позволяя сосредоточиться на происходящем единение. Темари лежала на его груди лениво водя пальцами, дразнящее задевая сосочки, он же наглаживал ее спину, периодически спуская к ягодицам. Она скользнула пальцами к члену, намекая на продолжение. Достаточно было пару раз пройтись по нему, чтобы мужчина вновь навис над ней, толкаясь внутрь, жадно целуя. Делая это лениво и неторопливо, мужчина томительно изводил ее и себя. Если первый раз был полон страсти для достижения скорейшего пика удовольствия, то сейчас оба наслаждались процессом единения, чувствуя куда больше, чем просто удовольствие. Темари стонала негромко, но горячо и тонко, вызывая еще большее желание. Он выцеловывал шею, оставляя отметины, когда сильно увлекся и задел зубами. Она вздрогнула, испуганно распахнув глаза, не понимая, что произошло. Шикамару остановился. — Прости, не сдержался, — прошептал, заглядывая в глубокие изумруды. — Все хорошо? Кивнув, Темари потянулась за поцелуем, толкая ступней его ягодицу, прося продолжить. С каждым новым толчком сознание расплавлялось, отдаляясь от реальности, не оставляя ни одной мысли. Все, что оба могли ощущать, это разряды удовольствия и полное единение. Звуки, запах, прикосновения — все, что имело значение, заполняя все пространство, не оставляя лишних мыслей. Чем ближе пик наслаждения, тем сильнее становились толчки, а звуки громче. Мужчина хрипел в такт стонам, уткнувшись в шею, одной рукой сжимая подушку, другой поглаживая светловолосую макушку. Тамари кончила, закатывая глаза и сладко простонав, пока внутри все содрогалось. Следом глухо прорычал Шикамару, и упал сверху, оставаясь внутри. … Темари расслабленно лежала на руке мужа, повернувшись к нему спиной, пока он лежал на спине, закинув другую за голову. — О чем думаешь? — спросила, чувствуя легкость в голове одновременно с тяжестью в груди. — О тебе, — на выдохе и с той же тяжестью прозвучал ответ. — А ты? — О нас. Темноволосый перевернулся на бок и прижался к ней сзади, обнимая, подложив ладонь под ее грудь. Хотел бы развернуть ее к себе, но понимал, что их постепенно настигает похмелье от трав, подавляя тяжестью чувств былую легкость. Разговаривать в таком состоянии не лучшая идея, стоило бы переспать и попытаться решить все после, однако сон не шел. — Звучит прекрасно, — улыбнулся Шикамару. — Правда? — Конечно. Мы все еще есть. Остальное меня волнует куда меньше. Темари хотела верить… хотела чувствовать то самое прекрасное. Давно потеряв покой, хотела наконец успокоить свое сердце. Но вместо этого ее поглощало редеющее чувство, темное и холодное, скручивающее в болезненные узлы все внутри, отравляя те редкие бабочки, что сегодня вновь ожили. — Думала о том, что мы угасаем, — слова сорвались куда легче, чем хотелось. Настолько простой была мысль, что озвучить ее было не трудно. Не подозревая, с какой тяжестью оседают ее слова на его сердце, продолжила: — Если мы не остановимся, нас уже не будет. Чувствуешь, как между нами все стынет? Шикамару вздрогнул от неприятного холода. Сжавшись, прижал к себе женщину сильнее. Темари почувствовала как стало чуть труднее дышать, но не хотелось отрываться. Быть в этой стальной надежной хватке всю жизнь было ее пределом мечтаний. Так мужчина был в ужасе, едва представив, что однажды потеряет ту, что так отчаянно прижимал к своему сердцу, судорожно вдыхая ее запах, пальцами поглаживая бархатную кожу, ощущая мягкость, глазами пробегаясь по ее силуэту. Понимала ли сейчас Темари, что с ним творится? Увидела бы страх в его глазах? Услышала бы мольбу в его голосе? Она ощутила, как он напрягся, но не знала, какие чувства терзают его всякий раз, когда в нем борются безграничная любовь и всепоглощающая ненависть. Прижимал к себе все сильнее, боясь что поддастся этому необузданному чувству и уничтожит свое счастье своими же руками. Боялся, что не хватит в нем терпения, смирения и прощения. Сожжет дотла, едва воспламенившись от неуловимой искры. — Ничто не способно погасить мою любовь к тебе, — горячий шепот, обжигающий не только кожу у виска, но и само сердце. Слышала ли она, насколько сильно он пытался поверить в это? Наверное, уже не была столь наивной, чтобы не придать значение тому, с какой отчаянной силой он пытался ее удержать. Конечно, слышала. Он же и не пытался скрыть, насколько сам себе не верит. Уговаривал свое упрямое изнывающее сердце не стучать так сильно, глупо обещая, что больше не будет кровоточить от очередных ран. Уговаривал уже ослабшие руки не цепляться так яро, надеясь, что больше не потеряет. Уговаривал мелкую дрожь отступить, обещая, что в его силах не дать страхам воплотиться. И не смог лишь слезы уговорить остановиться — не смог пообещать, что не будет больно. Возможно, в другой раз удастся? — Мне хочется верить, что это временно. — Шикамару приподнялся на локте и притянул жену, укладывая на спину, чтобы посмотреть в глаза. — Ты моя проблемная женщина. Я не смогу без тебя жить, и существовать без тебя не хочу. Я хочу верить в нас. Темари отвернулась, пытаясь скрыть набежавшие слезы, но мужчина все равно заметил и вытер одну под глазом, после поцеловал нежно-нежно в уголок губ. — Я хочу тебе верить, — прошептала, сглотнув тугой ком. — Только без доверия у нас ничего не получится. — До всего я искренне считал, что мы с тобой создали идеальную семью. Ты, я, наш сын. Чувства мимолетны, эмоции тем более непостоянны. Вчера, сегодня и завтра неповторимы, как и наши чувства. Но это не значит, что мы не семья. Ты, я, наш сын… ничто не способно порвать эту связь, даже если не останется ничего, кроме выжженной пустыни. — Я могла творить вещи и похуже, могла и правда стать нукенином, или уйти к другому мужчине. Ты бы точно мог меня возненавидеть. — Сердцу не прикажешь. Нельзя выбрать, когда влюбиться, и нельзя разлюбить по своему желанию. Но я бы точно возненавидел тебя, чтобы было не так больно. Мне бы пришлось мириться с тем, что я один любил. И это чувство так и осталось бы травить меня остаток моей жизни. Темари притянула мужа за шею к себе, крепко обняв. — Я люблю тебя. Не было ни дня иначе, с тех пор как тебя встретила. И не было ни дня, чтобы я не жалела о причиненной тебе боли. Без твоей любви я никогда не буду счастлива. Мужчина улыбнулся, удобнее устраиваясь рядом, пока его крепко сжимали. — Скажи что-нибудь прекрасное, — тихим полушепотом просит светловолосая сквозь утягивающий сон. — Мы, — незамедлительный ответ. *** — Хватит так изучать меня, будто мы впервые это делаем, — прошептала светловолосая, получив в ответ резкое очередное проникновение, заставившее чуть подпрыгнуть и закатить глаза. — Обними меня, — шепчет Темари. Шикамару утыкается ей в шею, положив ладони на ее макушку, продолжая локтями опираться на матрас, придавив ее полностью своим телом. С громким стоном оба завершают горячее утреннее приветствие, которого не было уже очень давно. Дольше, чем могли бы вспомнить. — Доброе утро… — хмыкнул мужчина, когда наконец дыхание выровнялось. Он провел едва ощутимо кончиками пальца по женскому плечу, оставил несколько узоров на ее спине, дошел до поясницы, когда Темари развернулась к нему, привстав опираясь на локте, чтобы нависнуть сверху. — Что будет с нами дальше? — спросила, пристально глядя в глаза мужчины. Этот вопрос мучает ее еще с вечера. Шикамару притянул ее, укладывая на свое плечо, обнимая. — Одна песчинка еще не пустыня. К сожалению, одних желаний достаточно чтобы рушить отношения, а не строить их. — Дай мне шанс? Темари едва ли сдерживала слезы, замерев в ожидании ответа. Шикамару смотрел в изумруды уверенно и пронзительно, пробирая до глубин. — То, что между нами сейчас, — уже наш шанс. Давай насладимся этими моментами? Какой бы причина ни была, терять больно. И ты мне важнее всех моих обид вместе взятых, даже если я веду себя противоположно этому. Поэтому не думай больше о нашем расставании как о неизбежном. Я хочу сделать все, чтобы этого никогда не случилось и даже буду бороться с собой ради этого. Ты можешь сделать то же? Темари знала, о чем говорила, с самого начала. Чувство неизбежности было настолько очевидным, что даже спорить было бесполезно. Только знать и быть к этому готовой так различны. И ее неизбежность таилась, дожидаясь своего часа. Темари кивнула, соглашаясь с мужем и прижалась к нему, ластясь и улыбаясь уголками губ. Шикамару прижал ее к подушке, вгрызаясь поцелуем с упоением, утоляя снова свою жажду. Чувствуя, что это взаимно, он наконец успокаивал свое тлеющее сердце. В люби страсть правильна и прекрасна, но ничто не сравнимо с тишиной водной глади, застилающей выжигающие чувства исцеляющей прохладой. С годами понимаешь, что в этом куда больше любви, чем в необузданном пламени. Потеряв это самое равновесие и пошатнув воды, взбивая пену в бурлящих волнах, оба невыносимо больно обожглись. Сегодня же наконец они вновь установили тишину, рисуя круги на воде своими аккуратными касаниями. — Хочу еще, — рассмеялся Шикамару, оторвавшись от губ, чтобы дать глотнуть кислорода. Он прижался к светловолосой лбом, прикрыв глаза и погладил по ее растрепанной макушке. — Здешние ванны лишают рассудка. Темари не было смешно. Она знала, что дело не в каких-то травах. Они лишь на время расслабляют, позволяя более приятным чувствам раскрыться. Сейчас мужчина уже должен был испытывать раздражение и агрессию, но никак не возбуждение и радость, поэтому ей было страшно с каждой минутой все больше. Чем дольше они наслаждаются процессом, тем быстрее и сильнее их накроют последствия. Шикамару очнется от сладкого наваждения и поймет, что его желания подменили. Разочарование разрушительно не хуже предательства и ей не улыбалось столкнуться с этим после всего, что уже пережила. Женщина кивнула и потянулась за поцелуем, качнув бедрами навстречу, непрозрачно намекая на новый заход. — Темари, — произнес темноволосый на выдохе, зная, что делать. — Нам не по двадцать. Уверена, что не хочешь прерваться? — открыто насмехался. — Шикамару, — прорычала Темари и зацепила зубами уголок губ, больно протыкая кожу клыком. — Просто трахни уже меня. — Чуть позже я займусь твоим бесстыжим языком, — рык над ухом в ответ. *** Светловолосая проснулась первой от звуков вибрации на тумбочке. Темари взяла телефон и проверила сообщения. В чат Академии прислали фотографии с фестиваля, и посыпались обсуждения. Среди уведомлений было несколько видео-кружочков от сына и горело одно сообщение с вложением с неизвестного номера. Темари вскочила с кровати, взглянув на вторую половину постели, где еще посапывал Шикамару. «Я приготовил тебе подарок по случаю нашей встречи». Раздался стук, разбивая громко тишину. Темари вздрогнула, испугавшись, и поспешила открыть дверь, прежде чем муж проснулся бы. — Чего тебе? Мы спали. — Сама не заметила, как обратилась грубо, будучи взвинченной. — Казекаге-сама просит Вас и Господина Шикамару подготовиться к ужину со старейшинами. — Хорошо. — Еще Вам передали письмо. Служанка протягивает небольшой запечатанный конверт, в котором явно больше одного листка. — Иди, — велит, забрав его. Вернувшись в спальню, она убедилась, что муж еще спит и вышла на балкон, прикрыв дверь. Подрагивающими пальцами разорвала краешек конверта и вытащила содержимое. В нем лежал десяток различных фотографий, которые Номура тайком делал во время их совместных заданий. Помимо тех, что необходимы для отчетов, что-то он снимал забавы ради. Поэтому на одной из них он прижал ее к стене и уткнулся лицом, пытаясь поцеловать. Фотография смазанная, но красноречиво указывает на их поцелуй. На других же сняты кровавые лужи и бездыханные тела, что тогда оставили после себя. Спрятав фотографии обратно, Темари раскрыла письмо. «Вспомни, как мы хорошо проводили вместе время. Я не хочу угрожать тебе, но настаиваю на нашей встрече. Прежде чем ты уедешь, проведи со мной ночь, которую мне задолжала.» Сердце рухнуло в пятки, по спине пробежали мурашки, пока руки судорожно засовывали все обратно. Дышать стало труднее, а тело сковал настоящий страх, пока мысли неслись со скоростью света, пытаясь придумать, что делать дальше. Темари вернулась в комнату и, набросив халат, выскочила в коридор, чтобы как можно скорее избавиться от письма.