Сын папиной супруги

      Джисон спал так, что хоть в хрустальный гроб клади — не добудишься. Минхо, ворча что-то о своем везении на друзей, этого спящего пьянчужку поволок на себе. А Феликсу достался более проблемный Хенджин. Он тяжелее, выше, а еще постоянно копошился на руках, пытаясь лечь поудобнее, а идти сам при этом отказывался. Позади семенил Сынмин, постоянно икая.       Вести их в таком состоянии по домам… тут дом-то нормально не вызнать. Так что Феликс принял решение уложить всех у себя… в смысле, в квартире родителей. Они с Минхо с трудом загрузили всех в машину, поржали над ситуацией снаружи, и Феликс сел за руль.       Минхо был у Феликса дома пару раз, но ни разу как друг. Тут как-то не принято гостей домой водить, в отличие от Австралии. Но Минхо с отцом привозили кресла и сами заносили их наверх, а после прямо дома мама обсуждала с отцом Минхо условия работы, так что Феликс успел провести другу экскурсию по квартире.       Сынмин их подстраховывал. Он сам, откровенно говоря, спал на ходу, но держался из последних сил — кажется, все же по-геройски не хотел оставлять Феликса и Минхо уже на трех пьяных и спящих.       В клубе Феликс еще осторожничал, сейчас окончательно смирился с тем, что быстро и аккуратно дотащить до кровати человека, который выше тебя сантиметров на десять… маловероятно. Поэтому он взвалил Хенджина на плечо, как мешок с цементом, и так уже понес домой.       — Слушай, пока я его на второй подниму, уложи этих двоих тут, — пропыхтел он Минхо, стягивая кроссовки в прихожей, — там справа от телевизора ящик в тумбе, где лежат пледы и пара нормальных подушек. Пьяницы спят на диване.       — А я? — весело спросил Минхо.       — А тебя ждет жаркая ночь в моей кровати, потому что больше спать негде — гостевую мы так и не сделали.       Потом Феликсу стало не до разговоров — лестница. Еще и комната Хенджина в конце коридора. Когда уже почти дошел, Хенджин снова закопошился и сонно произнес:       — Мог бы нести меня нормально…       — Ты для романтичного подъема на руках длинноват и тяжеловат. Может, уже сам пойдешь?       Впрочем, дверь спальни он толкнул, не дожидаясь ответа. А там и до кровати недалеко. Он поставил Хенджина на ноги, и тот даже стоял.       — Уф, — выдохнул Феликс. — Завтра точно в зал не пойду…       Не успел он сказать что-то еще, как Хенджин обхватил его за талию и начал валиться на кровать — не так, чтобы навзничь, а точно зная, куда он падает и как. Тут его вес и рост были Хенджину на руку — Феликс, особенно уставший после марш-броска с ним на плечах, не успев среагировать, повалился следом.       — Ты чего творишь? — буркнул он, приподнимаясь на локтях.       Не успел опомниться, как Хенджин теперь начал переворачиваться. Мгновение — и опешивший Феликс оказался снизу. Лицом к лицу, глаза в глаза. И, прежде чем Феликс успел возмутиться подобному произволу, Хенджин его поцеловал. Напористо и даже грубовато, но Феликс все же ответил на поцелуй. Нерешительно обнял, все еще не понимая, что происходит…       Когда Хенджин отстранился, Феликс даже не был уверен, что стоит что-то спрашивать — он же пьян. Желание целоваться кажется логичным продолжением требования взять его на ручки.       Словно подтверждая мысли Феликса о банальной пьяной выходке, Хенджин перевернулся снова на спину, только в этот раз не утягивая Феликса за собой, а потом и вовсе отвернулся на него, ложась набок и уязвимо подтягивая ноги к груди.       Феликс не стал разбираться, что с ним не так, просто снял обувь и вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.       — И все же я уверен, что он в тебя втюрился, — сказал Минхо.       — Поцелуй видел, да? — мрачно подытожил Феликс.       — Ага. Что делать будешь? Он-то тебе нравится.       Феликс пожал плечами. Думать о том, что Хенджин сделал это не просто так, пока не хотелось, только больше расстроится.       — Он пьян. Спрошу завтра, по реакции смогу понять… и тогда уже решу, что с этим делать. Тебе пижаму с шортами или брюками?       — Знаешь, предпочитаю спать голым, — Минхо расплылся в улыбке чеширского кота.       — Дома будешь голым спать. Но ладно, отдам шорты.       После клуба и таскания тяжестей они еще и сходили в душ по очереди, Феликс расстелил постель, они перекусили на кухне и только потом расположились вдвоем на огромной кровати Феликса.       — Что будешь делать, если он скажет, что это была не пьяная выходка? — снова вернулся к этой теме Минхо.       Феликс поморщился и буркнул:       — Будь человеком, не заставляй меня думать об этом. Мне проще, если я все выясню завтра и наверняка.       Минхо тяжело вздохнул:       — Скучный ты. Завтра же вы наверняка говорить будете, когда мы уйдем. А мне же интересно.       — Торжественно клянусь, что напишу тебе смс с результатами разговора. Возможно, даже позову выпить.       — Лучше сразу у меня дома, — хихикнул Минхо. — Если мы так напьемся, вести домой нас будет некому и нас просто выгрузят на улице перед входом в кафе.       — Ха-ха, — мрачно ответил Феликс. — Ты еще не забывай, что я себе здесь даже бутылку пива купить не могу.       — Почему? — спросил Минхо, но тут же опомнился: — Точно, ты же еще маленький… постоянно забываю, что ты неприлично рано поступил в универ… это все потому, что ты меня хёном не зовешь, я воспринимаю тебя как равного!       — Сам предложил, — беззлобно ответил Феликс и зевнул.       — Ладно, спокойной ночи, — прозвучало сбоку, и они оба затихли.       Заснул Феликс, впрочем, не сразу. Он хоть и не хотел думать о поцелуе, но мысли каждый раз возвращались к нему. Почему? Он нравится Хенджину? Или это у него от алкоголя просыпается тактильность и любвеобильность?