Who Are We?

Руки вверх! Сейчас же! Медленно, чувствуя, как немеют мышцы по всему телу, а грудь сжимают ледяные когти, Гермиона подняла руки, не в силах отвести взгляд от Гарри. Неужели это была ловушка? Неужели Волдеморт обнаружил их и отправил шпионов под Оборотным, чтобы прикончить их? В данную секунду это казалось более вероятно, чем альтернатив: оказавшиеся в искривленной ветке Гарри и Драко, тащащие за собой женщину, на которой были следы пыток настолько жестоких, что ее узнать было сложно. — Что ты здесь делаешь, Гарри? — умудрилась спросить она, наполовину подавившись своими словами. — Это длинная история, — ответил он, отводя взгляд. — О, — сказал Том слева от нее. — Точно, это же знаменитый Гарри Поттер, — он говорил спокойно, расслабленно, будто вел светскую беседу с покупателем в “Горбин и Беркс”, которую втайне считал бессмысленной и нудной. — Боже, ты выглядишь гораздо хуже, чем в воспоминаниях Грейнджер. А ты, — добавил он, повернувшись к Драко, — ты, должно быть, Абраксас-младший. Я бы узнал эту уродливую угловатую рожу где угодно. — Оглуши ведьму, — сказал Драко Гарри, не опуская палочку. — Она нам сейчас не нужна. Гарри кивнул и пробормотал торопливое "Ступефай". После того как Миллисент обмякла в его руках, он положил ее на землю с аккуратностью, которая не вязалась с опухшими глазами женщины и глубокими порезами на ее лице. Гермиона вздрогнула. — В этой комнате находятся крестражи, — нахмурив брови, сказал Гарри, по-прежнему не глядя на Гермиону. — И, несомненно, с ними в наборе неприятное проклятие, — сказал Драко, наблюдая за Томом как ястреб. — Почему бы тебе самому не выяснить это, Абраксас? — спросил тот, ухмыляясь. — Меня не так зовут, ты, психованный членосос. — Ну вы только посмотрите на это, мне абсолютно насрать, как тебя зовут, — ответил Том все тем же ровным, скучающим голосом. Драко обнажил зубы в зловещей улыбке, подобной которой Гермиона еще никогда не видела. В этой улыбке жила жестокость. Не та, что рождается из отчаяния и инстинкта самосохранения, толкающего людей на поступки, о которых они потом сожалеют. Это была настоящая, ничем не прикрытая жестокость, облепившая Драко, словно гангренозная вторая кожа. Та жестокость, на которую способен каждый человек, если не будет достаточно внимательно следить за каждым своим жизненным шагом. В какой-то момент Драко сбился с пути, который можно было бы назвать светлым, независимо от того, насколько расплывчатым было само определение этого слова. Их короткого воссоединения в штаб-квартире было недостаточно, чтобы открыть ей эту его часть. Но теперь все стало ясно. — Взаимно. Мне на тебя так же абсолютно насрать, Риддл. Единственное, что меня сейчас интересует, — как добраться до твоих крестражей. И поскольку я не настроен рисковать своей жизнью из-за твоих отвратительных проклятий, мы просто перейдем к пыткам, ты не против? Уверен, несколько часов Круциатуса развяжут тебе язык относительно контрпроклятий, — сказал он с ужасающей легкостью, как будто обсуждал погоду. — Драко… — начал Гарри неуверенным голосом. — Избавь меня от своей заботы, Поттер, — огрызнулся Малфой. — Сначала мы заберем у него крестражи, а потом посмотрим, что он сможет нам рассказать о... Грейнджер, какого черта ты делаешь? У Гермионы и самой не было четкого ответа на этот вопрос. Она знала только, что какая-то сила, словно извне, подтолкнула ее встать между Томом и Драко. — Я не могу позволить тебе сделать это с ним, — сказала она, сжимая кулаки. — Это ничего не даст. Он на нашей стороне, он хочет помочь нам победить Волдеморта. Драко насмешливо хмыкнул. — Будто я когда-нибудь в это поверю. — Отойди в сторону, Гермиона, — сказал Том, его голос наконец-то приобрел оттенок гнева. — Мне не нужна твоя защита. И мне не нужна палочка, чтобы победить этого шута. Хотя на самом деле его будет трудно убить, ведь у него тоже есть крестражи. У них обоих. У Гермионы вытянулось лицо, пока она переводила взгляд с Драко на Тома и Гарри, который тут же отвел свой собственный взор. — Какого черта ты несешь? — Подобное узнает подобное, — ответил Том с жестокой ухмылкой. — Гарри, это правда? — спросила Гермиона, ища в его лице признаки того, что все это было тщательно продуманным розыгрышем или кошмаром. Это должно было быть так. Гарри никогда бы такое не сделал. В конце концов, когда стало казаться, что напряжение, нависшее между ними, натянутое, как резинка, сможет при срыве обрушить весь этот мир, Гарри слабо кивнул. — Это война, Гермиона, — ответил он. — А это что? — спросила она, указывая на Миллисент. — Так вот как мы ведем войну? Ты опустился настолько низко? И ты хочешь сделать то же самое с Томом, когда ты, по сути, ничем не лучше его? Казалось, решимость Гарри ослабла. Его плечи поникли, и он опустил взгляд. — Я не знаю, что тебе сказать. Я… — Не позволяй ей управлять тобой, Поттер, — сказал Драко, в то время как его палочка все еще была направлена на Гермиону. — Она полностью скомпрометирована, если верит, что Риддл — наш союзник. Попомни мои слова, мы попадем в какую-нибудь ловушку, если свяжемся с таким, как он. Судя по тому, как Гарри переступал с ноги на ногу и почесывал затылок, он был похож на ребенка, которого поймали с поличным при краже печенья. — Может быть, нам стоит хотя бы выслушать их версию, — наконец сказал он. — Прости, я забыл, что ты совсем спятил, и я не должен воспринимать тебя всерьез, — сквозь стиснутые зубы сказал Драко. — Я ничего не буду слушать. И тебе не нужно мне помогать. Просто не мешай мне, пока... Гарри прервал его, встав перед Гермионой, как она сделала это с Томом. Он скрестил руки и бросил на Драко яростный взгляд. — Нет. С меня хватит твоего отношения. Я знаю, что совершил ошибку, но понятно, что я могу хоть до посинения извиняться. Ты тоже должен понять, Драко. Каждый в этой комнате в какой-то момент совершал проступки, начиная от слегка дерьмовых и заканчивая пиздецки ужасными. Если ты хочешь пытать Риддла, не выслушав его перед этим, тебе придется пройти через меня. А Гермиону ты и пальцем не тронешь. — Это просто смешно, — сказал Том, повышая голос. — Она не нуждается в твоей защите, Поттер. В конце концов, я все еще здесь. — Да, или я, — прошипела Гермиона. — Я тоже все еще здесь. Это все становится просто смешно. Опусти свою чертову палочку, Драко, и давай поговорим как люди, которые, по крайней мере, все еще притворяются здравомыслящими. Теперь трое против одного. Медленно, морщась, словно движение руки вниз причиняло физическую боль, Драко опустил палочку. — Ладно, — сдался он. — Я выслушаю ваши небылицы и полубредовые оправдания. Но это еще не конец. — Перво-наперво, — сказал Том, протягивая ладонь к Гарри, — верни мне мою палочку. Исцеление гораздо сложнее грубых силовых атак, а мне нужно предотвратить смерть Миллисент из-за ваших фантастически тупых действий. Она нам еще нужна. Она сотрудник Министерства и, возможно, даже будущий Министр Магии. — Черт, — прошептал Гарри. — Это та Миллисент, которая Бэгнольд? Том выхватил у него палочку. — Рад знать, что ты все понимаешь, Поттер. Быстрее, чем я предполагал, ведь на первый взгляд ты не такой уж и умный, — он опустился на колени рядом с Миллисент и закатал рукава, после чего начал размахивать палочкой по ее телу все более мелкими концентрическими кругами. — Память ей тоже нужно подправить. Достаточно незаметно, чтобы Отдел Тайн ничего не понял. Считайте благословением свыше, что я одарен в этой области. Драко закатил глаза. — Серьезно, Грейнджер, что ты в нем нашла? Гермиона не обращала на него внимания. Она наблюдала за работой Тома и видела, как раны Миллисент начинают затягиваться и закрываться. Резкий контраст между тем, что происходило сейчас, и тем, как Том обычно использовал свои магические способности, был просто поразителен. — Когда ты научился исцелять? — спросила она. Том пожал плечами. — Во время войны, — коротко ответил он, отказавшись от дальнейших объяснений. Черное и белое, светлое и темное. Гермионе казалось, что она видит и то, и другое в Томе, как, впрочем, и в любом другом человеке. Правда, в его спектре преобладали черные и темные оттенки, но, на самом-то деле, никто не был идеален. Все стояли в молчании, пока он заканчивал исцеление, а затем прошептал серию сложных заклинаний памяти, после чего левитировал Миллисент на кровать со все еще смятыми простынями. — Полагаю, пока этого достаточно, — сказал Том, убирая палочку в карман. — Когда мы ее разбудим, нам нужно будет перенести ее к входной двери, чтобы она подумала, что просто зашла проведать нас. Гермиона отрывисто кивнула. — Ты что-нибудь заметил в ее мыслях по поводу предоставления нам доступа в Комнату Времени и их исследованиям? — Она все еще работает над этим. — Это и есть твой гениальный план? — спросил Драко, скрестив руки и приподняв бровь. — Давайте обсудим это на кухне, — сказала Гермиона. — Я умираю от голода. Если вы двое согласны сесть вместе и все обсудить, вы можете присоединиться к нам за завтраком. — Прекрасно, — ядовито произнес Драко. — Какая очаровательная, живописная картина. Просто четыре друга за одним столом и возможность для Тома Риддла отравить нас. Том насмешливо хмыкнул. — Как будто мне нужен яд, чтобы убить тебя, Абраксас. В конце концов, пререкаясь и препираясь, всем удалось пробраться на кухню на первом этаже, где они разожгли огонь в печи, чтобы прогнать холод, и взяли поесть из запасов Миллисент, аккуратно сложенных в кладовке. Гермиона буквально извивалась по кухне, чтобы не стоять рядом с Гарри, пока она делала себе сэндвич, и прошла мимо, не удостоив его взглядом, когда села за стол. Она все еще пыталась осмыслить все эти новости. Гарри, ее лучший друг, человек, на которого она равнялась и которого любила всем сердцем, искалечил свою душу, чтобы сделать крестраж? То, что Орден так настойчиво стремился уничтожить? Если да, то что они вообще делали? — Гермиона, я могу все объяснить, — начал он, усаживаясь рядом с ней с банкой тунца и куском хлеба. — Оставь это, — сказала Гермиона, задумчиво жуя и глядя себе под ноги. — Я не могу сейчас с тобой разговаривать. — Это мое место, Избранный. Подвинься, — вклинился Том из-за спины Гарри. — Эти двое просто отвратительны, — сказал Драко. Он все еще возился над плитой, разбивая яйца в сковороду. — Как Волдеморт и Беллатриса, только еще более странные. — Давай не будем перегибать, ладно? — выплюнула Гермиона ему в ответ, в то время как Гарри отодвинулся, а Том сел рядом. — Очаровательные у тебя друзья, — сказал Том, накалывая сосиску на зубцы. — Вежливые, хорошо воспитанные и все такое. Ты когда-нибудь спала с кем-нибудь из этих двух шутов? Наконец-то напряжение, которое тянулось и клубилось между всеми ними, казалось, разом разорвалось в потоке хихиканья и смеха. Гермиона осеклась, не обращая внимания на то, что Том, в конце концов, всего лишь человек и не может следить за всеми деталями сразу. Значит, он не так уж тщательно анализировал ее воспоминания. — Что смешного? — спросил Том, сморщив нос. — Хочешь сам сказать? — протянула Гермиона, наконец-то посмотрев на Гарри и вытирая глаза рукавом. — Конечно, — сказал Гарри, широко улыбаясь. — Мы оба геи, Риддл. — Очень даже, — сказал Драко, тоже садясь за стол с тарелкой яичницы. — Но даже если бы я был самым гетеросексуальным мужчиной за всю историю этой планеты, я бы очень хотел верить, что наши вкусы в женщинах не совпали бы, — добавил он, бросив на Тома острый взгляд. — Ты хотел сказать, что в таком случае тебе достались бы лишь объедки, Драко? — ответила Гермиона, сжимая кулаки. — Серьезно, перестань быть таким пиздецки невыносимым. Драко сморщил нос. — Прекрати заставлять меня грубить, Грейнджер. — Вы вместе? — небрежно спросил Том. — Все сложно, — ответил Гарри. В конце концов, новая волна неприязни утихла, и все закончили трапезу в тишине. Покончив с едой, они начали обсуждать, что произошло с тех пор, как они в последний раз виделись в штаб-квартире. Том говорил мало, а Гарри и Драко часто уклонялись. Они бросали друг на друга недоверчивые взгляды, останавливались на середине предложения и перебивали друг друга, объясняя, что их временная ветвь была разрушена во время выполнения задания и что они потеряли доверие Невыразимца. Гермиона была уверена, что в этой истории есть что-то еще, но, как и в случае с крестражами, они, похоже, не хотели раскрывать всего. — Итак, — начала она, после того как стало ясно, что обе стороны не желают выдавать всю имеющуюся информацию. — Вывод такой: нас всех, вероятно, обманули по поводу нашей миссии, а точнее, о причине, по которой нас отправили обратно. Но факт в том, что нам все равно нужно превратить эту временную ветвь в новую основную, поскольку это наш единственный способ стабилизировать ситуацию, верно? Драко кивнул. — Думаю, тут не поспоришь, да. — Но мы до сих пор понятия не имеем, как это сделать, — добавил Гарри. — Невыразимец, вероятно, знает, но… — он пожал плечами. — Невыразимец хочет убить тебя, — сказал Том. — С какой стати ты пришел к такому выводу? — спросила Гермиона. Он пожал плечами. — У них просто такое затравленное выражение лица. Я такое много раз видел. — Потому что ты достаточно людей довел до такого состояния, чтобы судить об этом, — сказал Драко, его тон был ледяным. — И ты тоже. — Хватит, — сказала Гермиона, ударив кулаками по столу. — Мы все можем устроить смертельную дуэль прямо здесь и сейчас, если не сможем сотрудничать. Все мы четверо, а также само Время, находимся в смертельной опасности. Невыразимец хочет достать вас, а Волдеморт то появляется в этой временной ветви, то уходит. Он убьет нас всех без раздумий. Если вы двое планируете только травить друг друга, то мы заведомо проиграли. — Она права, — согласился Гарри. — Просто заткнитесь нахер и давайте определимся с планом. У меня жутко болит голова, а мы не так давно здесь находимся. Ваши споры ни к чему не приведут, разве что к тому, что я убью вас обоих. — Полагаю, в убийствах ты не так давно практиковался, — сказала Гермиона, прежде чем смогла остановить себя. Гарри покачал головой. — Живи согласно своим убеждениям, нет? — Уф. Ладно. Я буду хорошо себя вести, — сказал Драко. — Только потому, что грядет конец света. Поверьте, кроме конца света ничто не сможет убедить меня быть приветливым с Риддлом. Как ты думаешь, ответ на вопрос о том, как сделать эту ветвь основной, находится в Отделе Тайн? — Оттуда Невыразимцы и берутся, — сказал Том и, подождав немного, добавил: — Не так ли, Малфой? Гермиона улыбнулась, не обращая внимания на то, что Том наконец-то перестал называть Драко Абраксасом, что, похоже, было для Малфоя слабым местом. — Возможно, информация все еще находится в будущем в этой ветви, но доступ в Комнату Времени — единственный способ узнать это, как ни посмотри. Вот почему так важно было оставить Миллисент в живых и, желательно, чтобы она была не в курсе, что вы двое ее почти до смерти запытали. — Спасибо за это, Риддл, — сказал Гарри, хотя и с ноткой неуверенности. Драко нахмурил брови, глядя на него, а затем мрачно на Тома. — К твоему сведению, ад замерзнет раньше, чем я поблагодарю тебя. Том ухватился за возможность, как только Гермиона и Поттер удалились, чтобы поговорить наедине. Он ждал, когда они это сделают, ведь они оба были из тех, кто в конечном счете лелеет свои кровоточащие сердца из-за необходимости делать то, что нужно. Это была не самая привлекательная черта в его партнерше, но, с другой стороны, никто не был совершенен. Кроме него самого. Из двух их новых соратников в разум Поттера было легче всего вторгнуться так, чтобы он этого даже не заметил. Конечно, как и у Гермионы до ритуала крови, многие его воспоминания были запечатаны. Но Том успел обнаружить одну интересную мысль, прежде чем счел мозг Поттера совершенно бесполезным и неинтересным. Абраксас-младший уже бывал в этой временной ветке. К сожалению, Младший хорошо владел магией разума. Его мысли были защищены не чем иным, как кирпичной стеной. Но это не имело значения. У Тома были другие способы заставить его выдать информацию. Малфой, как бы его ни звали на самом деле, неясно оправдывался тем, что ищет туалет, но направился в противоположную сторону от той, которую указала ему Гермиона, и, казалось, передвигался по особняку слишком уверенно для человека, который никогда здесь не бывал. Том наложил на себя Дезиллюминационные чары и последовал за ним. Его подозрения подтвердились, а уверенность в том, что он, Том, самый умный человек на свете, укрепилась. Его жертва направилась прямо к библиотеке на втором этаже. Более того, Малфой обнаружил скрытый вход в секретную часть библиотеки, причем ему не пришлось искать его или произносить ни одного заклинания. О, он определенно бывал здесь раньше. Том последовал за ним в тайную комнату, кишащую Темной магией и трещащую от древних знаний, и снял с себя чары. — Это ищешь? — спросил он, протягивая ему черный фолиант в кожаном переплете с пустыми страницами, который нашел на днях. Вместо ответа Малфой крутанулся и бросил в его сторону светящуюся цепь, которая расширилась в воздухе. Том коротким взмахом палочки превратил ее в змею и отправил в полет прямо в сторону своего противника. Малфой молча заставил ее вспыхнуть в воздухе. Сцепившись взглядами, оба начали кружить друг вокруг друга с палочками наготове. — Неплохо, Риддл, — сказал Малфой, посылая в его сторону неприятное проклятие, которое Том с легкостью блокировал. — Ты и сам не такой уж убогий, Абраксас. Как я понимаю, недостающие страницы у тебя? — спросил он, снова подняв книгу. Вместо ответа Малфой из ниоткуда наколдовал два ножа, которые метнул в Тома. Тот увернулся, чтобы избежать их обоих, и они воткнулись в книжную полку позади него. Но прежде чем Том успел ухмыльнуться и укорить Малфоя за ужасный прицел, ножи превратились в пули, которые выстрелили в его сторону. С обостренными войной рефлексами Тому не нужно было оборачиваться, чтобы превратить их в перья, которые неуклюже упали на пол. Разгневанный, подстегнутый неприятными воспоминаниями, он наколдовал на ладони свое фирменное черное пламя. Разновидность Адского Пламени, пожирающее цель до тех пор, пока от нее не оставалось даже пепла, но не причиняющее вреда тому, кто им владел. Том бросил концентрированный шар пламени в Малфоя, но маленький остролицый ублюдок был также быстр. Он увернулся от пламени, которое вместо этого подожгло целый книжный шкаф позади него. — В книгах может содержаться важная информация, ты, гребаный идиот, — заорал Том. И тогда он понял, что победил, потому что Малфой на секунду потерял бдительность и стал беспокоиться о книгах. — Империо! — крикнул Том, обрушивая свою магию на противника, который упал на колени. Помедлив несколько секунд, он поднял руку, чтобы отозвать пламя, оставив книжный шкаф совершенно нетронутым. — На самом деле они не будут гореть, пока я этого не захочу, — сказал он, широко улыбаясь, и размеренным шагом подошел к Малфою. — Но я ценю твою заботу, — Малфой бросил на него взгляд, выражающий неприкрытую ненависть, но Том его проигнорировал. — Итак, вот что мы будем делать. Я знаю, что ты что ты близок к тому, чтобы снять Империо. Я и не ожидал, что оно сработает. Но я покажу тебе, что случится с твоим любимым Поттером, если ты не выполнишь мое требование, ты не против? Разумеется, Тому не потребовался ответ, прежде чем он с болезненной жестокостью вживил образы прямо в череп Абраксаса-младшего. Образы Поттера, подвергающегося нечеловеческим пыткам в течение такого же нечеловеческого периода времени и молящего о смерти, но получающего отказ. Десятки и десятки таких мелькающих образов, которые, словно тень, кружились перед глазами его противника. Том всегда мог точно определить момент окончательной победы над противником. И этот момент был очень близок. — Я не благороден, не заблуждайся. Но я держу свое слово перед теми, кто выполняет свою часть сделки. Сними все скрывающие чары, наложенные на книгу, и отдай мне недостающие страницы. Я оставлю Поттера в покое и сотру твои воспоминания тоже, по доброте душевной. Ты не будешь помнить ничего из этого и просто будешь вспоминать, что тебе есть чем заняться каждый раз, когда ты подумаешь о поисках этой книги. Договорились? — спросил он, протягивая ладонь. Малфой выглядел так, будто предпочел бы умереть, чем заключить такую сделку. С другой стороны, Том догадался о внутреннем устройстве его ума и сердца. Не то чтобы это было сложно. Имбецил не скрывал своей главной слабости. Со смертью он смирился. Но с уготованной Томом участи Поттера, если он откажется? Не очень. В конце концов Малфой кивнул, прошептал несколько заклинаний, потянулся в карман и протянул Тому скомканные страницы. — И ты не имеешь ни малейшего представления о содержании? — спросил Том. Малфой покачал головой. — Да. Скорее всего потому, что для того, чтобы что-то узнать, нужно иметь при себе и книгу, и страницы. Когда Малфой опустил голову, подарив Тому тот вечный прилив удовлетворения от победы над врагом, он стал перелистывать книгу, пока не добрался до недостающей части, и вложил в нее разглаженные вырванные страницы. Они идеально вписались в кожаный переплет. И тогда на страницах появились письмена. Глаза Тома бегали по строкам так быстро, что книга едва успевала открывать ему свои тайны. И из глубин своего подсознания он начал вспоминать. Его улыбка становилась все шире и шире. Кожу начало покалывать от возбуждения. К концу тайная комната вокруг них наполнилась его смехом.