Сын папиной супруги

      Мама Хенджина умерла еще когда ему было тринадцать. И он искренне хотел, чтобы папа хранил ей верность если не телом, то хотя бы записью в семейном реестре. Хенджин знал, что у папы были какие-то связи с женщинами, но ни одна из них не удостаивалась даже упоминания в разговоре… до Дианы.       Началось все с сообщений. Хенджин заподозрил неладное в прошлом году, когда папа начал улыбаться телефону. Взрослые люди не улыбаются деловой переписке. Папа выглядел, будто влюбленный подросток. Опасаясь услышать неприятный ответ, Хенджин не стал задавать вопрос. Малодушно понадеялся, что можно сделать вид, будто ничего не заметил, и тогда все останется как есть.       Стратегия «раз не вижу — этого нет» на этот раз не сработала. Через пару месяцев папа признался, что во время командировок в Австралию познакомился с женщиной и, кажется, это серьезно. Хенджин промолчал. Вообще. Он не стал ничего говорить, даже когда папа просил его высказать свое мнение. Джинни казалось, что если он откроет рот, то устроит позорную истерику в духе подростка из американского сериала.       Он успокоил себя тем, что это же отношения на расстоянии, а значит, долго не продлятся. Наверное. Да, папа летает в Австралию в среднем пять-шесть раз за год, но это же рабочие командировки. Они скоро расстанутся — Хенджин был в этом уверен. Вот только папа продолжал общаться с этой Дианой, разговаривал по сети, она даже приезжала в Корею и познакомилась с Хенджином…       Отстраняясь от своей неприязни к замене мамы, Диана — привлекательная женщина. Но мама-то была настоящей красоткой. И рост еще. Если они на старости лет решат еще и общего ребенка завести, то Диана, со своим метр пятьдесят, наверняка испортит папины высокие гены.       Тем более, что у Дианы есть свои дети. Родной сын, ровесник Хенджина, и приемная дочка — племянница, дочь рано умершей сестры. Услышав историю пятилетней малышки, Джинни даже искренне ей посочувствовал: он знал, что такое лишиться самого близкого человека, а тут еще и родной отец не захотел заниматься воспитанием ребенка.       Совсем другое отношение у него к сыну самой Дианы. Его звали Феликс, и он, судя по всему, какой-то ангел во плоти. Папа с ним знаком и постоянно им восхищается, что очень раздражает. Феликс отличник, Феликс занимается спортом, Феликс волонтер, Феликс любит чистоту, Феликс умеет готовить, Феликс умеет управлять машиной, парусной яхтой и до кучи явно папой Хенджина неплохо так манипулирует.       Месяц назад папа и вовсе заявил, что он начал искать квартиру побольше, потому что удалось все устроить так, чтобы Диана с детьми перебрались назад в Корею.       Это стало для Хенджина ударом, и он все же сорвался на позорную подростковую истерику. Как он и предполагал, это не помогло. Зато папа посчитал, что истерить в восемнадцать лет — перебор, и мягко предложил сходить к психотерапевту.       За месяц отменить грядущий переезд коротышки-Дианы, ее идеального сына и несчастной Китти не удалось. Папа выкупил квартиру в центре, но сами они пока не переехали — ожидалось, что сначала туда въедут Диана с детьми, а потом уже Хенджин с папой подселятся. Это тоже раздражало. Но, как бы он и ни протестовал, солнечным мартовским днем папа отвез его в новую квартиру, чтобы он ждал его на месте, а сам поехал в аэропорт.       В квартире уже стояла некоторая мебель. Стены выкрашены в белый, кухня выглядит пустой, а в гостиной только огромный диван винного цвета и два крутых темно-серых кресла. Джинни знал, что это Диана заказала с доставкой. Кресла удобные. Диван мягкий. У стены стояли какие-то коробки — кажется, там тоже мебель, просто еще не собранная.       Так как заняться все равно было нечем, Джинни поднялся наверх — квартира двухуровневая и спальни на втором этаже. Все двери нараспашку; он уже заранее знал, кто где будет жить. Самая большая спальня — та, в которой будет жить папа с этой женщиной. Вторая по размеру — Феликса. Он попросил большую гардеробную, что автоматически подразумевало, что он забирает большую спальню, но Хенджин был не против, потому что комната поменьше единственная выходит на солнечную сторону. Джинни нравилось, что там так светло. Оставалось еще две спальни — в одну поселят Китти, а вторая… папа не сказал, зачем она. И это молчание как бы намекнуло, что свою генетику высоких корейцев папа все же намерен портить.       Когда Хенджин был тут в последний раз, все было пусто. Но теперь кое-где стояла мебель. Большая кровать в большой спальне, крохотная розовая кроватка принцессы в комнате рядом… Любопытство все же привело Джинни в крайнюю комнату по этой стороне: у идеального Феликса посреди пустого помещения стояла собранная кровать в духе какого-то… лофта… И уже лежали штабеля коробок с новой мебелью: даже странно, что все это не начали собирать те же, кто и привез коробки на место.       Ожидание растянулось. Джинни понимал, что эта квартира расположена в районе Каннам, здесь чаще бывают пробки, да и от аэропорта путь неблизкий, но он весь извелся. Поболтал по телефону сначала с Сынмином, потом и с Джисоном, снова пошлялся по комнатам, в этот раз зайдя в будущий кабинет этой Дианы, от нечего делать поиграл в какую-то мобильную игрушку, посидел в соцсетях, снова позвонил Джисону — это ведь он у них экстраверт, вот пусть и отдувается… когда наконец пиликнула входная дверь, Джинни был уже даже почти рад приезду Дианы с детьми.       Он встал с уютного кресла — стоит отдать Диане должное, выбирать мебель она умеет — и повернулся к двери. Первым вошел папа, за ним его маленькая женщина за руку с крохотной — даже не верилось, что ей пять лет, — девочкой, а уже потом вошел молодой парень.       Откровенно говоря, Хенджин не мог полноценно представить себе этого Феликса. Воображение рисовало то загорелого мускулистого австралийца под парусом яхты, то ботаника в очочках. А вошел молодой субтильный парень с обесцвеченными волосами и очень привлекательной внешностью. Это даже раздражало — были надежды, что идеальный сын Дианы хотя бы страшен как черт. Хотя он оказался загорелым. И в очках. Вряд ли для зрения — кажется, это модель хамелеонов.       — Заждался нас? — с порога спросил папа. — Мы еле выехали с трассы после Инчхона. Там такая страшная авария!       — Добрый день, Хенджин, — тепло улыбнулась Диана. — Китти, поздоровайся с новым братиком.       Хенджин понадеялся, что вздрогнул он только мысленно. Но, судя по предостерегающему взгляду папы, его яркая мимика сдала его с потрохами.       Китти — очаровательная малышка, одетая в бежевые брючки и розовый пушистый кардиган, она казалась ребенком с обложки детского журнала мод. Волосы достаточно длинные, заплетены в две слегка растрепанные косички, в каждую вплетена розовая ленточка, завязанная на пышный бантик. А на пухлых детских губках явно блестит розовый блеск. Малышка смело подошла к Хенджину и протянула руку — не как будто пожать, а так, словно для поцелуя. Джинни опешил на секунду, а после вздрогнул от низкого голоса, с каким-то бархатным оттенком:       — Да, руку нужно целовать. Она у нас временно не Китти, а ее величество Катрина, — сказал Феликс.       — Ее высочество, — недовольно обернулась Китти. — Я принцесса, а не королева.       Джинни не смог сдержать смешок. К такому жизнь его не готовила. Но эта девочка нравилась ему заранее, в отличие от Дианы и ее идеального сына, поэтому Хенджин опустился на одно колено и покорно чмокнул маленькую ручку Китти. От нее пахло клубникой и зефиром. Но больше Хенджин думал о том, что Феликсу не подходит его собственный голос — он весь такой милый и утонченный, а звучит слишком мужественно.       Когда Джинни поднялся с колен, Китти охотно представила и Феликса:       — А это мой брат, принц Феликс.       — Можно без высочества, — протянул руку Феликс. — Очень приятно. Хэвон многое о тебе рассказывал.       Джинни кивнул, пожал руку, — хватка у Феликса была такой же сильной, как и звучание его голоса, — но ничего говорить не стал. Только заметил, что они поднялись только с одним чемоданом.       — А где… багаж? — спросил он.       — Диана с Китти поживут с недельку у нас, пока здесь будет идти ремонт, — ответил папа, — к тому же основной багаж придет грузом через пару дней.       Все было как-то бестолково. Китти важно вышагивала по пустой квартире, Феликс с Дианой залезли, кажется, в каждую дырку, обсудили цвета: «О, розовая плитка и темное дерево для кухни, а столовую зону оформим в сочетании песочного и темно-оливкового», попутно делились своим ощущением от корейской погоды, а закончилось все неожиданно поездкой в автомобильный салон.       И уже в машине, сидя на заднем сиденье, Хенджин узнал, что Феликс, быть может, и является его ровесником, но в школу не пойдет. Потому что он второкурсник университета. Замечательно.       Идеальный ребенок его мачехи еще и маленький гений, который поступил в универ в семнадцать.