БГвЛ

             Со словом «конец» в творчестве у меня есть две ассоциации: это слова Джоан Роулинг о том, что она написала тысячи и сотни тысяч слов на черновиках и чистовых версиях, но самое сложное слово, которое ей приходилось писать и которое было написано после всего – это слово «конец». Вторая ассоциация связана с творчеством Антона Лапенко и четвертым сезоном ВЛ, где на последних минутах Юра Грачевич напечатал на машинке: «конец», а затем последовательно вывел троеточие. Я прекрасно понимаю чувства этих авторов, которым тяжело просто взять и поставить финальную, самую последнюю-распоследнюю точку.       Мне это тоже сделать трудно. Вспоминая времена, когда я только начала писать эту работу…напуганная, очень одинокая, брошенная и преданная самыми близкими на тот момент людьми. Мне было страшно, что никто это не прочитает. Мне было страшно, что это много кто прочитает и никто не оценит. Мне было страшно за придуманных персонажей и измененный сюжет. Страшно, страшно, страшно….       Спустя полтора года, когда я здесь, в этой точке, я думаю, какая я молодец. Редко себя хвалю, но сегодня не только можно, но и нужно – ведь я выкладываю последнюю, тридцать пятую главу БГвЛ. К сожалению, в обещанную пятницу выложить не получилось (не знаю, какого чуда я ожидала, на самом деле), ведь у меня вчера был день рождения. Он был больше наполнен грустью, чем радостью, но я, подводя итоги своей жизни, с того места, где я была полтора года назад…я собой горжусь.       Сотни, тысячи часов я провела наедине с пустым листом. Почти каждый день я сталкивалась с писательским блоком, с мыслями: «Да кому это нужно? Да зачем писать?». Но стоило мне погрузиться, начать писать – и останавливаться уже не хотелось. Я словно была там, с каждым из своих персонажей, смотрела, как они растут морально и физически, ссорятся, ругаются, злятся, спорят, мило общаются, вместе работают, плачут по погибшим, встречаются и расходятся. Все они разные, с разным взглядом на жизнь, на то, как должен быть устроен Глейд, у каждого свои травмы и страхи. Каждого из них я безумно люблю – они действительно в каком-то смысле мои дети. Ведь я их создала.       Мне приходилось садиться за работу в те дни, когда я ничего не могла делать – даже встать с кровати. БГвЛ был со мной, когда я уезжала отдыхать в безопасное для меня место. Я писала, пока готовила еду; писала, пока появлялось свободное время на работе, в очереди на почту или в магазине; я писала в слезах; писала, чтобы убежать от чудовищной реальности и своей боли; писала, чтобы вытащить из себя все эмоции; писала на подъеме; писала, когда нечего было сказать: писала, когда слов было так много, что я не успевала записывать; писала мудро, глупо или с ошибками:       но я писала, потому что не могла не писать.       За время написания работы мы со Светой успели перестать общаться, возобновить общение, снова перестать общаться, возобновить общение, сходить на концерт и снова перестать общаться. Изначально, я писала эту работу, потому что не могла справиться с собственной болью и тоске по ней. Мне хотелось увековечить нашу дружбу хоть где-то + я обещала ей когда-то давно, что напишу эту работу. Сейчас это стало чем-то большим, чем просто воспоминание о человеке. Теперь эта работа значима не только для меня, но и для моих читателей. Сейчас БГвЛ – это моя причина держаться. Я знаю, что никто за меня эту работу не напишет и не отказываюсь ее писать, наоборот – пишу с двойным энтузиазмом. Да, тяжело. Да, времени мало. Но продолжаю, несмотря ни на что.       Спасибо вам, дорогие читатели (и отдельно Rusy_lover за бесконечную поддержку и веру в меня, а также миллион благодарностей тому, что я не сдаюсь) за то, что вы рядом, ждете, читаете, оставляете комментарии, нажимаете «жду продолжения», добавляете в сборники. Каждое ваше действие вселяет в меня уверенность, что надо продолжать.       Надо продолжать жить, несмотря ни на что. Спасибо~