Hate you

      Господин Чон вызвал к себе Хана:       — Господин Хан, вы должны уговорить Ким Тэхёна вернуться в ваш отдел. И это должно быть исключительно вашим решением, вы меня понимаете? Если у него возникнут вопросы, просто скажете, что со мной согласовано.       «Определенно — здесь личный интерес» — в очередной раз убедился Хан, пятясь к выходу в почтительном поклоне. ***       Тэхён понимал, что это решение Чонгука. Он мог отклонить его, но он согласился. «Мазохизм — наше все» — сказал бы Чимин, и был бы прав.       Тэхён мысленно возражал ему — нужна работа, а такую интересную он вряд ли найдет еще где-то, но понимал, что это просто самооправдание.       Чонгук пытается делать шаги к примирению, Тэхён вообще-то не против. Проблема в том, что смысла в этом не видит. Он готов общаться с Чонгуком нормально, на обычном человеческом языке. Но не более. Более уже не получится; не сможет Тэхён просто броситься на шею Чонгуку с признаниями в любви, так это не работает.       И заново идти весь путь к возврату общей истории — тоже уже не хочется. Сейчас вообще хочется — чем проще, тем лучше.       Поэтому с завтрашнего дня Тэхён выходит на свою новую старую работу, надеясь, что на рабочем столе не окажется нежного букета или коробки любимых конфет Тэхёна — с Чонгука станется. ***       Две недели прошли спокойно, если не считать того, что теперь руководитель Хан, получив карт-бланш, использовал Тэхёна как элитную силовую установку — самые сложные и интересные вопросы доставались исключительно Киму. Он справлялся блестяще. Мозг был занят, это радовало; никакие лишние мысли в голову не лезли. Некоторые моменты, конечно, напрягали — коллеги стали приветствовать с излишним почтением, Лина улыбалась ему теперь по-родственному. Хотя, возможно, ему это просто показалось — отмахивался Тэхён.       Чимин вопросов не задавал, ему все было понятно — Чон Чонгук решает свои проблемы так, как умеет — не осмысливанием, а действием. Тоже вариант, посмотрим, куда приведет.       А Чонгук, забив на непонятные речи Чимина, решил действовать своими методами — он не будет больше пытаться налаживать отношения с Тэхёном и что-то объяснять и выяснять.       Он просто будет его завоевывать, заинтересовывать — как в первый раз. Времени потребуется немало, но он готов был ждать столько, сколько понадобится.       Вопрос был в том, что может произвести на Кима неизгладимое впечатление. Понятно, что традиционные методы отпадают, здесь надо что-то позабористее. И вот теперь снова нужна была консультация Чимина — не как доктора, а как близкого друга, и вообще креативной личности.       Чимин особо не раздумывал:       — Если креатива захотелось, пожалуйста — с тарзанкой, например, прыгните.       Чонгук почти обиделся:       — Я серьезно, а ты опять с приколами своими.       — Фигней ты страдаешь, — резюмировал Чимин, — Все это не то.       Вот как донести до него, что не это нужно Тэхёну; Чимин предполагает, что у Тэхёна свое видение, он просто хочет, чтобы все было как раньше — семья, любовь, тихие вечера. Но при этом понимает, что ту жизнь вернуть невозможно, не разобравшись с жизнью нынешней. Вот и выносят бедному Чимину мозг два этих исключительных экземпляра. ***       Чонгук решил — не будет он ходить вокруг да около, надо действовать. Ресторан, театр, галерея, даже пикник на природе — все варианты рассмотрены и благополучно отклонены.       Изредка он заходил в рабочий зал — просто, чтобы посмотреть на темную макушку, торчащую из-за перегородки. Тэхён его не видел, Чонгук был в этом уверен. А вот сегодня ему захотелось подойти — и он тихо подошел, встал за спиной Тэхёна, наблюдая за стремительно бегущими по экрану монитора строчками и цифрами.       Тэхён почувствовал чье-то присутствие, вопросительно поднял взгляд и уперся в черные глаза. Легкая улыбка скользнула по лицу Чонгука, и он тихо спросил:       — Все нормально?       Тэхён кивнул и отвернулся к монитору, чтобы Чонгук не увидел, как его губы расползлись в совершенно дурацкой улыбке на пол-лица.       Чонгук и не увидел, но почувствовал — что-то изменилось между ними. Ему хотелось наклониться, вдохнуть полузабытый запах, шепнуть на ухо какую-нибудь милую глупость, взъерошить мягкие каштановые волосы. Но он боялся спугнуть Тэхёна — убрал руки в карманы брюк и пошел к выходу.       А Тэхён так и сидел с влюбленной улыбкой, бездумно глядя в монитор. ***       Вечером заехал Чимин и, взглянув на друга, спросил:       — В зеркало смотрел?       — А что не так?       — Да все так. Свет можешь выключить — физиономия твоя светится так, что никаких лампочек не нужно.       Тэхён смущенно опустил глаза, а Чимин уже провел диагностику и выдал результат:       — Все с тобой ясно — влюбился.       Улыбка снова расползлась по Тэхёнову лицу, он пытался сжать губы, укусить щеку изнутри, но выходило только хуже.       Чимин уже откровенно ржал, глядя на него:       — И че на этот раз наш муженек натворил, что тебя так кроет?       — Чим, отстань, — глядя на друга счастливыми смеющимися глазами ответил Тэхён.       — Ну так интересно же, до чего он додумался. Даже у меня совета спрашивал, как твое ледяное сердце растопить.       Тэхён с удивлением и интересом смотрел на приятеля:       — И что ты посоветовал?       — Тарзанку, — невозмутимо ответил Чимин.       Тэхён оценил:       — Неплохо.       — Значит, тарзанку он отмел. Что тогда? — Чимин как банный лист мог прилипнуть, хрен оторвешь.       — Да ничего. Просто подошел, постоял рядом, — пожал плечами Тэхён, продолжая улыбаться.       Чимин не понял:       — И все? И вот от этого ты так сияешь?       Он покачал головой:       — Да уж, стоите вы друг друга, два балбеса. ***       Чонгуку казалось, что его мозг за эти недели раскрошился на атомы и молекулы от напряжения. Он никак не мог придумать, чем бы таким поразить Тэхёна, чтобы он наконец оттаял. Чимин со своей дурацкой тарзанкой запутал его окончательно, помощи от него не дождешься.       Он без конца бродил по интернету, вбивая запросы «как влюбить в себя», «как удивить вашего парня», «как покорить неприступное сердце», и прочую ерунду. Советы были либо слишком экстремальные, либо наоборот — примитивные; правда пару раз попались весьма забавные — для раскованных или озабоченных, но это Чонгук приберег на потом. Если, конечно, это «потом» будет.       Идея пришла ниоткуда, внезапно. Он чуть не подпрыгнул от радости — это то самое, что нужно. Бросив все, он помчался воплощать свой замысел. ***       Рабочий день закончен, Тэхён не торопясь идет домой. Он устал, но доволен — вместе с ребятами из его группы они сегодня закончили серьезный проект, с отличным результатом.       Уже подходя к дому, он увидел знакомую машину; замедлил шаг, нахмурился — если Чонгук приехал выяснять отношения, у него, Тэхёна, нет на это сейчас ни сил, ни желания. Может, пока не поздно, свернуть куда-нибудь? Мелькнула мысль — а вдруг он приехал совсем с другим? Ой, ладно, все равно он уже заметил Тэхёна, вон — вышел из машины.       Тэхён подошел, кивнул:       — Привет!       Чонгук явно волновался — да, вот этот самый брутальный красавец чувствовал сейчас себя мальчишкой и очень переживал — а вдруг его сюрприз не понравится Тэхёну?       Он смущенно улыбнулся:       — Тэхёни, я тебе кое-что привез. Не отказывайся, пожалуйста, — он нырнул в машину, достал оттуда какой-то яркий ящик и открыл его.       На Тэхёна любопытными глазками-бусинками смотрело самое чудесное и милое существо на свете — пушистый щенок шоколадного цвета. Маленький смешной хвостик сумасшедше, вместе с попкой, вилял новому хозяину. Тэхён широко раскрыл восторженные глаза и совершенно по-детски ахнул.       А пушистик, жалобно попискивая, уже пытался выбраться из переноски, просился на руки — и Тэхён взял его и нежно прижал к себе, уткнувшись носом в этот чудесный теплый комочек.       Чонгук, растроганно улыбаясь, любовался на них — картина была до слез умилительная.       Тэхён посмотрел на него — и широко улыбнулся в ответ:       — Чонгуки, спасибо тебе, это самый лучший подарок на свете!       Его глаза сияли, щеки разрумянились, он что-то бормотал малышу, то и дело утыкаясь в мягкий щенячий пух, а тот не переставая облизывал маленьким шустрым язычком лицо нового друга.       Счастливее этих двоих сейчас на земле никого нет — блаженно подумал Чонгук. Он ликовал — он сумел обрадовать Тэхёна, не просто обрадовать, а осчастливить. И еще большой вопрос, кто из них троих сейчас был счастливее.       Чонгук спохватился:       — Тэхёни, тут вот еще всякие штуки для него — корм, лоток, игрушки, пеленки. Куда это выгрузить? — он открыл багажник, доверху набитый имуществом малыша и Тэхён чуть не расплакался — ему показалось, что его любят, заботятся о нем, балуют его. Он забыл, что так бывает.       А Чонгук вопросительно смотрел на него, улыбаясь смущенной улыбкой. Тэхён, продолжая нежно прижимать к себе теплый беспокойно шебуршащий шарик, тихо сказал:       — Чонгуки, если бы только ты знал…       Он не договорил, но Чонгук понял. Он отвернулся и начал выгружать из багажника весь щенячий скарб. Отвернулся, потому что боялся смотреть в эти сияющие глаза, боялся испортить волшебство момента каким-нибудь неуклюжим словом. И он очень боялся, что Тэхён увидит слезы в его глазах — от счастья. Он забыл, совсем забыл, что от счастья — плачут.       Тэхён, смущаясь, предложил остаться на ужин, но Чонгук отказался. Он занес все покупки, аккуратно сложил их в коридоре и простился:       — Тэ, я поеду, так будет правильнее.       Он нежно смотрел на Тэхёна — расслабленного, счастливо улыбающегося — Чонгук очень давно не чувствовал такой всепоглощающей нежности. И так от этого было хорошо, что он боялся расплескать это ощущение, утратить хоть каплю этой нежности, и вот поэтому он должен был сейчас уехать.       Тэхён все понял; ему до ломоты в губах вдруг захотелось поцеловать Чонгука, прикоснуться к нему. Но Чонгук прав, рано. Он кивнул:       — До завтра, Чонгуки. И спасибо тебе, — сияющая счастьем и умиротворением улыбка была самой большой наградой для Чонгука.       — До завтра, Тэхёни! ***       На следующий день господин Чон сидел в своем кабинете, совершенно не в силах сосредоточиться на работе — мечтательный взгляд и улыбка от уха до уха украшали красивое лицо сурового начальника. Он выдержал только до обеда, потом терпение закончилось и он рванул в рабочий зал; уже от дверей увидел любимую темную макушку и, пытаясь идти медленно, подошел к столу Тэхёна:       — Добрый день, Ким!       Тэхён вздрогнул и поднял на него сияющие глаза:       — Добрый день, господин Чон!       — Как продвигается работа? — в глазах Чонгука плясали черти, улыбка не сходила с лица.       Тэхён, не в силах стереть с лица глупо-счастливое выражение, отрапортовал:       — Все хорошо, идем по графику.       Чонгук кивнул, затем тихо спросил:       — Как там малыш, ты придумал ему имя?       Тэхён растерялся:       — Пока он просто Малыш. Ничего в голову не приходит.       — Нужна помощь коллективного разума, — рассмеялся Чонгук, — Звони Чимину, втроем будем решать.       Тэхён хмыкнул:       — Чим такое придумает, что на улице стыдно подозвать бедную собаку будет.       Чонгук расхохотался:       — Да уж, он еще тот провокатор. ***       Вечером заскочил Чимин — познакомиться с новым членом семьи.       — Ты смотри, не все потеряно. Соображает муженек наш, молодец. Даже меня удивил твой Чонгук.       Тэхёну было неожиданно приятно слышать это — «твой Чонгук». Он уже отпустил ситуацию — пусть все идет как идет. В конце концов, никто не знает, что будет дальше, и переживать заранее — смешно, а жить старыми мыслями и страданиями — ну тоже как-то смысла нет. ***       Чонгук не торопился, он боялся сломать то хрупкое и новое, что начало рождаться между ними. Разумеется, он бы предпочел в одну секунду бросить к ногам Тэхёна свое сердце и душу, и свою жизнь — впервые он это сделал еще девять лет назад, и сейчас он мысленно это делал каждый миг. Но он не хотел торопить Тэхёна — не в этот раз. То, что быстро строится — так же быстро рушится.       Он выждал еще несколько дней. В тот день погода была чудесной, что очень укладывалось в очередной план по завоеванию сердца Тэхёна.       Ближе к концу дня он подошел к столу Тэхёна; опершись на спинку кресла, наклонился и шепнул ему на ухо:       — После работы у выхода тебя будет ждать автомобиль. Садись, ничего не спрашивай, водитель знает куда ехать.       Тэхён повернулся и посмотрел на него абсолютно влюбленными глазами — у Чонгука перехватило дыхание:       — А как же Малыш?       Чонгук улыбнулся и снова горячо зашептал на ухо:       — Чимин сейчас заедет за ключами. И накормит, и погуляет, не волнуйся.       Так не бывает. Не может быть столько счастья одному человеку — Тэхён был переполнен такой сумасшедшей любовью, напитан такой безграничной нежностью, что каждый вздох и каждый удар сердца принадлежал и происходил только для одного человека и посвящался только лишь этому человеку — Чон Чонгук был причиной всего. ***       Позвонил Чимин:       — Тэхёни, красавица моя, выйди из своего замка, рыцарь твой приехал.       Тэхён, смеясь, вышел из офиса.       Чимин, скорчив несчастную рожицу, притворно заныл:       — У меня никакой личной жизни из-за вас. Вы вот в любви своей, а я с вашим дитем нянчиться должен. Твой позвонил и приказал ребенком заниматься до вашего возвращения.       Тэхён со счастливой улыбкой протянул ему ключи и на всякий случай спросил:       — А куда мы отправляемся? И на сколько?       — Ага, я тебе скажу, а твой грозный муж меня потом по асфальту размажет, я ж боюсь его — он у тебя непредсказуемый. Нет уж, поезжайте, чада мои — благословляю. Дите ваше под присмотром будет.       Тэхён обнял Чимина:       — Чим, спасибо тебе — за все!       — Да пожалуйста, обращайся, — Чимин направился к машине, и уже усаживаясь в нее, по своей привычке заорал, — Вы там самое главное — предохраняйтесь, а то принесешь мне в подоле.       И рванул с места. Тэхён расхохотался, махнул рукой вслед и пошел в офис, раздумывая, что на этот раз придумал Чонгук. ***       Закончив работу, Тэхён вышел на улицу — у входа стоял черный Мерседес, рядом — водитель в строгом черном костюме. Едва завидев Тэхёна, он предупредительно открыл дверцу — Тэхён, поздоровавшись с ним, сел, и машина тронулась. Велено вопросов не задавать — Тэхён помнил об этом. Но где сам Чонгук? От неизвестности сердце билось учащенно, в голове — мешанина из мыслей. И Тэхёну так нравится такое нестабильное состояние; сегодняшний вечер — какой он будет?       Машина остановилась на набережной. Тэхён вышел и огляделся — Чонгука нигде не было видно, рядом прогуливались люди в ожидании красивого заката, на причале покачивались прогулочные теплоходы.       Водитель деликатно кашлянул и Тэхён оглянулся на него.       — Господин Ким, разрешите вас проводить, — он указал рукой в сторону теплоходов.       Они подошли к небольшому белоснежному судну, на котором Тэхёна встретил капитан и, почтительно поклонившись, проводил его на верхнюю палубу.       Здесь все было приготовлено для прогулки — на шезлонгах лежали два теплых пледа, на столе стояло ведерко с шампанским, в специальных углублениях — два бокала и блюдо с клубникой, которую так любит Тэхён. Все было очень красиво. Тэхён улыбнулся — Чонгук подготовил идеальное свидание.       Он сел в шезлонг, перед ним расстилалась река Ханган, на небе загорался дивной красоты закат. Теплоход медленно тронулся от берега. Тэхён растерялся — Чонгук?       И в это время на его плечи легли теплые сильные руки, Чонгук наклонился, нежно поцеловал Тэхёна в макушку и сел в шезлонг рядом.       Они проплывали мимо величественных высоток, ныряли под красивые мосты. Небо начала затягивать фиолетовая тьма, но солнце еще держало свои позиции багряным золотом на горизонте. Воздух стал более прохладным и Чонгук укутал Тэхёна в плед.       Когда они подплывали к мосту Банпо, ночь уже полностью закрыла небо, и перед их глазами предстало настоящее чудо — радужный фонтан Лунный свет.       Теплоход замедлил движение, чтобы они сполна наладились этой красотой — яркие краски, сверкающие брызги воды — и музыка.       Чонгук протянул руку, взял ладонь Тэхёна, крепко сцепил, сплел их пальцы — так уже было, и так будет — всегда. «Твоя рука в моей руке — отныне и навеки» — вспомнил Тэхён свадебную клятву Чонгука.       Он смотрел на него, на своего ревнивого, горячего мужа, смотрел на свое счастье, смотрел и не мог налюбоваться. А счастье смотрело в красивые глаза Тэхёна и думало, что уже нет прошлого, и не будет будущего. Есть только вот этот миг, эта минута — и они здесь вместе, и больше ничего ему не надо в этой жизни, потому что у него есть самое главное — его драгоценный Тэхёни, который почему-то выбрал его, и любит, несмотря ни на что — любит по-настоящему — прощая и оберегая.       И Чонгук больше не отпустит его от себя, он станет его силой, его защитой, его домом. По-другому — никак.