В пепле возрождения

Дорога до ворот Хогвартса была крайне утомительной и напряженной. Обоюдное разочарование между братом и сестрой раскаляло воздух, не давая возможности уступить собственной гордости и завести разговор. Мысли Ориона крутились исключительно вокруг глупой Миртл, которой нужно было снова попасть в глупую ситуацию, чтобы его сестра – защитница всех сивых и убогих обязательно заступилась. А ему ничего другого не пришлось, как встать за Мию горой. Он всегда знал, что кудрявая бестия станет для него большой проблемой, но надеялся, что хотя бы это произойдет не в первый же день. Орион шагал, не сбавляя скорости и отпихивал валяющиеся тут и там камни, периодически бросая свирепые взгляды в сторону Гермионы. Сама Гермиона не могла избавиться от назойливого предчувствия об опасности, исходящей от Тома Реддла. Самое сложное для ее восприятия было то, что как будто каждая клеточка ее тела кричала ей о том, что нужно бежать от него подальше. А в недрах души был дикий, ни с чем не сравнимый отклик страха. Гермиона по жизни никогда не сдавалась и не согласилась бы признать себя слабой. Это было ниже ее достоинства. В какой-то неопределенный для себя момент, она поняла, что стоит у больших дубовых дверей величественного замка, а внутри закручивается предвкушение. Обернувшись к брату с искорками восторга в глазах, она подметила, что его взгляд потеплел. Девочка знала, что Орион не сможет долго на нее злиться, ведь никогда не справлялся с этой задачей. Ехидная улыбка появилась на ее губах, которая вскоре растаяла от нового укола чувства вины перед ним. Взяв себя в руки и переключив внимание на толпу студентов, которые оживленно обсуждали о предстоящем годе, Гермиона вошла в большой холл и споткнулась о собственные ноги. Резкая головная боль чуть не согнула ее пополам. Яркие свечи, которые огибали всех вокруг, расплывались, унося сознание девочки далеко отсюда. Стараясь сморгнуть слезы, скопившиеся в уголках глаз, она начала различать очертания двух мальчишек. Рыжего и темноволосого. У одного из них были яркие зеленые глаза. Она знала их. Помнила. Это были мальчики из ее снов. Трепетание ресниц и образы стали снова размываться, оставляя после себя всю ту же толпу, которая пыталась пробраться в большой зал поскорее. Виски пульсировали, а ноги в который раз подкосились. Чудом не упав, только благодаря чьей-то крепкой хватке на локте, Гермиона смогла удержаться на своих двоих. Когда спустя несколько мучительных секунд, боль отступила, перед ней появилось взволнованное лицо брата, губы которого раскрывались в неясных и обрывистых предложениях. - Ч-что? Я не понимаю. – Язык не слушался хозяйку, от чего ее речь стала сбивчивой. Брат рядом с ней напрягся еще сильнее и обхватив ее за талию, отвел в дальний уголок. Студенты все также продолжали толпиться у входа, пока она старалась привести дыхание в норму. Вскоре к ним подошла высокая фигура в золотистой мантии, которая переливалась от каждого шага. Прояснившийся взор первокурсницы поднялся по длинной седой бороде до светящихся от беспокойства глаз, статного пожилого мужчины. Резкая боль снова усилилась, погружая в новые странного рода видения, где тот же мужчина, только гораздо старше, улыбался краешком губ и поднимал золотой кубок в конце большого зала. Видение рассеялось так же стремительно, как и появилось. - Мисс, Вы в порядке? – Низкий голос с легкой хрипотцой, пробился до нее сквозь громкий гул в ушах. - Д-да. Простите, я кажется, Вас знаю? – Не совсем понятно, было ли это утверждение с ее стороны или же вопрос. Мужчина перед ней, если и удивился, то не подал виду. Его глаза задумчиво уставились на нее в упор, словно стараясь прочесть ее. Тело Гермионы все еще потряхивало от высокой концентрации напряжения, скопившиеся в мышцах. Под половинками очков мужчины сверкнула искорка, словно говорящая: «я вижу Вас насквозь». Именно в этот момент она почувствовала непреодолимое желание, выпрямить спину и поднять подбородок, смело встречая его взгляд. - Возможно, Вы слышали обо мне, я профессор Дамблдор. Буду преподавать Вам Трансфигурацию, мисс Эйвери, полагаю? – Ответил он, повернув в голову в сторону Ориона. Нерешительный кивок брата, заставил ее разозлиться. Спрашивать об этом стоило ее, а не его. Все-таки она самостоятельная личность, а не чье-то дополнение. Секундное ощущение, словно ее обесценили этим жестом, пропало, стоило Дамблдору улыбнуться ей понимающей улыбкой. - Я рад с Вами познакомиться. А сейчас, раз Вам уже стало лучше, прошу Вас пройти в большой зал. Скоро начнется распределение на факультеты. Орион больше не теряя ни минуты, схватил ее за локоть и повел в сторону большого зала, бормоча под нос ругательства. Было заметно, что брат не особо жаловал этого преподавателя. Причины были ей неизвестны, тем не менее, внутреннее «я» шептало ей «будь осторожна». Оказавшись перед длинными рядами столов, ее нутро сжалось в ожидании. Ей ничего не хотелось, кроме как узнать к какому факультету она будет принадлежать ближайшие несколько лет. Пусть и все в ее семье попадали исключительно на Слизерин, ей не хотелось становиться очередной. Такая мысль была сродни предательству для ее родителей и брата, но вся ее сущность тянулась к столу красно-золотых. Словно там было ее место. Красота, завораживающая других первокурсников, как изначально ожидалось, не вызвала и доли того же восхищения. Она будто уже была здесь когда-то. Тепло растекалось по ее телу, признавая: «ты дома». И если бы не ее полная уверенность в своей твердой памяти, Гермиона бы даже не усомнилась в этой мысли. С каждым шагом внутри все переворачивалось и мурлыкало. Оббежав взглядом большой зал, она заметила за профессорским столом Дамблдора. Мужчина не обращал внимание на распределение других первокурсников, задумчиво рассматривая ее и одаривая аплодисментами, когда того просили обстоятельства. Незаметно сглотнув, Гермиона перевела взгляд на директора Диппета. Мужчина был постарше Профессора Трансфигурации и придерживался более консервативного стиля в одежде. Обычная темная мантия, а более короткую шевелюру украшала черная шляпка. Его улыбка была дежурной, как бы говорившая: "Я рад всех Вас здесь видеть в новом учебном году». При молниеносном анализе, она вскоре поняла, что в нем нет абсолютно ничего интригующего и интересного, так что она отвела взгляд и от него. Все ее внимание теперь занимала большая и порядком изношенная черная шляпа, которая выкрикивала названия факультетов. Маленькой Гермионе было интересна природа ее создания, ведь к большому сожалению, это не было указано в книге «Истории Хогвартса». Некая загадка, которая требовала своего решения. Имена сменяли друг друга, пока девочка копошилась в своем сознании, прикидывая разного рода теорий. Ее маленький и острый ум погружался в собственные недра, в поисках ответа. Чей-то настырный взгляд уже начал прожигать в ее затылке дыру, поэтому скрепя зубы, она обернулась в предполагаемую сторону и встретилась с темными, почти бездонными глазами Тома Реддла. Желание отвернуться было таким безжалостным, но как бы она не пыталась заставить собственное тело подчиниться, этот взгляд словно примагнитил ее к нему. Сбоку кто-то толкнул ее под ребра, вырывая из губ удрученный полустон. Маленький светловолосый мальчик смотрел на нее и кивком головы указал на помост. Оказывается, все ждали ее. - Эйвери, Гермиона. – Плотно сжатые губы светловолосой женщины сказали ей, что ее имя прозвучало уже не в первый раз. Под охватившим чувством вины, она прошествовала с гордой походкой прямо к ней и села на предложенный стул. Женщина положила ей на голову шляпу и отошла на необходимое расстояние. Шляпа зашевелилась. - Почему ты мне кажешься знакомой, дитя? – Голос шляпы зазвенел в ее мыслях резко и звонко. - Возможно потому, что Вы год назад распределяли моего брата? – Гермиона напряглась, сама не зная почему. Нехотя в ее голове промелькнули воспоминания из ее снов и видений. Внезапно шляпа рассмеялась. Таким манящим был этот смех, что хотелось его слушать на постоянной основе. Новое смутное ощущение дежавю пробежалось по ее венам, взывая к собственному любопытству. Сидя здесь, ей казалось, что она делает это уже не в первый раз. Опять. Гермиона в этом замке всего ничего, тогда откуда это не дающее покоя чувство? Какая-то ее часть задумалась, быть может она была здесь в прошлой жизни? Такое возможно? Куда они направлялись после смерти? Перерождались или отправлялись дальше по бесконечному млечному пути? Влекущие размышления прервались знакомым мелодичным голосом. - Кто знает, мисс Эйвери. Быт может я и правда уже когда-то распределяла Вас, а может это из-за Вашего родства с братом. Мы не можем этого знать, дорогая моя revixit. – Гермиона постаралась вспомнить, слышала ли она прежде этого слово. – Не будем терять времени. Куда же мы тебя отправим? В тебе течет чистая, хваленная кровь. Я вижу в тебе амбициозность, холодный расчет и непреодолимое желание познать, как можно больше. Больше, чем может того хотеть Когтевранец. Так же заметен поверхностный страх разочаровать свою семью, попав на другой факультет. Слизерин был бы для тебя идеальным вариантом. Но меня не обманешь, дорогая. Ваш страх ничто по сравнению с желанием быть другой. Отличиться. Оно почти измеримо с Вашим благородством. Вы будете прекрасной львицей. Свирепой в защите тех, кто слабее. Свирепее в бою. Свирепее в знаниях. Ваше огромное сердце будет достоянием Вашего нового факультета. Гермиона затаила дыхание, в ожидании. Казалось, будто шляпа давала ей время передумать. Этого не случилось, поэтому спустя несколько секунд зазвенело громкое «ГРИФФИНДОР». По коже пробежались мелкие мурашки, когда свет ослепил ее в одночасье. Первое, что она увидела это разочарованное лицо брата, которое потеряло все краски. Она почти взаправду видела его согнувшимся над пергаментом, в то время как, его перо подрагивало, выводя нерешительные строчки о ее распределении для родителей. Гермиона послала ему сожалеющий взгляд и встретилась со взглядом Тома Реддла. Он казался безразличным, но за всем этим фасадом виднелась толика презрения. Шествуя под бурные аплодисменты к своему столу, девочка повернулась к нему спиной и коварно улыбнулась. Его отклик подстегнул в ней уверенность в том, что она определена принадлежала Гриффиндору.