Мягкие шаги

включите: Nothing Else Matters William Joseph

За окном всё ещё доносился весёлый гомон празднующих, перемежаемый громоподобным рёвом драконов, чьи огненные выдохи озаряли ночное небо алыми всполохами. Тэхён сидел на кровати, сгорбившись и сжимая голову руками. Его лицо было искажено мукой, глаза плотно зажмурены, а губы стиснуты. Последний час его разум разрывало от воспоминаний, что он смог увидеть в сознании мага. Эти видения заполняли его голову, подобно яду, расползаясь по венам. Он искренне не понимал, как такое могло случиться. Да, он знал, что фамильяры порой влюбляются в своих магов, и не раз становился свидетелем последствий этих чувств. Но то, что открылось ему в памяти Чонгука, поражало и шокировало. Картины их совместного прошлого, полные нежности и страсти, жгли его изнутри огнём. Он видел себя глазами Чонгука, видел, как тот испытывал к нему самые светлые чувства. Словно со стороны наблюдал за их объятиями и поцелуями, полными любви и желания. Этого просто не могло быть… Или могло? Сомнение, подобно чёрным щупальцам, оплетало его разум, заставляя задуматься, — а если это правда? Тэхён резко поднялся и взглянул на себя в отражении огромного зеркала. — Он полюбил меня? Своего фамильяра? Как такое могло произойти? — с отчаянием спрашивал он своё отражение, не в силах понять и принять увиденное. Его голос дрожал, а по щекам катились горькие слёзы. Он чувствовал себя сломленным, раздавленным этим знанием. Если воспоминания не лгали — Чонгук искренне любил его. Что же теперь делать с этим знанием? Как смотреть ему в глаза? И что если… что если в глубине души Тэхён всегда тоже тянулся к нему совсем не как к своему магу? Красивое, но бледное лицо смотрело на него из зеркальных глубин. Прозрачная, как фарфор, кожа, тёмные волосы, обрамляющие это нежное лицо, придавали ему хрупкости. Бесцветные глаза казались потухшими, словно в них погас огонь жизни. Лиловые губы были плотно сжаты, превратившись в тонкую бледную линию. Он был прекрасен, но эта красота напоминала холодное совершенство мраморной статуи. Даже румянец на щеках, казалось, навсегда покинул это прекрасное лицо, оставив бледность смерти. Будто вместе с памятью из него выкачали саму жизнь, оставив лишь оболочку некогда яркого и живого создания. Тэхён смотрел на своё отражение и не узнавал себя. Когда-то блестящие глаза теперь казались тусклым стеклом, а выразительное лицо застыло мертвенной маской. Кто он теперь? Что от него осталось после потери памяти? Пустая оболочка? Бездушный автомат, способный лишь подчиняться приказам? Или в глубине его новой личности всё ещё теплилась искра прежнего Тэхёна? Того, кто, быть может, любил… Он судорожно сжал кулак, до боли впиваясь ногтями в ладонь. Физическая боль на миг развеяла оцепенение. В его памяти всплыл образ мага, что дарил ему нежные взгляды. Чонгук… Он знал прежнего Тэхёна. Знал и любил его всем сердцем. Разве не в его силах вернуть хоть искру того пламени, что когда-то горело в душе Тэхёна? — А я любил его? Он поднял дрожащую руку и коснулся холодной поверхности зеркала. Его пальцы словно погружались в чёрную воду, разбивая ненадолго гладь отражения, словно пытаясь дотянуться сквозь стекло до того, прежнего себя. Того Тэхёна, что, возможно, отвечал взаимностью на чувства мага. — Ты любил его? — тихо спросил он у своего отражения. Но оно лишь безмолвно смотрело в ответ потухшим взглядом. Ни единой эмоции, ни тени воспоминаний. Пустой холодный взгляд бездушной куклы. Вдруг резкая боль, словно раскалённое клеймо, опалила его виски. Тэхён схватился за голову и рухнул на колени с приглушённым стоном. Перед глазами заплясали алые всполохи, а тело скрутило судорогой. Среди мучительной пульсирующей агонии в его сознании вспыхнули обрывки чужих воспоминаний, подобно слайдам из чужой жизни. Он увидел себя в объятиях Чонгука — счастливого, улыбающегося… любящего. Это был прежний он, тот самый Тэхён, о котором спрашивал он своё отражение. На миг его окутало тепло чужих чувств — всепоглощающей нежности и преданности, которыми дарил его маг. Да, тот Тэхён без ума любил Чонгука. Отдавался этому чувству без остатка, как отдаются порыву ураганного ветра. " — Именно поэтому это было запрещено сотни лет, — тихо произнес хранитель. — Маг и Фамильяр не могут быть связаны, если у одного есть магия этого чувства. Это опасно для тебя. — Я… я справлюсь. Я обещаю. — Это чувство уже смешивается с твоей магией, оно уже проявляется, я его вижу, — Сокджин провёл ладонью по волосам фамильяра, не только чтобы успокоить, но и чтобы почувствовать этот мягкий шёлк его волос между пальцами. — Ты даже не представляешь, насколько магия этого чувства в тебе уже сильна. " И мимолётное видение угасло так же резко, как нахлынуло. Вслед за ним исчезла и боль, оставив после себя только бессилие и опустошение. Тэхён тяжело дышал, обхватив себя руками словно в поисках опоры. Да, теперь он знал — его прежний «я» беззаветно любил Чонгука. Но сейчас от той любви словно не осталось и следа в его душе. Только зияющая пустота, которую, быть может, ещё предстояло заполнить… — Я любил его… Превознемогая боль в голове, Тэхён поднялся на ноги и пошёл в сторону двери. Он выяснит всё сейчас! Он не будет ждать до завтра!

***

Фамильяр быстрым шагом шёл по длинному каменному коридору замка. Он спешил, будто боялся опоздать, боялся упустить эту слабую искорку воспоминаний, что сейчас трепетно мерцала в его сознании. Он рвался проверить, правда ли то, что порождало его память, заставляя сердце биться чаще. Но чем ближе была та самая дверь, тем медленнее становились его шаги. Мириады эмоций бушевали в нём, сменяя друг друга, как капризные волны в бурном море. Радость и страх, надежда и отчаяние — все они ожесточённо сражались в его груди. Казалось, ещё немного — и хрупкий сосуд его тела не выдержит напора этой бури. Он чувствовал, будто внутри него пробуждается нечто ранимое и одновременно могущественное, что усиливает все его эмоции в сотни раз. Это была его истинная сущность — та часть, которая неразрывно связана с магом. И теперь эта связь тянула его к Чонгуку неодолимой силой, заставляя сердце стучать где-то в горле. Наконец перед ним предстала нужная дверь. Тэхён замер, глотая ртом воздух в попытке успокоиться. Что он скажет? С чего начнёт? Вопросы роились в голове, путая мысли. Понимание накрыло его внезапно… Точнее, воспоминание: «…Тэхён стоит у дверей внутри комнаты, похожей на спальню в деревенском доме, вокруг совсем мало мебели и почти всю комнату занимает большая мягкая кровать, что просто утопает в огромном количестве подушек. Фамильяр чувствует, что за дверью кто-то стоит, и этот кто-то испытывает одни на двоих с ним эмоции, их раздирают на куски одиночество, страх и неуверенность. Тэхён слышит за дверью чей-то выдох и тихое: — Чьи это эмоции? Возможно ли то, что это я чувствую себя настолько одиноким, что эмоция страха сковывает меня. Он медленно положил ладонь на дверную ручку и резко открыл дверь. В его руках оказался Чонгук, что поднял голову и встретился глазами фамильяром…". Тэхён пришёл в себя и обнаружил, что стоит посреди тёмного коридора возле двери в комнату мага. Он протянул руку и коснулся тёплого дерева, проводя ладонью по резной поверхности. Пальчики пробегали по грубой обработке, но ощущали под собой только гладкую структуру деревянных волн и таких же завитков. Он тихо вздохнул и опустил ладонь. — Нет. Я не готов, — почти одними губами произнёс Тэхён. Он повернулся к двери спиной и уже было сделал шаг от неё, как услышал щелчок, почувствовал волну сквозняка от открывшейся двери и мягкое: — Ты уверен, что хочешь уйти? Чувство замешательства, тревоги и испуга волной накрыли фамильяра, не давая двинуться, но тут же были смыты второй волной эмоций… И он понял, что это не его собственные эмоции — это то, что чувствует маг… Нежность, восторг, любовь и… возбуждение? Тэхён медленно повернулся и посмотрел на мага. За широко распахнутой дверью в тёмной комнате ярко плясал огонь в камине, освещая светом пламени стройную фигуру Чонгука, замершего в дверном проёме. Мрачное величие его облика контрастировало с простой серой футболкой и мягкими брюками, заменившими его мантию. Но даже в таком скромном облачении от него веяло силой и уверенностью. Тэхён скользнул взглядом по лицу с мягкими чертами, которые оттеняли глубокие тени, превращая их в острые и угловатые. Взгляд его тёмных глаз, казавшихся сейчас почти чёрными, был устремлён на фамильяра. Это был взгляд, полный тепла и нежности. Тэхён почувствовал, как к щекам приливает жар. Он видел этот взгляд и раньше — в воспоминаниях Чонгука. Тот смотрел так только на него… Его фамильяра. Осознание этого заставило сердце Тэхёна биться где-то в горле. Что ему делать? Бежать или остаться?.. Лицо мага отличали правильные, но резкие черты. Высокие скулы и чётко очерченная линия челюсти придавали ему сходство с гордой птицей. Прямой нос с легкой горбинкой словно был высечен искусным резчиком по камню. А выразительные, слегка изогнутые брови придавали взгляду Чонгука оттенок пронзительности и таинственности одновременно. Губы мага были плотно сжаты в тонкую линию, изгибаясь в широкой улыбке. На щеках появились едва заметные ямочки, придавшие его суровому облику ребячества. Тэхён помнил эту улыбку, она сейчас всплывала в его голове множеством кадров из прошлого и убеждала его в правильности всего происходящего. Фамильяр неосознанно протянул руку, желая коснуться фигуры мага, что была стройной и подтянутой. Широкие плечи и мускулистая грудь говорили о том, что под одеждой скрывается тело воина. В голове Тэхёна пронеслись моменты их тренировок у лесного домика, когда он смотрел на Чонгука и поражался, какой тот обладал силой и ловкостью. В его движениях всегда было что-то от пантеры. Такими плавными, но точными и быстрыми были его движения, а походка твердой и уверенной. Казалось, он в любой момент готов как к броску, так и к защите. Тэхён чувствовал под своей ладонью, такую сдержанную, но ощутимую мощь и силу мага излучало его тело. Маг протянул руку, и тонкие обручи на его запястье мелодично зазвенели. Пальцы нежно скользнули к подбородку, приподнимая лицо Тэхёна вверх. Их взгляды встретились. Фамильяр замер, понимая, что лишь этот человек с горячим сердцем, бьющимся сейчас словно взволнованная птица под его ладонью, и ясным взором, устремлённым к нему, способен так сильно любить его… — Ну здравствуй, Бусинка, — нежно прошептал маг, потянув фамильяра на себя, и их губы встретились в долгожданном поцелуе. Тэхён инстинктивно зажмурился от удовольствия, ощущая тёплое дыхание любимого. Его руки сами потянулись к шее Чонгука, прижимая ближе, а тело вжалось в широкую грудь. Казалось, время остановилось, и они замерли в вечном объятии где-то между реальностью и воспоминаниями. Губы помнили вкус поцелуя, тело помнило это тепло, а сердце помнило, как трепетно бьётся рядом чужое. Наконец Чонгук мягко отстранился, глядя с нежностью и лёгкой грустью: — Я так соскучился, мой Тэхён… Больше ни слова. Чонгук подхватил фамильяра на руки, впиваясь в его губы, и внёс в свою комнату. Алые отблески пламени озаряли их сплетённые силуэты, отбрасывая причудливые тени на каменные стены. Аккуратно опустив Тэхёна на мягкую постель, маг навис сверху, продолжая жадно и влажно целовать припухшие губы. Его руки нежно скользнули по бокам фамильяра, лаская, согревая, притягивая ближе к себе. Тэхён трепетал в его объятиях, отвечая на поцелуи и позволяя магу изучать своё тело. Каждое прикосновение отдавалось сладостной дрожью где-то внизу живота, заставляло выгибаться навстречу широкой горячей ладони. Чонгук целовал его с жаром и страстью, вкладывая в каждое движение всю силу своей любви и тоски. Его губы покрывали поцелуями лицо фамильяра, плечи, грудь, спускаясь всё ниже… Тэхён запрокинул голову, подставляясь под эти ласки и чувствуя, как горит каждый миллиметр кожи под прикосновениями возлюбленного. Тело помнило эти объятия, помнила душа… Тэхён таял в объятиях Чонгука, отдаваясь на волю его страстных ласк. Каждое прикосновение этих сильных рук, каждый поцелуй горячих губ заставляли его сердце биться чаще. Он гладил широкие плечи мага, впивался пальцами в мускулистую спину, притягивая как можно ближе к себе. Хриплые стоны срывались с его губ, едва Чонгук накрывал их своим ртом, впиваясь нетерпеливым поцелуем. А когда маг, наконец, вошёл в него одним плавным движением, Тэхён выгнулся дугой, утопая в нахлынувших ощущениях. Время будто остановилось. Были только они вдвоём, их сплетённые в единое целое тела, сбившееся дыхание и бешеный стук сердец. Тэхён отчаянно цеплялся за плечи Чонгука, подаваясь ему навстречу и ощущая, как накатывает сладкая истома. Ещё немного — и он достигнет пика наслаждения, сорвавшись в бездонную пропасть экстаза… После бурной вспышки страсти наступило умиротворённое спокойствие. Тэхён лежал, положив голову на грудь Чонгука и слушая, как постепенно замедляется биение его сердца. Маг нежно перебирал волосы фамильяра, иногда целуя его макушку. Тишину нарушало лишь потрескивание поленьев в камине да тяжёлое дыхание двоих, наслаждающихся близостью после долгой разлуки. Тэхён чувствовал себя опустошённым и одновременно наполненным до краёв. Эмоции переполняли его, сметая остатки сомнений. Теперь он был уверен — его сердце так же беззаветно любит этого человека. И эта любовь выдержит любые испытания, даже потерю памяти. Он приподнялся на локте, заглядывая в тёмные глаза Чонгука, и прошептал: — Я люблю тебя, маг… Я тебя снова люблю.

***

Проснуться от ощущения на себе нежного тёплого взгляда — наверное, это самое приятное, что может быть. Осознавать, что рядом кто-то, кому ты дорог, кто смотрит с любовью и заботой. Кому важно, чтобы ты был счастлив. Ещё чудеснее — засыпать, чувствуя крепкие надёжные объятия, которые никуда тебя не отпустят. Слушать, как любимый шёпотом обещает быть вечно рядом, хранить твои сны, оберегать от кошмаров, дарить покой. Ловить губами сладкий поцелуй «спокойной ночи» и знать, что с первыми лучами утра тебя вновь разбудит этот взгляд, полный нежности и обожания. А потом вы вместе встретите рассвет — начало нового прекрасного дня в объятиях любимого человека. И это счастье никогда не кончится… Тэхён чувствовал рядом тепло своего любимого — такое мягкое, родное и бесконечно дорогое. Фамильяр ощущал на себе обжигающий взгляд потемневших от страсти глаз, скользящий по обнажённой коже… А вслед за ним — лёгкие прикосновения пальцев, словно стирающие с тела фантомный ожог, оставленный этим взглядом. Прикосновения были такими невесомыми, едва уловимыми, но от них по позвоночнику пробегала сладкая дрожь. Тэхён чувствовал, как горячее дыхание Чонгука касается его разгорячённой кожи, посылая мурашки по телу… А затем на смену пальцам приходили мягкие губы, дарящие сотни мимолётных поцелуев. От них томление в крови нарастало, требуя большего… Тэхён выгнулся навстречу губам возлюбленного, притягивая того ещё ближе. Их дыхание смешалось, сердца забились в унисон. — Доброе утро, котёнок, — ласково прошептал Чонгук. — Ты же обещал меня так не называть! — мягко возмутился Тэхён. — Помнишь, когда это было? — с восторгом спросил маг. Его сердце ликовало — фамильяр вспоминает его! Вспоминает их общее прошлое! — В лесной избушке, — улыбнулся Тэхён. — Потом ты весь день меня дразнил. — Но ты же мой кот-фамильяр! Почему я не могу тебя так называть? — Потому что я не кот, а человек! — строго сказал Тэхён, надув губки. Чонгук заметил, что в уголках этих губ прячется едва сдерживаемая улыбка. Он притянул возлюбленного в объятия. — Хорошо, не котик, а котище! Нет! Огромный пушистый котяра! Тэхен возмущённо фыркнул и легонько ударил его по плечу, но тут же рассмеялся и прижался теснее. Его сердце ликовало, — они вместе, значит, всё хорошо. — Не вылезай из-под одеяла, — прошептал Чонгук, коснувшись губами виска. — В комнате прохладно, я сейчас растоплю камин. Он ласково поцеловал Тэхёна и будто растворился в воздухе, оставив после себя лишь тепло на подушке. Утро было так похоже на то, когда фамильяр проснулся в одиночестве… И в то же время было совсем другим. Как и ночи перед этим — Тэхён помнил, как отдавался возлюбленному, как Чонгук дарил ему ласку и наслаждение. Каким нежным, заботливым и внимательным был его маг. Эти воспоминания захлестнули с головой, и Тэхён с наслаждением погрузился в них. Вспоминал, как откликался на каждое прикосновение Чонгук, как дрожал в его руках… Как был счастлив рядом с любимым. Он улыбнулся и плотнее завернулся в одеяло, вдыхая едва уловимый аромат мага на подушке. Скоро тот вернётся, а пока можно … Тэхён услышал звук за окном, как будто кто-то стучится в окно. Он, соскользнув с кровати, быстро подбежал к окну и распахнул шторы. На подоконнике за стеклом сидел прекрасный дракон цвета королевской синевы. Он был небольшим — около тридцати сантиметров в высоту — и весь как будто сотканный из хрусталя и осколков витражного стекла. Его чешуйчатое тело переливалось на солнце, рассыпая по комнате радужные блики. Дракончик постучал клювом по стеклу, помахал головой с изящными рогами и взмахнул хрустальными крыльями — мол, открой ему! Тэхён улыбнулся и подошел к окну, распахивая створку. Волшебное создание прыгнуло к нему на ладонь, удобно устраиваясь и подставляя спинку под ласковые поглаживания. Его чешуйки переливались, как драгоценные самоцветы, от каждого прикосновения. — Ну здравствуй, красавчик! Дракончик довольно замурлыкал и ткнулся мордочкой ему в ладонь. На коже остался едва заметный волшебный знак, похожий на маленький алмаз. Знак переливался, как и сам дракон. Тэхён оторвался от него и поднял глаза на дракона. — Что это значит, друг мой? — Это значит, что драконы приняли тебя как своего спасителя, — раздался голос хранителя за спиной, да так внезапно, что Тэхён подпрыгнул, — вас с Чонгуком любят всякие звероящеры. Сокджин слегка вздрогнул, вспомнив гримусов. — Хм. Наверное. А где Чонгук? — Ему пришлось уйти на совет Ковена. Он меня отправил за тобой. Пойдём поедим? — А как же его мантия? — Тэхён, ну он же маг. Наколдует, — Джин подмигнул. — Пойдём. Намджун принёс к столу ароматную клубнику. Не знаю, где он её взял в несезон, но я не позволю Хосоку всё съесть. — Минуту, я приведу себя в порядок, — Тэхён погладил лапку дракона, что сидел у него на плече. — Красавчик, ты со мной?

***

За столом в гостиной сидели трое: Сокджин — пытающийся запихать в рот сразу всю клубнику; Хосок с печальным лицом и весь в думах, и Тэхён. — Хосок, да что с тобой? Ты чуть в чай соль не насыпал! — Тэхён схватил парня за рукав. — Ну что не так? Сокджин и Хосок переглянулись, что не скрылось от внимания Тэхёна. — Что происходит? Хранитель откашлялся. — Ничего сверхъестественного для всех в этом замке и, наверное, самое страшное для этого парня, — Сокджин кивнул на Хосока — Так. А нормальным языком? — Вчера состоялся суд над Мией, — мертвенно бледным голосом произнёс Хосок. — Ковен осудил мою девушку. И сегодня они заберут её магию. Тэхён посмотрел на Сокджина, а тот сделал вид, что не обращает внимания на Хосока и продолжил есть клубнику. — Ты боишься чего-то? — робко спросил Тэхён. — Не знаю. Боюсь, что они сделают ей больно. Сокджин поперхнулся и, выпучив глаза, взвизгнул: — Ты знаешь, скольким она сделала больно? Ты… — Тихо, Джин, — шикнул на хранителя Тэхён и потянулся ладонью к руке Хосока, — всё будет хорошо. Вот увидишь. — Конечно. Всё будет хорошо, — он опустил голову и замолчал. — Ты же знаешь, её просто лишат магии и всё. Отпустят. — Я… Я хочу, чтобы она осталась со мной. — Значит так и будет, — по гостинной разлетелся голос Мии. Хосок замер всего на секунду, прежде чем рвануть к Мии и схватить её в объятия. — Всё хорошо? — Всё хорошо как никогда, — ведьма ответила на его объятия и прижалась щекой к плечу Хосока. — Пошли домой. — тихо прошептала она. Мия обманет, нсли скажет, что когда-нибудь мечтала провести жизнь без магии, без обрядов… Но рядом с этим мужчиной, что держит её в объятиях и смотрит с такой любовью, стоит поменять мечты. Этот мужчина стоит того, чтобы отбросить сотни прожитых лет и наконец-то быть счастливой. — Может позавтракаешь? — предложил Хосок, указывая на стол. — Нет. Мне не нравятся здешние повара, — она хитро улыбнулась. — Я хочу твоё змеиное рагу. Побалуешь меня? Хосок выпустил ведьму из объятий и перехватил за руку. — Конечно. Всё, что захочет моя королева, — его губы коснулись тыльной стороны тонкой ладошки. Ведьма залилась румянцем, но тут же посмотрела на Сокджина. — Слышал? Я королева! Хранитель хмыкнул и вышел из-за стола, раскрывая руки. — Для меня ты — ведьма. А иначе как объяснить то, что мне хочется обнять тебя на прощание? Он подошёл ближе, и они обнялись как старые друзья, крепко и с улыбками на лицах. — Береги себя, хранитель. — И ты. Спасибо, что встала на нашу сторону. — Да без меня вы бы не справились, — хихикнула ведьма. — Без тебя ничего этого бы и не было, — с сарказмом парировал Сокджин. — Но… согласен, без тебя мы бы и не узнали настоящее лицо Ковена. — Ну все. А то я заплачу, — оттолкнула его Мия и повернулась к столу. — Котик, иди сюда. Тэхён ещё шире улыбнулся, чем минуту назад, когда наблюдал за хранителем и ведьмой. — Учти, я только тебе разрешаю меня так называть, — он обнял ведьму. — Ты береги Гуки. Хорошо? — лицо ведьмы излучало переживание, — мы с тобой часть этого мира давно, а он… он ещё многое должен узнать. — Конечно. Я обещаю. — Слушай, не переживай за Чонгука, у него и фамильяр есть и хранитель в моём лице, — возмутился Сокджин. — Я тебя умоляю. Тебя можно во внимание не брать. — Это почему? — А это ты у Намджуна спроси, — ведьма звонко рассмеялась. — Не дразни его, — осудил обнявший её из-за спины Хосок. — Он ещё к этому не привык. — Ой. Ладно, — вздохнула Мия. — Мы пойдём. Нам теперь ножками ходить, а не по щелчку пальцев перемещаться. А идти далеко. И они вышли из гостинной, оставляя фамильяра и хранителя наедине. — Ты поел? — Да, Джин. Спасибо. — Пошли ящеров проверим? — предложил Сокджин. — Они сейчас все живут за замком в расселине. — А можно? Я только "за". Сокджин взял фамильяра за руку и указал пальцем на алмазную метку на ладони Тэхёна. — Ты их спаситель. Конечно можно, — он улыбнулся. — Пойдём. И он утянул фамильяра за собой.

***

Величественные снежные вершины Алмазных гор окружали замок Ковена, возвышаясь стеной вокруг защищённой долины. А между ними зияла глубокая расщелина с отвесными скалистыми склонами, уходящая далеко вниз, туда, где среди утёсов и нагромождения валунов протекала бурлящая река. Это место после битвы стало убежищем для драконов — волшебных существ, сотканных из разных стихий. Здесь обитали огненные драконы с чешуёй из расплавленного металла, чьи крылья переливались, как живое пламя. Рядом с ними грелись на солнце каменные исполины, тела которых сияли, как драгоценные опалы. В тенистых пещерах прятались хитиновые драконы, покрытые изумрудной чешуёй. Искрились хрустальные стаи — прозрачные, словно сотканные из чистого льда. А по ночам выползали деревянные чудища, расправляя резные крылья, сплетённые из ветвей древних дубов. Воздух наполнялся разноголосым рёвом этих волшебных тварей. Они вырывались из своего укрытия, расправляли могучие крылья и устремлялись ввысь — к небесам, окрашивая их потоками разноцветного пламени. Сокджин шагнул ближе к обрыву: — Как они прекрасны. И одновременно с этим ужасны. — То, что прекрасны — это точно, — фамильяр смотрел на каменные склоны, усыпанные разноцветными чешуйками драконов, что грелись в лучах дневного солнца. — Оу. Это Чонгук? — вдруг удивлённо указал Сокджин в сторону, где находились два огромных дракона. Один с переливающейся огненной чешуёй, а второй, словно прозрачный, наверное из хрусталя. — Интересно, почему он здесь? Действительно, рядом с ними сидел Чонгук. Его фигура казалась совсем крошечной на фоне гигантских драконов. Он о чём-то тихо переговаривался с ними, поглаживая их крепкие бока. — Похоже, драконы его чем-то заинтересовали, — задумчиво произнёс Сокджин. — Я ещё во время битвы смотрел на этих огнедышащих громадин и думал, что если дать им возможность, они бы просто сожгли магов Ковена. Интересно, что он им говорит? Тэхён улыбнулся, глядя на эту картину. Его маг умел находить общий язык даже с такими опасными существами. И пусть его собеседники были огненными чудовищами — они явно наслаждались беседой с этим хрупким на вид, но могущественным человеком. — Я пойду к нему, — Тэхён улыбнулся и тут же направился в сторону Чонгука. — Эй, погоди… — попытался окликнуть его Сокджин. Но Тэ уже не слышал. Он легко сбежал по каменистой тропинке вниз и устремился к тому месту у подножия скалы, где расположился Чонгук со своими новыми знакомыми. Маг заметил приближение фамильяра, и его лицо озарилось улыбкой. Он протянул руку, подзывая Тэхёна ближе. Тот ускорил шаг, чувствуя, как по телу разливается приятное волнение от близости своего мага. Когда до Чонгука оставалось совсем немного, вдруг раздался оглушительный рёв, от которого, казалось, задрожали скалы. Один из драконов неожиданно расправил крылья, закрывая Тэхёна и Чонгука от посторонних глаз. Чешуя монстра вспыхнула ярче, наливаясь жаром… «Что там происходит?» — в отчаянии подумал Сокджин, глядя на эту сцену сверху. Казалось, взмах огненного крыла застил непроглядной стеной, отрезая Чонгука и Тэхёна от всего остального мира. Сокджин в ужасе смотрел, как чёрные дымные клубы струятся из утробного рыка дракона. Ни Тэхёна, ни Чонгука не было видно за сплошной стеной пламени, на фоне которой зловеще выделялись контуры монстра. Но прежде, чем он успел ринуться на выручку, совершив явную глупость, стена пламени начала редеть. А когда дымная завеса окончательно рассеялась, открывшейся картина успокоила хранителя: Чонгук слился в поцелуе с обнимающим его за плечи Тэхёном. Не было ни намёка на агрессию. Лишь необъяснимая демонстрация силы со стороны огненных великанов, столь стремительно начавшаяся и закончившаяся… Драконы явно прятали своих любимчиков ото всех. Это даже развеселило Сокджина. — Чему улыбаешься? — донёсся до Сокджина знакомый бархатный голос. Хранитель обернулся и увидел Намджуна, что стоял, опираясь на дубовый ствол, и с лукавой улыбкой глядел на него. В руках маг нежно прижимал к груди плетёную корзинку. — Да так… — Сокджин украдкой полюбовался статным силуэтом возлюбленного на фоне зелёной листвы. — Просто хорошее настроение. А что там у тебя? Он кивнул на корзину. — Это небольшой подарок, — объяснил Намджун, отводя взгляд. — Скорее, дань уважения. — Дань? Кому? — удивился Сокджин. Намджун приблизился вплотную и прошептал с мягкой улыбкой: — Для короля моего сердца. Сокджин аж подпрыгнул от возмущения. — Жаль, Мии рядом нет! Она бы посмеялась. Ведь это она тут королева! Намджун тихо рассмеялся и потрепал хранителя по волосам. — О боги, вы и правда как дети. Когда-нибудь вы повзрослеете? Он ласково поцеловал Сокджина в нос и протянул корзинку с дарами. Тот заулыбался до ушей и кинулся обнимать своего возлюбленного. Сокджин заглянул под полотенце, и его лицо озарила сияющая улыбка при виде алых спелых ягод, аккуратно уложенных на зелёные листы. — О, клубника! Моя любимая! Он восторженно уставился на Намджуна, и тот самодовольно усмехнулся в ответ, явно довольный произведённым эффектом. Хранитель потянул мага за руку, увлекая его к замку. — Может, заглянем на днях к Хосоку с Мией? Они же теперь живут вдвоём в своём домике? Но Намджун покачал головой: — Не стоит их беспокоить. Пусть наслаждаются уединением. Они уже подошли ко входу в замок, и маг галантным жестом открыл перед Сокджином дверь. — Так чем же тогда займёмся, мой прекрасный господин? Ответ хранителя потонул в полумраке холла, где они скрылись, тесно прижавшись друг к другу. А что они задумали — это уже совсем другая история…

***

Чонгук улыбнулся — тепло и счастливо. В его глазах плясали озорные огоньки. — Ты выглядишь таким счастливым, — Тэхён всё ещё держал руки на плечах мага и прижимался к нему всем телом. — Я рад, что мы здесь. Что ты здесь. — Чонгук, я…я вспомнил, что когда я делал шаг в окно, думал, что больше не увижу тебя и в тот миг прощался с тобой навсегда. — Мне стало больно в тот момент. Но я верил, что ты вернёшься ко мне, Бусинка, — произнёс он, заправляя за ухо Тэхёна прядь волос. — Наши души связаны узами, которые не разорвать никаким чарам. Его пальцы нежно очертили линию скул фамильяра, спустились к губам, осторожно поглаживая нежную кожу. — Я буду рядом и помогу тебе вспомнить всё, что ты забыл, — тихо пообещал Чонгук. — А пока… Он притянул Тэхёна для очередного долгого поцелуя. Их тела вновь сплелись в клубок страстных объятий. Время остановилось для них, воссоединившихся вопреки всему. И только шум крыльев драконов смог отвлечь их друг от друга. Тэхён разорвал поцелуй и прижался к груди Чонгука. — Они великолепны. Эти два дракона… Они словно огонь и вода. — Точнее, огонь и воздух. Приглядись к нему. Он наполнен воздухом и почти прозрачный. Тэхён прислонился ладонью, на которой был алмазный знак, к шее дракона, и тот словно окрасился этим алмазным блеском. — Это была демонстрация доверия? — Чонгук будто уточнил у второго ящера, поглаживая огненную чешую, которая вдруг пошла искрами. — Они будто приняли нас. — Утром мне один из драконов подарил вот этот знак, — Тэхён протянул руку и указал на небольшой рисунок. — У меня тоже такой. Только он в виде огня. — Думаешь, это означает, что эти ребята наши? — он с надеждой смотрел на драконов. — Думаю да. Интересно, мы можем летать на них верхом? Хочется попробовать. — Ещё как! — Рискнём? Глаза Тэхёна загорелись восторгом и сладостным предвкушением, словно два янтаря в лучах дневного солнца. Полететь на настоящем драконе вместе с Чонгуком! Да ещё после того, как эти огнедышащие чудища дали им добро своим рыком, отдающимся эхом в расщелене. Это было похоже на волшебную сказку! Чонгук ласково улыбнулся, глядя на сияющее, словно родниковая вода, лицо своего фамильяра: — Уверен, тебе понравится, мой хороший. — Он нежно помог Тэхёну оседлать могучего дракона, чешуя которого переливалась, как драгоценные рубины в свете солнца. — Держись крепче! А сам будто ветер взмыл на спину огненного великана. И когда два дракона расправили могучие перепончатые крылья, взмыв в поднебесье, унося на своих спинах счастливую пару навстречу голубым просторам, Тэхён с восторгом смотрел вниз, на уменьшающиеся остроконечные вершины гор, похожие на алмазные зубцы короны, и величественный замок Ковена. Сколько всего произошло за это время. А сколько ещё чудесных приключений ждёт их впереди! И полёт над пушистыми облаками, в лучах тёплого солнца — это только начало их большой истории. Истории, которая непременно будет счастливой и полной любви…