Полотно

Наутро я пошла в туалет и увидела, что рана немного затянулась. "Черт... Пока Дана здесь, я не могу ничего сделать!" Сразу переводя тему, я стала расспрашивать о том бородатом мужчине. Дана вовлеклась в процесс, описывая его прекрасные бицепсы. "Господи..." - носилось в голове, - "Какая же банальщина...". Поддакивая и расспрашивая, я деликатно уводила ее от моей проблемы, но она все не уходила. "Да, когда же ты свалишь?..." Вдруг она учудила: - Как-то странно это все... Тебе не кажется? - Ты о чем? - напрягаясь спросила я. - Твой официантишка... Не хочет с тобой видеться? Что с ним не так? Смотри, мой мистер любимый номер 43 уже скинул мне торс, - она показала телефон. - Ты вчера сказала, что тебе не до отношений... - презрительно злобно сморщилась я. "Отвратительно". - Ну, я и не собираюсь с ним встречаться, так, для перепихона. "Просто. Нахрен. Уйди. Уже." Она осталась со мной до вечера. Мы то делали одно, то другое. Меня уже адски тошнило от нее. Открывая ящик тумбочки меня посетила мысль: "Может убить ее?". Но трезвый разум, где-то в глубине души, отговорил. Было уже около 6. Дана, наконец, собиралась уходить. "Ура, спасибо!" Мы попрощались. Как только дверь захлопнулась, я побежала за ножом. Сообщение. Cнова. "Пора уже выкинуть этот чертов телефон!". От официанта: "Что делаешь? Пошли погуляем?". "ХАХАХАХ!" - пронеслось в голове. "Больше не пиши мне." - ответила ему я. Он стал звонить, я истошно кинула телефон в стену. Экран покрылся трещинами, я неосознанно обратила внимание на циферблат. Посмотрев на время, я вспомнила, что мне предлагал встретиться Хенджин. "Точно!" "Муза? Ты хочешь, чтобы я была твоей музой? Как насчет кровавой Ари?" Оделась, накрасилась примерно к 8. Вытащила иголку из органайзера. Колола пальцы и кожу всю поездку. Оказалась у нужного дома. "Квартиру будем гадать," - поднималась примерно ориентируясь на квартиру Даны. "Ох, Дана, знала бы ты, где я?" - остатки трезвых мыслей. Вышла на площадку. "А, ну, это совсем просто!". Его дверь была разрисована в красный узор. Даже стучать не стала, дернула за ручку. "Закрыто? Ты что, кого-то боишься?". Через пару секунд дверь отворилась. На пороге стоял черноволосый парень с голым торсом и в домашних штанах. "Да твою мать!". Эти домашние штаны на голом теле сводили меня с ума. Я пыталась зайти, но он рукой преградил путь о косяк. - А-а, стучаться не учили? - махнул головой, прицыкивая. - О, Боже, ты серьезно? Может еще поклониться? - Господа ты сегодня не увидишь, лишь меня. Сегодня не в духе? - он убрал руку. Я показательно прошла мимо. Он замкнул дверь коварно улыбаясь. Его квартира - невероятное арт представление. Разбросанные вещи, создающие уют. Обжитый интерьер. Декор в одной цветовой палитре. Повсюду вокруг висят великолепные работы, которые отражают разнообразие творческой души. - Миленько, - съязвила я. - Прошу заметить, ты сама сюда пришла. - И? Ухмылка. - Позже узнаешь. - Как всегда, очень понятливо. Какой план? - Заносчиво, - оскалился, ему не понравился мой тон, - мы тут играем по моим правилам. Он оказался совсем близко. Взгляд потемнел. Я сглотнула. - Садись, - он указал на кровать. Алое постельное белье было смято и скомканно. Лампа томно горела, создавая интимную атмосферу. Хенджин подошел ко мне, схватил за шею, смотрел сверху вниз. Волосы свисали с лица, я почти не видела его, но видела зрачки полные похоти и гнева. Он провел рукой вниз от шеи до начала блузки. - Глупая девчонка. Сумасшедший взгляд, направленный на меня. Я сдавливала и сжимала простыню. Он оставил один палец на моей блузке, как бы стягивая ее вверх. Отняв палец от блузки в воздухе, он продолжил его медленно поднимать, приказывая снять ее безмолвно. По телу побежал жар. Я медленно начала снимать блузку с себя, не спуская с него взгляда. Он закусил губу. Мое черное нижнее белье хищно контрастировало с постельным, что вызывало в парне непреодолимое желание. - Будешь слушаться? - злостно прогремел его хриплый голос. Я не могла ничего сказать, меня парализовало от его резкой смены, лишь мотнула головой в знак согласия. Он рассмеялся как сумасшедший. Меня это абсолютно не напугало, даже позабавило. Он смотрел на меня как одержимый. Взгляд полон гнева. - Снимай, - он пальцем указал на юбку. Я подчинилась. Внутри бурлили эмоции, жжение в животе. На мне остались лишь части нижнего белья. - Черный – мой любимый цвет, - все тем же низким голосом произнёс он, в глазах горели огни, - еще белый, так что в следующий раз наденешь его. Я соглашаюсь. Он хватает меня за подбородок, рассматривая каждый сантиметр моего лица. - Неужели было так любопытно, неужели любопытство привело тебя ко мне? – наклоняя голову, интересовался. Он грубо отбросил мое лицо и подошел к окну. - Не провоцируй меня больше. Я скривила губы в полуулыбку. Увидев мою руку, он сморщил лоб. - Кажется, переусердствовала? - скрестив руки, облокотился кобчиком о подоконник. - Я уже могу говорить, о, великий? - Нет. Я закусила губу. Сидеть в одном белье было странновато, но комфортно. Я рассматривала его покои. А он рассматривал мое тело с помутневшими зрачками. - Знаешь, живопись - не единственный мой талант, дорогая. Моя страсть не знает границ. Могу показать несколько из моих картин, если хочешь? "О, да плевать я хотела на твои картины!". - Хорошо. Твоя воля. - А? "Я же не говорила ничего вслух". Он рассмеялся, лукаво глядя вниз помотал головой. - Ты собственными руками загробила свою жизнь. Я вопросительно посмотрела на него. Однако что-то говорить не осмелилась. - Мне всегда доставляло удовольствие сводить людей с ума. Но ты особый экземпляр. "Что?" - подняла бровь. - Но ты же пришла сюда быть моей музой! - как-то особенно безумно произнес он. Меня передернуло, - садись. Он поставил стул. Подошел ко мне, подал руку и усадил. Поставил холст, достал кисти, краски. На мгновение закрыл глаза и глубоко вдохнул аромат свежих красок. Постепенно он погрузился в мир, сотканный из красок, форм и уникальных идей, забывая обо всем, кроме своего искусства. Что-то внутри меня щелкнуло, возможно, последнее предупреждение. Мне адски захотелось посмотреть в окно, отдернуть шторку и крикнуть Дану. Но меня сковало моими же собственными контурами. Я терпеливо ждала указаний. - Мне даже говорить ничего не надо, ты уже и сама сидишь смирно, мой будущий шедевр! Как только он поднял кисть, его руки стали танцевать по холсту, словно они общались на уровне, недоступном для обычного мышления. Линии и цвета набирали свои собственные формы и контуры, раскрываясь в невероятное вселенное воображения художника. - Уже не так весело, дорогая? Ты как-то поутихла. Я не понимала, что происходит. Мысли раздвоились. Одна часть хотела одного, другая другого. Другого напротив меня. - Уморительно... В этот раз было намного проще, чем обычно. "О чем он?" - становилось жутко. Чем дольше Хенджин работал, тем сильнее овладевало им чувство свободы, и он начинал втягиваться в поток своего творчества. Ощущение времени исчезло, и мир вокруг потерял свою реальность. Он пребывал в состоянии, где только он и его произведение существуют. Меня будто частями опускали в вязкую холодную жижу. Мурашки бегали по коже. Страх. Растерянность. Я не верила собственным чувствам. Я пыталась оторваться от стула. Пошевелиться. Бесполезно. "Как... как это возможно?" Шарканье кисти по холсту становилось ритмичным, музыкальным. Каждый штрих, каждая капля краски создавали неповторимую симфонию, словно олицетворение самого звука. Хенджин становился частью этой симфонии - он становился творчеством. - Удивлена, моя самоотреченная? - заворожённый голос. Я не смогла отреагировать. Все застыло. - Что ж, теперь я начну свой рассказ.