В пепле возрождения

8 сентября 1939 год. Гермиона шла в сторону Большого зала на ужин. Она задержалась в библиотеке. Ей не давало покое то, как ее назвала старая шляпа. Вот только поиски ни к чему не привели и ее затворничество осталось безрезультатным. Столько времени было потрачено зря, а ведь она могла потратить его более эффективно. Все домашние задания, конечно же были выполнены заранее, но помимо них у нее была уйма идей, которые тоже требовали ее участия. Решив для себя отложить эту загадку на неопределенный срок, она захотела посвятить себя собственным исследованиям. Например, какие тайны в себе хранит вышеупомянутая шляпа? Сколько поколений она уже распределила? Какие у нее еще есть возможности? Гермиона сомневалась, что только перебирать новых студентов. Нет. Тут должно было быть что-то еще. Этот магический предмет интриговал. - Миа! – Голос брата заставил ее вздрогнуть. – Да, отстань ты, сумасшедший. Гермиона повернулась в его сторону и увидела Ориона в компании своих друзей. Он убегал от Гидеона и смеялся чему-то. Заметив его в окружении этих идиотов, ей хотелось придушить всех вместе разом. Как брат мог общаться с этими задирами? Девочка этого не понимала. Подбежав к ней, он положил свою руку ей на плечо и повел в сторону Большого зала. - О, так мы снова разговариваем? – Съязвила девочка, не в силах бороться с обидой. Брат избегал ее какое-то время, пока она терялась в догадках. Было ли его отдаление от нее из-за той разборки с его друзьями или ее распределением? Этот засранец конечно же первым делом донес на нее родителям, из-за чего она получила кричалку от отца. Как сейчас она помнила, как сидела в общей комнате в башне Гриффиндора и заливалась красками перед другими студентами. Отец был красноречив, не переходя границ, к счастью. В основном, он возмущался, что как она умудрилась стать единственной представительницей в роду Эйвери, не попавшей на Слизерин? Обычно отец демонстрировал свое недовольство не так открыто и жестоко. Да, бывало, что она злила его своим напором, но не до такой же степени! Гермиона тогда отметила для себя неприятную истину. Это был первый раз, когда он повысил на нее голос. Было крайне неприятно и обидно, хоть и ожидаемо. Естественно, она догадывалась, что родители не погладят ее по головке, когда узнают правду. Сцепив зубы, Гермиона продолжила путь, спихнув руку брата с плеча. - Слушай, мне нужно было время, ладно? Все-таки в тот день произошло много всего. – Постарался оправдаться братец. – Я слышал, что ты одна из первых трансфигурировала монету в стрекозу. Брат ей явно гордился и не стыдился этого показать. Тепло растеклось от похвалы, и она немного остудила свой пыл, улыбаясь. Каким бы не был ее брат засранцем, девочка скучала по нему. Интересно, существовало хоть что-то, что могло встать между ними? Если бы она вдруг стала настоящей предательницей крови, он бы бросил ее? От этих мыслей стало дурно. Ей определенно не хотелось проверять данную теорию. - Да, так и есть. А ты что сомневался во мне? – Ухмыльнулась Гермиона, толкая брата в бок. - Конечно нет. Такую заучку, как ты нужно еще поискать. Я, по правде говоря, добился результата только на пятом или шестом занятии. Неприятненький вышел опыт. – Стушевался немного Орион. – В нашем классе с этим в первый день справился только Реддл, что не удивительно. Гермиона задумалась, так ли умен был Том, как о нем отзываются? С какими проблемами он сталкивался на своем первом годе обучения и с какими сталкивается сейчас? Зуд между ребрами заставил ее желать, обойти слизеринца. У нее будет для этого возможность, а пока нужно поесть. Желудок заурчал, соглашаясь. Не теряя времени, она попрощалась с братом и поспешила к девочкам. **** 26 ноября 1939 год. На улице становилось с каждым днем все холоднее и холоднее и поэтому сидеть у Черного озера не казалось уже хорошей идеей. Запахнувшись сильнее, три девочки продолжали упорно чтить свою новую традицию. Им нравилось наслаждаться обществом друг друга и дышать свежим воздухом. Правда в зимний период времени придется придумать другую альтернативу и засиживаться где-то в другом месте. Как бы Мили и Гермиона не любили библиотеку, Джулия упорно вытаскивала их оттуда. Она постоянно ворчала, что лучшие годы своей жизни в Хогвартсе не хочет торчать в этом пыльном чистилище. Пусть девочка и любила учиться, все же по ее меркам, это уже было слишком. - Осталось больше месяца до Рождества, Вы уже решили, что будете дарить близким? – Спросила Мили. Гермиона не могла отвести взгляда от водной дали, подмечая, как легкие волны колышутся от ветра. В этом было что-то занимательное. Когда твой мозг постоянно перегружен уроками, было приятно просто отключиться от реальности. Она неустанно практиковала эту, своего рода, медитацию каждый раз, когда была здесь. Мили и Джулия уже знали это, поэтому часто начинали болтать между собой, не втягивая ее, пока она сама не включиться в беседу. Гермиона это очень ценила. - Было бы намного проще, если бы нас тоже брали в Хогсмид. Что за несправедливость? – Проворчала Джулия, стряхивая невидимые пылинки со своей мантии. Гермиона задумалась о том, что же можно подарить Ориону в этом году? Быть может новые перчатки для Квиддича? Он совсем недавно был принят в команду. Постоянно жужжа об этом на каждом шагу, от чего уже ее уши заворачивались в трубочку. По мнению самой Гермионы, ему бы пригодился дополнительный учебник по Зельям, ведь тот упорно продолжает получать ужасные оценки по этому предмету. Однако, не всегда книга – лучший подарок. Особенно, если этот кто-то твой брат. Девочка нахмурилась, смутно вспоминая, как тот пару раз мельком упоминал об новенькой метле. Вряд ли, она могла бы себе ее позволить, даже со своими карманными расходами. Правда можно было бы попросить отца добавить ей немного, но все же ей хотелось, чтобы подарок был только от нее. А на метлу можно и намекнуть родителям в письме. Вздохнув, она так и не смогла прийти ни к чему разумному, поэтому решила переключить внимание на подруг. Мили и Джулия уже какое-то время молчали, каждая думала о своем. - Девочки, уже довольно холодно. Пойдемте обратно. – Начала вставать Гермиона, улыбаясь подругам. В холле она столкнулась с компанией слизеринцев, видеть которых сейчас не особо хотелось. Брат, конечно же не входил в список нежелательных лиц, но вот его сопровождающие – другое дело. Орион, заметив их, остановился, улыбаясь во все тридцать два зуба. Гидеон широко улыбался, но при взгляде на нее резко нахмурился. Мальчик сложил руки на груди, выпячивая грудь в горделивой позе. Гермиону это позабавило. Стив Роули осматривал свою сестру с головы до ног и что-то бурчал Малфою, который его даже не слушал, обратив все свое внимание на нее. Она еще не знала, как относиться к блондину, он был очень противоречивым. В одно мгновение Абраксас самый милый из всех, прям джентельмен, а в другое раздражающий и задиристый. Ну и конечно же куда без Тома Реддла? Он стоял позади всех с книгой в руках. Ни одной эмоции невозможно было прочесть на его лице. С того момента, как ее распределили на Гриффиндор, весь его интерес, который ее напрягал, испарился. К счастью, пересекались они редко. В идеале для Гермионы было бы лучше, если бы не пересекались и вовсе. Мальчик одним своим присутствием занимал почти все пространство. Даже воздух сгущался там, где бы он не находился. - Орион. – Улыбнулась Гермиона, краем глаза заметив, как Джулия уже вовсю ругалась со своим братом из-за чего-то. Эти двое вообще были, как кошка с собакой. Не было на ее памяти ни разу, чтобы эти двое находились поблизости и это не превратилось в склоки. - Не поздновато для прогулки? – Нахмурился брат, заметив откуда они шли. - Нет, не поздновато. Лучше бы ты так следил за своими оценками, как следишь за мной. – Не удержалась Гермиона, которая своим предложением заставила Тома улыбнуться краешком губ. - Только ты еще не начинай, родителей мне вполне хватает. – Закатил глаза брат. Гермиона покачала головой и повернулась к подругам. Мили стояла сбоку от нее и прятала глаза от ее брата. Она что покраснела? Гермиона перевела взгляд на брата и подумала, что ей еще не хватало, если ее подруга внезапно потеряет голову от этого пустоголового засранца. Хоть она и любила Ориона, но отдавать свою подругу в его лапы, не хотелось. - Думаю, нам уже пора. Доброй ночи, Джентельмены. – Гермиона в последний раз одарила Гидеона ухмылкой и развернулась на каблуках, оставляя мальчишек позади. - А я Вам говорил, в ней что-то есть. – Услышала она фразу Малфоя перед тем, как скрыться за углом. **** 30 марта 1940 год. День Гермионы начался ужасно. Во-первых, она не выспалась. Ей опять снились те же самые мальчишки, что и в начале года. Она уже перестала вспоминать об этой странной череде событий, но вот, получите – распишитесь. Все это уже давно перестало казаться ей невинной глупостью. Это определенно, что-то значило. В этот раз ей снилось, что она летит на большой белой птице, а спереди нее сидит тот самый темноволосый мальчик. Однако, там они гораздо старше. Потом, картинка поменялась, и она увидела себя, сидевшей на уроке и убирая маховик времени в сумку, пока женщина в большим очках рассказывала про кофейную гущу. Прорицания. Вот, что это оказался за урок. Что во сне, что в жизни девочка не питала большой любви к этому предмету. И последнее, что она видела, это то, что она стояла посреди больничного крыла рядом с этим же мальчиком и тем рыженьким. Последний лежал на койке весь перебинтованный и с шоком смотрел на них. Она четко услышала свои собственные слова. «Как люди могут находиться в двух разных местах, Рон?». Ирония очень явно слышалась в этих словах, а наличие маховика, убеждало в правдивости. Во-вторых, она долго сидела на кровати и пыталась все это проанализировать, когда поняла, что опаздывает на обед. Обычно, она вставала раньше всех, даже в выходной день, но вчера они с девочками засиделись в гостиной, выполняя домашнее задание по Зельям. Им нужно было расписать не меньше десяти способов увеселительного напитка. Поэтому, она сейчас идет по коридорам Хогвартса и ненавидит все вокруг. Да, эти две причины определенно стояли того, чтобы быть недовольной. А уж про то, что она собиралась с утра сходить в библиотеку и найти там нужные учебники по нумерологии, так вообще не стоит упоминать. Нумерология была одна из самых любимых предметов и ей хотелось углубиться в эту науку больше. Видимо, сегодняшние планы придется изменить. По пути она встретила Профессора Трансфигурации, который спросил, хорошо ли она себя чувствовала. Вот, что на это можно ответить? «Да, я ведь всю ночь видела странные сны, которые преследуют меня уже долгое время. Кстати, погода сегодня прекрасная, Вы так не считаете?». Бред. - Спасибо, Профессор. Все хорошо. – Соврала Гермиона, надеясь, что мужчина далеко не так проницателен, как кажется. - Что ж, Мисс Эйвери, если что, мои двери всегда для Вас открыты, на случай, если Вы захотите чем-то со мной поделиться. – Улыбнулся он, напрягая девочку, сам того не осознавая. - Конечно, сэр. Спина девочки была напряжена до такой степени, что ей казалось, что еще чуть-чуть и та точно треснет. Благо, ее спас голос Тома Реддла, который спешил к ним. Девочка надеялась лишь на то, что не по ее душу. Том сегодня был, как и всегда ухожен. Ровная походка, ничего не выражающее лицо, быть может толика восхищения была в его глазах, когда он смотрел на Профессора. Цвет его кожи был до такой степени бледным, что это никогда не давало покоя Гермионе. Питался слизеринец, как она иногда замечала, хорошо. Тогда почему он все равно иногда выглядит, как мертвец? Почему Гермиона старалась не смотреть на него, так это потому, что в его глазах порой читался голод. И она понятия не имела, какого рода был этот голод. Как будто ему чего-то было мало. Вдаваться в подробности ей не хотелось. Она и раньше придерживалась собственному правилу, держаться на расстоянии, так и сейчас не собиралась что-то менять. - Профессор, я хотел бы поговорить с Вами по поводу моего эссе. Вы поставили мне «Выше ожидаемого», хотя я более, чем уверен, что заслуживаю «Превосходно». – Том стоял перед ними и смотрел на мужчину, почти не мигая. Гермиона расслабилась, что внимание Дамблдора было отвлечено. При всем этом, она была удивлена тому, как он смотрел на Тома. Неодобрительно, напряженно, гораздо холоднее, чем на нее. Почти лед. Даже его голос был пропитан тем же, когда он заговорил. - Я не поставил Вам превосходно, потому что Вы в своем эссе упомянули два предмета, которые несомненно помогут в трансфигурации животного, но при этом, они ему навредят. Это определенно не то, чего я от Вас жду, Том. Почему-то Гермиона услышала в этих словах что-то личное. Последняя фраза была двусмысленной как будто. Вот только она быстро отбросила эту мысль. Это определенно не ее дело, поэтому еле слышно попрощавшись, девочка поспешила ретироваться оттуда подальше. Пока ее шаги эхом раздавались по коридору, Гермиона думала о том, чувствовал ли Профессор то же напряжение при видя Тома, что и она сама? Ощущал ли он опасность, исходящую от слизеринца?