Hate you

      Год спустя       — Блять, Чимин, какого хрена??? — Чонгук орал так, что телефон буквально обжигал ухо Чимина.       Тот закатил глаза и самым сладким голосом, на который только был способен, ответил:       — И тебе доброго дня, Чонгуки.       Чимин предполагал, что так взбесило Чонгука, но оправдываться не собирался, тот сам виноват; кто ж знал, что предстоящий праздник должен был стать сюрпризом для Тэхёна. Чимин случайно обмолвился, теперь вот сам не рад.       — Какого хрена ты ляпнул про поездку? — Чонгук был вне себя от злости. Он так тщательно готовился, продумывая каждую мелочь, он так горел этим днем, подготавливая сюрприз для Тэхёни, и вот теперь все пошло прахом из-за какого-то белобрысого болтливого придурка.       Чимин, разумеется, понимал негодование приятеля, понимал, но совершенно не относил это на свой счет. Можно подумать, Тэхён забыл о своем дне рождения и не догадывается, что Чонгук будет его поздравлять. «Ой, дебилы», — вздохнул Чимин, но все же попытался остановить надвигающийся на него катаклизм:       — Чонгук, успокойся. Я же не знал, что это тайна, ты не предупреждал.       — А самому догадаться — никак?       — Ой, да ладно, — Чимин даже не думал переживать из-за какой-то фигни. Он знал, насколько безразлично Тэхён относился к своему дню рождения, но, видимо, Чонгук думал иначе.       Чимин предпочитал не углубляться в тонкую душевную организацию господина Чона, своих пациентов хватало, но этот его пунктик на предстоящем торжестве немного озадачивал.       — Чонгук, мне вот просто интересно — почему в прошлом году мы отметили этот день довольно скромно, а нынче ты уже всех на уши поставил?       — Да иди ты… — Чонгук отключился.       Он был очень зол, вот прям очень-очень. Чимин с Джином могут ржать над ним сколько угодно, но они ведь даже не догадываются, что этот день значит для них с Тэхёном.       30 декабря, десять лет назад       Лежа с открытыми глазами и прислушиваясь к ровному дыханию рядом, Чонгук мысленно уже в миллионный раз повторял себе — «сегодня я женюсь». Он пробовал эти слова на вкус, перекатывал их во рту, смаковал, привыкая применять их к себе. Это было необычно и почему-то очень волнительно.       Они с Тэхёном уже почти год вместе, но мыслей о браке даже не возникало — а зачем? И без этого все у них хорошо. Но когда они раздумывали, куда бы поехать в отпуск в этот раз, почему-то вариант с Лас-Вегасом показался самым привлекательным для обоих — просто так, без всяких мыслей и намеков.       А уж оказавшись здесь, они — опять же, просто так, на всякий случай — выяснили, что нужно для регистрации брака.       И если Тэхён до сих пор искренне убежден в спонтанности этого решения, то Чонгук знает точно — все было спланировано, подготовлено заранее и приурочено ко дню рождения Тэхёна. Ну потому, что так удобнее — отмечать все семейные праздники в одну дату. Чонгук вообще иногда очень рационально мыслит.       Он вспомнил, с каким трудом удалось уговорить Тэхёна купить костюмы для церемонии, вспомнил и тяжело вздохнул. Похоже, для него этот брак значит гораздо больше, чем для Тэ. Вот и вчера — Тэхён с хохотом упирался, пока Чонгук тащил его в магазин одежды:       — Чонгуки, зачем нам костюмы? Пойдем в том, что есть, — в глубине души Тэхён не мог поверить в реальность предстоящего брака, но старался скрыть свое волнение от Чонгука за смешливой бравадой.       А Чонгука такое легкомыслие удивляло:       — Ты в джинсах собрался жениться? Я не дам испортить тебе свадебное фото, потому что не хочу краснеть перед внуками за непотребный вид.       Тэхён резко остановился, глаза его были расширены:       — А у нас и внуки будут?       Чонгук вздохнул, снова взял Тэ за руку и потащил дальше:       — Разумеется. Но сначала — дети.       Весомость аргумента убедила Тэхёна, и он покорно встроился в ритм шагов Чонгука. ***       Свадебные церемонии в Лас-Вегасе поставлены на поток, романтики здесь нет абсолютно, да и цели у всех разные. И только искренне влюбленные не замечают обыденности процесса, они видят лишь родные глаза, сияющие невероятным счастьем и любовью.       Сказать, что Чонгук был взволнован — не сказать ничего. Его хорошо так потряхивало, он нервно поправлял галстук и мысленно пытался себя успокаивать. В конце концов, ну что такого? Выдадут им сейчас документ и отпустят на все четыре стороны. И ничего в их жизни не изменится.       Хотя с последним Чонгук был не согласен — должно, обязательно должно все измениться. Они станут семьей. Он перевел взгляд на Тэхёна и от изумления приоткрыл рот. Иронично (вроде бы) относившийся к этой свадьбе Тэ сейчас был взволнован не меньше, если не больше самого Чонгука. Бледный, с растерянным взглядом, он мертвой хваткой вцепился в руку Чонгука и что-то бормотал себе под нос. Чонгук с пониманием вздохнул — он уже сто раз пожалел, что они это затеяли, кто ж знал, что все так волнительно будет… жили ведь, и неплохо так жили, нафига вот это все?       Наши дни       Чонгук встряхнулся от воспоминаний. Десять лет прошло, сколько всего пережито за эти годы, а он снова и снова влюбляется в своего Тэхёни.       Математика их семейной жизни необычна — пять лет почти безоблачного счастья, потом разрыв — четыре года. Чонгук тогда как с цепи сорвался, наворотил столько, что за полжизни не разгрести это дерьмо было бы. Но Тэхён — он все понял.       Когда год назад они решили начать все сначала, Чонгук изводил себя чувством вины — он ведь показал себя редкостным мерзавцем и придурком, и теперь не мог смотреть прямо и уверенно в глаза родному человеку. Это снова могло развести их, если бы однажды Тэхён, сев к нему на колени и обвив руками шею Чонгука, не прошептал:       — Гуки, давай решим прямо сейчас — или каждый из нас остается там же, где был четыре года назад — в той дурацкой, бездумной ревности, и тогда мы расходимся; или мы закрываем эту дверь и живем дальше.       Чонгук тогда испугался, он не хотел больше терять Тэхёна, но и понять не мог, насколько тот искренен — ведь простить его, Чонгука, за все сделанное невозможно. Ну он бы точно не простил.       — Тэхёни, а ты сможешь простить по-настоящему?       Тэхён посмотрел ему в глаза:       — Простить что? Мы ведь оба накосячили, вместо того, чтобы просто поговорить откровенно. Но столько всего произошло… Я, может, неправильный, но прощать или не прощать — это не ко мне. Я понял тебя и себя, сделал выводы и хочу идти дальше — с тобой.       Чонгук тогда задумался над этими словами, задумался надолго. И постепенно осознал, о чем говорил ему Тэхён, осознал и принял. Да, было; но, если он, Чонгук, не дурак, он не позволит больше эмоциям и дурости брать вверх над разумом, пора уже повзрослеть.       В начале их общей истории Чонгук в глубине души был уверен, что рано или поздно любовь Тэхёна угаснет и он уйдет. Ну потому что чем может удержать простой парень такого нереального мужчину? Все, что было в то время у юного Чонгука — его любящее сердце, но этого казалось так мало, чтобы быть интересным для Тэхёна.       Чонгук тогда не сумел справиться с такой горячей любовью, она дотла сожгла его ревностью и обидой от мнимой измены. Сам придумал — сам обиделся.       Он долго учился любить. И те пять лет, пока они были вместе. И те четыре года порознь друг от друга. Долгая и трудная школа была у него. Зато теперь знает, что в любви — не «я тебя, ты меня», не «я и ты»; в любви есть только МЫ. И еще Чонгук знает, что они — семья, и этого ему достаточно для спокойствия душевного, он больше не ждет подспудно измены. ***       Десятилетие официальной семейной жизни господин Чон решил отметить с размахом. Он уже несколько месяцев изучал земной шар, и ни одно место в мире не казалось ему достойным для этого торжества. Хотелось найти такой уголок, чтобы Тэхён ахнул от восторга, но все варианты были слишком обыденными, на взгляд требовательного Чонгука.       Он решил обратиться к коллективному разуму, но Лина и Джин его не порадовали. Оба проголосовали за морское побережье — самый скучный, на взгляд Чонгука отдых.       А вот идеи Чимина всегда восхищали своей свежестью; кстати, та давняя подсказка с тарзанкой пригодилась, получилось очень даже весело.       В этот раз Чимин тоже не обременял себя долгими раздумьями:       — Свози его в швейцарские Альпы, — как-то слишком мечтательно произнес он.       Чонгук задумался. А почему бы и нет? Он полез в интернет — Чимин прав, выглядит очень романтично. Господин Чон быстро принимал решения, Альпы так Альпы.       Спланировать короткий отпуск на пять дней, снять шале, заказать билеты — все это могла сделать Лина. Но Чонгуку это даже не пришло в голову, для своего Тэхёни он все организует сам.       Сложнее всего было с шале — хотелось уединения и тишины в зимних горах, но агентства предлагали разрекламированные швейцарские деревеньки, где с балкона одного дома можно спокойно разговаривать с соседями из дома напротив.       Наконец, и этот вопрос он уладил. А потом задумался — конечно, праздник у них семейный, а там еще и Новый год. Было бы здорово отметить это в веселой компании самых близких людей, почему бы нет? Чонгук немедленно сообщил о своей идее Лине, но она отреагировала как-то растерянно:       — Чонгуки, я бы с радостью… А можно, я прилечу не одна?       Чонгук заинтересованно посмотрел на нее — неужели Джин все же решился? Он уже год ходил вокруг Лины, но дальше вздохов и взглядов дело не продвигалось.       — Ну если Джин не против, то мы будем только рады, — улыбнулся Чонгук, а Лина вспыхнула и кивнула, смущенно закусив губу.       Оставалось позвонить Чимину — как же без него-то? Болтун белобрысый… Тэхён, конечно, сделал вид, что ничего не понял и вопросов больше не задавал, но сюрприз все равно уже испорчен. Хотя, если подумать, Тэ ведь знает только о поездке, а вот куда они отправятся — это осталось тайной.       Чонгук взял в руки телефон, Чимин откликнулся сразу:       — Ну, что на этот раз?       — Да ладно, не злись ты, — Чонгук знал, что Чимин не способен обижаться, но мало ли что.       — Вот еще! — фыркнул Чимин. — Ты ни одной моей слезы не стоишь, Чон Чонгук. Зачем звонишь?       — Поедешь с нами?       Чимин озадаченно задумался — за год их дружеско-задиристого общения Чонгук не перестает его удивлять.       — А зачем я вам? — вопрос резонный, и Чонгук с ним согласен — особо им никто не нужен. Но хотелось настоящего праздника для Тэхёна, он будет рад, поэтому господин Чон делает широкий жест, приглашая близких друзей:       — Мне ты не нужен, сам знаешь, а вот Тэ будет рад.       Чимин был растроган — настолько, что даже где-то в носу защекотало. Он давно уже не называет Чонгука «муженьком», заменив это презрительное словечко на более теплое и неформальное «Гуки»; и он видит, что парень искренне любит Тэхёна и раскаивается за все былое. Но вот это приглашение почему-то выбило Чимина из привычной колеи циника, и он совершенно не свойственным ему голосом смущенно ответил:       — Конечно, поеду, Гуки. Спасибо тебе за приглашение.       Чонгук недоуменно приподнял бровь, но ничего не сказал, кроме дежурного «Ок».       29 декабря, наши дни       Двенадцать часов в самолете, еще полтора — на арендованном авто, и вот наконец они добрались до крошечной альпийской деревни. Великолепие величественных горных вершин, сверкающих под полуденным зимним солнцем, ослепляло и вызывало благоговейный восторг. Тэхён, притихший перед этим сиянием, любовался сказочной, неописуемой красотой; а Чонгук любовался им — своим Тэхёни. Но сидящий внутри Чонгука строгий господин Чон напомнил, что надо бы осмотреть дом, разгрузить вещи и вообще-то давно уже пора пообедать.       Он с трудом затащил восторженного Тэхёна домой, клятвенно пообещав ему, как маленькому ребенку, что после обеда они обязательно пойдут гулять.       За обедом Тэхён вдруг спросил:       — Чонгуки, а зачем ты такой большой дом снял? Для чего нам целых четыре спальни? — а в глазах такие бесенята скачут, что у Чонгука аж дух захватило. Но он ни за что не проболтается о сюрпризе, который завтра ждет Тэхёна.       — Ты же видел эту деревню, здесь вообще домов мало. Так что уж какой был свободен, тот и взял. — вполне себе логичное объяснение, похоже, удовлетворило Тэхёна.       Остаток дня они и правда провели на улице — сначала просто прилично гуляли, осматривая небольшую деревеньку, а потом отпустили себя и дурачились, валялись в снегу, играли в снежки, словно дети. И — целовались, сладко, тягуче, не заботясь об обветренных губах.       А потом долго сидели у камина — молча, прижавшись друг к другу. И снова целовались, и бормотали какие-то любовные глупости. И любили друг друга. ***       На следующее утро Чонгук проснулся рано — день предстоял хлопотный, дел невпроворот. Сегодня должны приехать Лина с Джином и Чимин, и еще к вечеру приедет кейтеринг, чтобы накрыть праздничный обед — господин Чон любил размах во всем, что касалось его единственного и неповторимого Тэхёна.       Он повернул голову — именинник сладко спал, насупив брови. Чонгук с умилением уставился на свое чудо — темные волосы разметались по подушке, чуть приоткрытый рот наводил на греховные мысли.       Тэхён, словно почувствовав пристальный взгляд, смешно сморщил нос — и чихнул, отчего и проснулся. Чонгук немедленно сгреб его в охапку, такого теплого и полусонного, и выдохнул в губы:       — С днем рождения!       Тэхён расплылся в блаженной улыбке и уткнулся Чонгуку в плечо, пробормотав:       — Можно, я еще посплю?       У Чонгука, конечно, назревали другие планы, но отказать виновнику торжества в его день он не мог. Поэтому бережно ослабил объятия, устроился поудобнее и затих, ласково перебирая мягкие волосы Тэхёна. Сам не заметил, как задремал. А вот очнулся он от весьма приятных ощущений, потому что его законный муж, проснувшись раньше него, сразу заскучал и решил заняться делом.       Чонгук резко распахнул глаза и жалобно выдохнул, ощутив ласкающий горячий язык в паху. Тэхён особо не церемонился; раздвинув Чонгуковы ноги и отбросив нежности, он страстно вылизывал и засасывал член Чонгука, опираясь на одну руку, а второй ласкал яички, не забывая слегка проскочить по промежности. Оторвавшись от члена, он взглянул на Чонгука и дерзко ухмыльнулся. Блестевший слюной рот, жадный взгляд с поволокой — от такого Тэхёна сносило крышу.       А он медленно и со вкусом облизал свои пальцы, не сводя потемневших глаз с Чонгука и вновь склонился над ним, устроившись поудобнее между накаченных бедер. Чонгука разрывало от ощущений — горячий мокрый рот Тэхёна, его неутомимый язык и губы, его длинные пальцы внутри, интенсивные хлюпающие звуки — но ему было мало, чертовски мало. Ему всегда было мало Тэхёна.       Пытаясь глубже насадиться на пальцы, он прохрипел:       — Тэ…       Тэхён поднял голову, облизнулся:       — Как хочешь?       Чонгук в ответ еще шире развел ноги и потянулся к тумбочке за смазкой. Чуть позже Тэхён перевернул его на живот, звонко шлепнул по ягодице и резко вошел в него. Чонгука выгнуло, он гортанно выстанывал — Тэ… Тэхён брал его сегодня жестко, впившись пальцами в мощные бедра. ***       — Приехать в Альпы, чтобы потрахаться — это так романтично, — позже пробормотал с закрытыми глазами разомлевший Тэхён.       Чонгук хохотнул:       — Освежаем ощущения.       Совершенно не хотелось вылезать из постели. Тэхён с чистой совестью это мог себе позволить, а вот Чонгук — нет. Он нехотя откинул одеяло и попытался встать, но длинные пальцы Тэхёна впились ему в запястье:       — Ты куда?       — В душ, — Чонгук почти не соврал, душ в ближайшие планы вписывался. А вот о гостях Тэхёну раньше времени знать не обязательно. Хотя… Чонгук взглянул на именинника и командным голосом повторил:       — Идем в душ!       Тэхён лениво перевернулся на бок:       — Ты первый.       Чонгук ухмыльнулся и за ногу вытянул Тэ на край постели, затем перекинул его на плечо и понес в душ, по пути зацепившись взглядом за циферблат — до приезда гостей чуть меньше часа, успеют они принять приличный вид.       Но — не успели. В просторной душевой нашлись занятия поинтереснее гигиенических процедур, процесс увлек; и поэтому вылезли они оттуда как раз к прибытию сюрпризов для Тэхёна.       А сюрпризы — они еще те кадры, вежливо в гости приходить некоторые из них не умеют. Едва выйдя из душа, Тэхён остановился как вкопанный, решив, что у него слуховые галлюцинации. За окном раздавался до боли знакомый ор:       — Эй вы, влюбленные идиоты, оторвитесь уже друг от дружки, тут люди замерзают. Чон, мать твою, Чонгук, нахрена было в гости звать? — Чимин так самозабвенно и вдохновенно орал, что Чонгук всерьез испугался, как бы от этих криков не сошла какая-нибудь лавина с древних гор.       Тэхён непонимающе посмотрел на Чонгука, а тот метнулся по комнате, разыскивая штаны Тэхёна. Потом плюнул на это — они ж в конце концов, не голые, в халатах, и пошел открывать входную дверь       Тэхён с озадаченным лицом пошел вслед за ним — встречать своего неугомонного друга, который сразу кинулся ему, Тэхёну, на грудь:       — Тэхёниии!!! Хэппи бёздэй!!!       — Ты откуда здесь? — улыбаясь, Тэхён обнял неожиданного гостя.       Тот хитро прищурился:       — Твой позвал, представляешь? Я сам в шоке.       — То есть ты специально пролетел двенадцать часов, чтобы отхеппибёздить меня? — Тэхён был впечатлен.       Теперь ему стало понятно, почему Чонгук так настаивал на поиске хорошего центра для Малыша на целую неделю — Чимин, вечный нянь их любимой собаки, готовился к альпийским каникулам.       От дверей послышался недовольный бас:       — А меня никто не обнимет? Я, между прочим, тоже двенадцать часов летел, — Тэхён с хохотом заключил в свои объятия Джина, попытавшись приподнять его над землей.       Чимин немедленно подскочил к другу и не смущаясь Лины, высказал:       — Халатик свой запахни, не вводи людей в грех.       Тэхён спохватился, что они с Чонгуком вовсе не готовы к приему гостей и рванул в спальню. А Чонгук в это время пыхтел в дверях с сумками Чимина:       — Ты не многовато взял с собой на три дня? И, кстати, что там за чудо с розовыми волосами горы фотографирует?       Чимин вдруг густо покраснел и зашептал Чонгуку что-то на ухо — видимо, очень интересное. Потому что глаза Чонгука становились все больше и больше. В конце концов он недовольно отклонился от Чимина:       — Ты мне все ухо заплевал. Ладно, пусть живет, — он кивнул Джину с Линой, приглашая идти за собой в их комнату.       Чимин благодарно посмотрел вслед такому доброму Чонгуку, человеку с широкой душой и горячим сердцем. Потом решил, что про душу и сердце прибавлять было необязательно и направился к входной двери.       Чимин, конечно, стал сегодня сюрпризом для Тэхёна, но сюрпризить он приехал не один — и это его немного смущало. Хмурый немногословный парень с розовыми волосами стал для него наваждением, от которого он не хотел и не собирался отказываться. И если бы он не согласился сопровождать Чимина, то он, Чимин, никуда бы и не полетел, оставаясь рядом с этим странным розоволосым чуваком.       Переодевшись, Тэхён вернулся в гостиную, но там никого не было. Он удивленно оглянулся, прислушиваясь к звукам в доме. Похоже, Чонгук показывает гостям их комнаты. Тэхён с улыбкой покачал головой — что еще придумал его непредсказуемый муж? Если уж он сумел заманить сюда самых близких для их семьи людей, значит, готовит что-то грандиозное. И так стыдно стало Тэхёну в этот момент — он ведь еще сегодня утром думал, что Чонгук не помнит про годовщину свадьбы. А он помнит, для него это по-прежнему важно…       Тэхён вздрогнул от грохота в прихожей и рванул туда, застыв на пороге от шока. Чимин, его шумный, бесцеремонный и временами нагловатый друг, стоял с растерянным выражением лица и не сводил влюбленных глаз с какого-то парня с волосами странного розового цвета. Парень ползал по полу и собирал осколки зеркала, что так неосмотрительно уронил Чимин в попытке зацеловать свое розоволосое счастье.       — А что здесь происходит? — вполне себе светским тоном задал вопрос Тэхён (ну мало ли кто это, все-таки человек незнакомый). Чимин, не отрывая взгляд от парня, виновато ответил:       — Тэхёни, мы тут тебе немножко зеркало разбили…       Это Тэхён понял, он не понял, кто этот парень, а Чимин не торопился их знакомить. Поэтому Тэхён присел рядом с розовыми волосами и начал аккуратно собирать осколки. Конечно, было бы неплохо побеседовать с гостем — например, о погоде; но покосившись на него, Тэхён счел за лучшее помолчать. Избранник Чимина выглядел уж слишком сурово, несмотря на легкомысленный цвет волос.       Появившийся Чонгук, едва глянув на это безобразие, охнул и метнулся за мешками для мусора и метелкой. Чимин, наконец, отлип от созерцания красоты и грации своего спутника и все же решил его представить:       — Парни, это Юнги, мой…друг, — Тэхён с удивлением и умилением посмотрел на такого необычного Чимина — смущенного, тихого и явно влюбленного.       Чонгук ухмыльнулся, но Тэхён незаметно одернул его и протянул Юнги руку:       — Ким Тэхён. Добро пожаловать в семью.       Чимин фыркнул, Юнги испуганно дернулся, а Чонгук вздохнул, закатив глаза — мало им было одного чудика в семье, да? ***       Пока гости устраивались в своих комнатах, в гостиной Тэхён устроил Чонгуку допрос с пристрастием:       — Господин Чон, не самая лучшая идея морозить гостей на улице, да еще и встречать их потом в банных халатах на голое тело. Ничего не хочешь мне объяснить? — его глаза опасно сверкнули.       Но Чонгука этим не испугаешь — он обнял Тэхёна за талию, чмокнул в любимую родинку на кончике носа и хохотнул:       — А пусть завидуют, что мы с тобой до обеда из постели не вылезаем. И вообще, сегодня твой день. Захотел в халате выйти — пожалуйста, захотел без него — еще лучше, — голос Чонгука резко стал глухим, он еще что-то пытался пробормотать, но губы уже смачно впились в шею Тэхёна.       — Чонгуки, напоминаю — у нас гости, — Тэхён пытался быть благоразумным, но получалось не очень.       А Чонгук мычал в ответ что-то совсем непонятное, продолжая медленно и со вкусом исследовать шею Тэ своими ненасытными губами. Подумаешь, гости у них… Не чужие ведь, все понимают. ***       Вечер. Отблеск горящих свечей мерцает в хрустале бокалов. За красиво накрытым столом сидят шестеро. Все в элегантных строгих костюмах, дама — в черном вечернем платье. Классический дресс-код — это было единственным условием Чонгука гостям. Сам он тоже захватил из дома их парадные костюмы, Тэхён не знал об этом, и сейчас был удивлен.       Чонгук поднялся из-за стола:       — Тэхёни. Я волнуюсь, — он смущенно засмеялся. — Но я все равно скажу. Сегодня не просто твой день рождения; сегодня десятая годовщина нашей свадьбы. В этот день десять лет назад я пообещал тебе счастливую жизнь и вечную любовь. Я не знаю, как там со счастьем — я стараюсь, правда. Но вот насчет любви я наврал.       Пять пар изумленных глаз уставились на него. Но Чонгук, будто отмахнувшись от них, продолжил:       — Вечная любовь — это что-то статичное и мертвое. А я люблю тебя каждый день, каждую минуту — и всегда по-разному. И даже когда мы были врозь, я любил тебя, хотя и запрещал себе думать об этом.       Чонгук облизнул пересохшие от волнения губы:       — Тэхёни, ты знаешь то, что я сейчас скажу; я говорил это уже тысячу раз. Но я по-прежнему готов повторять это тебе бесконечно — я люблю тебя, до Луны и обратно.       Тэхён слушал Чонгука, опустив голову, словно боясь упустить каждую секундочку его признания, каждый его вздох. Джин растроганно вздыхал, Лина украдкой смахивала слезы, а притихший Чимин крепко сжимал в своей руке ладонь хмурого Юнги, глаза которого подозрительно влажно поблескивали.       Чонгук помолчал, потом жестом фокусника извлек откуда-то небольшую черную с золотом коробочку и смущенно протянул ее Тэхёну:       — Это тебе…       Тэхён поднял на него сияющие глаза:       — Чонгуки…       Чонгук был готов утонуть в этих карих глазах — прямо сейчас, забив на гостей и праздник. Но миссия выполнена не до конца, пришлось взять себя в руки:       — Тэхёни, открой подарок.       Тэхён послушно открыл коробочку и недоуменно уставился на ее содержимое. Чимин, уставший молчать и бездействовать, нетерпеливо приподнялся над столом:       — Ну, что там такое?       — Ключ… — растерянно пробормотал Тэхён.       Чонгук аж покраснел от удовольствия:       — Тэхёни, это ключ от нашего дома. Ты хотел жить за городом — теперь у нас есть дом. Там уже все готово, и можно переезжать. И Малышу там будет хорошо.       Чимин присвистнул:       — Ну, Гуки, ты даешь…       Чонгук смущенно пожал плечами. Ничего не изменилось за эти десять лет, он по-прежнему готов был бросить к ногам Тэхёна весь мир, отдав ему свое сердце, душу и всего себя. А дом — это такая малая цена за сияющие глаза любимого.       А тот все никак в себя прийти не может. И понятны стали закрытые двери, за которыми Чонгук говорил по телефону, и слишком частые в последнее время его поздние возвращения и беспричинные отъезды из офиса. Тэхён не ревновал, нет. Но даже в глубине души боялся признаться себе, что снова теряет Чонгука.       А Чонгук просто готовил подарок. Просто заботился. Просто любил. Тэхёну сейчас было очень стыдно перед ним; он чуть было не наступил на прежние Чонгуковы грабли, чуть снова не разрушил то, что с трудом было выстроено в последний год. ***       Гости разошлись по комнатам глубоко за полночь. А хозяевам не спалось:       — Чонгуки, пойдем на улицу?       Тот скептически посмотрел в окно:       — Ночь, холодно…       — Тогда объясни мне, какого хрена надо было лететь в эти самые Альпы, если мы только из окна спальни их и видели?       Чонгук возмутился:       — А у тебя в спальне было время смотреть в окно???       Тэхён, усмехнувшись, приказал:       — Пойдем, говорю. Надо перед сном дышать свежим воздухом.       Чонгук улыбнулся и безропотно пошлепал за пуховиками. ***       Вкусный своей свежестью морозный воздух пощипывал щеки, проникал легкими покалываниями в нос и горло, легонько склеивал ресницы. Золотые звезды, щедро рассыпанные по темному фиолетово-синему небесному шатру, сияли и переливались далекими драгоценными каплями. Глубокую таинственную тишину альпийской ночи нарушал только хруст снега под ногами и прерывистый шепот:       — Люблю тебя…       — И я тебя…       — До Луны и обратно…       — Навсегда…       Сегодняшний праздник окончен. Но впереди — сказочная новогодняя ночь, и кто знает, какие чудеса она принесет. И еще не все получили свои подарки — но Чонгук пока об этом не знает. Он искренне уверен, что самый главный подарок он уже получил, еще десять лет назад — тот самый, что сейчас, греясь в его уютных объятиях, шепчет какие-то непристойности и, вытянув шею, пытается утянуть его в поцелуй…