"Трус"

      Со дня предложения итальянской команды прошла неделя. Ибо, как и решил, не связывался с Сяо Чжанем и на его звонки не отвечал, потому как боялся, что не сможет противиться и поспешит на встречу с ним. Мужчина, явно не понимающий, что происходит, забрасывал юношу сообщениями, интересуясь, все ли в порядке и желая ему поправиться, если тот болеет. В голове самого Ибо творился полный беспорядок. Мысли о желании присоединиться к Ducati Lenovo сменялись мыслями о будущем его с Чжань-гэ отношений.       Дураком Ван Ибо не был и прекрасно осознавал, что начал чувствовать к любовнику. Эти чувства не пугали, его злила трусость Сяо Чжаня. Как раздражала и выводила из себя ревность, стоило вспомнить, что тот женат. Вместе с этим перед глазами вставал образ Ян Цзы. Помимо того, что она была красивой и умной, она — женщина, та, что имела право быть с Сяо Чжанем, той, с кем он чувствовал себя в безопасности. Она имела право держать его за руку, под руку, обнимать при встрече на людях, целовать наконец. А самое главное — мужчина не боялся назвать ее СВОЕЙ. Не моделью, нет — женой, парой.       Борясь с желанием рвануть на квартиру Сяо Чжаня, чтобы впиться поцелуем в его, будь они прокляты, соблазнительные губы, Ибо впивался зубами в подушку. Хотелось ударить, выбить из него всю его внутреннюю гомофобию и трусость. Конечно, Ибо понимал, что такие вещи невозможно искоренить по щелчку пальцев, и точно не применяя насилие, но он не мог придумать ничего лучше в данный момент.       Ко всем переживаниям добавлялось волнение по поводу сдачи экзаменов в школе. В результате к выходным Ибо свалился с температурой и провалялся оба дня в кровати с лихорадкой, а в понедельник мать не отпустила его на занятия, давая шанс подумать без давящих тестов и возможных неудовлетворительных результатов по ним. Результатом размышлений стало сообщение Сяо Чжаню с просьбой о встрече в выходные.       Как Ибо и предполагал, увидев мужчину, он забыл все о чем хотел поговорить с ним, бросившись с порога целоваться. Разлука и тоска друг по другу привели обоих к перевозбуждению и вылилось в то, что любовники предались похоти прямо на полу коридора. Ван Ибо никогда до этого, кажется, не отдавался и не принимал Сяо Чжаня с такой жадностью, как в тот день.

***

      — Разведись, — Ибо сел спиной к любовнику, спустив ноги. Говорить, смотря в лицо любовника, он не мог — не хватало смелости.       — Ибо, что происходит? — Сяо Чжань тоже сел и дотронулся до плеча Ибо, призывая того повернуться.       — Ничего, — юноша на мгновение обернулся и глянул на мужчину исподлобья, после чего повесил голову, пряча глаза.       — Ничего? Ты не выходил на связь неделю. Мне пришлось ждать тебя под воротами школы, словно я извращенец, высматривая тебя в толпе выходящих школьников. Так безрассудно я не вел себя никогда.       — Ах, простите, — голос Ибо звучал ехидно.       — А теперь ты заявляешь мне: «Разводись»? — Сяо Чжань схватился за голову и тихо зарычал, — Ты же вроде как знал с самого начала, что я женюсь… и что я женился не по любви… Это что, ревность? Мне, конечно, приятно… Нет, мне ахренеть как приятно…       — Трус… Мерзавец, — еле слышно, одними губами шептал Ибо в ответ Сяо Чжаню, не смея поднять головы, потому как сам был ему под стать.       Не поэтому ли они сошлись? Хотя, наверное, он сам больший мерзавец, потому как пошел на обман и предательство невинной женщины сознательно. Воспоминание о жене любовника резануло сердце и в голове пронеслось: «Сучка». А потом снова сожаление и самобичевание. Точно. Пора прекратить уничтожать друг друга, падая в пропасть подлости. Да, он …       Ибо наклонил голову в сторону Сяо Чжаня, заметив его голую спину, впалый живот и оголенные ягодицы, подумал, что хочется облизать…       Ничего не сможет дать ему, кроме редких встреч и своего жаркого тела…       Ибо закусил губу. Легко так думать, но как сделать?       — Мне предложили место в Ducati Lenovo, это итальянская команда по мотогонкам, — Ибо сжал кулак правой руки, левой ладонью обхватил его и тоже сжал, словно сдерживая себя и подбадривая не заканчивать начатый разговор, не сдаваясь похоти и ненужным чувствам.       — Что? — Сяо Чжань подался вперед и поднял руку, чтобы развернуть Ибо к себе.       — Разведись. Поехали со мной в Италию… — рука мужчины бессильно упала, а его лицо вытянулось от удивления… и страха, — Там мы можем быть вместе открыто…       Больше Ибо не смог произнести ни слова. В глазах застыли слезы, и он боялся выдать их голосом, как боялся отказаться от сказанного до. Юноша чуть повернул голову в сторону любовника, давая понять, что ждет от него ответа.       В глазах Сяо Чжаня потемнело, и грудь сдавило от нехватки воздуха. Когда он наконец смог вздохнуть, темнота сменилась ярким светом. Ван Ибо высказал все его желания и мечты разом, вызывая желание поддаться его словам и одновременно ужас, если пойдет на их поводу. Бросить стабильную, настроенную по всем правилам (навязанным родителями правилам) жизнь и рвануть в неизвестность? Рискнуть всем? Соблазн был слишком велик, но взору предстал отец, хвастающийся в кругу своих друзей-гомофобов своим правильным сыном и тут же рассказывающий, как недавно наказал с другими подобными себе парочку пидорасов.       — Нет, — ответил мужчина на свои внутренние вопросы, но не заметил и сделал это вслух.       Объясниться или прояснить вероятное недопонимание Сяо Чжань уже не мог. Язык прилип к небу, не в силах произнести ни слова. Объятый ужасом, он представил реакцию отца, узнавшего о поступке своего отпрыска. Застывший в своем личном аду, мужчина не заметил, как Ван Ибо поднялся, оделся и печально посмотрел на него с застывшей маской омерзения на лице. Он видел отца, орущего на него, замахивающегося битой. Мать, заламывающую руки и хватающуюся за сердце. Осуждающие взгляды друзей отца, коллег, друзей и жены.       Обнаружив, что Ван Ибо ушел, Сяо Чжань испытал облегчение. Меньше всего в данный момент он желал испытывать давление, будучи в таком раздрае. Его еще некоторое время трясло, и он с опаской посматривал на входную дверь, ожидая, что Ибо вернется и захочет продолжить обсуждение. Радовался молчанию любовника мужчина еще некоторое время, это давало ему свободно дышать и обдумать предложение Ибо. Свой ответ он хотел дать после того, как тот сдаст экзамен, совершенно забыв, что подобное молчание с его стороны может сказаться сильным стрессом на молодом человеке.       Когда же Сяо Чжань задумался, что пора бы наконец поговорить с Ван Ибо, оказалось, что его телефон выключен, а сам мужчина находится у него в черном списке в Вичате. Еще пару дней ушло у него на то, чтобы набраться смелости и позвонить Шао Минли, брату Ибо. Вот тогда-то паника охватила мужчину, ввергнув в пучину отчаяния. Запоздалые сожаления захватили его, и чтобы хоть как-то справиться с болью, Сяо Чжань погрузился с головой в работу, на радость начальству.       Сперва он не мог заставить себя вернуться в студию, где ему все напоминало о любовнике, не мог он находиться и дома. Сожаления о совершенной подлости по отношению к Ян Цзы стали следующими, охватившими и без того ослабшего психологически мужчину. Ранее они были задвинуты на задний план предвкушением встреч с Ибо и удовольствием после. Возможно, он бы не ощущал их, не познакомься с братом своего друга, потому как, не имея на сердце любви, дарил бы ее своей жене. Так по крайней мере размышлял он сам.       В конце концов, он любил ее, пусть и как сестру, но она была ему ближе родителей, во всем поддерживала Сяо Чжаня. После роковой встречи в Чэнду отношение к жене понемногу менялось. Он не перестал уважать и любить ее на свой лад, но они стали заметно отдаляться, что было вполне ожидаемо. Все-таки у него появилась еще одна вещь, которую он должен был от нее утаивать, наряду со своей ориентацией. В какой-то момент жена стала тяготить Сяо Чжаня, потому что с ней надо было считаться и исполнять обязанности мужа.       Приходилось ходить на семейные вечера к своей или жены семье, посещать корпоративные мероприятия, которые он мог бы пропустить, будучи одиноким, но, имея супругу, это было уже подозрительно и могло способствовать плохому отношению к себе внутри компании. И это не считая того, что надо проводить свободное время с женой: походы в рестораны, прогулки в парке, совместный отдых за границей или в местах отдыха. Отмахнуться от этого было невозможно, хотя в последнее время очень хотелось. Он понимал разумом, что сам женился и обязан это делать, но все это вызывало лишь раздражение и рождало в душе неприязнь к Ян Цзы. За что Сяо Чжань себя бесконечно ругал на все лады.       После того как Ибо уехал в Италию, мужчина не мог найти в себе силы, чтобы продолжать притворяться и изображать из себя мужа. Все чаще он отнекивался от предложений о прогулках и походов в ресторан после работы, а спустя полгода Ян Цзы вызвала супруга на разговор.

***

      Сяо Чжань только вернулся с работы и направился в спальню, чтобы принять душ. После чего планировал поехать в студию — спустя четыре месяца после исчезновения Ибо он наконец-то нашел в себе силы снова ее посещать. Более того, именно там он ощутил себя живым и смог свободно дышать. Она стала для него островком, где он был самим собой, и даже тот факт, что пребывание здесь приносило ему боль, был лучше, чем находиться в супружеской квартире и изображать из себя счастливого мужа. В этой однокомнатной квартире Сяо Чжань отдавался своему горю, выплескивая его в крики, слезы или полное бездействие. Тут же мужчина предавался воспоминаниям о счастливых моментах, проведенных со своим возлюбленным.       Он старался возвращаться в студию каждый вечер, что не способствовало укреплению семейного союза. Ян Цзы, и без того подозревающая супруга не просто в изменах, а в изменах с мужчиной, медленно, но верно подходила к своему пределу. В тот день она решила прямо поговорить с Сяо Чжанем об их семье и постараться решить проблемы. Впрочем, женщина не желала ничего решать, она хотела развода, так как чувствовала себя преданной.       После посещения их с Сяо Чжанем дома Ван Ибо, которого она считала просто моделью своего мужа, Ян Цзы совершила вылазку к студии, но она оказалась провальной. Это время совпало со временем обиды Ибо на любовника. Женщина прождала до глубокой ночи, но молодого человека не увидела, как не увидела и других женщин. Так уж совпало, что в тот вечер вообще было мало народу, посетивших нужный ей подъезд.       Подтверждения женщина не получила, но подозрения никуда не исчезли. А после последних событий они выросли еще сильнее, тем более она понятия не имела о произошедшем и предполагала, что супруг в злополучной квартире предается содомии. Думать об этом было больно и противно, и дело не в том, что Ян Цзы имела что-то против гомосексуалов, противен был сам факт, что к ним относится ее супруг. Ей было противно, так как она представляла, что Сяо Чжань после близости с Ибо возвращается к ней и целует ее в губы. От подобных мыслей передергивало, и спина покрывалась липким холодным потом.       — Чжань-эр, задержись, пожалуйста, нам надо кое-что прояснить, — Сяо Чжань застыл в дверях спальни, снимая на ходу пиджак.       — Да, поговорить стоит, — пробубнил мужчина, проходя в гостиную.       Скинув пиджак, он перекинул его на спинку дивана и сел напротив супруги, положив ногу на ногу. Он ничего не сказал, предлагая тем самым супруге начать разговор.       — Думаю, мы оба понимаем, что происходит что-то не то. Между нами появилась стена, мы отдаляемся…       Ян Цзы не хотела сразу просить развод, ей казалось это простым и почти безболезненным способом. Нет, женщина жаждала насладиться страданиями мужчины, а потому решила растянуть «удовольствие», заодно планируя или подтвердить, или опровергнуть свои предположения, выведя мужа на диалог.       — Давай разведемся, — внезапно произнес Сяо Чжань, не дав ей такой возможности.       — Что? — Ян Цзы буквально потеряла дар речи, не ожидая от супруга подобных заявлений.       — Прости, — Сяо Чжань поднялся с дивана, подхватил пиджак и посмотрел на жену, — Прости. Я был плохим мужем. Впрочем, мне вообще не нужно было им становиться. Я трус… и подонок… Ты вправе так думать, — мужчина развернулся в сторону спальни, но передумал, обернувшись, — Я не жду от тебя прощения… Я себя никогда не прощу. Я соберу вещи. Квартиру оставлю тебе. Прости, я попрошу тебя только об одном: свяжись с адвокатом сама.       Как и сказал, Сяо Чжань собрал свои вещи, ноутбук и нужную аппаратуру, вызвал такси и покинул квартиру. Отправился он, конечно же, в студию. В данный момент времени ему было все равно, где и в каких условиях жить. На самом деле он был раздавлен. Поступком Ибо, но юношу он не осуждал, напротив, подобного ожидал, предполагая, что талантливый молодой человек вряд ли захочет продолжать отношения со взрослым человеком. Тем более таким, как Сяо Чжань — трусливым и непорядочным. Более того, мужчина считал все произошедшее заслуженным, а потому собирался принять все без стенаний, но не без страданий.