Совинное гнездо

"Вы готовы, дети?" Летит до боли знакомый вопрос в чат, в комментариях тут же разрождается обсуждение не несущее в себе смысловой нагрузки. Следом всё в той же привычной манере выбирается стикер "Я не слышу". С доброй самокритичной улыбкой видит пару шуток про собственную старость и как следствие глухоту, параллельно заканчивает настройку аппаратуры. Кабинет больше напоминает склад игрушек большого ребёнка, очень дорогих игрушек, стоит заметить. Впрочем, так оно и есть. Не исключено, что часть прожекторов были выбраны не только ради грамотно выстроенного освещения, но и просто, чтобы себя порадовать. Воскресный киновечер. Сколько в этих словах предвкушения, сколько споров при выборе фильма, и сколько растрат баллов канала. Тем не менее каждый из стримов ощущается как посиделки со старыми друзьями. В чате сформировалось уютное путь и малочисленное комьюнити. Громких новинок сегодня не предвидится, актив небольшой. Но это не мешает стримеру потратить на разогрев и час и полтора, обсуждая насущные проблемы, личные предпочтения в музыке, вбросы средств массовой информации, смену подсветки и перерыв на то, чтобы заварить чаю. Тим за это время действительно разобрался с их импровизированным ужином , но решил в одиночку не есть, переместился на диван в комнате и преспокойно залипает в телефоне, разбавляя полумрак квартиры синим светом экрана. Сейчас он напоминает мотылька, заворожённого холодным свечением электрической ловушки для насекомых, и Дима как немой зритель этого процесса усмехается, ловя себя на этой мысли. Кажется этот титул к нему просто прилип раз сам появляется в ассоциативном ряду без особых на то причин. Почувствовав на себе пристальный взгляд на сову таки обращают внимание. Поднимает голову в немом вопросе. Предлагают чай, отказывается и на этом вновь остаётся один. Птица упорхнула в кабинет смотреть что-то якобы культовое, но доселе невиданное самим полуночником, который рос на другой культуре. Во время фильма сидит почти неподвижно, вникая в происходящее. Не то, чтобы ему было настолько интересно, просто раз выбор большинства пал именно на это, то вероятно стоит хотя-бы попытаться проникнуться. К тому же для разговоров у него есть радар новинок, стримы с творчеством подписчиков, и конечно великое и ужасное Нюбергвиденье. На удивление одна из сюжетных линий даже оказалась захватывающей, вытеснила лишние мысли из головы. Досидел до титров почти не прерываясь на комментарии, ну, по его меркам. -Добрых сов. -желает зрителям и на этом завершают трансляцию. Отталкивается ногами и откатывается от стола подальше, потягивается и разминает затёкшие плечи, окно открывает проветрить и наконец покидает своё совиное гнездо. Далеко уйти не удалось. -Ну неужели. - чуть раздражённо отзывается Эрна и тоже выползает на свет божий с заспанным видом, тот кажется успел побывать в царстве морфея пока Нюберг занимался словоблудием. - Ты вроде обещал посмотреть что-то со мной. -добавляет уже увереннее постепенно возвращаясь в эту реальность из какой-то явно чужой. Просто ставит перед фактом, хотя чёрт готов был поклясться, что не помнит такого. Неужели шутки про маразм возникли не на пустом месте? Нет, само собой, если будешь постоянно брюзжать как дед, то рано или поздно тебя запишут в их ряды. В знак извинения как-то неловко приобнимает того одной рукой, то ли по-братски, то ли как ребёнка капризного. И тут начинает буквально кожей ощущать как черти в голове у гостя начинают игру когда его язык по Эфам проходится и куда-то дальше до кадыка тянется. Бесстыдные влажные прикосновения остаются фантомными ощущениями на коже, постепенно остывают и распространяют мурашек приливной волной от ощущения дыхания на ключично-сосцевидной мышце. Сова на плечо руку тому кладёт и едва отводит от себя, судорожно размышляет как на это реагировать. Всем присутствующим понятно, во что это может перерасти, но они же взрослые люди, должны понимать, что ничего не обговаривали и едва ли итог таких спонтанных порывов тоже будет хорошим. - Ты уверен? - спрашивает спокойно, то твёрдо. Вместо однозначного ответа к его груди доверчиво льнут, отодвигают ворот футболки, будто пытаются подглянуть на то, что не разглядели в тот раз. Опираясь на память Артём ведёт облюбованного мужчину к дивану, чудом не вписался в низенький икеевский столик, но стример всё же усаживается. Его колени по-хозяйски седлают, открывают вид на бледное тело, избавляясь от одежды. Руки проскользнули вдоль своих же ребер, оглаживая и демонстрируя тяжело вздымающуюся от предвкушения грудную клетку с розоватыми бусинками-сосками. Плавным движением руки скользят вниз, забираются под привлекшую внимание футболку пропахшую сладким дымом ещё во время стрима. Кьянти вовлекает того в поцелуй, губы встречаются с мягкостью, плавно и медленно, смакуя каждую секунду происходящего. Постепенно к нежности прибавляются укусы, получая будоражащий контраст ощущений. Диме нравится испытывать чужие нервы на прочность. Словно на старой шестиструнной гитаре, поворачивая колки наперёд загадывать сколько выдержат струны и какая первая ударит по руке, оставляя на коже совсем свежую ссадину. Сладковатый металлический привкус вмешивается в поцелуй пока на спине скандинава вырисовываются неясные узоры, напоминающие стебли лозы. Поцелуй разрывают неожиданно, стягивают мешающийся элемент одежды и вновь возвращаются к шее, целуя ту и оглаживая пальцами, словно примеряясь, после чего припадают губами чуть ниже и сильно всасывают кожу, оставляя яркий пламенеющий плед. Павлёнок улавливает каждый судорожный вздох, срывающийся с губ его мужчины и от этого его откровенно ведёт. Пальцами нащупывает ремень от так и не снятых с улицы джинс, возится недолго и высвобождает чужое достоинство от плена жёсткого денима. Оглаживает издевательски медленно, ткань боксеров пропитывается естественной смазкой. Швед сжимает грудь музыканта, обводит пальцами ореолу соска почти невесомо, ощущает как нависающее над ним тело податливо прогибается. -Сильнее.- хнычет тихо-тихо, будто боится быть разоблачён, но уже через пару секунд протяжный стон срывается с губ когда его просьбу выполняют. Болезненно сжимают грудь, но это именно то, что ему так было необходимо. Чертовски хочется большего, запомнить каждое прикосновение и трепетно содрогаться от этих воспоминаний. Однако долго в этой неге он не остаётся. На пол опускается, сопровождая свой путь множественными поцелуями на груди и торсе напряжённого тела. Оттягивает резинку боксеров и приспускает их, целует начало бедра рядом с пахом, аккуратно прикусывая это место, оставляя небольшой след, и опускается дальше, оставляет ещё несколько поцелуев, а после очерчивает языком головку. Скользит по уздечке и спускается до самого основания. Медленно, смакуя момент, обводит каждую венку, собирает на пальцы сочащуюся смазку и с пошлым причмокиванием слизывает её, поддерживая зрительный контакт с партнёром. Берёт головку в рот, губы смыкает плотным кольцом и посасывает старательно. Тело под ним содрогается, опираясь на руки и едва отклоняясь назад. Завораживающее зрелище. Член погружается в рот на половину, а Дима нетерпеливо кладёт старшему руку на затылок, настойчиво давит, ускоряя процесс. Ему подчиняются. Аккуратно проходится до горла, упирая головку в небо, проталкивает глубже, задевая гортань, но содрогаясь от рвотного рефлекса не продвигается дальше, зато искусно втягивает щёки, приближая того к желанной разрядке. Проводит по собственному члену через ткань, сфокусироваться на ощущениях сложно. Постепенно наращивает темп оральных ласк, однако так скоро кончить ему не дают. Стягивает с себя домашние шорты и вновь седлает чужие бедра, в этот раз это сделать несколько сложнее, ноги успели затечь от нахождения в статичном положении. На этот раз Дима вносит свои коррективы, мягко переворачивает его, укладывая спиной на диван и нависая сверху. Всматривается в глаза напротив, позволяя себе погрузится в них на несколько долгих секунд. Розовеющими засосами опускается вниз, разводит ноги нижнего, ему так очаровательно подыгрывают. Широко проводит языком по стыдливо сжимающемуся колечку мышц, не спешит продвинуться внутрь, не скупится на слюну и вместе с тем охватывает пальцами член нижнего. Когда скользкий язык всё же проходит через сфинктер компенсирует это ритмичными поступательными движениями от головки до основания. Кислотный привкус остаётся на языке, от него ещё долго не выйдет избавиться. А Тим выгибается в пояснице, уже неприкрыто захлёбывается в собственных вздохах удовлетворения, окончательно отнимающих всякую возможность на размеренное дыхание. Язык сменяется сразу двумя пальцами, их разводят в разные стороны как лезвия ножниц, медленно но верно растягивая стенки ануса. Когда прибавляется третий, артист забывает вдохнуть. Он готов кончить уже от одной только подготовки к основному акту и вместе с тем ему эгоистично хочется большего. Основание члена сжимают, отдаляя момент оргазма. В то время как пальцы достаточно плавно, но с некоторым сопротивлением приближаются к выходу словно норовят выскользнуть, но на деле всё это лишь для того, чтобы внезапным толчком войти по костяшки. Данная хитрость повторяется ещё несколько раз, эффект неожиданности потерян, и всё же распалять чужое сознание это не мешает. Решив прекратить череду обезоруживающих действий Тёма грубо хватает партнёра за волосы и тянет на себя. Разряд боли прокатывается по коже головы, Нюберг шипит что-то невнятное, но следует за ведущей рукой и оказывается втянутый в очередной поцелуй, это приходится на руку, проникновение головкой вмешивает в поцелуй несдержанный стон. Плавно входит до половины и даёт время привыкнуть, а после начинает размеренные медленные толчки, которые сопровождаются постыдным хлюпаньем. На спине ночного хищника алеют полосы от ногтей, его охватывают ногами, сокращая расстояние и отчаянно прося большего. В этот раз процесс приносит иные эмоции, чего только стоит прелюдия. Скрипач постепенно наращивает темп, разрывает поцелуй, сам бесстыдно роняет несколько стонов и перед самым финалом вынимает член. Живот певца покрывает белёсыми каплями семени, а после и он следует примеру стримера, после нескольких толчков в руку ярко эякулирует. Пытаются восстановить дыхание, долго и трудно, учащенный сердечный ритм ощущается в висках неприятной пульсацией. Но всё это с лихвой перекрывается бурей эмоций. А чуть успокоившись гастролёр направляется в душ, первым, как и утром.