Сын папиной супруги

      Феликс его измотал. Повел сначала в кафе, потом отвез в парк, потом они пошатались по торговому центру, потом зашли в ресторан. Безумно много говорили: рассказывали о прошлом, о себе, о каких-то мелочах. К тому моменту, когда они вернулись домой, у Хенджина болели мышцы лица — кажется, они никогда в жизни столько не разговаривал и не смеялся.       В кухне на стойке тосковал холодный чай. Феликс хотел его вылить, потому что холодный он не может быть вкусным, но Хенджин не позволил. У него к этому чаю внезапно появились теплые чувства — чай был свидетелем кое-чего важного.       — Пить ты его не хочешь, выливать не позволил… ты же не собираешься хранить его до тех пор, пока в нем не появится новая жизнь? — спрашивал Феликс, когда они поднимались на второй этаж квартиры.       — Позже выпью, — уверенно ответил Хенджин.       Пока они гуляли, он отчетливо понимал, у них осталось не так уж много времени до возвращения родителей и Китти. Всего несколько дней — и те будут дома. Нужно же будет еще что-то им объяснять, это тоже немного пугало… а у Хенджина, вообще-то, на Феликса свои планы есть.       — Чем займешься? — осторожно спросил он, когда они дошли до конца коридора, где были двери к их спальням.       — До конца каникул надо бы отправить теорию по проекту, так что хочу посмотреть, что у меня уже есть и над чем надо поработать, — ответил Феликс. — Не хотелось бы из-за плохой работы попасть на практику в крошечную нотариальную контору, где в суде если что и обжалуют, то только штраф за нарушение утилизации отходов. А ты? Спать?       Джинни мотнул головой. Странно, конечно, что ему совсем не хочется спать. Но то, что Феликс собирается учиться, сейчас радует.       — Хочу в ванной искупаться… душ с утра меня взбодрил, но я собираюсь понежиться.       Феликс с улыбкой кивнул и вошел в комнату, дверь он не стал закрывать, и Джинни видел, как тот прошаркал к столу, бухнул на столешницу сумку с ноутом… потом Джинни уже не смотрел. Он ведь и правда хотел принять ванну, привести себя в порядок, чтобы быть максимально непохожим на того парня, который вчера ночью обнимал унитаз.       Феликс его, конечно, успокоил, сказав, что там было чисто, но это не особо помогло. Хотелось показать Феликсу, что он может выглядеть иначе. Не в плане одежды, — тут сложно соревноваться с человеком, чей гардероб раза в три больше, чем у Джинни, — а именно внешне.       Для этого даже достал из дальнего шкафчика ванной то, чем пользовался не особо часто: всякие скрабы и гели. Отмылся практически до скрипа, а перед выходом из ванной еще и губы тинтом подкрасил, чего не делал лет сто. И вышел из комнаты прямо в банном халате.       За то время, что он смывал с себя позор туалетного сна, Феликс успел обрасти горой справочников и бутылочкой энергетика. Его стол располагался прямо напротив входа, боком к двери, а все помещение было сделано в стиле лофт. Ему подходит — грубовато, но стильно. Кресло у окна у него было таким же, как у Хенджина по форме, но кожаным и сшитым не из кусочков. Такое брутальное и суровое, что в нем легко представить какого-нибудь мафиози.       Джинни прошел в комнату. Феликс повернулся на движение и удивленно вздернул брови. В его глазах мелькнуло что-то едва различимое, что весьма понравилось Хенджину. Ему очень нравилось, когда его намеки понимают. Хотя сам он, как оказалось, был абсолютно слеп к ним.       Он подошел вплотную к Феликсу, тот запрокинул голову, облизал губы, но вслух спросил:       — А не слишком ли мы спешим?       — До свадьбы ждать не планирую, — улыбнулся Джинни. — И, честно говоря, свою невинность для тебя тоже не берег.       Феликс тихо засмеялся, признав шутку забавной.       — Я не был в душе, — осторожно сказал он, но при этом приобнял его за бедра.       — Я вчера тебя целовал вообще после обнимашек с унитазом, — неловко пошутил Хенджин.       Феликс чуть повернулся в кресле, бесстыдно пролез ладонью под халат Хенджина, а он смог лишь судорожно вцепиться Феликсу в плечо — настолько быстрого развития событий он как-то не ожидал, хотя готовился именно для этого… Халат с него слетел даже раньше, чем Феликс поднялся с кресла.       — Там в кармане… — выдохнул Хенджин, но договорить не смог.       — У меня все в прикроватной тумбочке, — ответил Феликс, прижимая его к себе так сильно, что перехватило дыхание.       От поцелуев голова кружилась так же сильно, как от алкоголя. Руки путались в одежде Феликса, они все пытались от нее избавиться, из-за чего едва не упали, когда Феликс банально запутался в штанинах. Повалились на кровать вместе, пьяные от желания.       Феликс выглядел худым, но просто по рельефным мышцам на руках можно было догадаться о состоянии его тела. И тут наконец-то Хенджин стянул с него футболку, с наслаждением припал губами сначала к острым выступающим ключицам, а после с особым удовольствием прошелся кончиком языка по животу — тот напрягся, еще сильнее прорисовывая кубики. В тишине комнаты раздался такой возбуждающий низкий стон Феликса, что у него мурашки по спине побежали.       Хенджин, отстранившись, наконец добрался и до… самого интересного. Под тканью боксеров уже угадывалась степень возбуждения. Он аккуратно оттянул резинку, обхватил рукой пенис, доставая его наружу. Выдохнул — оказывается, все это время не дышал. Неуверенно улыбнулся — по всей видимости, все его эмоции прекрасно отразились на лице.       Феликс приподнялся на локтях и весело уточнил:       — Что, еще не передумал продолжать?       Хенджин недовольно фыркнул: не такой уж там большой размер, чтобы передумать. Хотя, стоит признать, все нормы определения размера тут явно не сработали — ни нос, ни стопа, ни ладони явно не соответствовали тому, что оказалось в трусах.       — Иди сюда, — хрипло позвал его Феликс.       Хенджин понял его: у них еще будет время, чтобы по-настоящему изучить друг друга, сейчас хотелось… иного. Близости более низменной, чем долгие объятия, но достаточно тесной, чтобы скорее чувствовать друг друга, чем видеть. Хенджин потянулся обратно, ложась рядом с Феликсом и снова целуя его.       От страстных поцелуев и объятий сознание словно путалось — Джинни и сам не заметил, как оказался животом на кровати. Просто внезапно стало прохладно — Феликс встал, открыл ящик прикроватной тумбы и вытащил тюбик смазки и пачку презервативов. Почему-то стало особенно приятно, когда Джинни понял причину некоторой задержки — Феликс снимал упаковку с пачки и предохранитель фольги с тюбика. Судя по всему, это было куплено по приезде в Корею, но так и не распаковано.       — У тебя никого не было? — спросил Хенджин, приподнимаясь на локтях.       — Здесь — нет, — ответил Феликс, забираясь обратно на кровать. — Я как-то слишком быстро втюрился в своего сводного брата, а секс на одну ночь у меня вызывает скорее брезгливость, чем возбуждение.       Хенджин улыбнулся: приятно слышать. А еще приятно услышать то, что у них общие принципы — он тоже никогда не понимал, как можно спать с совершенно незнакомым человеком… а вдруг тот псих? болен чем-то?       Феликс раздвинул его ноги, устраиваясь между, что заставило Джинни обиженно возмутиться:       — Хочу видеть тебя!       — А я не хочу случайно навредить тебе. Давай начнем с более безопасных поз, — с иронией ответил Феликс, а после наклонился и неожиданно прикусил ягодицу.       — Ай! — возмутился Джинни. — Ты чего делаешь?!       — Веду себя властно, — ответил Феликс со смешком и тут же поцеловал место укуса, а после немного раздвинул ягодицы и лизнул его… там. От неожиданности Джинни смог лишь рвано выдохнуть. Когда Феликс начал языком массировать вход, он и вовсе уткнулся лицом в постель, застонав в голос: вот к этому он точно не был готов… по крайней мере, сейчас.       Но чувствовалось, что Феликсу тоже сложно терпеть. Вскоре он отстранился, щелкнул крышкой лубриканта, чтобы через пару секунд погрузить в него палец. Долго растягивать не было необходимости — Джинни подготовился заранее, поэтому уже спустя пару минут он сдавленно простонал:       — Да начинай уже… я сейчас кончу…       Низкий смех лишь усилил ощущение, что оргазм совсем близко — по коже от этого звучания побежали новые волны мурашек. Феликс заставил его приподняться, а потом аккуратно начал входить. Медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому вздоху Джинни. И он был ему благодарен за это: несмотря на свою браваду, сказывался и долгий «простой» без отношений, и в целом малый опыт… и то, что у прошлого парня Джинни размерчик был поменьше.       По нервам словно тянуло какой-то медленной сладкой болью, хотелось то отстраниться из-за болезненного натяжения, то, напротив, поддаться сильнее назад, чтобы он уже вошел до конца и начал наконец полноценно двигаться.       Феликс осторожно поглаживал его ягодицы, иногда немного наклонялся, чтобы поцеловать его спину, осторожно ласкал его член. Войдя до конца, он медленно выдохнул, показывая, насколько тяжело ему самому было так медленно это делать.       Первое движение заставило Хенджина вскрикнуть. Феликс замер.       — Пожалуйста, продолжай, — попросил Джинни сдавленно, — мне не больно, просто непривычно.       Одно осторожное движение, второе… боль отступала, и Хенджин уже сам начал подаваться навстречу. Темп увеличился, комната наполнилась их стонами, пошлыми шлепками и тихими поскрипываниями кровати.       Он кончил первым. Феликс обхватил его член, провел по нему пару раз ладонью — и Джинни громко застонал, обессиленно уткнувшись лицом в постель. Феликс начал двигаться быстрее. Несколько фрикций — и уже он простонал, кончая.       Повалился рядом, устало дыша. Джинни лег поудобнее, рассматривая Феликса. В отличие от него, он почти не потел — счастливый человек. Испарина выступила на лбу и над губой, немного влаги на теле. Джинни потянулся к нему, сначала провел языком по шее, ощущая легкую солоноватость, а после с наслаждением поцеловал.       — Ты меня с ума свести хочешь? — улыбнулся Феликс. — От тебя просто крышу сносит, дай передохнуть…       Джинни коварно улыбнулся:       — Вот еще! У меня большие планы на эту ночь. Ты будешь отрабатывать все те месяцы, когда мы могли заниматься сексом, но не делали этого.       Феликс тихо засмеялся ему в ответ.