Часть 5
29 ноября 2025 г., 16:51
Когда эмоции немного улеглись, я быстро сунула медведя в поясную сумку и с совершенно счастливой улыбкой повернулась к брату. Он уже куда-то спрятал свои подарки и стоял, почёсывая довольную Буклю, пока ждал меня. Новые очки у него на носу отличались от прошлых только тем, что были совершенно целыми.
Он передал мне большой набор цветных карандашей, и я отправила их к скетчбуку и медведю. А вот простенький браслет из розовых бусин надела сразу.
«Пойдём обедать?» Я указала пальцем на пекарню, из которой доносился невероятный запах. Брат кивнул.
На нас смотрели очень странно со всей этой огромной кучей вещей и совой в клетке, но без вопросов продали чай в бумажных стаканчиках, пару пирожков и булочку с заварным кремом.
Мы сидели за столом на барных стульях и в тишине поглощали поздний обед. Я болтала ногами в воздухе, обожая это чувство невесомости.
«Всё вокруг теперь кажется мне таким странным», рассеянно подумал Гарри, «Тебе так не кажется? Будто оно чужое.»
Я неопределённо пожала плечами. Магический мир был впечатляющим, и выйти из него было почти так же странно, как войти. Тем не менее, привычное земное было мне ближе. «Сейчас, думаю, оба мира мне одинаково чужие», призналась я, «Зато ты точно свой.»
После этого брат глубоко о чём-то задумался, и я не стала его тормошить.
***
Тот август был удивительно спокойным, хотя поведение Дурслей тревожило меня. Они стали… Спокойнее, словно вовсе игнорировали наше существование. Впрочем, это было к лучшему. В свободное время брат с горящими от любопытства глазами перечитал все наши учебники. Я, подумав, попросила его читать вслух. То есть, не совсем вслух, мыслями, но это мелочи. Я всегда намного лучше запоминала информацию из уст другого человека, чем прочитав сама. Не сказала бы, что из учебников запомнилось многое, тем более что мы так и не решились попробовать. Но это был хороший способ скоротать время. Приближался день отъезда, и на повестку дня вышел вопрос о том, как добраться до вокзала. Дядя Вернон отказался участвовать в этом, намереваясь устроить себе хороший выходной, так что мы с Гарри пересчитали оставшиеся после поездки деньги и решили, что сможем добраться сами. Эмма, наша школьная приятельница, очень помогла: она и её мама выписали для нас расписание электричек, подходящих автобусов и нужные нам станции метро. За что я обожала эту девочку, так это за полный пофигизм к вопросам чужой жизни — она даже не спросила, зачем нам на вокзал без взрослых. Мы ушли из дома, когда было ещё темно, волоча за собой большие сундуки с вещами и клетку с совой. Соня гордо шла следом за мной, то и дело бросая на Буклю насмешливые взгляды и демонстративно запрыгивая на заборы и бордюры. Потом, правда, Соня наступила в грязь, и пришёл черёд Букли насмешничать. Отношения этих двоих были ближе к дружбе, чем к соперничеству, и они часто мило дремали вместе днём, но это не мешало им иногда вести себя так. Мы приехали на вокзал Кинг Кросс несколько сонными, но вовремя. Здесь толпились люди, гудели поезда и пахло чем-то незнакомым и слишком сложным, чтобы определить. Растерянность от толпы и незнакомого места эхом отдавалась в связи. «И что дальше? Платформы 9¾ здесь явно не будет.» Гарри немного щурился, осматривая всё вокруг. «Для начала, давай найдём просто 9», предложила я. В теории, это должен быть какой-то столб между девятой и десятой платформами, или что-то в этом роде. Я надеялась, что мы действительно встретим Уизли — хотя есть подозрение, что они появятся позже, ведь мы приехали раньше из-за невозможности рассчитать время. Около разделителя между девятой и десятой платформами действительно не оказалось рыжего семейства. Зато через стену быстро и небрежно прошёл высокий парень с сундуком и кошкой со слишком умными глазами. «Нам туда!» Обрадовался брат и первым шагнул через барьер. Вааа… Ощущения от прохода сквозь стену были ни на что не похожи — казалось, я проплыла через полузастывшее желе и оказалась совсем в другом месте. На платформе уже кипела жизнь — все куда-то шли, галдели, искали друзей. Среди взрослых одни были одеты прилично, другие совершенно несуразно — как некоторые маги, отучившись в одном Хогвартсе с кучей людей, умудряются не узнать об одежде? «Смотри, какой чудак!» Гарри толкнул меня в плечо, внутренне хихикая. Ну-ка, где кто… Ой, нет, это шедевр! Рослый мужчина, с мощной фигурой и бородой, был одет в нежную розовую блузку, пижамные штаны и кофту с пернатым воротником. Где, ну где он это взял? Так, спокойно… Нельзя смеяться над дураками, я тоже не всё знаю… «Запомни, братик: если ты спросишь, то будешь выглядеть глупо пять минут и только перед одним человеком. А если сделаешь на рандом, то глупо будешь выглядеть ещё долго!» Гарри только смешливо фыркнул. Мы затаскивали сундуки по очереди — из-за того, насколько они были огромными и увесистыми, мы с братом с трудом могли вдвоём поднять один сундук. «Надеюсь, нас научат какому-нибудь заклинанию левитации», подумал брат, наконец усевшись на кушетку. «В учебнике что-то такое было», вспомнила я, «Наверное, научат. Я спать хочу…» Брат приглашающе откинулся на спинку, и я привычно устроилась подремать на его плече. Плечо было несколько костлявым, но небольшой дискомфорт от этого перекрывался тёплым уютом. Я поёрзала и быстро задремала, в голове приглушённо вертелись мысли о магии и идеи для рисунков, которые я почти наверняка скоро забуду. Соня прошлась по купе с видом королевы, осматривающей свои владения, прежде чем залезть ко мне на колени и громко замурлыкать. Хорошо, что она больше не залезала ко мне на плечи — с каждой неделей Соня всё больше вырастала, подтверждая моё подозрение о том, что в её родословной потоптались Мэйн-куны. Дверь купе вскоре открылась, и заглянувший мальчик спросил: — К вам можно? А то я не хочу один ехать. Вы ведь тоже первокурсники? — Да, — подтвердил брат, — Заходи. Я открыла один глаз, чтобы посмотреть на новое лицо. Рыжеволосый первокурсник с веснушками по всему лицу улыбнулся и сел напротив. Двое мальчишек постарше, явные братья-близнецы, закинули на полку сундук младшего мальчика и быстро снова ушли, обсуждая какого-то мальчика, который привёз паука. — Фу, — пожаловался мальчик, — Я терпеть не могу пауков. — Чаще всего они не делают ничего плохого, но выглядят жутковато, — спокойно согласилась я, так и не поднимая головы. Мальчик, предполагаемый Уизли, нерешительно ёрзал некоторое время, словно в нерешительности. Соня лениво потягивалась, с интересом его рассматривая. Вернее, не столько его, сколько его сумку. О… Там же крыса, да? Хорошая Соня, не переживай, мы ещё с этим гадом разберёмся. — Я Рон, — наконец представился мальчик, — Рон Уизли. А вы? — Гарри, — представился брат, — А сестра Триша. То есть, Патриция, но все зовут Тришей. — Как Поттеры?! — наклонился вперёд Рон, — Гарри и Патриция Поттеры? Брат кивнул, и Рон почти подпрыгнул на месте от эмоций. — Круто! Гарри, а у тебя правда есть… Ну… — Рон указал рукой на свой лоб. — Шрам? — понял Гарри и поднял чёлку, — Да, вот. Рон долго рассматривал его, явно думая, стоит ли спрашивать о чём-либо ещё или оставить это. В итоге я решила, что нужно бы увести разговор от грустной темы Волан-де-Морта и всего, что с ним связано, и спросить о другом. Только постепенно. — Почему-то в магическом мире все знают наши имена. Это странно и неуютно, — пожаловалась я, — Но ты, получается, из магов? Можешь побольше рассказать про Хогвартс? — А вы, что ли, совсем ничего не знаете? — удивился Рон. — Нет, мы же жили с обычными людьми, — поделился брат. — И про Хогвартс узнали совсем недавно. Рон проникся и принялся несколько сумбурно рассказывать про основателей, уроки, факультетское соревнование, про квиддичные команды и старост. И, заодно, обо всех своих братьях. — Я шестой сын в семье, — вздыхал Рон, — Поэтому мне сложно стать в чём-то лучше, чем братья! Мне всегда было интересно, зачем быть лучше братьев. Я не стала спрашивать — Рон наверняка и сам не сможет объяснить, зато меня посчитает странной. Вскоре появилась тележка со сладостями, и мне пришлось всё же сесть ровно. Рон печально отказался, потому что у него не было денег. Зато Гарри, воспряв духом, выскочил в из купе, чтобы купить что-нибудь. «Здесь столько всего! Триш, выходи, ты не можешь это пропустить!» Позвал мысленно брат, но мне было немного лениво выходить. «Просто возьми мне что-нибудь шоколадное, пожалуйста. И если есть что-то из питья.» Попросила я. Так что вскоре брат вернулся в купе с кучей разных сладостей, охапкой шоколадных лягушек, несколькими большими шоколадками с изображениями зверей и двумя бутылками воды, которая на счастье всё же оказалась в тележке. Рон смотрел на нас голодными глазам, тоскливо вертя в руках бутерброды, которые явно были ему не по нраву. — Бери, — предложил Гарри, пододвигая к новому другу какой-то пряник, — Угощайся. Если хочешь, можем поменяться на бутерброды. — Они сухие и без соуса, — грустно отказался Рон, — Вам не понравится. — Тогда просто бери, — настоял Гарри. Я чувствовала, что вид жующего друга приносит брату радость. Казалось, сама возможность иметь что-то, чем можно поделиться, давала ему чувство свободы. За окном сменялся пейзаж. Мальчишки с азартом ели драже с разными вкусами, от которых я отказалась, предпочтя наблюдать, как они то морщатся, то радуются. Я продолжала жевать ту большую шоколадку — оказалось, феникс на ней нарисован шоколадом с брусникой и вишней. Необычный, но приятный кисловатый вкус приводил меня в особенно благодушное настроение. Мы рассматривали причудливые шестиугольные карточки из шоколадных лягушек, на которых изображены великие волшебники, когда дверь купе снова открылась. Мальчик с круглым лицом, заглянувший к нам, выглядел так, словно готов заплакать. — Вы не видели жабу? — спросил мальчик, смушённо опустив голову. — Я потерял её! Он вечно от меня убегает! — Не видели. Но я уверен, она обязательно найдётся! — Гарри пожал плечами, отложив в сторону карточку с Хельгой Хаффлпаф. Рон только покачал головой. — Мы с Соней могли бы пойти с тобой и поискать её, если хочешь, — предложила я, чуть более весомо погладив кошку по макушке, чтобы вытянуть из сна. Соня потянулась и зевнула, открывая взгляду внушительную остроту зубов, — Не переживай! Соня умница, она не нападает на других питомцев. Без разрешения, мысленно закончила я. Но на Тревора я ей нападать не разрешу, потому что Невилл мне пока слишком нравится. — Эм… — замялся мальчик, — Она книззл, что ли? — Не знаю, — призналась я, — Мы с братом выросли среди простых людей. Но Соня очень умная. Ты же не будешь вредить жабе, когда мы её найдём? Соня фыркнула, но потом медленно кивнула, глядя Невиллу в глаза. Показательно вытянув из бокового кармана моей сумки маленький кусочек вяленого мяса, кошка съела его и довольно облизнулась. Мол, сдалась мне ваша жаба, меня и так неплохо кормят. — Тогда хорошо… Спасибо! Соня подошла к мальчику и долго обнюхивала его руки, прежде чем выйти из купе. «Я скоро вернусь, развлекайтесь!» пообещала я брату и, взяв Невилла за руку, последовала за Соней. — Я Триша, — решила всё же представиться, — А ты? — Невилл, — рассеянно ответил мальчик, — Невилл Лонгботтом. Некоторое время мы молчали, пока Соня пыталась разобраться, как перейти между вагонами. Мы проходили мимо купе, двигаясь куда-то в конец поезда. — Ты ведь тоже первокурсница? — спросил Невилл, — На какой факультет ты хочешь попасть? — Я не очень много знаю о факультетах, — признала я, — Но не думаю, что это имеет большое значение. Хотелось бы оказаться вместе с братом, но в остальном… Ни один из них не лучше и не хуже другого. — Да? Обычно ребята говорят, что Слизерин для подлецов. А некоторые наоборот — что гриффиндорцы безрассудные. И почти все считают, что на Хаффлпаффе учатся глупые. — Опять же, я мало знаю. Но из того, что я слышала, Хаффлпафф — факультет старательных и сплочённых. Это хорошо, не думаешь? С такими людьми приятно дружить. И безрассудство не такое уж плохое качество. К тому же, грань между подлостью и хитростью такая тонкая… — С такой стороны я не смотрел, — признался мальчик, — Может быть. Но я всё равно хочу на Гриффиндор. Там ведь были мои родители… — Мои тоже, — вздохнула я, и печаль подняла голову из глубин души, — Я едва помню их, но это как ниточка, чувство, что мы похожи в чём-то. — Мг. Я тоже своих плохо помню. То есть, я знаю их в лицо, но они давно в больнице, и я не помню… Не помню, какие они люди. Я тихо промычала, не зная, как успокоить его, не пытаясь при этом влезть в душу почти незнакомого мальчика. Эта дилемма решилась, когда Соня поскребла лапой дверь женской туалетной кабинки и ожидающе посмотрела на меня. Жаба нашлась в раковине, и под гордым взглядом Сони я вынесла земноводное из кабинки, чтобы передать Невиллу. Мальчик радостно улыбнулся, прижимая своего питомца к груди. — Только не сжимай его так, — я осторожно поправила его руки, — Он же тоже всё чувствует. Невилл замялся, но всё же нашёл более удобное для жабы положение. — У него есть террариум, но он очень маленький, и мне всё время кажется, что Тревору там скучно, — рассказал Невилл, пока мы шли к его купе. — Возможно, можно будет купить террариум побольше, когда мы приедем, — предположила я, — Но пока лучше верни его в дом, потому что иначе он может снова убежать. Мы подошли к купе, и Невилл посадил Тревора в террариум, прежде чем обернуться ко мне. — Хочешь пирога? Бабушка дала мне его в дорогу так много, что я точно не съем его сам. — С чем пирог? — заинтересовалась я. — Есть с потрохами и с картошкой, — Невилл указал на бумажные свёртки, — И ещё с капустой, я не очень их люблю. — А я люблю, — я села напротив мальчика и с благодарностью приняла протянутый треугольник пирога. Довольно внушительный, надо сказать. — И уверена, Соня не откажется от потрохов. Соня утвердительно мяукнула, чинно усевшись рядом со мной. Я же приглашающе выложила на стол большую шоколадку — на этой был изображён неизвестный мне сине-фиолетовый зверёк. Неожиданно мы с Невиллом разговорились, обсуждая увиденных за окном коней, теплицы Хогвартса и первые магические выбросы. История моего знакомства с Соней, магические зоомагазины, ворчание бабушки Неввила из-за его единственной попытки испечь печенье... Когда машинист объявил о скором прибытии, за окном было уже темно. Я удивлённо переглянулась с Соней и быстро вскочила, пытаясь вспомнить, в какой стороне моё купе. — Потом ещё поговорим! — пообещала я новому другу. Связь с Гарри вела меня, как путеводная нить, обратно к купе.
