Treasure

Дни в Меропид похожи один на другой. Просыпаешься в бараке, сонно толпишься у рукомойника вместе с товарищами по отсидке, затем шагаешь в столовую, по пути перекидываясь парой слов с охраной и другими заключёнными. Завтрак, работа на производстве, в процессе которой при удачном расположении постов можно изредка пообщаться с лояльными стражами порядка, потом обед и свободное время. Свободное — довольно условно, для человека, желающего меньше думать о купонах, в это время задуматься о них стоит, поэтому путь лежит либо на ринг, либо по поручениям. Затем следует уделить внимание друзьям, раскинуть карты или погрузиться в интересную историю, чтобы не ржавели мозги. И вот ты снова в койке, засыпаешь, выстраивая планы на завтра. То утро тоже началось как обычно. Горьковатая вода смыла внешние остатки сна, Ризли ещё немного потёр глаза, но вытащить из них желание выспаться в течение недельки-двух все равно не удалось. Пришлось одеваться и топать в новый день с тем, что есть. В коридоре встретилась сдавленно хихикающая Гальвана, которая охотно поведала свежую сплетню о двух учёных, на днях водворенных в мрачные владения крепости и успевших подраться. Особую пикантность ситуации придавал факт, что коллеги их тут же узнали и мгновенно разнесли весть, что голубки и раньше работали вместе, а об их взаимоотношениях в институте слагали легенды. Оказавшись здесь, падшие интеллигенты вновь перегрызлись и умудрились доканать старинный станок, любимый всеми по причине чуть ли не вековой истории, и теперь несли епитимью по его восстановлению. Тоже вдвоем. Ризли, знавший указанный станок ближе отца и матери, искренне посочувствовал бедолагам и встал в очередь к распределительному окошку, ежесекундно приветствуя знакомых. Его популярность в Меропид можно было сравнить с популярностью великого юдекса на поверхности с той лишь разницей, что мсье Невиллета вряд ли хлопали по спине или хватали за локоток с заговорческим "А вот ты слышал..." и историей про общих знакомых. Несмотря на все вышеозвученное, Ризли смог добраться до окошка выдачи и даже отвлечься на такого же сонного раздатчика. Правда, раздатчик резко проснулся, взглянув на кассовый аппарат. — Ризли... Ты только не кипешуй... Но у тебя ноль. — он втянул голову в плечи, хотя Ризли никогда не позволял себе начать драку вне ринга. Он их, скорее, заканчивал, да и вообще не имел привычки устраивать сцен на публике. Но от такой новости, пожалуй, и самый спокойный тейватец превратился бы в безумного демона бездны. — Как это — ноль?! — тут же сунулся в окошко следующий в очереди знакомец, на середине оборвавший очередной рассказ из серии "Сцены жизни в крепости". — Брат, ты бы перепроверил. Это ж Ризли, у него не может быть ноль. — Ну... Может?.. — бедняга отступил от кассы, не зная, чего больше бояться — нарастающего гомона очереди, узнающей о свежей сенсации по цепочке, или каменного лица владельца счета. Ризли покатал слюну за щекой, щурясь на старую деревянную раму. Не то, чтобы он этого не ожидал, — архонты, он был уверен в такой развязке ещё пару лет назад! — но подобная наглость выбивала землю из-под ног. — Они нас там что, вообще за людей не считают?! — дошло до первой светлой головы, по какой причине за ночь могут исчезнуть со счета все кровные. Вокруг раздались новые возгласы, а обескураженная охрана даже не сделала попытки усмирить народ. Побледневшая Гальвана поймала его взгляд и пожала плечами, сжимая руку на дубинке, но вряд ли желая пускать ее в ход. Просто без оружия наблюдать за разгорающимся бунтом было совершенно невозможно. Ризли отвернулся от окошка, и ближестоящие соседи осеклись, глядя на его кривую ухмылку. Тишина овладела толпой почти так же быстро, как возмущение, и теперь все взгляды были обращены к нему. — Как-то это... Не по-джентльменски, господа, вы не находите? — спокойно произнес он, ни на кого не глядя, но обращаясь к каждому. — Вот так, исподтишка, красть чужое имущество... Негромкий ропот подтвердил, что да, совсем не по-джентльменски, нехорошо так поступать. — Ну если что-то не нравится... Можно решить проблему цивилизованно, разве нет? — заключённые закивали, переглядываясь между собой. — Поговорить с глазу на глаз, обсудить... Ну, или по крайней мере честно набить морду, правильно? Толпа разразилась смешками. Образ худосочной кабинетной крысы-управляющего никак не вязался с честной дракой. — Вот что. Гальвана, дорогая, передай-ка нашему дорогому господину Безье, что мы с джентльменами будем ждать его на ринге в третьем часу. — Ризли ободряюще улыбнулся девушке. Джентльмены одобрительно загудели, подтверждая, что таки да, ждать будут. Охранница сглотнула, оглядев толпу, и медленно кивнула. — Мы лишь хотим узнать ответы на интересующие нас вопросы, ведь господин Безье так занят, он мог и не заметить подобной мелочи. — Ризли развел руками, искренне сокрушаясь над загруженностью эмиссара. — Пусть он лично придет и все нам разъяснит. Гальвана прикрыла глаза и кивнула, отступая к кабинету. Вслед ей донеслись смешки и совсем уж неуместный свист, но Ризли не стал обрывать разошедшихся заключённых. Он кожей чувствовал направленные на себя взгляды и отчётливо понимал, что без его слова никто не двинется. Чаша терпения переполнилась, но поверхностное натяжение его демонстративного спокойствия всё ещё сдерживало поток гнева, ставящий под угрозу безопасность охраны и мирных заключённых, многие из которых ещё даже не были в курсе произошедшего. Ризли желал революции, но никак не бунта. Поэтому он с улыбкой проводил охранницу взглядом и вернулся к раздаче, выуживая из внутреннего кармана несколько давным-давно заначенных купонов. — А теперь вернёмся от зрелищ к хлебу. Чем порадуешь, Стефан? — он улыбнулся ещё дружелюбнее. — Мне кажется, или пахнет рагу?.. Напряжение схлынуло. Раздатчик принялся сбивчиво описывать меню, упорно глядя на кастрюли и противни, лишь бы не в окошко, а заключённые понемногу распались по маленьким группам, обсуждая произошедшее только что и грядущее событие. Ризли слушал, не прекращая улыбаться и размышляя, как будет вести разговор на ринге. Набить морду — заманчиво, но неизящно, однако изворотливый сукин сын обязательно придумает себе линию защиты, которую придется ломать. Хотя, вряд ли кто-то воспримет его всерьез, в конце концов, у его подленького поступка множество свидетелей, да и он сам не может не понимать, что слушать его будут только из уважения к Ризли. Слишком смелая пакость, слишком топорно указанное место. Поступок, рушащий сами устои, на которых строится жизнь под водой. Кто не работает, тот не ест, но, если заработал, — это твое, не зря грабежи карались наравне с убийствами. И тут такой номер от самой верхушки. Ризли забрал поднос и опустился на свободное место, перемешивая вилкой вялый на вид салат. Следовало посоветоваться с Сиджвин, внимательная и умная мелюзина всегда умела рассмотреть ситуацию с другого ракурса и указать, что он упускает. Этим он решил заняться сразу после завтрака. *** Сиджвин смотрела на него с выражением не очень понятной радости, заставляя поминутно осматривать себя на предмет новых деталей образа. Вовсе не из паранойи: пару месяцев назад кто-то из подружек медсестры притащил ей наклейки, и дамы поспорили, что смогут незаметно лепить их на Ризли, да так, чтобы он ничего не заподозрил. Стоит ли говорить, что подруга с восторгом принялась выполнять условия спора, совершенно не расстраиваясь, когда подопечный эти наклейки находил и срывал, но заходясь от счастливого хохота, когда ему это не удавалось. По ощущениям, в этот раз наклейка притаилась на лбу. Он даже дважды проверил, слабо царапая кожу ногтями, но ничего не обнаружил. — Ризли, ты помнишь, какой сегодня день? — вкрадчиво поинтересовалась Сиджвин, наблюдая за его тщетными попытками со снисходительной улыбкой. Судя по всему, наклейка таки была, просто не там. — Уже привоз? Бездна, прости, я буду занят, попрошу кого-нибудь помочь... — Ризли сдался и сел за стол, придвигая к себе кружку. Заглянул в нее, резко передумал и отодвинул под смеющимся взглядом. — Ризли, сегодня день твоего освобождения. — Сиджвин улыбнулась шире и положила голову на ладонь, рассматривая его лицо. — Осталось только оформить документы, и ты — вольный человек. Придумал уже, чем займешься? — Подожди, как сегодня?! — Ризли хлопнул глазами и нахмурился, подсчитывая в уме. Плюс два года за убийство, минус четыре месяца за хорошее поведение... Цифры не врали. Именно сегодня был тот самый день, в который он когда-то предполагал выползти из тюрьмы седым старцем и тут же умереть. Что ж, допустим, седина-таки наличествовала в некоторой мере, но вот все остальное... Он зажмурился, размышляя, не произошло ли чудовищной ошибки. Может быть, поэтому всё и списали?! Типа, зачем тебе купоны, если ты — свободная личность? Иди мору зарабатывай... Панически скачущие мысли разбились о доводы реальности. Ни у кого на памяти Ризли купоны не сгорали до полноценного выдворения, да и это нелогично. Даже в последний день в крепости заключённый захочет есть, а альтернативы платному завтраку ему предложено не было. Значит, его ситуация была все так же уникальна, как и полчаса назад. — Ризли, мне кажется, ты не очень рад. Что-то случилось? — ворвался в его мрачные думы заботливый голосок. Он поднял голову и вспомнил, что так и не рассказал подруге о событиях в столовой. Пришлось сесть ровно и пересказать все в точности, не забывая и собственные реплики. Сиджвин пришла к тем же выводам, что и он сам. — Безье, конечно, попытается что-нибудь наплести, но это бесполезно. — задумчиво сказала она, когда подопечный закончил свою речь. — На его стороне никого, может быть, только самые прикормленные охранники, но я схожу таких и не припомню. Он больше предпочитает кормить себя, чем кого-либо ещё. Возможно, попытается надавить, но тем же хуже. Знаешь, я напишу письмо мсье Невиллету обо всем этом безобразии, пусть тогда уже у Палаты Жестьон о замене голова болит. Старику здесь оставаться просто опасно после такого, линчуют же. Мелюзина качнула головой и с видимым удовольствием отпила из кружки. Коктейли по старым рецептам она теперь предлагала редко, но не теряла надежды отыскать тот самый, который приведет приятеля в восторг. — Так или иначе, но мне придется убедить всех, что он может уйти живым и, по возможности, не битым. — подытожил Ризли и вздохнул, грустно глядя на банку с молоком. — Хотя, я бы ему вломил. За все хорошее... — Могу ли я тебя за это осудить? — мелюзина снова улыбнулась, рассматривая его над краем кружки. Ризли проследил ее взгляд, завел руку за спину и в выразительном молчании оторвал искомую наклейку. *** Ринг всегда был точкой притяжения для заключённых, и в особые дни здесь было в буквальном смысле не протолкнуться. Однако сегодняшний день стал абсолютно уникальным: в большом зале с пристойной вентиляцией набилось столько народу, что стало нечем дышать. Ризли прислонился к ограждению и малодушно порадовался, что он с этой стороны, а не с той. Тем временем оппонент опаздывал. Вот уже пятнадцать минут в зале нарастало негодование, которое кислорода с собой, ясное дело, не приносило, зато градус недовольства верхушкой власти поднимался с каждой минутой. Ризли пришло в голову, что ещё сорок минут — и он не сможет остановить сорвавшихся с цепи людей. К счастью, злая, как разъяренный митачурл, Гальварет зашла в зал уже через пять. — А нету его! — возмущённо рявкнула она, сложив руки на груди и глядя прямо на Ризли. — Сбежал, поганая морда! Все бросил, только цацки свои забрал! "Цацками" назывались дорогущие разномастные статуэтки со всех концов континента, которые управляющий собирал в коллекцию по единственному критерию стоимости. И, если уж пропали они, возвращаться старик не планировал. Ризли позволил себе пробормотать под нос пару очень неприличных слов и потёр висок. Потом понял, что вряд ли Безье озаботился подписью его бумаг, и добавил ещё парочку. Не то, чтобы он строил далеко идущие планы на поверхности, но ждать официального освобождения до тех пор, пока палата назначил нового управляющего, а тот разберётся в делах, было попросту обидно. Ещё и без купонов. Ризли банально хотелось посмотреть на солнце и потрогать траву, а вот снова с нуля горбатиться на заработках не хотелось совсем. Он сжал губы, разглаживая костяшкой пальца морщину между бровями, а затем выдохнул и распрямился. — Ладно, Бездна с ним. Гальварет, там дверь открыта? — он повернулся к охраннице и улыбнулся. Та безразлично кивнула, и Ризли развернулся всем корпусом, спускаясь по лестнице среди расступающейся чуть ли не друг другу на голову толпы. Его пропускали безоговорочно, то ли из уважения, то ли от любопытства, что ещё неожиданного случится рядом с этим не в меру "везучим" парнем?.. Когда он зашёл в кабинет, Гальварет поняла, что это был не риторический вопрос, и бросилась следом, не слишком понимая мотивов своего поступка, но чувствуя, что так — правильно. Следом зашёл Этьен, усмехаясь себе под нос. Ризли обошел стол и остановился рядом с креслом, рассматривая заваленный бумагами стол. Счета, счета, счета. Накладные на то, на сё, на жандарматонов... Через несколько минут он плюнул и сел, прекращая играть роль ученика возле учительского стола. Отложил уже разложенные по группам бумаги и выдвинул пару ящиков. В третьем обнаружились документы на его освобождение. Ризли просмотрел их, убедился в отсутствии хотя бы одной подписи и тяжело вздохнул. Потом перевел взгляд на стол и вздохнул ещё тяжелее, замирая в раздумьях. Все эти одиннадцать с лишним лет он желал, чтобы в крепости установился порядок, и каждый смог пойти по пути исправления, не тревожась за свою жизнь. Поэтому он и задумал перемены, которые Сиджвин окрестила громким словом "революция". Конечно, в процессе подразумевалось, что он достигнет цели до освобождения и сполна вкусит плоды своих действий. И вот он на пороге, отделяющем крепость от свободы, от солнца, которое светит всем; от аромата травы и цветов в противовес здешним запахам сырости и плесени; от дождя, который капает с небес и совсем не пугает, как здесь, внизу; от шуршания гравия, не отдающегося эхом в висках, как грохот местного металла... И здесь, на пороге, он осознал, что совсем не помнит лучей солнца, да и не светит оно убийцам, даже если они очень-очень раскаиваются, а ведь он совсем нет; что здешние запахи стали совсем родные и ассоциируются с домом; что без этого металлического эха он пугающе не слышит собственных шагов. Что он целиком и полностью дитя этого места, вскормленный на паршивой еде из столовой, закалённый в жаре генераторов пневмусии производственного уровня и перекованный на наковальне ринга. Что он просто не найдет себе места в мире на поверхности, как бы ни старался. Неожиданно стало легче дышать. Он усмехнулся и открыл глаза. План дальнейшей жизни складывался сам собой, как пазл. Он взял механическое перо, расписал его на странице открытого ежедневника под правой рукой и поставил подпись в каждой графе на собственных документах, а затем отложил их в сторону и продолжил разбирать бардак на столе. Гальварет приоткрыла рот, а Этьен вдруг усмехнулся и потёр подбородок. — Пригласите, пожалуйста, старшую медсестру зайти сюда. — не отрываясь от разбора, попросил Ризли, хмурясь на очередную накладную на редис и лук. — Кажется, я здесь надолго. Этьен тихонько хмыкнул и кивнул. — Будет сделано, босс. — и скоренько увел коллегу на лестницу до того, как Ризли смог отвлечься от очередного счета и хлопнуть глазами им вслед в осознании сказанного.