Мягкие шаги

Раннее утро окутывало замок лёгким туманом, словно призрачным саваном, который осторожно ложился на каменные стены, извилистые ступени и мощеный булыжником внутренний двор. Эта молочно-белая дымка, чистая и свежая, была похожа на пустую страницу в огромной книге истории, которая вскоре начнёт заполняться новыми главами — судьбами всех, кто теперь живет в этих стенах. Каждая комната, каждый уголок, каждое окно сейчас оживало в лучах восходящего солнца. Древний замок, который много веков стоял в тишине и одиночестве, теперь наполнился новой жизнью. Он словно пробудился ото сна, тяжело вздохнул, прогоняя остатки ночной дремоты, и ожил, принимая новый день и всех, кто сегодня будет бродить по его залам и галереям. Влажный ветер принес запахи леса и цветущих лугов. Первые солнечные лучи осветили башни и зубцы, отразились мириадами огоньков в многочисленных окнах. Вскоре эхо голосов людей, шагов и звон посуды заполнит все помещения замка. Но пока во дворе царила благоговейная тишина, нарушаемая лишь щебетом ранних птиц, стрекотом кузнечиков да тихим шелестом фонтана посреди двора. Казалось, сам замок тоже прислушивается к этим звукам природы, впитывает ароматы утренней росы, наслаждается последними минутами покоя перед началом нового дня. Много лет эти древние стены хранили тайны искусства магии. Высокие башни, уходящие ввысь зубчатые крыши, узкие бойницы — всё здесь напоминало о давно минувших временах, когда владыки замка не только правили окружающими землями твердой рукой, но и были могущественными чародеями. Их потомки, бывшие маги могущественного ордена Ковена, не хранили эти традиции. Для них замок всегда был только крепостью, защищающей от врагов и позволяющей творить в этих стенах бесчинства. Они строго следили за тем, чтобы посторонние не ступали на эту землю. Лишь его члены, прошедшие обряд посвящения, и их помощники-рабы фамильяры имели право ходить по извилистым коридорам, подниматься по винтовым лестницам в высокие башни. Для всех остальных — эти стены были закрыты. Много поколений маги Ковена неустанно охраняли свои тайны. Их верные заклинания, начертанные на стенах руны, невидимые для непосвященных чары надежно скрывали их злодеяния от посторонних глаз. Казалось, так будет всегда — замок, подобно фантастическому зверю, свернувшись клубком, будет лежать в глубоком овраге, окружённый непроходимыми лесами, и лишь изредка в ночной тишине из его высоких башен будет раздаваться едва уловимое сияние — отблеск таинственных ритуалов, что проводили его хозяева. Но, к счастью, всё изменилось…

***

— Теперь я понимаю причину древнего запрета на вход сюда для хранителей, — прошептал Намджун, нежно касаясь плеча хранителя Кима, который вновь погрузился в царство Морфея среди древних фолиантов замковой библиотеки. — Джин… хранитель Ким… очнитесь, прошу вас. Уже утро, пора пробуждаться от сладких снов, — мягко позвал Намджун, стараясь разбудить спящего. Хранитель лишь что-то промычал сквозь дремоту и, не открывая глаз, произнес сонным голосом: — Я не сплю… просто решил поближе изучить эту страницу. Намджун тихо рассмеялся и, отодвинув стул, осторожно подхватил хранителя на руки. Тот лишь прижался к нему и сонно улыбнулся, явно продолжая видеть какие-то приятные сны. — Я заметил, как вы увлечены чтением, любезный хранитель, — с усмешкой произнёс Намджун, неся его прочь из библиотеки. — Позвольте, я провожу вас в ваши покои, а то эти коварные фолианты совсем замучают вас своими историями. — Поставь меня на землю, паршивец! Я же могу ходить! — Успокойтесь, любезный, я донесу вас до ваших покоев, чтобы вы могли не отвлекаться от своих сладких грез, — мягко ответил маг, не выпуская свою ношу из рук. — Как тут уснешь, когда ты так сопишь мне на ухо, — проворчал хранитель, хотя и прижался покрепче, обнимая мага за шею. — Разве я вам мешаю? — ехидно поинтересовался маг. — Еще как! Отпусти меня, я ведь тяжелый, — пожаловался Сокджин. — Да вы как пушинка для меня, любезный, — усмехнулся Намджун, крепче прижимая его к себе. Хранитель недовольно на него покосился. — Хорошо, хорошо… ты не пушинка, но мне не тяжело. Тем более я тебя обнимаю, разве мне нужно что-то большее? — Ты в курсе, что ты манипулятор? — Я в этом не далеко от тебя ушёл. Маг толкнул бедром дверь в комнату хранителя и внёс туда Сокджина. — Словно муж вносишь меня в мою святая святых на руках! Планируешь сделать мне предложение? Смотри... а то ведь я могу и согласиться. — с огоньком в глазах заявил Сокджин. — Это было бы не плохо, — легко и совсем без юмора в голосе ответил Намджун, опуская хранителя на кровать. — Так у меня появилась бы возможность следить за твоим графиком и отправлять тебя вовремя в постель. В глазах хранителя мелькнула тревога. — Ты сейчас серьёзно? — осторожно спросил он. — Более чем, — тихо отозвался Намджун. Он нежно провел кончиками пальцев по волосам Сокджина, лёгким поцелуем коснулся губами кончика его носа. Хранитель вздрогнул от этой ласки. — Что ты делаешь? — растерянно спросил он. — То же, что и вы со мной — пытаюсь соблазнить, — усмехнулся маг. — Я тебя не соблазнял! — возмущенно пискнул Сокджин. — Ну значит, мне это лишь почудилось… — театрально вздохнул Намджун, надувая губы. — А ведь я уже представил, где мы проведём наш медовый месяц… Он сделал вид, что собирается встать с кровати, но хранитель внезапно схватил его за рукав мантии. Намджун удивленно приподнял брови. — Расскажи мне… — попросил Сокджин слегка капризным тоном. — О чём? — будто не понимая, переспросил маг. — О нашем медовом месяце! А не то я уйду! — пригрозил хранитель. — Хотя… погоди… это же моя комната, так что уйдешь ты! Намджун тихо рассмеялся. — И кто из нас манипулятор? Намджун присел обратно на край кровати. — Ну раз вы так настаиваете, любезный, я расскажу вам о нашем возможном медовом месяце, — произнес он, делая вид, что серьезно задумался. — Я бы отвез вас на южный берег, там есть небольшой уединенный курорт у моря. Отдельные уютные домики, обвитые плющом, внутренние дворики с пальмами и фонтанами. А вокруг — песчаный пляж, лазурное море, россыпь островков на горизонте. Маг мечтательно закрыл глаза, уже представляя эту картину. — Мы бы гуляли по берегу, любовались закатами. А ночью сидели бы на широкой веранде под звездами, слушали шум прибоя и пили вино. Иногда совершали бы вылазки на острова — там много старинных развалин и тайн для исследований. Ну а в свободное время… — Намджун игриво улыбнулся. — Чем ещё занимаются молодожены во время медового месяца? Он повернулся к хранителю в ожидании ответа, но тот сладко спал, подложив ладонь под щеку. Его грудь равномерно вздымалась, губы были слегка приоткрыты, а на лице застыло довольное выражение, как будто он видел приятный сон. «Ну вот, мои старания оказались напрасны» — с досадой подумал Намджун. Но, глядя на умиротворенное лицо спящего, он лишь тихо усмехнулся и осторожно накрыл того одеялом. — Спи, любовь моя. — Намджун осторожно провел ладонью по волосам хранителя. — До Великого Схода ещё есть время.

***

Полуденное солнце стояло в самом зените, заливая тёплым светом окрестный лес и зеленеющие перед замком холмы. Яркие лучи играли на высоких башнях древней крепости, отражались искорками в её многочисленных стрельчатых окнах. Казалось, сам воздух дрожит от зноя, а трава искрится алмазной росой. Сегодня здесь ожидалось важное событие — представители разных магических орденов и традиций должны были прибыть по приглашению Ковена на тайный совет. Первыми на горизонте показались всадники в алых мантиях — гонцы Братства Огня из дальних южных земель. За ними последовали закутанные в чёрное фигуры некромантов, что пришли с северных рудных гор. От восточного леса выехали на единорогах Сестры Луны в серебристых одеяниях. С запада же прилетели на коврах-самолетах посланцы Воздушных Кочевников. Со всех сторон к замку стекались маги разных мастей и рангов. Кто-то прибыл открыто, напоказ, кто-то тайно, стараясь остаться незамеченным. Но все они устремились к воротам древней крепости. Сегодня могущественная магия, охранявшая замок, была временно приглушена. Три колдовских кольца, опоясывавших эти стены, на один день потеряли свою силу. Их мистический барьер рассеялся, словно утренний туман. Так что гости, прибывавшие со всех концов света, беспрепятственно вступали в распахнутые ворота крепости. Под их ногами гулко стучала брусчатка, пока они шли по извилистой дорожке через весь двор к главному входу. Над головами возвышались резные драконы с каменными крыльями, а впереди манил в темноту огромный вход с гербом Ковена. Сегодня с самой ранней зари во дворе замка кипела суета — слуги, нанятые из числа людей, сновали, как муравьи в муравейнике, готовясь к вечернему пиршеству. Во дворе внутри стен старого замка трудились работники, складывая поленья, что как огромные чёрные змеи извивались в их руках. Они аккуратно складывали их в высокие стопки, дабы позднее вечером разжечь громадные костры. Из кухни доносились странные запахи — ведьмы-поварихи весь день колдовали над загадочными зельями и отварами для праздничного стола. Огромные котлы с булькающим, словно живым, варевом уже кипели над очагами. Вокруг заложенных костров, вдоль каменных стен двора слуги расставляли длинные столы и лавки, покрывали их скатертями чернее ночи с золотой вышивкой в виде драконов. На большом столе, подготовленном для новых избранных верховных магов Ковена, стояли чаши, что были выточены из тёмного оникса. У дальней от входа во двор стены, корячась над кострами, трудились повара, вращая вертела с тушами свиней и чёрных коз, что своими рогами упирались в небо. К моменту прибытия сильнейших представителей разных магических направлений на совет, всё было готово — длинные столы ломились от таинственных яств и отваров. Повсюду были развешаны факелы, готовые освещать к вечеру украшенный двор ярким пламенем. Скоро все узнают, кто войдёт в состав нового Ковена и сядет за главный стол, чтобы отпраздновать.

***

Высокий каменный чертог встречал гостей прохладой и полумраком. Стрельчатые своды потолка тонули во мгле, лишь кое-где пробивался солнечный свет сквозь цветные витражи. Причудливая резьба по камню переплеталась здесь со старинными гобеленами, украшенными магическими символами. Под ногами мягко стелился тёмный ковёр с изображением герба Ковена, глуша все звуки. В центре чертога возвышался большой каменный очаг, окружённый резными креслами на высоких ножках — они были похожи на троны для почётных гостей. Тэхён в образе кота-фамильяра запрыгнул на стол, что стоял на небольшой возвышенности вдоль стены, и замер, приняв излюбленную позу сфинкса. За этот же стол, тихо перешептываясь, усаживались старейшины хранителей, что и созвали сюда представителей магического мира. Постепенно волшебники со всего света рассаживались в этих креслах, обмениваясь взглядами и тихими репликами на разных наречиях. Первыми бесшумно прошли маги в белоснежных одеяниях — это были оракулы Света, чьи лица скрывали глубокие капюшоны. За ними последовали гадатели Тьмы, облаченные в чёрные рясы, расшитые рунами, дарующими дар предвидения. У высокого окна задержались две фигуры в одеждах цвета листвы с вышитыми зелёными узорами — хранители лесной мудрости и древних таинств. А у противоположной стены уже разгорелся спор между боевыми магами в сверкающих доспехах, опиравшимися на посохи — знаки их могущества и власти. Воздушные Кочевники с восточной пустыни, облаченные в лёгкие развевающиеся одежды, столпились у одного из окон, переговариваясь на мелодичном наречии и активно жестикулируя. Угрюмые Сестры Севера в чёрных одеяниях со скрещенными на груди руками заняли места поближе к очагу. Рядом расположились рыжебородые братья Огня, с интересом разглядывая резные украшения на стенах. Вокруг огромного каменного очага рассаживались маги многих поколений, хранящие поистине бесценные знания. Рядом с ними устраивались тёмные колдуны и древние ведьмы в изношенных чёрных одеждах. Некоторые тихо переговаривались со светлыми чародеями в серебристых мантиях, ожидая начала этого тайного совета всех магических рас и народов. Даже немногочисленные отшельники-друиды покинули ради этого свои священные рощи, чтобы лично принять участие в столь значимом Великом Сходе. Их простые льняные одеяния и посохи из дерева резко контрастировали с пышными нарядами некоторых магов. — Мы приносим благословение Матери-Земли и духов-хранителей, — тихо произнесла друидесса Адра — и бросила в очаг сбор трав. Чонгук вместе с Намджуном сидел недалеко от стола старейшин и во все глаза смотрел на входивших сюда людей, поражаясь нарядам и силам, что наполняли зал. — Приветствую вас, братья и сестры! — громко и властно произнес самый старший из хранителей, теперь уже верховный судья магического суда. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы определить новых верховных магов Ковена и хранителей древних знаний. — Пусть магия течёт свободно и соединит нас в единый Ковен! — провозгласил громко ещё один из старейшин. В центре очага стоял огромный котёл, доверху наполненный волшебным варевом. Хранитель взмахом руки пригласил встать представителя из каждого клана пришедших, кто, по мнению их собратьев, достоин войти в Ковен. — Вы знаете, что делать. Зелье знает, кого выбрать. Время знает, что творится история. Один за другим маги подходили к котлу, черпали варево чашами и произносили свои заклинания. Когда заклятья были произнесены, то над чашами тех, кто был выбран высшей магией, взлетели огненные драконы. Чонгук, как единственный представитель волшебников, так же зачерпнул варево из котла и прошептал над ним заклятие, которому его научил Сокджин. И теперь с удивлением рассматривал огненную рептилию, парящую над его чашей. Дракон сел на край чаши, вцепившись в металл когтями, стряхнул с себя огонь и предстал перед магом в своём истинном виде. — Королевский синий, — послышался рядом голос Намджуна. — Прекрасный дракон. Поздравляю тебя с избранием, Чонгук. — Я не уверен, что это моё место, — еле слышно произнёс маг. — Главное, что древняя магия в этом уверена, — спокойно продолжил Намджун. Он положил руку на плечо Чонгуку и, наклоняясь ближе к нему, произнес: — Думаю, и он тоже в тебе уверен. Джун кивнул головой в сторону стола старейшин. Чонгук поднял глаза… На столе, покрытом бархатной скатертью цвета бордо, восседал белоснежный кот, элегантно поджавший лапки, которые обвивал длинный пушистый хвост. Его глаза тёплого медового оттенка смотрели проницательно и мудро. Маг, не шелохнувшись, наблюдал за котом, погруженный в его медовый взгляд. Их взгляды встретились. Кажется, что в глубине этих глаз сокрыта его волшебная сила. Кот слегка наклонил голову и мягко моргнул. Между ними происходит безмолвный диалог и испытание друг друга. Чонгук шумно вздохнул, но взгляд не отвел. Кот поднялся на лапки и прогнулся в спине, будто собрался спрыгнуть со своего места. Взгляд кота всё также был прикован к магу. Кот моргнул и слегка потянулся вперёд носиком, будто пытался коснуться мага. Оба чувствовали, что от исхода этой встречи взглядов зависит их общая судьба — Здравствуй, Бусинка, — одними губами произнёс маг. Во взгляде кота будто что-то поменялось. Он словно услышал что-то до боли знакомое. Фамильяр отвёл взгляд, развернулся и, спрыгнув со стола, убежал в другую сторону. Чонгук дёрнулся за ним, но его остановил Намджун. — Остановись. Нужно завершить обряд, — он понимал желания младшего, и сам бы вёл себя так же. Но сейчас не место и не время.

***

Новый Ковен поклялся хранить тайное знание и использовать магию во благо. Их союз открывал новую эпоху для волшебников — открытого диалога и познания. — Почему ты не участвовал в ритуале? — спросил Чонгук Намджуна, когда они шли во двор, где уже раздавались звуки музыкальных инструментов. — Я уже был верховным и не оправдал доверия, — маг печально улыбнулся. — Должность хранителя ключей в этом замке мне подходит больше. — Ты будешь мне помогать советом? Мне нужен наставник. — У тебя есть помощник, — Намджун положил ладонь на плечо Чонгука. — В отличии от Мерлина ты не разорвал контракт. Это значит, что фамильяр и, заметь, достаточно сильный фамильяр, будет с тобой. — Если вспомнит о контракте, — печально выдохнул Чонгук. — Когда Мерлин расторг магический контракт? Сразу? — Не знаю. Мия что-то говорила об этом. Я думаю, что это не займёт больше пятидесяти лет, — сказал Намджун и помахал кому-то в дали. — Прости, друг, меня ждут. Нужно подготовить зал суда. Ты, кстати, тоже приходи. Это важно. Хранитель ключей пошёл к ожидавшему его магу, а Чонгук застыл, пытаясь прийти в себя. — Пятьдесят лет…

***

В небольшой, но величественный зал для судебных заседаний вошли старейшины хранителей. Сегодня у них осталась ещё одна задача — суд над ведьмой Мией. Заседание было закрытым, поэтому проводили его в малом зале. Судьи расположились в самом центре на возвышении, где стояли кресла для них со спинками в виде крыльев. Они возвышались надо всем залом, словно символизируя беспристрастность правосудия. Прямо перед возвышением на мраморном полу было отведено место для подсудимой — небольшая лавочка, где сейчас и сидела Мия. Она тихо ждала, пока все усядутся, и разглядывала своё отражение в отполированном мраморном полу. — Она будто совсем не переживает, — прошептал Сокджин, внезапно появившийся за спиной Чонгука. — Сильная она, конечно, женщина. — Наверняка переживает. Виду не подаёт, — сказал шёпотом маг. — Неоднозначные чувства у меня к ней… — У тебя к ней вообще чувств не должно быть, — резко одёрнул хранителя Хосок. — Привет, ревнивец. А ты как тут оказался? — Моя женщина проходит через такое, а я дома буду сидеть? Сокджин не сводил с Хосока удивлённый взгляд — Меня Намджун привёл, — ответил парень, удовлетворяя любопытство хранителя. — Тихо вы, — маг посмотрел на них с укоризной. — Начинают. Слева от судей на массивное кресло с резными украшениями устроился секретарь и раскрыл огромную книгу, куда собрался фиксировать всё, что будет здесь происходить. — Прошу внимания, — громкий голос главного судьи прогремел над головами. — Слушается дело ведьмы Мии. Она обвиняется в совершении преступлений против волшебных существ. Верховный хранитель сурово посмотрел на колдунью: — Ты признаешь свою вину в убийствах фамильяров? — Да, я полностью признаю свою вину, — произнесла Мия, поднимая глаза на верховного судью. Хранители явно не ожидали, что ведьма сразу так отреагирует на обвинения. — Хорошо, — верховный поправил очки. — В любом случае нам нужно заслушать свидетелей. Хранитель уставился в список, а Мия, глубоко вздохнув, огляделась вокруг. Мягкая улыбка коснулась её губ, когда она встретилась глазами с Хосоком. — Они же не казнят её? — взволнованно прошептал парень. — Нет. Наверное в темницу посадят лет на сто, — не задумываясь, произнёс хранитель. — Это как!? — Хосок вскочил, собираясь броситься к ведьме, но рука Чонгука его остановила. — Успокойся. Ещё же ничего не ясно, — он сурово посмотрел на Сокджина. — Прекрати его подначивать. Он и так весь на взводе. Их отвлек резкий голос в зале: — Да, она убивала нас и очень многие вернулись в ментальное поле словно тени и будут восстанавливать свои силы веками. Да… но… — прозрачный призрак фамильяра с перерезанным горлом висел в воздухе у кафедры свидетелей, — она бесстрашно бросилась защищать наши жизни, когда осознала всё. Она же одна из тех, кто пленил старый Ковен. Ведьма, открыв от удивления рот, смотрела на призрак парня, которого она сама лично убила. В голове не могло уложиться, что он защищает её. — Благодарю вас, — верховный бросил взгляд в список. — Для дачи показаний вызывается свидетель Чон Чонгук, верховный маг великого Ковена. Чонгук спустился к кафедре, но, подумав, вышел в центр зала и встал возле Мии, положив ей руку на плечо. — Что у вас есть сообщить верховному суду? — Ведьма Мия какое-то время являлась моей девушкой в человеческом мире. За тот период она ни разу не проявила себя. После же, по её вине я чуть не лишился фамильяра и жизни… — Что он делает? Зачем он это говорит? — возмутился Хосок. — Они всё равно уже всё знают. В ментальном поле всё есть, — попытался успокоить его Намджун, — это важно для процесса и записи в книгу суда. Они снова посмотрели на Чонгука. — Я хочу ходатайствовать перед верховным магическим судом об освобождении ведьмы с условием лишения сил и запрете на призыв фамильяров. — Вы считаете, что её деяния не повторятся? — старейшина-хранитель нахмурил брови. — Вы думаете, что она не погубит больше никого? Чонгук посмотрел на Мию и сжал её плечо. — Я считаю, что она не захочет потерять то, что сейчас получила. — И что же это? — язвительно спросил старейшина — Любовь… это ведь самая сильная магия… не так ли? Суд длился ещё около двух часов. Большинство из свидетелей просили суд о снисходительности, что удивляло не только судей, но и саму Мию. Мия слушала свидетельства с опущенной головой и сжатыми кулаками. Каждое слово обвинения впивалось в её сердце раскаленным клеймом, выжигая нестерпимую боль. Она видела лица погибших фамильяров, слышала их предсмертные крики. Этот ужас навсегда отпечатался в её памяти. Как ей теперь жить с таким пожаром в душе? Как смотреть на руки, что обагрены невинной кровью? Совесть, долгие годы молчавшая, пробудилась и начала терзать Мию. Каждое свидетельство полнилось такой болью, что она готова была закричать. А мучительнее всего для неё было слышать прощение от самих фамильяров. Как они могли простить её, убийцу? Разве это возможно — жить дальше, зная, что тебя простили за такие страшные грехи? Мия готова была принять любое наказание суда. Самой строгой кары для себя она считала недостойной. Но жить с этим прощением, данным от чистого сердца, казалось непосильным бременем. Слёзы текли по её бледным щекам, пока она стояла, опустив голову под тяжестью собственных преступлений и этого щедрого прощения. Решение суда почти полностью звучало как ходатайство Чонгука за исключением одного пункта… — Ведьма Мия лишается своих сил, ей отныне и навсегда запрещается призывать и иметь фамильяров. Также она с сегодняшнего дня не имеет права покидать земли Ковена дальше второго кольца и должна находиться под постоянным надзором хранителя ключей. Приговор привести в исполнение на рассвете. До этого на ведьму наложить заклятие оков. Решение окончательное и обжалованию не подлежит, — произнёс вердикт верховный судья. После чего повернулся к старейшинам и с улыбкой сказал: — Так… на сегодня мы закончили. Предлагаю присоединиться к пиршеству. И старейшины, словно молодые парни, бодро повскакивали со своих мест и поспешили на выход. — Молодые люди, вы тоже не задерживайтесь. Праздник сегодня великий, — обратился к оставшимся в зале старейшина и вышел вон. Мия медленно опустилась на стул. Её взгляд рассеянно блуждал по полу, а пальцы на руках скручивались между собой в причудливые формы. — Мия, — осторожно позвал её Хосок, — милая, ты в порядке? — Почему они меня простили? Почему не требовали расправы?! — Ты одна из тех, кто спас их от повтора их прошлых судеб. Так почему должно быть по-другому? — Но я же… убивала их — Их все убивали, — возразил Намджун, — даже я… своим незнанием. Кто-то знал и бездействовал. А кто-то получал от фамильяров не только магию, но и много что ещё. — Я тебя не очень люблю, ты знаешь, — вмешался Сокджин, — но даже я считаю приговор справедливым. Хосок потянул Мию к себе и крепко её обнял. — Всё будет хорошо, милая. — А как быть с совестью? — слёзы безостановочно лились из глаз ведьмы. — Ты научишься с ней жить, — тихо произнёс Хосок.

***

включи: Fallout UNSECRET, Neoni

Полночь накрыла замок Великого Ковена своим тёмным саваном. Лишь во дворе полыхали высокие костры, озаряя стены причудливой игрой алых теней. Огонь как будто плясал в воздухе, переливаясь всеми оттенками — от золотистого до багряного. Искры взмывали ввысь и исчезали среди звёзд, оставляя за собой мимолетный след. Казалось, вместе с ними в ночное небо уносится и вся скопившаяся за долгий день усталость, открывая душу для великих таинств. В багровом свете костров тёмными силуэтами вырисовывались фигуры магов разных орденов и традиций, собравшихся во дворе крепости. Отражения пламени играли на их разноцветных одеждах, мерцали на металлических деталях. Тихий гул голосов наполнял ночь, перемежаясь потрескиванием дров в огне. Сейчас все различия между магами, все распри и конфликты ушли на второй план. Под оглушительный гул барабанов и пронзительные трели флейт стройные тела ведьм кружили в бешеном танце вокруг высокого костра. Они прыгали через полыхающие языки пламени, и длинные разноцветные юбки взмывали вверх, обнажая стройные ноги в сандалиях, инкрустированных драгоценными камнями. Длинные волосы колдуний развевались за спинами, переливаясь в свете костра всеми оттенками — от пшеничного золота до глубокого бордового. Казалось, они — олицетворение самого пламени, часть этого первобытного танца огня под луной. Когда ведьмы в очередной раз приземлялись, высоко подпрыгнув над костром, в небо взлетели тысячи искр, отражаясь в их сосредоточенных глазах. Лица танцовщиц выражали вдохновение, азарт и неуемную страсть. Их движения то замедлялись, становясь томными и чувственными, то вновь ускорялись до лихорадочного темпа. Юбки взметались всё выше, серебряные браслеты звенели на запястьях, а танец бушевал с новой силой. Вокруг меньшего костра выстроились в круг алхимики в длинных балахонах цвета спелой вишни. Зеленоватое пламя подсвечивает их сосредоточенные лица и заострённые бороды. Тени алхимиков словно ожившие призраки скользили по стенам замка. Друиды в простых шкурах водили неторопливый хоровод у голубоватого костра под аккомпанемент флейт и барабанов. Их движения были плавными и текучими, словно дуновение ночного ветерка. Длинные волосы цвета спелой пшеницы колыхались в такт мелодии. Лица друидов выражали полное умиротворение и гармонию с окружающим миром. Танец тёк легко и непринужденно, отражая извечный круговорот природы. То замедляясь, то чуть ускоряясь, они плыли по кругу, не сводя глаз с голубоватого пламени. Казалось, синеватые языки огня увлекают их в свой таинственный мир, открывая великие тайны. Во время танца друиды тихо напевали на древнем наречии, и их голоса сливались с шелестом листвы и журчанием ночных ручьев. А луна озаряла этот таинственный ритуал своим призрачным светом, заливая серебром спокойные лица танцоров в шкурах. Казалось, они и сами превращаются в ночные тени, растворяясь в объятиях леса под завораживающую музыку флейт. В чёрном бархате ночного неба парили огромные силуэты древних драконов. Их чешуя переливалась всеми цветами радуги в лунном сиянии — от алого до фиолетового. Могучие крылья взмахивая, поднимая ветер, что трепал полотнища знамён над крепостной стеной. Время от времени драконы извергали из пастей огненные всполохи, озаряя ночные облака красным заревом. Клубы пламени взмывали к звездам и таяли среди созвездий, оставляя лишь мимолетные искры. Зрелище завораживало и пугало одновременно. Их глаза, исполненные мудрости неисчислимых лет, внимательно наблюдали за ритуалами внизу, во дворе замка. А там, под сенью ночи и крыльев драконов, в свете костров продолжался таинственный обряд, собравший магов со всех концов света. Флейты и барабаны зачаровывали разум, песни и танцы уносили прочь заботы. Среди разномастной толпы магов выделялась эфемерная фигура Тэхёна, словно сошедшая со страниц древней легенды. Его голубое одеяние из тончайшего шелка переливалось в лунном свете, подчёркивая изящество фигуры фамильяра. Светлые локоны вились и трепетали на ветру, открывая высокий лоб и ушки с миниатюрными серьгами из лазурита. Медовые глаза таили глубокую печаль и сверкали в отблесках ночных костров, словно драгоценные топазы. Тэхён двигался медленно и аккуратно, каждый его жест излучал очарование и грацию. Фамильяр словно парил над землей, едва касаясь её кончиками сапог. Лунный свет и пламя костров подсвечивало его фигуру, добавляя нотку таинственности этому прекрасному видению. В руках он держал факел, полыхающий ярким пламенем. Оранжевые блики играли на его сосредоточенном лице, подсвечивая глубокие тёмные глаза и приоткрытые губы. Он неспешно бродил между танцующими у костров, вглядываясь в лица празднующих. Кажется, он ищет кого-то в толпе, но никак не находит. Разочарование мелькает на лице фамильяра. Он поднимает факел повыше, озаряя стены замка, но и там нет того, кого он ищет. Тэхён устало опускается на ступени у входа в замок. Факел отбрасывает тревожные тени на его лицо, пока он сидит здесь в одиночестве, не замечая веселящейся толпы кругом. — Ты кого-то ищешь? Голос Чонгука заставил Тэхёна вздрогнуть от неожиданности и вырвал из раздумий. Он резко поднял на мага свои оленьи глаза, в глубине которых бушевал целый водоворот эмоций. — Я искал тебя, — выпалил юноша, неотрывно глядя на Чонгука. — И вот, ты меня нашел, — едва слышно произнес тот. — Что ты теперь будешь делать, Бусинка? Странная нежность этого обращения отозвалась в сердце Тэхёна вспышкой тепла. Он прищурился, вглядываясь в лицо мага, точно пытаясь разгадать загадку. — Почему… Почему я помню твой голос? И когда ты зовешь меня так…«Бусинка»… Почему у меня в груди разливается жар? — сбивчиво спросил он. Тэхён встал со ступеней, воткнул в землю свой факел, резко шагнул к магу и схватил его за края мантии на груди. — Расскажи мне. Расскажи мне всё! Маг немного опешил от такого напора фамильяра, но, выдохнув, аккуратно накрыл тёплыми ладонями холодные руки Тэхёна и легонько сжал их. Он вспомнил, каким тёплым всегда был Тэхён, как нравилось ему засыпать рядом с ним, какими уютными были его тёплые объятия. Что сейчас он испугался за него и решил, что беседу можно перенести, отправив фамильяра сейчас в его комнату. — Ты замёрз, Тэхён. Тебе нужно согреться, — заметив, что фамильяр собрался возразить, он поспешил его перебить: — Я обещаю, что всё расскажу тебе. Правда. Позже. — Нет! Я уже несколько дней не нахожу себе места! — фамильяр был готов пустить в ход свою магию. — Ты должен объяснить мне, что нас связывает! — Я… Тэхён, послушай. — Не пытайся меня отвлечь! — фамильяр окончательно вышел из себя и, схватив Чонгука за руку, резко, бесцеремонно ворвался в его память. Первое видение не заставило себя ждать: «… Парень увидел на улице коробку, в которой обнаружил маленького промокшего котёнка. Бедняжка дрожал от холода и был явно напуган. Чонгук посочувствовал крохотному созданию, которое выглядело таким хрупким, одиноким и беззащитным. Он решил забрать котёнка домой, обогреть и накормить, поэтому взял котёнка на руки. Тот сначала испуганно мяукнул, но быстро успокоился в тёплых надёжных ладонях..» Второе появилось, сменяя дымку от первого: «… Чонгук приложил кристалл кварца к коту и произнес: — Слушай меня! Он трижды провел вокруг кота кварц, произнося на каждом обороте: — Я животное это опекаю. Пусть же в животном этом хранитель мой живет! Кот открыл глаза после последнего повторения…» Третье было ярче: «… Чонгук видел перед собой фамильяра, они лежали на кровати, и единственное, о чём мог думать маг — поцеловать его…» Вот они в библиотеке: «… — Хорошо. Только… Тэхён, ответь мне ещё на один вопрос. Их глаза смотрели друг на друга, и Чонгук чувствовал, как его щеки начинают полыхать красным цветом, а тело от напряжения сковывает тремор. — Конечно, — тихо произнес фамильяр. Маг глубоко вдохнул и прошептал: — Какие чувства допустимы между магом и фамильяром?…» Тэхён отпустил руку Чонгука и сделал шаг назад. — Тэхён, что случилось? — Гук был обеспокоен столь быстрой переменой настроения фамильяра. — Знаешь, ты, наверное, прав. Мне нужно пойти и отдохнуть, — он резко развернулся и буквально рванул в сторону замка — Тэхён! Тэхен!.. Бусинка! — Чонгук звал его, но тот не остановился. — Чёрт! Что я сделал не так? Чонгук сжал руки в кулаки и пнул воткнутый фамильяром факел. Тот упал, рассыпав по земле искры, что, блеснув, тут же таяли на влажной земле — Он прочёл твои воспоминания, — услышал Чонгук голос за спиной. — Если ты планируешь за мной постоянно следить, предупреди. Я буду заметать тщательно следы. Ведьма фыркнула. — Ну что ты! Я же заклятьем оков привязана к замку, вот гуляю теперь как на цепи… — сарказм ведьмы вызвал улыбку у мага. — Я случайно здесь оказалась и застала эту милую картину вашего общения. Мия стояла, сложив руки на груди, и улыбалась, но, увидев недовольство мага, склонила голову на бок и продолжила: — Вы связаны пятью ступенями. А теперь и шестой. Из-за этого ты мог и не почувствовать, что он роется в твоей голове. Это нормально. — А ты как это поняла? — Увидела магию, — буднично произнесла ведьма. — Он вспомнит тебя, Чонгук. Обязательно. И очень скоро. — Почему ты так думаешь? Фамильяр Мерлина так и не вспомнил его… — Гуки, Гуки, Гуки… — Мия вздохнула и театрально закатила глаза. — А почему ты всегда слушаешь только половину истории? — Половину? — Да. Половину. — Ведьма взяла Чона под локоть и потянула во двор. — Пойдём к костру, тут и правда холодно. Ну и Хосок, наверное, меня потерял. — Так ты объяснишься? — Пойдём. Я все расскажу. Мия потянула Чонгука к костру, у которого всё ещё кружились в танце ведьмы и маги, создавая причудливый узор из отбрасываемых теней. — У Мерлина и правда был прекрасный фамильяр, и они вместе прошли все ступени, фамильяр забыл его и больше не вспомнил — это, то что в нашем мире теперь благодаря нам будет знать каждый ребёнок. Все вокруг тебе твердят, что вы с Тэхёном и ваша ситуация практически тоже самое. — Ведьма вытянула руки к огню и потерла замерзшие ладошки друг о друга. — Но правда в том, что на начальном этапе вы с ними совершенно не похожи. — Не понял, — Чонгук сощурил глаза и посмотрел на ведьму с недоверием. — Вы с Мерлином волшебники? Да. Тэхён и Мира — фамильяры-коты? Да. Вы прошли ступени? Да. Но… Ты и Тэхен — любите друг друга, а Мерлин и Мира — были друзьями, партнёрами, но не возлюбленными. — И что это значит? — Вот ты! — Мия топнула ножкой. — Ты же сам сказал, что самая большая магия в мире — это любовь! Забыл? Она может изменить все, — ведьма посмотрела куда-то за спину Чонгука и помахала кому-то рукой. — Любовь — это твой ключ, — она хлопнула мага ладошкой по груди. — Пользуйтесь, молодой человек! И с невероятной скоростью рванула туда, где её ждал Хосок. Чонгук проводил её взглядом и снова повернулся к огню. Огонь танцевал, то поднимаясь вверх, то опускаясь и стелясь по земле. Маг смотрел на языки пламени и думал о словах ведьмы. «Если всё так, то стоит ли мне рассказать ему о моих чувствах? Или нужно подождать, когда он вспомнит о своих? Но вспомнит ли он?» Погруженный в раздумья Чонгук шагал в сторону замка. Он решил, что утром обязательно поговорит с Тэхёном и расскажет ему всё. А сейчас стоит отдохнуть от всего, что сегодня произошло. Слишком насыщенный был день.