Его сердце

Кевин стоял посреди стадиона Лисьей норы с клюшкой и сверлил взглядом свои руки. Длинные пальцы крепко стискивали древко. Ровный белый шрам на левой кисти словно разрезал её и периодически, особенно после перенапряжения, суставы и сломанные кости невыносимо ныли. Как и сейчас, пальцы, вжатые в древко била дрожь, а мышцы выше запястья сводило мелкими судорогами, но Дэй лишь сильнее сжимал клюшку в руках. Резко сорвавшись с места, он на ходу подхватил с пола мяч и быстрыми шагами приблизился к линии третьей четверти, запуская мяч в ворота. Лампочки загорелись красным. Идеальный гол в центр ворот и мячик отскакивает, катится прямо к его ногам. Он вновь борется сам с собой… Эндрю был где-то, Нила он оставил в башне и сейчас всё что ему оставалось, это вновь найти противника в себе, доставая из глубины души все страхи и становясь с ними лицом к лицу. Он опаснейшая фигура, ферзь, но что у него есть помимо личной силы. Пока они команда, пока лисы единый организм они будут переть вперёд, но сейчас. Сейчас они в упадке. Отсутсвие Ники и волнение за него слишком тяжелым грузом легли на команду и ее сосредоточенность. Нет нет, да проскальзывает на тренировках невнимательность или отвлеченность. Не надо быть экстрасенсом, чтобы видеть в движениях Лисов мелкую непроизвольную дрожь. И если уж быть полностью честным, эта дрожь есть и в его движениях. Раньше ему казалось, что подобные эмоции лишь тяготят, хотя, возможно, большую роль играет закалка Воронов? Наверное, так и есть. Чувствовать подобные эмоции очень непривычно, но они есть и отрицать их глупо. Ники не был сильным игроком команды и самым близким ему человеком из Лисов, да и вообще близким Кевину, но анализируя и вспоминая всё, видно то, что несмотря на это Хэммик заботился обо всех монстрах. В большей степени понятно о близнецах, но не обделял и Кевина, придерживая когда он был в усмерть пьян, ставя таблетку с водой на тумбочку, покупая что-то вкусное. Последнее, казалось, было любимым занятием парня- бесить Дэя покупкой вредной еды и сладкого. Вроде и бесить, а вроде и не забывал про Кевина, даже когда он воротил нос. Далеко не самое сильное звено, но важное. И в его важности брюнет убедился. Как для команды в целом, так и для себя лично. И эта важность обусловлена теми новыми эмоциями и понятиями, которые он приобрел в Лисах. Кевин отдышался и, окинув взглядом поле, собрал мячи. Выходя, осмотрелся ещё раз, задрал голову вверх, к потолку, словно пытался разглядеть сквозь него звездное небо. Сильнее нахмурился и выключил свет. -Долго ты, я спать уже хочу. - недовольно бурча, выдал Ваймак с зажатой в зубах сигаретой. Он стоял, оперевшись на машину и зевал. -Ты был тут? Ждал меня? - закрыв за собой дверь норы, Кевин быстро приблизился. -Кончено ждал, Маньярда нет, чтоб возить вас, но разве это тебя остановит. Кстати, где Джостен? Ты решил оставить его на поле до утра? - подняв вопросительно бровь, мужчина посмотрел за спину сына. -Он спит в башне. - пожал плечами Кевин. -Ты не взял его с собой? - наверх поползла вторая бровь. -Мне нужно было подумать, а Нил и так устает сильнее в последнее время. - вновь пожал плечами Дэй. Дэвид покачал головой. Он, кончено, ранее заметил изменения в своём сыне, но с течением времени они становятся всё более отчётливыми и очевидными. Мужчина про себя улыбнулся. -Ладно, поехали. - Ваймак кивнул на сиденье. Кевин стоял ещё несколько секунд, затем запрокинул голову, вглядываясь в звезды. Что он пытался найти в их блеске? Сам Дэй пока не понимал, но что-то определенно найдет, главное постараться, а уж это он умеет. Яркая Луна, словно улыбаясь и подмигивая ему, незаметно плыла по небосводу.

***

-Не спится? - Рене поднялась с кровати и мягкими шагами подошла к подруге. Элисон сидела возле окна и задумчиво вглядывалась куда-то вдаль. Ее лицо, оголенные плечи и подтянутые к груди колени освещала полная Луна. Не только девушку. Её свет заливал часть комнаты из-за распахнутых штор. -Угу. - глухо отозвалась Рейнольдс, не поворачивая головы и находясь будто бы не в общежитии. -Ты переживаешь? - легкая улыбка тронула губы Рене, сев рядом с подругой, склонила голову набок. Вопрос вывел Элисон из задумчивости, заставил обернуться и наткнуться на смешливый взгляд. -А ты нет? - фыркнула она и откинула прядь волос за спину. -Не знаю. Я верю что он поправиться и скоро вернется к нам. - пожала плечами девушка. -А мне вот кажется, что всё не так просто. Нет, что Ники вернется я не спорю, кто ж ещё будет мамочкой близнецами, но… - она замолчала и в задумчивости поджала губы. В голубых глазах отразилась гамма болезненных эмоций - Такое чувство словно, что-то не так… Не знаю как объяснить. Это всё не просто так. За тем что случилось и случиться что-то есть, но я не знаю что и это раздражает. А еще раздражает отсутствие информации, раздражают эти неприятные чувства. Рене редко видела сидящую напротив девушку такой. Болезненно задумчивой. Не такой как после смерти Сэта. Эта боль другая. Боль перемешанная с чувством вины и тяжести в груди. Боль от бездействия. Голубые глаза напротив сверкнули в блеске Луны. Уокер вздохнула и потянувшись к подруге, обняла ее, прижимая чужую голову к своей груди, аккуратно поглаживая волосы. Элисон не плакала. Даже несмотря на то, что на душе скреблись кошки, несмотря на спертое дыхание, на ком в горле и груди, она не плакала. Её взгляд тянулся к хозяйке ночного неба. -Дэн у Мэтта? - также глухо спросила она. -Угу. - продолжая поглаживать, блестящие в лунном свете, волосы ответила Рене - Он тоже сам не свой в последнее время. -Кто бы мог подумать, да? - хмыкнула Элисон и наконец наконец посмотрела на подругу, поднимая голову и освобождаясь от невесомых, но теплых объятий. - Чтоб мы, да с этими. - неопределенно взмахнула она рукой. Уокер рассмеялась. Элисон улыбнулась, но вскоре уголки её губ вновь опустились, а брови нахмурились. -Это еще не всё… -Что ты имеешь ввиду? - Рене посерьёзнела и начала внимательно взглядываться в глаза напротив. -Не знаю… - девушка пожала плечами и скривила губы, а потом тяжело вздохнула, вновь оборачиваясь к окну - Такое чувство, что случится что-то ещё. - Оно напряженно вглядывалась в белый диск, фокусируясь на каждом видимом краторе. -Всё обойдется. - Рене аккуратно тронула подругу за плечо и ободряюще улыбнулась - Мы справимся. -Справимся… - приглушённость и задумчивость вновь вернулись в её голос. Элисон, не отрывая взгляда от далёких звёзд, окружающих Луну, подалась назад, спиной облокачиваясь о сидящую рядом фигуру. Ощущение пальцев, перебирающих её локоны вернулось, а ночь продолжала идти своим чередом.

***

Тьма была ещё густой, а в россыпь звёзд на небе подмигивала случайным взглядам неспящих. Тишина в отделении нарушалась редким шорохом одежды и писком аппаратуры. Линии длинных ресниц вздрогнули, веки сжались и приоткрылись, являя миру карие глаза с замыленным и, уставшим от борьбы, взглядом. Ники моргнул пару раз и, когда удалось хоть как-то сфокусировать зрение, первое что бросилось в глаза- это белое, а в Лунном свете синеватое постельное бельё. Второе- блондинистые волосы. Хэммик повернул голову и наморщил нос от выстрела боли в шее и за грудиной. Пришлось на пару секунд задержать дыхание и сделать медленный тихий выдох. Когда волна боли слегка схлынула, а поплывший взгляд вновь сфокусировался, Ники смог разглядеть черты любимого лица. Уголки губ непроизвольно дернулись и приподнялись. Совсем слегка и криво. Если бы его кто-то видел со стороны, то наверняка подумал бы, что Хэммик недоволен или зол, хотя его душу сейчас наполнило густое тепло, оттесняя леденящий холод. Тьма послушно отступила, как первые лучи рассвета прорезают синеву неба и вступают в свои права, провожая ночь. Пересохшие губы двигались в безмолвный словах. “Прости, что заставил волноваться” Он сглотнул густую слюну и поморщился. Гудение в голове нарастало и раздражало. Боль отчетливо ощущалась где-то над ухом. Словно в череп вогнали острое копье раскаленного металла. Николас держал фокусировку взгляда на тонких губах, затем выше- на кончике носа и веках, остановился на макушке. Попытка поднять руку обернулась очередной волной боли и вздрагиванием, но всё же, он упорно, с аккуратностью, чтобы не шевелиться остальным телом и не разбудить Эрика, поднял её. Пальцы потянулись к взъерошенным волосам, легким движением ложась на макушку и зарываясь в пряди. Брови Эрика дрогнули. Блондин не проснулся, но рефлекторно подался в сторону руки, вжимаясь в ладонь и ластясь, как он делал это обычно. Благо спал его благоверный тоже крепко. Все ещё мутные глаза пропитались любовью и теплом. Сухость заставляла моргать чаще, а боль сдавливала сознание, но Николаса ничего из этого сейчас не волновало. Его волновал лишь человек, спящий около его кровати. Льющий слёзы за его жизнь. Горечь проникла в улыбку, когда чувствительность кожи начала возвращаться к нему в полном объеме и к ощущению ткани прибавилась высохшая на щеке и кисти соль, что стягивала кожу. Ники убрал руку с чужой головы и, приняв положение, в котором проснулся, облегченно выдохнул в расслаблении. Боль немного отступила. Взгляду полностью вернулась чёткость и в свете полной Луны Хэммик мог разглядеть складку между бровей, мешки под глазами, напряженность плечь. В голове не было мыслей и лава в груди маячила лишь на периферии уставшего сознания. Он понимал, что находится в больнице и пролежал в ней не один день. Тяжелый вздох понимания своего провала новым грузом лёг на него. Ники прикрыл усталые веки. Голова была слишком пустой, чтобы напрягать её и специально о чём-то думать. Он слишком устал, чтобы сейчас что-то чувствовать.

***

Эндрю распахнул глаза и быстро вдохнул через тяжесть, сковавшую лёгкие. Дом в Колумбии. Диван на котором они уснули. Аарон, свернувшийся калачиком в полуметре от него. Сплетённые мизинцы. Сумрак комнаты пронизывали серебристые лучи. Сердце в груди колотилось, словно пытаясь выиграть международные соревнования по чечётке. Сиплость его дыхания не осталась незамеченной. Аарон поморщился и веки приподнялись, открывая заспанные глаза. Он пару раз моргнул и нашел взглядом брата. -Все нормально? - приподнялся он на лотке, окидывая близнеца внимательным взглядом. -Ты почувствовал? - игнорируя заданный вопрос и начиная дышать свободней, спросил Эндрю. -Угу. - коротко ответил Аарон, цепляясь взглядом за серебряные лучи, поднимая его выше- к небу и диску Луны. Эндрю повторил его путь, всматриваясь с свечение. - Мы что-то предпримем? - не надеясь на ответ, все же спросит Аарон. -Нет. Он сказал, что сообщит. Значит будем ждать. Аарон цокнул языком, но ничего не ответил, лишь вновь принял положение “лёжа с закинутыми на подлокотник ногами”, вглядываясь в потолок. Серый, с редкой паутиной и пылью. Они оба не хотели думать об этой связи, что заставила их проснуться, почувствовать, понять. Миньярд долго сверлил взглядом потолок, прежде чем задрать голову и посмотреть на брата. Эндрю продолжал держать его за мизинец, не расцепляя хватки, пока Аарон сам того не захочет. Он сидел, подперев подбородок кулаком и смотря в сторону окна, где черно-синее небо высветляла огромная полная Луна. Аарон смотрел на спокойное лицо близнеца, не понимая какие эмоции он испытывает. Да и по лицу Эндрю было не понятно, что у него на душе. -“Как и всегда.” Эндрю слишком закрыт, чтобы позволить кому-то заглянуть больше позволенного. Аарон не может заглянуть глубже, потому что не знает как, не умеет, не понимает. Он не привык лезть кому-то в душу и искать второе, третье, четвертое, десятое дно, коих у его брата было много. Слишком много. И Миньярд не знал, что думает и чувствует по этому поводу. Страх? Вину? Сожаление? Злость? Что? Почему они такие? Почему их жизнь такая? Шум мыслей гудел в голове сильнее, а силуэт брата стал слепить глаза. Он зажмурил глаза, пытаясь вновь вернуться в реальность, но не получалось. -“Снова паническая атака?” - вдруг дошло на него и только сейчас он понял, что дыхание участилось и стало отрывистым, а Эндрю продолжал смотреть в окно, находясь где-то в другой реальности. Аарон тонул в оглушительном сердцебиении и, бьющихся о стенки черепной коробки, жужжащих мыслях. Все тело свело судорогой. Дышать стало тяжело, а время растянулось, словно замерло. Сколько прошло времени, прежде чем его вытянули из этого омута? Эндрю не придумал ничего лучше, как облить близнеца холодной водой. Аарон не заметил как вскрикнул и подорвался с дивана, наперекор вмиг сошедшим судорогам. -Ты блять! - зашипел он, отрывисто дыша. -Полегчало? - скептически выгнул бровь близнец и опустил её, когда напротив раздалось цоканье языка. Младший из близнецов мысленно сплюнул и, пройдя мимо брата в молчаливом раздражении, зашёл в ванну. Эндрю проводил его взглядом и поставил стакан на место. Диван и пол рядом остались мокрыми, когда он прошел в коридор, открыл дверь спальни и зажег лампу, вместо основного света, чтобы тот не резал глаза. Смятое покрывало на кровати. Подушки в беспорядке. Из-за открытой дверце шкафа виднеется пёстрая одежда с темным пятном фиолетовой толстовки, которая сейчас уже будет ему мала. Порядок на прикроватной тумбочке. Старые, кое-где отклеивающиеся обои. Эндрю обводил комнату Ники взглядом по кругу и, когда он вновь вернулся к двери, то замер. За, открытой внутрь комнаты, дверью, прикрываюшей небольшой участок стены, были развешены листки бумаги. Блондин в непонимании прошёл к этому месту и прикрыл дверь, чтобы увеличить себе обзор. Всего несколько фотографий. Несколько запечатленных лиц смотрели на него с пожелтевших кусочков плотной бумаги. Эндрю не обернулся, когда дверь открылась сильнее, впуская брата в комнату. -Что ты здесь забыл? - недовольно бурчит Аарон, обведя взглядом комнату и стопоря его на близнеце. -Ты замечал это раньше? - чуть склонив голову набок, кажется севшим голосом, спросил Эндрю. Ему всегда было плевать на стену с фотографиями в Лисьей норе и на то, что там были и его фото. Было всё равно на замашки капитана запечатлеть какие-то странные, на его взгляд, моменты. Это просто бумага с краской, которая не вызывала у него никаких эмоций и была слишком скучной, чтобы взгляд мог зацепиться. Да, та стена была именно такой. Такой… -Нет… - глухо раздался совсем не нужный ответ. Почему они оба никогда не замечали этих фото? И когда Хэммик успевал делать их, раз ни один из близнецов не замечал этого? Неужели они были настолько беспечны и спокойны рядом с ним? Всего несколько листков бумаги с краской. Как они могут вызывать такую бурю внутри?...

***

Солнце давно перевалило за полдень, когда Эрик вернулся в больницу из номера отеля и замер на пороге палаты. Ноги стали ватными, а сердце бешено заколотилось в груди. Трясущиеся как у наркомана руки дернулись к смотрящей в окно фигуре. -Ники… - на выдохе, полном облегчения и ничем не замутненного счастья, прошептал Эрик такое родное имя. Хэммик не вздрогнул и не испугался от столь резко нарушенной тишины. В свете ярких солнечных лучей его, побледневшая из-за болезни и химии, кожа приобретала золотой оттенок, движение линий, всё ещё длинных, но более редких, ресниц отчётливо бросали тени на щёки. Ноги казались донельзя тяжёлыми, когда Эрик сделал шаг к кровати, затем второй. Николас пару раз моргнул и медленно обернулся. Бесстрастное лицо осветила нежная улыбка. Дрожащие загорелые пальцы Клозе потянулись к родному лицу, кончиками касаясь прохладной кожи. Ники скосил глаза на пальцы и чуть наклонил голову, щекой прижимаясь к горячей ладони и в спокойствии прикрывая веки. Уголки губ поднялись еще выше, сильнее растягивая губы в улыбке. С губ Эрика сорвался нервный смешок, который заставил парня напротив вновь открыть глаза. Еще один смешок. Мокрые серые глаза взглядом пересеклись с карими и вторая ладонь легла на противоположный висок. Блондин наклонился, аккуратно касаясь губами перемотанного лба, затем ниже- полуприкрытых век и щёк. Мягко прижался своим лбом ко лбу возлюбленого. Щеки прочертили горячие полосы. -Ты наконец проснулся… - севшим голосом наконец сказал Эрик - Я так боялся… Так… -Прости… Я сейчас плохо слышу. Наверное, из-за удара головой. Но всё хорошо. Я понимаю, прости, что заставил волноваться… - сквозь боль и ломоту в теле, Ники поднял руку и накрыл кисть возлюбленного ладонью - Уже всё хорошо… -Нет… - облегчённый хмык и блондин, чуть отстранившись, медленно качает головой - Ты не виноват. Вымученная улыбка пересекает линию побледневших губ и дыхание Николаса утяжеляется. Веки тяжелеют. -Ники? Ты как? Я позову доктора Гордона. Он должен быть на смене! Слышишь меня? Я сейчас! - Эрик дернулся в сторону выхода. -Все хорошо. Я просто устал. Ничего страшного. Мед.сестра уже заходила и сообщила доктору Гордону, что я очнулся. Он подойдет, как только закончит с дневными посещениями. Эрик через силу заставил напряжение отступить и сел на стул. Болезненно-тревожный изгиб бровей испещрил лоб линиями и углубил складку между бровями. -Тише, любимый, всё хорошо. - дрожащей рукой Хэммик через боль и онемение коснулся щеки Эрика. Улыбка и усталые глаза излучали тепло, такое же как яркое, как лучи солнца, наполняющие палату. -Это я должен говорить. - улыбка блондина выровнялась и перестала напоминать кривую линию - Надо позвонить Мэри и сказать, что ты вернулся. -Вернулся? Я вроде не уходил никуда. - прыснул Ники. -Всё уже хорошо. Я обещал, что буду рядом. -Да. - мягкое касание губ, которое и поцелуем назвать сложно. Пара секунд телесного контакта растянулись в вечность. Время будто замерло для них. Эрик чуть отстранился и оставил ещё один поцелуй в уголке губ. -Я пойду в коридор, позвоню. - вставая со стула, сказал Эрик и потянулся к заднему карману джинс. -Ты ведь собираешься сообщить им? -Я обещал позвонить как только ты проснешься. Ники стиснул челюсть, от чего голову прострелило болью. То, что он хотел сейчас сказать, было выше него и заставить себя признать вслух тоже. Он сделал глубокий вдох и на выдохе произнёс: -Я не хочу… -Что? - Эрик непонимающе замер. -Я не хочу… Чтобы ты говорил им… Не хочу… Никого видеть… - делая паузы между словами и пытаясь сдержать дрожь в пальцах, сказал шатен, закусывая губы и сдирая зубами с них кожу. -Я обещал… -Мы ведь можем сделать это позже, правда? Эрик, пожалуйста, я не смогу… - поднимая полное боли лицо с красными глазами, затопленными слезами, всхлипывая сказал Хэммик. -Я понял. Мы можем сделать это позже. После осмотра врача, да? - пытаясь не кривить улыбку и смотря парню в глаза, согласился Клозе и видя легкий кивок, продолжил - я позвоню только Мэри и… - Ники закачал головой, соглашаясь - Мне тоже уйти? - кивки тут же сменили направление, показывая отрицание. -Никого, кроме тебя… - казалось, слёзы вот вот сорвуться с длинных ресниц парня. Эрик тяжело вздохнул. И почему он не может просто забрать его боль, чтоб освободить любимого от этих мучений? Блондин аккуратно большими пальцами стёр слезы на похудевшем лице и, наклонившись, оставил поцелуй на забинтованном виске. -Я скоро вернусь. - отпрянул он и развернулся к выходу. Тихо закрылась дверь за спиной Эрика и только тогда Ники смог вздохнуть чуть глубже и утихомирить жужжащий рой мыслей. Он это сказал… Сказал вслух… Вслух… Николас опустил взгляд на подрагивающие то-ли от напряжения, то-ли от этих слов, которые он никогда раньше не осмеливался произнести вслух… А сейчас… Ники нервно хихикнул. Он был в шоке сам от себя и от ситуации в целом. -“И как всё так повернулось?” - тяжело вздохнул Хэммик и зажмурил глаза. Да… Он не хотел никого видеть. Не хотел бы, что они видели его таким… Немощным и болезненным. Тем, кто просто не может улыбаться им, ведь улыбка по сути- единственное, что у него есть… Единственное что он мог подарить другим, важным для себя людям, близнецам. И сейчас у него не было даже этого. Сейчас он словно всё ещё окутан тьмой, заставляющей мимические мышцы онеметь, а сердце ныть с новой силой, раскалывать голову болью и умирать, задыхаясь… Снова… Ники отогнал от себя наваждение. Нельзя было идти на поводу таких мыслей и всё же он не мог. Не хотел. И он знал, что Эрик сделает так, как Ники просит. Если Эрик сказал, что сообщит только Мэри, то так и сделает. Мысль о возлюбленном грела душу. Хотелось, чтобы он скорее переступил порог палаты и взял Ники за руку, лёг рядом и обнял. Хотелось утонуть в его тепле и нежиться в нём, забыв об остальном мире. О лисах, Ваймаке и Эбби перед которыми придётся оправдываться, о близнецах и том что между ними произошло. Нет… Ники не был зол на них, не был обижен. Он бы никогда в жизни не смог возненавидеть их потому что сам выбрал этот путь. Выбрал остаться. Выбрал быть с ними до конца. Но неужели этот конец настал? Так скоро… Казалось у него ещё много времени, чтобы суметь подарить свою заботу и показать насколько любит их, но видимо уже и правда поздно. Он жалел, что столького не успел. Жалел и… корил себя за эту самую жалость… Улыбка… Хэммик попытался натянуть в ней губы, но почувствовал, как уголки задрожали, а мимические мышцы начало сводить судорогой. Он зажмурился, пережидая боль, и прикрыл глаза, бросая тщетные попытки. При Эрике она сама наползала на губы, а сейчас… Снова беспомощность. Снова он там, откуда начал… Хотелось плакать. Хотелось вновь окунуться в спасительную темноту, где нет ничего. Хотелось, да… Но он сам выбрал вернуться. Сам выбрал проснуться и идти вперёд. И жалеть о принятых решениях он права уж точно не имел. Вскоре вернулся Эрик, с улыбкой сообщив о глухоте на одно ухо после радостного визга Мэри в трубку, чем заставил Ники смеяться и слегка морщится от боли.

***

-Как ваше самочувствие? - Гордон зашел в палату через несколько часов после звонка Эрика. Сейчас Клозе позвонили с работы и, с большим нежеланием, но пришлось отлучиться, пообещав вернуться сразу как закончит. -Хорошо. - полувопросительно-полуутвердительно ответил Ники - голова иногда болит и подташнивает. Реджерс кивнул. Осмотр прошёл быстро и безболезненно. -Нам нужно решить на счёт курса химиотерапии. Понимаю, что выход из комы даётся вам тяжело, но если состояние будет стабильно и вас переведут в терапевтическое отделение, нам необходимо будет провести повторное обследование и скорректировать курс. -Я понимаю. - Хэммик тяжело вздохнул. Если быть откровенным, он устал от химии. Устал от препаратов и их побочек. Устал от вида крови и игл. Устал натягивать улыбку. Устал, но не мог остановиться. У него были люди, которые ждали его возвращения, которые волновались за него. Он не имел права сдаваться. Не сейчас! Видя метания, отражённые на лице пациента, мужчина вздохнул и ободряюще улыбнулся. -Если по анализам всё будет хорошо, то возможно, мы оставим курс неизменным, тогда останется всего 4 сеанса до перерыва. Ники кивнул, принимая улыбку врача и сам улыбаясь в ответ. В такие моменты это было почему-то просто. Синяя радужка глаз Гордона подсвечивались лучами Солнца. Казалось, что смотришь не в них, а на гладь океана. Ровную и тихую, в которой сокрыто множество тайн, пережитых моментов, пропущенных через себя жизней и смертей. -“Этот человек ведь тоже многое пережил…” - вдруг подумал Хэммик и от этой мысли стало грустно. Сколько людей несёт в себе неподъёмный груз боли. А одиночества? Страхов. Несбыточных желаний и надежд. Сдерживаемых слёз. Много. Очень много чувств и эмоций.

***

Насколько бы Ники не хотелось оттягивать этот момент, но Эрик должен был сообщить Миньярдам. Единственное, что его радовало- это то, что он всё ещё в палате отделения реанимации, куда не пускают никого кроме Эрика. Но… Утром будут готовы анализы, а значит скорее всего его переведут в терапию и тогда уже будет не скрыться ни от братьев, ни от лисов. Хэммик тяжело вздохнул, смиряясь с действительностью. Он должен подумать как будет оправдываться и как рассказать всем про диагноз…

***

Как Ники и предполагал, анализы были не то, чтобы отличными, но удовлетворительными, поэтому, перед уходом со смены, Гордон сообщил, что завтра, если состояние останется стабильным, его переведут в отделение терапии. Хэммик поблагодарил мужчину и пожелал хороших выходных, на что получил благодатную улыбку. Попрощались. Эрик уехал в отель. Отсыпаться. Всё таки торчать в палате в одном положении и спать, сидя на стуле не самое удобное. При мыслях о любимом человеке в груди потеплело. Он ужасно не хотел думать о том, что скажет лисам и как смотреть близнецам в глаза. Он вообще ничего не хочет знать и думать, но мысли сами роились в голове, заставляя её гудеть как осиное гнездо. Боль волнами накатывала, а лава в груди напоминала о себе, не давала забыть о диагнозе и том, что он должен будет признаться. Они имеют право знать. Все они. Все кто стали для него семьёй…

***

-Вечерней тренировки не будет. После занятий, чтобы все были в башне.- громогласно и безапелляционно заявляет Ваймак, предварительно собрав лисов в переговорной после утренней тренировки. Отвечая на вопросительные взгляды, тренер продолжил- Мне позвонили с больницы. Хэммик пришёл в себя и разрешили посещения. Поэтому все кто хочет увидеться, должны быть к четырём часа на парковке башни. Всем ясно? Переваривающие информацию, лисы переглянулись и хором ответили “Да, тренер!” -Вот и хорошо. А теперь бегом все на занятия! -А Миньярды?- окончательно выйдя из ступора, спросила Дэн. -Когда я звонил Эндрю, он сказал, что уже в курсе. -И всё?!- Бойд подскочил с места как ошпареный. -Да. Я не знаю, что у них там произошло с Хэммиком, поэтому не собираюсь расспрашивать, приехать или нет- их право.- отрезал Ваймак - Завтра они будут на утренний тренировке. Это всё, что мне сказали. Мэтт в бессилии сжал кулаки и выдохнул, успокаиваясь. -Так. Все встаём и на занятия. - спокойно сказала Даниэль, поднимаясь сама и подходя к парню. Следуя её примеру, поднялись остальные и потянулись в сторону выхода. Старшекурсники выходили последними, обмениваясь долгими взглядами и оставляя Дэвида одного в помещении, который устало тёр переносицу пальцами.

***

Эрик ещё не пришёл, когда в коридоре стал раздаваться гул множества ног, нарушающих тишину коридора. Двери в палаты были прикрыты, поэтому голоса оттуда доносились слабо. Мед.сестра, сидевшая на посту и заполняющая какие-то журналы, подняли голову на звук голосов. К ней подошёл высокий мужчина, заставивший пару секунд назад заткнуться гомонящую толпу, и положил татуированные руки на стойку. -Здравствуйте. Чем могу помочь?- приветливо улыбнулась она. -Здравствуйте. Меня зовут Дэвид Ваймак. Тренер команды университета Пальметто. Мне сообщил доктор Гордон, что Николаса Хэммик перевели в это отделение и к нему разрешены посещения. Девушка кивнула и скептическим взглядом обвела толпу небезызвестных людей. -Только если вы не будете создавать шум и беспокоить пациента. - твёрдо заявила она, смотря на молодых людей, а затем переведя взгляд на мужчину. -Разумеется. - также твёрдо ответил Ваймак, на что получил одобрительный кивок. -4 палата. Слева по коридору. - сказала девушка и, вздохнув, вернулась к недописанным журналам.

***

Гул и голоса Ники услышал задолго до того как толпа студентов с тренером и Эбби ввалились в палату. Он замер, разрываемый предвкушением, радостью и страхом. Минуты, когда он слышал голоса, но они всё не появлялись в палате, тянулись мучительно долго. Воспалённый прошедшими событиями мозг лихорадочно искал слова, но не находил, зато нашлась головная боль, вновь начиная стучать в висках. Пытаясь заглушить всё внутри себя, Ники и не заметил как открылась дверь и в палату буквально ввалились лисы. За ними, заходя последними, Ваймак и, аккуратно закрывшая дверь, Эбби. Гомон разнёсся по палате, но на мгновение стих, когда все наткнулись на ошарашенного Хэммика. Лицо парня невольно озарила улыбка. Искренняя, которую он так боялся потерять. Но всё таяло, все сомнения, мысли, вся боль, когда он разглядел родные лица, волнение и радость в глазах. -Ребята…- ему пришлось прочистить горло, чтобы продолжить - Я скучал. После этих слов замершая толпа оживилась и накинулась с расспросами, за что получила нагоняй от тренера и лёгкий смешок в кулах Эбби.

***

Солнце село, а часы приёма давно закончились. Усталость давила на всё тело неподъемным грузом, а лава внутри, после стольких смешанных эмоций, снова дала о себе знать. Не сильно, но ощутимо лежала ореолом внутри, отдающим в левую руку фантомной болью. Он думал о сегодняшнем дне. Лисы ожидаемо накинулись на него с расспросами. В байку про переутомление и простую потерю сознания мало кто поверил, разве что Милена и пара новичков, которые тоже приехали. Он не видел это по их лица, но знал, что так и есть. Как они были рядом с ним, успев неплохо изучить, так и он не просто в глаза долбился рядом с ними. Но. Слава всевозможным богам, они приняли это глупое по факту оправдание. И он был благодарен им за это. После этой небольшой театральной постановки разговор перетёк в другое русло. Они говорили обо всём: играх, учёбе, сплетнях, том что творилось в отсутствии Ники и тд. Время, разрешённое для посещений, прошло быстро и на удивление весело. Он с грустью обнимал ребят и прощался с ними. От встречи ему правда стало легче. Не сказать, что он ожидал чего-то невозможного, но надежда, что близнецы будут здесь, рядом, растаяла, когда Эбби закрыла дверь. Он не обижен, нет. Но в какой-то степени разочарован и огорчён. Хотя, приходить вместе со всеми было бы не в характере Эндрю. Ники усмехается, но практически сразу же его лицо сменяется на серьёзной. Когда лисы выходили, Ники тихо обратился к Ваймаку, прося его задержаться. Тренер одарил его долгим взглядом и кивнул. Вышел лишь на какое-то время, чтобы отправить лисов домой, а затем плотно прикрыв дверь, вернулся к больному. Разговор, кажется, навечно врежется в его память.

***

-Ты хотел поговорить о том, что случилось, не придумываю общих отмазок? - спросил Дэвид, игнорируя осуждающий взгляд Эбби. -Нет.- коротко отвечает Ники, смотря прямо в лицо Ваймака- Это наше личное дело. - твёрдый и непривычно серьёзный тон вводит двух взрослых людей в замешательство. За последнее время Ники всё чаще показывают её, свою серьёзную и холодную сторону. -Тогда о чём? - В искреннем удивлении тренер выгибает бровь и в этот момент он становится до ужаса похож на Кевина. -"Или скорее Кевин на него?”- Мимолётно думает про себя Ники, но отгоняет эту, ненужную сейчас, мысль. Он прочищает горло и пытается начать, но шею словно сковали тисками. Ком, заполняющий всю трахею не даёт вымолвить и слова, заставляя парня судорожно вдохнуть и зажмуриться от нарастания градусов лавы в груди. Хэммик растерянно смотрит на Ваймака, потом на Эбби. Та обеспокоенно подходит ближе к кровати и в данный момент не знает как помочь. Парень делает глубокий медленный вдох, опуская голову и гипнотизируя свои руки. Сжимает и разжимает кулаки несколько раз, выдыхая медленно и резко вдыхая большой объем воздуха, так чтобы на этот раз слова не застряли где-то под кадыком. Ники вновь поднимает голову и смотрит на, замершего в ожидании, тренера. -У меня… рак. - с небольшой запинкой выдаёт Ники, видит как округляются глаза Ваймака и физически чувствует такой же взгляд у Эбби, слышит её нервный выдох и ненадолго жмурит глаза, пытаясь сдержать панику и подступающие слёзы.

***

Эрик зашёл в палату и видя похлопывания Ники по койке, понимает намёк. Когда он подошёл, Хэммик уже отодвинулся с середины к краю, давая Клозе место, чтобы лечь. Эрик знал, что так нельзя делать, но правила для него значили намного меньше, чем состояние любимого, а Ники хотел, чтобы он был рядом с ним. Лежал рядом с ним и засыпал от его дыхание. Он просто встанет раньше того, как медсестра придёт и поставит утренню капельницу. А сейчас, он должен быть рядом со своим светом, со своей прекрасной в любом облике принцессой, со своим любимым человеком.

***

Засыпая, Ники наконец ощущал не панику, страх и удушье, а тепло и то, что его любят. Искренне. Бескорыстно. Просто любят. Эрик подстраивал своё дыхание под него, чтобы они вдыхали и выдыхать воздух в одном ритме и Хэммику от это становилось так спокойно. Словно не было этого всего. Нервов, диагноза, ссор, страха… Словно он снова на каникулах в Германии. И Ники бы поверил в это, если бы не писк приборов мониторинга состояния.

***

Утром Эрик уехал, а Ники начал пробовать вставать. На снимках повреждения мозга и черепа нет, но ноги держали плохо. От нагрузки долгой начинали трястись и сжиматься в судорогах, но он упорно продолжал упражняться, вновь вспоминая разговор с тренером.

***

-У меня… рак… -Ох. - болезненно вздохнула Эбби и, присыживаясь на край кровать, кладёт свою ладонь на ладонь Ники, слегка сжимая. Он не одёргивает руку. Он ждёт слов Ваймака. -Как давно ты знаешь? - он пытался держаться уверена, но голос выдавал оспилостью. -Около двух месяцев. Я уже начал курс химиотерапии. Сейчас мои анализы в норме. После диагностики доктор Гордон сказал, что мы можем продолжить начатый курс.- он пытался говорить, но дрожь в теле, казалось, выдавала его споличным. -Значит твоё состояние до этого и сбритые волосы? -Да. Это всё из-за болезни. - криво усмехается парень и вздыхает. Это оказалось не так тяжело как он думал или дело было в том, что он говорил именно с Ваймаком? -Прогноз? - распрос продолжался. -Пока положительный. Правда, никто не знает как поведёт себя опухоль после травмы. С последней диагностики она немного увеличилась, но химия стопорит этот процесс. Тренер молчал. Долго молчал. Он несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но также беззвучно закрывал его. -Тренер. - обратился к нему Ники, привлекая внимание и снимая пелену с его глаз- Я… Хочу вернуться на поле. Мужчина кажется настолько потерянным, что парню жаль его. И Эбби,продолжающую молчать, но крепко сжимающую его ладонь. -Я не знаю, сколько смогу простоять. Сколько смогу играть и вообще прожить. Продолжение лечение само собой, но пока я здесь, я хочу сделать всё что от меня зависит и продолжить выходить на поле с гордо поднятой головой, потому что я- лис. - этот монолог добивает двух взрослых людей. Ваймак кивает. -Хорошо. Ты выйдешь на поле, когда оправишься от травмы. Твёрдость его лица сжимает сердце. Благодарная улыбка и вмиг намокшие глаза вырывают из него облегчённый вздох. -Ты скажешь им? -Да. Но не сейчас. Я ещё не готов… - эта фраза даётся ему с трудом. С большим трудом. Как признание своей слабости, но раз он решил быть откровенным, то должен быть таковым до конца. - И они не готовы. - продолжает Ники- Я не хочу, будучи на корте и вообще везде, быть пронизанным сочувствующими и жалобными взглядами. Но когда придёт время, я скажу. -Смотри, чтобы это время не было- слишком поздно. -Да, тренер! Дэвид встает, пытается остановить Ники от такого же жеста, но Хэммик не прелонен. Он поднимается на дрожащие ноги и, морщась от боли, выпрямляется, подавая руку тренеру для рукопожатия. Мужчина принимает этот жест. -Спасибо. - на выдохе произносит парень. Его плечо аккуратно сжимает большая ладонь. Дэвид смотрит на него нечитаемым взглядом. -Спасибо за честность. Жду тебя на поле. - произносит Ваймак и разворачивается к выходу. Эбби аккуратно подходит к нему и также аккуратно обнимает. -Всё будет хорошо. Я буду смотреть за твоим состоянием. - вымученно улыбается она и Ники видит несколько морщинок на её усталом лице. -Спасибо. - с долей ошарашенности произносит Ники, но он правда искренне благодарен им. Женщина аккуратно проводит рукой по, уже разбинтованной, голове, разворачивается и уходит, бросая напоследок, что они ещё заедут навестить его. Чувства Ники смешаны. Страх отступил и Ваймак принял его снова. Снова покалеченного. Снова ни на что не способного. Принял в команду. Парень радуется и только через некоторое время понимает, что по щекам всё таки текут слёзы.

***

Ники, запыхавшись, возвращается на кровать. Ноги, да и всё тело бъёт крупная дрожь. Боль волнами прокатывается по всему телу, но он хочет продолжить тренировался, понимая, что нельзя перенапрягаться. Так будет только хуже, поэтому в бессилии опускается на подушку. Эрик придет через несколько часов. У него есть время поспать.

***

Николас просыпается от звука открывающейся двери в коридоре. На улице давно стемнело. Эрик тихо сидит рядом с его кроватью, держа на коленях ноутбук. -“Видимо что-то по работе.”- вскользь думает Ники, разлепляя глаза. Ему казалось, что время давно заполночь, но оказалось, что только девять вечера. -“Всё таки, чем ближе к зиме, тем раньше темнеет.” Ники меняет позу, поворачиваясь на бок, лицом к Эрику. Тело ужасно ноет, но слава Богу, больше ничего. Ни лавы в груди, ни головной боли, ни тошноты. Ничего кроме ноющих мышц и это радует его. Такая боль была привычна после тренировок и вызывалась лишь легкий флёр настольгии и скорби. Эрик, улавливая его настроение, отложил ноутбук на тумбочку возле кровати и повернулся всем телом к любимому. Наклонился, поцеловал в лоб и сжал протянутую ладонь в своих. -Отдыхай. - мягко шепчет родной голос и ощущает ещё один поцелуй куда-то в макушку. Боли нет. Есть спокойствие и удовлетворение. Тишина и дыхание человека, сидящего рядом, давали умиротворение и слипляли глаза. -Ложись со мной. - тихо попросил Ники. -Конечно. - Эрик захлопнул ноутбук и лёг на освобождённое место на кровати, предварительно сняв обувь. Клозе доделает работу утром, когда встанет раньше подъема, а сейчас он аккуратно сжимает в объятиях своё, мирно сопящее, сокровище.