Мягкие шаги

Медленно открывая глаза, фамильяр ощутил приятную тяжесть на своей правой руке, отдающуюся лёгким покалыванием в кончиках пальцев. Через секунду в памяти всплыли события вчерашнего дня, и он понял, что всё ещё находится в спальне своего мага. Аккуратно, чтобы не потревожить Чонгука, Тэхён осторожно приподнял край одеяла свободной рукой. Ему хотелось полюбоваться парнем, что так мирно спал сейчас рядом, прижавшись щекой к его плечу. В лучах утреннего солнца, пробивающихся сквозь тюль занавесок на окне, парень казался совсем юным. Длинные ресницы отбрасывали лёгкие тени на скулы, губы были слегка приоткрыты, дыхание — глубоким и размеренным. Фамильяр залюбовался его безмятежным лицом, и на душе потеплело от нежности к этому человеку. Хотелось замереть в этот миг навсегда, — просто лежать рядом, оберегая его покой. Чонгук был одет лишь в лёгкие брюки, которые почти ничего не скрывали. Это позволяло фамильяру жадно любоваться стройным обнажённым торсом парня. Его широкие плечи расслабленно лежали на постели, открывая взору рельеф грудных мышц. Крепкие бугры пресса перекатывались при каждом вздохе под бархатистой смуглой кожей. Взгляд Тэхёна скользнул ниже, к темным ореолам сосков. Они выглядели так маняще, так и просили о прикосновении, что фамильяр не удержался. Кончиками пальцев он осторожно коснулся одного — и тут же отдернул руку, смутившись собственной смелости. Но Гук лишь тихо выдохнул сквозь сон, по-кошачьи потянувшись вслед за ласкающим прикосновением. Его тело инстинктивно развернулось навстречу поглаживанию, открывая фамильяру ещё больше соблазнительных подробностей… Фамильяр шумно сглотнул, скользя горящим взглядом по груди мага, переходя на мышцы пресса, очерчивая каждый идеальный кубик и спускаясь ниже, куда уводила взгляд тонкая полоска волос. Словно зачарованный фамильяр смотрел на довольно внушительный бугорок в штанах Чона. Он облизал приоткрытые от восторга губы. Огонь, пробуждающийся в его груди, обрушился в область паха, скручиваясь в тугой узел. Фамильяр аккуратно убрал свою руку из-под головы мага и, убедившись, что он все ещё спит, рванул к двери. Оказавшись с другой стороны, он прижался к двери, постарался восстановить дыхание и усмирить возбуждение. Он повернулся лицом к двери, положил на неё ладони и упёрся лбом в тёплое дерево, рисуя в голове образ прекрасного тела, что он оставил на кровати, к которому хотелось прижаться, а не убегать, боясь проявления своих чувств. — Чёрт! — послышалось из-за двери. — Чтоб тебя! Тэхён поднял голову и устремил взгляд вперёд. — Чонгук, у тебя все хорошо? — произнес он, почти касаясь губами двери. — Нужна помощь? В этот момент маг застыл, осознавая двусмысленность слов его фамильяра. Помочь? Только разве в том, чтобы справиться с диким раздирающим его возбуждением — Нет. Всё в порядке. Я просто… я просто запнулся и упал. Не переживай. Тэхен мягко оттолкнулся от двери. — Я пойду приготовлю нам что-нибудь, — он поднял глаза на дверь и окинул ее взглядом, будто проверяя, нет ли на ней изъянов. — Приводи себя в порядок и присоединяйся. Фамильяр нырнул в свою комнату чтобы переодеться, а Чонгук застыл посреди комнаты, не имея сил сдвинуться. Маг проснулся в тот момент, как только пальцы Тэхена коснулись его груди, и чтобы не испугать своего исследователя, он сдержал стон, мечтающий вырваться из его рта. Он чувствовал, как тело тает под обжигающим взглядом парня, когда тот изучал его, как кровь наполняет его орган и увеличивала тот в размерах. — Я определённо, совершенно точно, как бы это безумно ни звучало, хочу своего фамильяра, — Чонгук опустился на кровать. — И что мне с этим делать? Больше всего он боялся выдать себя, общаясь ментально. Боялся, что Тэхён, узнав о его чувствах, замкнётся в себе. Ведь он не был уверен в том, что то, что чуть не случилось между ними дома, было понято фамильяром, а не вогнало его в ступор от напора мага. Ему было сложно, он пытался разобраться в своих чувствах и пытался их принять. Чонгук помнит как завёлся, когда увидел фамильяра в объятиях Сокджина. Как ревность овладела им. Как он представил, что сделает с Тэхёном, только хранитель уйдёт и оставит их наедине. Как он признается ему в том, что фамильяр сводит его с ума. И как он всё это воплотил, но только через сон. Но наяву не смог, побоялся напугать котика своими чувствами. Тэхён же, стоя на кухне, пытался собрать мысли в кучу. — Утренний стояк. Не более, — бормотал он, пытаясь убедить себя, что это была физиология, а не реакция Чона на него. — Ты с ума сходишь. Как ты можешь ему нравиться? Не придумывай. Ты просто фамильяр! Просто кот! Вдруг его внимание привлекло какое-то движение. Боковым зрением он заметил, будто тёмная тень скользнула к двери. В секунду фамильяр обернулся в кота и прыгнул в сторону тени. Приземлился он на свои лапки прямо перед скрюченным тельцем летучей мыши. Шок и ужас овладели котиком. — Чонгук. Иди сюда! Маг, услышав испуганный голос фамильяра, вынырнул из своих размышлений и бросился в холл. Картина, что он застал, одновременно удивила и ужаснула. — Что это? — Это мёртвый фамильяр. — Как?.. Чей?.. — Я не знаю. Я не вижу его в ментальном поле, — ощущения пугали котика. — Это значит только одно, кто-то забрал его магию и силу. Чонгук перевёл взгляд с убитого на своего фамильяра. — Бусинка, разве это не считается преступлением? — Да. Но в случае искусственных фамильяров не все так однозначно. —… — Ты можешь убить своего фамильяра, если посчитаешь, что он опасен или… больше не нужен тебе, — грустно произнес котик. — Прости, — Чонгук взял кота на руки и, крепко прижав к груди, пошёл в сторону кухни. — Я уберу всё в холле, а ты побудь пока здесь. Хорошо? Оказавшись в другой комнате, фамильяр вновь принял человеческий образ. Он был бледен, его руки и тело пробивала мелкая дрожь, а в глазах собиралась влага, готовая пролиться слезами. Страх сковывал тело, а разум наполнялся вопросами. «Как этот фамильяр попал сюда?»; «Кто за нами следит?»; «Почему его убили, а не вернули?»; «Возможно ли, что и меня так могут лишить жизни?»; «Если да, то как же Чонгук?». Последняя мысль вывела фамильяра из состояния оцепенения. Он быстро вытер слезы и соскочил со стула. «Ты не должен напугать его! Ты должен показать, что всё под контролем!» Подойдя к крану, он включил воду, набрал её в ладони и плеснул себе в лицо. «Да. Все под контролем! Каким-то хреновым, но контролем!» Он повернулся к столу, собравшись продолжить готовить завтрак. — Расскажи мне о законах, что регламентируют наши отношения, — заявил маг, заходя на кухню. — На что я имею право относительно моих действий? — он посмотрел прямо в глаза фамильяра и был готов поклясться, что видит в них слезы. Но это не заставило его смягчить тон. — Что я как твой маг могу сделать с тобой? Тэхён медленно присел на край высокого стула. Было видно, что он пытается подобрать слова. — Дай сюда, — Чонгук взял из его рук нож и пододвинул к себе деревянную доску с овощами и сыром. — Я закончу, а ты… начинай. — Я даже не знаю, с чего начать… М-м-м-м. Есть правила, что категорически нельзя нарушать. Тэхён немного поерзал попкой на стуле, провел ладонью по лицу будто лапкой кот, выдохнул и затараторил: — Маг не может магически или физически принуждать фамильяра к каким-либо действиям против его воли. Наши отношения строятся прежде всего на доверии. — Это не проблема. Я не планирую тебя к чему-либо принуждать, — Чонгук разложил сыр на тарелке и отодвинул её к центру стола. — Запрещено использование фамильяра в качестве ингредиента для зелий или магических ритуалов. Хотя есть маги, что используют искусственных фамильяров для ритуалов призыва духов. — Это наказуемо? — В случае, если фамильяр— неживое существо или мелкое неразумное создание для определённой цели, на это закрывают глаза. — Как эта мышь? Тэхен пожал плечами. — Я не могу быть уверен, что он был неразумен, я не вижу его в ментальном поле, — слеза скользнула по его щеке. Быстро смахнув её, пока маг не видит, он продолжил: — наказуемо намеренное нанесение фамильяру физического или магического вреда. Также отдача или продажа фамильяра другому магу без его согласия. Длительное лишение фамильяра свободы, еды, воды и других необходимых условий. — Такое случалось? — Да. Маги бывают разные, и цели, что они преследуют, тоже не всегда хорошие. Одно использование тёмного заклинания для подчинения воли фамильяра, и он уже не может сопротивляться. — Но ведь это прямой отказ от выполнения взятых на себя обязательств перед фамильяром? Разве нет? — Они рассматривают фамильяров как свою собственность и используют их во зло, — слёзы Тэхен уже не мог сдержать. Они тихо скатывались по его щекам и падали на стол перед ним. Фамильяр был подавлен. Перед его глазами проплывали картины того, что он видел в ментальном поле. Маги использовали фамильяров как рабов, унижая, избивая и принуждая их. Он видел страдания тех, кто попал в руки таких магов и ведьм. Опьяненные своими желаниями они нарушали контракты с фамильярами, не заботясь о них и используя их силу и магию по своему усмотрению. В своих действиях они прибегали не только к магическим методам, но и к физическим. Были и такие, кто был настолько очарован красотой фамильяра, что не мог сдержать себя и прибегал к физическому принуждению к интимной близости. В ментальном поле он встречал фамильяров, побывавших в руках извращенцев, их блеск почти иссяк, их память хранила только чужие руки, что хватали, сжимали, бросали и били за неподчинение, чужие губы, что терзали их и искривлялись в хищных ухмылках. В их памяти была лишь боль от телесных и душевных мук. Для восстановления им требовались сотни лет. Тэхен шмыгнул носом. — Между фамильяром и магом есть обязательства. Да, есть разные фамильяры, но контракт — это закон! — Тэхен, — Чонгук видел, как ему тяжело сейчас, он бросился к нему и заключил его в объятиях, — я никогда не сделаю ничего, чтобы нарушить наш контракт. Ты мне веришь? — Да. Я верю, что ты не сделаешь ничего, что могло бы мне навредить. «Моих чувств уже достаточно, чтобы это случилось». — Как думаешь, этого фамильяра убил маг? — Думаю, что да. Убийство фамильяра влечёт за собой серьёзные последствия. Это тяжкое преступление, которое точно не останется безнаказанным. — Возможно ли, что это совершил маг, который уже совершал подобное и был отлучен? Тэхен поднял глаза и посмотрел на Гука, его взгляд был наполнен печалью, но маг увидел там и искру решительности. — Мы можем это узнать. Здесь в библиотеке множество книг, наверняка мы сможем найти историю наказаний Великого Ковена. — Он встал и взял Чона за руку. — Пошли. Библиотека в избушке была поистине огромной, в который раз Тэ удивился тому, как же отличается дом снаружи и его содержание. Шагая между стеллажей, они складывали на тележку книги, где либо в названии, либо в аннотации встречались слова «наказание» и «Ковен». Спустя двадцать минут они выгрузили книги на стол и уселись друг напротив друга. Ещё через тридцать минут тишины Чонгук поднял голову от очередного гримуара и обратился к Тэхёну: — Здесь написано, что фамильяры могут быть разными по силе, и отношения между магом и фамильяром тоже от этого зависят, — он открыл толстый томик с большой золотой надписью на бархатной обложке «Воспоминания», ткнул пальцем в пожелтевшую от времени страницу и прочитал вслух: «Разделяя фамильяров по силе, я бы выделил три основные категории. Это деление довольно условно и отражает лишь приблизительный диапазон возможностей: Сильнейшие. Это по-настоящему могущественные существа, способные принимать материальный облик. Они могут казаться милыми пушистыми зверьками, но не стоит обманываться этой внешностью, — такие фамильяры обладают колоссальной магической силой. Лучше не связываться с ними, не враждовать — это чревато большими неприятностями. Обычные. Это самая распространенная категория. Их сила находится в пределах нормы, ничего выдающегося. С такими фамильярами легче наладить взаимопонимание и рабочие отношения. Они достаточно управляемы в рамках магического контракта. Слабые. Обладают минимальными возможностями. Могут лишь незримо следить за кем-либо, передавая информацию хозяину. Не наделены никакими сверхспособностями, по сути, это просто души умерших животных. Конечно, есть и исключения из правил. Всё зависит от конкретного фамильяра и задач, которые перед ним ставит хозяин». Он поднял голову и снова посмотрел на Тэхёна. — Получается, это существо было слабым? — Скорее всего так и было. Вообще нас делят на искусственных, условно-истинных и истинных. — А ты… ты какой? — Я твой истинный фамильяр. В голове у Чонгука всплыли слова, что он только что читал в книге воспоминаний «Истинные фамильяры — редчайшее и ценнейшее приобретение для любого мага. Многие годами ищут возможность заполучить такого союзника, но лишь единицам это удаётся. В отличие от обычных призванных духов, истинные фамильяры сами выбирают себе хозяина. Они являются в жизнь человека безо всяких ритуалов, по собственному желанию. И это делает их по-настоящему могущественными, — раз вызывать их никто не может, значит, сила воли и разум у них несокрушимы. Такой союзник будет преданным и надёжным. Друзья мои, если истинный фамильяр пришёл к вам, это означает лишь одно, — он считает вас достойным, видит в вас потенциал и талант, несмотря на всю вашу молодость и неопытность. Поверьте, если такой древний мудрый дух выбрал вас, в вас есть всё необходимое, чтобы стать по-настоящему великим магом! Прислушайтесь к его советам, — и вы обязательно преуспеете!» — Я могу гораздо больше, чем ты думаешь, Гук, — раздался вдруг спокойный голос фамильяра. — Я обладаю разумом, я способен принимать человеческий облик. Его тон был ровным и уверенным, и в нём чувствовалась скрытая мощь. Чонгук удивленно посмотрел на фамильяра. — Я не просто помощник, обязанный улучшать твои успехи в магии согласно контракту. Это лишь малая доля моих возможностей и истинного предназначения. Я сам вышел на контакт? Я предложил заключить контракт? Я выбрал тебя, Чонгук. А сейчас, спустя время, я чувствую глубокую духовную связь с тобой. Мы сейчас едины не только магически, но и эмоционально. Я древнее магическое существо. И моя задача — оберегать тебя любой ценой. По сути, я твой равноправный напарник, и вместе мы можем очень многое. Чонгук смотрел на фамильяра, не отрываясь; он говорил уверенно, но одновременно с этим он сейчас выглядел таким ранимым. Будто слова, что он произносил, давались ему с большим трудом. Маг потянул свои руки к нему через стол и взял в ладони его лицо. Тепло и нежность кожи удивительно ласкало ладони и вызывало только одно желание не отпускать, держать это сокровище в руках что есть сил. Глаза фамильяра стали влажными, и слезы скользнули по щекам. Большие пальцы рук мага вытирали их мягкими движениями, проходя по щекам фамильяра. «Я должен спросить. Или сейчас, или никогда», — Чон понимал, что его чувства могут стать тем, что может нарушить основы их союза. Но именно сейчас, когда перед ним его фамильяр такой нежный, ранимый, нуждающийся в поддержке и защите, он смог понять их и признать то, что он чувствует к этому человеку. Фамильяр вздрогнул и убрал руки мага. — Мы пропустили завтрак, может, я сделаю горячие бутерброды, и мы перекусим прежде, чем закопаться в фолиантах? — Хорошо. Только… Тэхён, ответь мне ещё на один вопрос. Их глаза смотрели друг на друга, и Чонгук чувствовал, как его щеки начинают полыхать красным цветом, а тело от напряжения сковывает тремор. — Конечно, — тихо произнес фамильяр. Маг глубоко вдохнул и прошептал: — Какие чувства допустимы между магом и фамильяром? Слова точно ток прошли сквозь тело фамильяра, он замер и практически перестал дышать, перебирая в голове варианты, как ответить на этот вопрос? — Тэхён, — маг легонько коснулся его руки и с тревогой заглянул в лицо. Фамильяр понял, что слишком долго молчит, и это молчание становится неловким. — Я… я не совсем понимаю о чём ты. Можешь спросить конкретнее. Гук встал, обошёл стол и, опустившись рядом с Тэхёном на колени, снова взял его за руку и посмотрел в глаза. — Я спросил тебя… — он пытался подобрать правильные слова, — какие чувства может испытывать фамильяр, точнее… вы вообще испытываете какие-то чувства… В момент, когда слова вылетели из его рта, Чон понял, что сказал совсем не то, что хотел. Он хотел все исправить и открыл было рот, но было поздно. Последняя капля в чашу под названием «Тэ, держи себя в руках и будь спокойным» упала, и в секунду все эмоции вырвались за края. — Ты сейчас спрашиваешь меня о том, являемся ли мы, фамильяры, существами, способными что-то чувствовать? — внутри Тэхена закипала обида. — Это уму непостижимо! Ведь мы с тобой рядом столько времени! — он вырвал ладонь из рук мага и резко встал, да так, что стул, на котором он сидел, отлетел назад, издав скрипящий звук проезжая ножками по полу. — Можем ли мы ВООБЩЕ испытывать чувства?! — Прости, я не это имел в виду, — Чонгук видел, что гнев заполняет его фамильяра, об этом говорили не только его горящие огнем глаза, но и порывы ветра, что появились в помещении, — прошу тебя… Но Тэхен уже не слышал. — О-о-о-о… я испытываю массу чувств, дорогой мой маг! — Тэхен сделал шаг вперёд, и его тело нависло над все ещё стоящим на коленях Чонгуком. — Я испытываю ненависть к тем, кто убивает и измывается над фамильярами! — он опустился на одно колено, чтобы глаза оказались на одном уровне с глазами мага, одновременно заставив Чонгука пятиться назад. — Я испытываю чувство паники, понимая, что кто-то достаточно сильный хочет забрать мою и твою магию! — второе колено опустилось на пол между ногами мага, а ветер, что уже скидывал книги с полок начал закручиваться в воронку вокруг них. — Я испытываю ужас от того, что ты можешь пострадать из-за своей неопытности! — он сел на пол и обхватил себя руками за плечи. — Я полон чувства скорби по погибшим фамильярам! — он поднял лицо и с вызовом посмотрел в глаза мага. — Ты спрашиваешь, могу ли я испытывать чувства? Всё напряжение последних недель выплеснулось сейчас за пределы сознания Тэхена, он не мог контролировать себя и свои эмоции. Гук протянул руку вперёд, пытаясь схватить фамильяра и притянуть его к себе, чтобы обнять и попытаться успокоить. — Я сказал не то, что хотел… — Ты спросил, какие чувства могут быть между магом и фамильяром? — Тэхён шумно вдыхал воздух, его грудь вздымалась, на лице бушевали эмоции, а в глазах разливалась ярость. Он отпихнул руку мага и сам схватил его за футболку и притянул к себе. — Я чувствую гордость за твои результаты, хоть и понимаю, что этого недостаточно! Я чувствую страх за тебя, от того что не знаю, чему мы противостоим! Но вместе с тем, я чувствую рядом с тобой ужасную боль от того, что ты бросил меня в клинике! Я чувствую ревность, зная, что ты дал ещё один шанс своей девушке! Я схожу с ума, рядом с тобой, Чонгук! Потому что, чёрт возьми, я люблю тебя! Последние слова прозвучали так яростно и громко, что, прорезав собой пространство и отразившись от стен комнаты, они врезались в Чонгука, рассыпаясь внутри него горящими осколками, что выжигали в его сознании «Тэхен любит меня». Ветер в библиотеке не утихал, а продолжал сносить всё на своём пути. Они оба молчали, тяжело дыша и держа друг друга за грудки. Ощущение было, что достаточно искры, и всё взорвётся к чертям. В моменте Чон дёрнул Тэ на себя и впился в его яркие сочные губы жадным поцелуем. И так же яростно, без каких-либо сомнений, ему ответил Тэхён. Жажда, страсть, с привкусом ярости и нетерпения, — вот что было в этом поцелуе. Чонгук переместил одну руку на затылок фамильяра, впиваясь пальцами в шёлк волос и сжал их, натягивая. Вторая рука переместилась на талию и ещё крепче прижала тело парня к себе. Их языки сплетались в крепких объятиях и тут же вступали в жёсткую схватку, делая поцелуй влажным и жарким. Дыхание было прерывисто, сердца бешено стучали, тела наполнялись огнем, что разгонял свой жар по сосудам, направляя его вниз живота, сжигая по дороге к чертям всех трепещущих бабочек и оставляя за собой только страсть и возбуждение. Как только губы оторвались от губ Чонгука, Тэхён жадно потянулся к его футболке, обнажая подтянутое тело и тут же прижимаясь к нему с новой силой. Разум заволокло пеленой, оставляя место лишь ощущениям, — влажным звукам поцелуев, тихим стонам, раздававшимся в комнате. Внезапно Гук опустил Тэхёна на пол, нависая сверху и не разрывая страстного поцелуя ни на секунду, — будто боялся, что стоит остановиться, и он потеряет любимого навсегда. Что больше никогда не почувствует, как этот мужчина тает в его объятиях, отвечая взаимностью на все ласки. Руки мага жадно потянулись к пуговицам рубашки Тэхёна, расстёгивая их одну за другой. Губы скользнули от припухшего рта к шее фамильяра, оставляя на коже дорожку мурашек, спускаясь ниже к груди, пока пальцы освобождали тело от ненужной сейчас одежды. Чонгук впивался поцелуями в каждый дюйм обнажившейся кожи, будто желая пометить, оставить свой след… Когда Чонгук добрался губами до подтянутого пресса фамильяра, он на мгновение приподнял голову, встречаясь взглядом с помутневшими от страсти глазами Тэхёна. Дыхание того было рваным, почти хриплым — на грани человеческих возможностей. Зубы крепко сжаты, на лбу бисеринки пота. Это зрелище неимоверно будоражило Гука, вызывая новую волну желания. Он никогда ещё так сильно не хотел кого-то физически. И никого до этих пор не любил настолько, чтобы испытывать такую эйфорию даже от простых объятий и ласк. Рядом с Тэхёном он готов был терять голову, хоть в неистовой страсти, хоть в нежности, — и всё это казалось правильным, казалось счастьем. И фамильяр, судя по пьяному взгляду, ощущал нечто подобное. Обхватив шею Гука, он потянул того на себя, выгибаясь навстречу жаркому телу. Стон удовольствия сорвался с губ Чонгука, и он ощутил ответную дрожь возбуждения Тэхёна. Казалось, ещё чуть-чуть, — и они взорвутся на части от накатившей страсти… Ладони мага переместились на бёдра Тэхена и крепко сжали их, прижимая ещё ближе и проходясь своим возбуждением по такому же страстному ответу парня. — Нравится? — в голосе мага легко угадывалось самодовольство хищника, по которому фамильяр понял, тот поймал свою добычу. И эта добыча — Тэхён. Маг глухо рыкнул и спустил свои руки к молнии, рванув её вместе с пуговицей, он тут же запустил руку под пояс и спустил брюки до колен. Опустив ладонь на пульсирующий под тканью член, он слегка сжал его. Тэ отозвался стоном в поцелуй, чем сорвал последние оковы, что сдерживали мага. Стало жарко, фамильяр прикусил кожу на шее мага, тут же зализывая место укуса и успокаивая кожу поцелуем. Чонгук вздрогнул, шумно втягивая воздух ртом через зубы, рука его сжалась ещё сильнее, сдавливая член фамильяра у основания, вызывая новую волну дрожи в теле. Сила этих рук и этого тела, мужского, крепкого, подчиняющего себе, давало ощущение уверенности, то, что сейчас происходит, правильно, великолепно и несравнимо ни с чем. Ладонь Тэ спускается с плеча на грудь мага, короткие ноготки пробегают по соску, делая его твердым. Дальше также быстро, царапая ноготками, ладонь спускается по прессу, заставляя Чонгука втянуть мышцы, пропуская её ниже; туда, где низкий пояс домашних брюк уже не может скрыть блестящую от своего сока головку. Указательный палец нежно проходит по кругу, размазывая вязкую влагу и возвращаясь к дырочке наверху. Секунда для взгляда в глаза друг другу и перевести дыхание. Маг понимает, что сегодня не пойдёт до конца, но точно подарит удовольствие фамильяру, ведь даже эти ощущения дарят ему удовлетворение. Гук облизывает губы и коротко касается губ Тэ. — Ты уверен, что хочешь продолжать то, что мы делаем? — дыхание пропало в ожидании ответа. Фамильяр прижимается губами к губам Чона и хрипло шепчет, отстраняясь: — Более чем. Рука, что держала его возбуждённую плоть через ткань боксеров, переместилась на бедро и потянула за резинку, освобождая член, тут же прижавшийся к животу и дернувшийся в ожидании ласки. Тэхён чувствует возбуждение, оно настолько велико, что достаточно будет пару движений руки его партнера, чтобы всё закончилось. Он проводит языком по ладони, возвращает руку вниз, сжимает наполненный страстью орган мага и тут же скользит по нему вверх-вниз. Гортанный полурык-полустон вырывается из горла Гука. — Я слишком возбужден, Тэ… я слишком близко — Я тоже… это так горячо. Их руки гладили, сжимали и двигались вдоль стволов, вторя ритму друг друга, их губы жалили и обжигали кожу. Их тела напряглись и практически одновременно изверглись вязкой мутной влагой, их стоны слились в один. Ветер, что кружил вокруг них, почти стих… В библиотеке слышалось только дыхание двух мужчин, лежавших на полу в объятиях друг друга, которое постепенно успокаивалось и стихало, уступая свое место тишине. Тишине, в которой шёпот Чонгука прозвучал громко и уверенно: — Я люблю тебя, Тэхён…