ggwp

— Ладно, ребята, всем спасибо за донаты, увидимся на следующем стриме. Не забывайте смотреть записи моих стримов на ютубе, если не успели посмотреть их здесь. Кушайте хорошо и тепло одевайтесь, скоро зима, — Уен завершает трансляцию и снимает наушники, шумно выдыхая.       После того, как Уен заключил с K-soft рекламный контракт, его доходы значительно увеличились, как за счет денег за интеграции, так и за счет донатов от зрителей. Количество подписчиков тоже сильно скакнуло вверх, что не могло не радовать, однако Уен все равно не мог поверить в то, что действительно заслужил это. Казалось, будто на его месте должен был быть кто-то другой. Будто все, что произошло за последние полмесяца, было лишь глупой шуткой. Встречи с Саном тоже казались юноше нереальными. Очередной вымысел, как когда придумываешь себе идеальную жизнь перед сном. В голове ты добиваешься успехов, денег, любви и славы, засыпаешь с этим чувством, а просыпаешься в реальности, оставляя все свои фантазии до следующего сна. Уен все ждал, когда же наступит тот момент, когда он, наконец, откроет глаза и проснется. Просто потому что настроить себя на плохое гораздо легче, чем поверить в хорошее. Потому что иначе принять поражение будет вдвойне больнее.       Оттолкнувшись от стола, Уен отъезжает на кресле в середину комнаты и поджимает колени к груди. Телефон в руках отдает вибрацией, а экран загорается белым, оповещая о сообщении.

joonie: [Ну как ты? Прости меня, все так быстро произошло, я не успел среагировать, как Сан уже вынес тебя из помещения. Это все моя вина.]

foxy: [Ты ни в чем не виноват, я сам полез, стоило ожидать подобного, но я уже в полном порядке.] foxy: [Стой. Сан нес меня на руках через весь зал?!]

joonie: [Да, уже вся новостная лента в постах о том, какой он хороший человек. Ты в топе запросов. Вернее «Сан и парень, которому стало плохо».]

foxy: [Какой позор.]

joonie: [Он должен тебя благодарить. Благодаря тебе его фанбаза выросла вдвое. Нажился хайпом на чужом здоровье, вот же ушлый тип.]

foxy: [Ну не говори так, он спас твоего друга)))]

joonie: [Я ему не доверяю. Зато его дизайнер милый парень. Пригласил меня выпить кофе.]

foxy: [Идешь на свидание с Пак Сонхва?!]

joonie: [Сдурел? Это деловая встреча.]

foxy: [Ну разумеется. Буду ждать подробностей.]       Уен выходит из переписки. Его лицо растягивается в смущенной улыбке. Чхве Сан, гордость игровой индустрии, генеральный директор крупной корпорации и гениальный разработчик носит на руках никому неизвестного парнишку. Как не посмотри — сюжет для дорамы. Чон про себя тихо смеется, зачем-то открывая их с Саном диалог. На аватарке у него стояла реальная фотография. Уен рассматривает, как впервые, светлые волосы, раскосые глаза, очки в тонкой оправе и строгую черную рубашку. Мужчина выглядел статно, за исключением своей позы. Сложенные в знак «V» пальцы у надутых губ выглядели настолько же нелепо, насколько органично выглядел сам Сан. — И почему же вдруг… я думаю о тебе сейчас, — Уен тихо бубнит, глядя на открытую фотографию, — спасибо. И когда я смогу сказать это тебе лично?       Фотографию резко перекрывает ярко-синий экран, на котором высвечивается белыми буквами «sunforfun». Звонок из чата. «Чего?! Зачем это он мне звонит?». Уен вскакивает с кресла, бродя туда-сюда по комнате. Рука начинает чесаться от беспрерывных вибраций. Что могло случиться такого срочного, чтобы Чхве Сан позвонил, а не написал? В последнюю секунду Чон выдыхает резко и свайпает вверх по экрану, принимая вызов. — Алло? — Привет, спящая красавица. Выгляни в окошко. — Что? — Уен встает как вкопанный, переводя взгляд на задернутые шторы. — Говорю: выгляни в окно, — по голосу Сана было слышно, что он улыбается.       Уен подходит к подоконнику, аккуратно оттягивая занавеску в сторону. Тяжело было увидеть в вечерней темноте хоть что-то, но блондинистую макушку под уличным фонарем он видел отчетливо. Парень помахал ему рукой, а затем указал пальцем на закрытую калитку жилого комплекса. — Пятый этаж, значит. А квартира какая? Скажи номер. — Еще чего, ты что, маньяк? — Уен дует губы и потирает рукой плечо, словно замерз, изображая пробежавшие по телу мурашки. — Кому сейчас холодно, так это мне. Пусти погреться, у меня для тебя есть подарок. — И почему ты вечно заявляешься под ночь? — Днем я работаю, а вечером ты смелее.       Уен цыкнул языком в трубку и задернул шторы. На том конце раздался тяжелый театральный вздох, полный напускного разочарования. — Пятьсот девятнадцать… От лестничной клетки прямо и направо.       Сан повесил трубку молча, а следом за этим по квартире эхом раздалась трель домофона. «Какой шустрый…». Уен подходит к входной двери, открывая Сану калитку, но обратно в комнату не уходит. Он стоит у двери, прислонившись к ней лбом и вслушиваясь в едва доносящиеся звуки с лестничной клетки.       Такие люди, как Сан, были из тех, кто считает, что счастье находится на расстоянии вытянутой руки, а проблема других лишь в том, что они не хотят или не могут вытянуть эту руку. Уену было непривычно испытывать волнение и предвкушение. Это были позитивные чувства, в отличие от тех, когда он вставал в ступор от стука в дверь или телефонного звонка. Когда рядом оказался Сан, Уен впервые, спустя долгое время, смог испытать что-то, похожее на счастье. Однако из-за долгого его отсутствия, он был не уверен в том, что имеет право на него, и от этого ужасно нервничал. Для него счастье было похоже на мыльные пузыри: они легкие, воздушные и красивые. Если смотреть на них издалека, они переливаются на свету радужными бликами, но если вдруг к ним прикоснуться, они тотчас лопнут, оставив после себя липкий неприятный след. Уен же пасовал еще до того, как протянет к ним руку, но Сан, появившийся в его жизни совершенно внезапно, как первый ноябрьский снег, держал наготове целую бутылку этих пузырей, готовый в любой момент выдуть новые.       Дверь в квартиру распахнулась, и Уена обдало морозной свежестью с легким мужским парфюмом. На пороге его квартиры стоял мужчина в шерстяном пальто, переминающийся с ноги на ногу. — Впустишь? — Проходи.       Видеть Чхве в собственной квартире было странно, но приятно. Уену показалось, что в этот миг они стали еще чуточку ближе. Сан сидел тихо за обеденным столом, рассматривая маленькую уютную уеновскую студию. Она не отличалась королевскими размерами и роскошным интерьером, однако мужчина с мягкой улыбкой обвел взглядом кровать, компьютер и крохотную кухню со столом, который вряд ли мог вместить за собой больше двух человек. — Мне нравится твой дом. Тут очень тихо и уютно, но разве твои доходы не позволяют тебе снять квартирку побольше? — Мне больше и не нужно, я ведь живу один.       Уен возвращается к Сану и ставит на стол две кружки с чаем. Пар от них взмывал вверх пушистыми клубочками так, что невольно хотелось поднести к нему руки и ощутить приятное тепло. Комнату наполнил аромат бергамота. Чон сел напротив мужчины, пододвигая одну кружку ему. Их глаза пересеклись на мгновение, но Уен тут же отвел взгляд, потому что, смотря на Сана, в голове вспыхивают воспоминания с недавнего фестиваля. Парень никак не мог отделаться от мыслей о том, что, наверное, он теперь его должник. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, можешь не беспокоиться. Прости, что навел шуму.       Сан закатывает глаза по-актерски и выдерживает немую паузу, давая понять Уену, что тот сморозил какую-то чепуху, а потом красноречиво отпивает чай из кружки. — Почему ты вечно извиняешься? Не лучше ли сказать «спасибо»? Или обнять меня? — Ну и шуточки у тебя, — Уен прыскает в кулак от смеха, лишь для того, чтобы прикрыть рукой стремительно краснеющее лицо.       Испытывать смущение было нормой для Чона все время его самозаточения, потому что смущали Уена буквально все, однако Сан преуспел в этом гораздо сильнее. — Я не шутил. Друзья ведь обнимаются, — Сан выглядывает из-за края кружки, смотря на Уена, словно крокодил из воды, поджидающий зазевавшуюся газель, — как ты с Хонджуном. К примеру.       Ну все. Это край. Уен громко давится своим чаем, понимая, что изображать невозмутимость у него совсем не выходит. Глядя на закашлявшегося Чона, Сан вряд ли бы поверил, что это лишь случайное стечение обстоятельств. По его мягкой улыбке легко было понять, что реакцией он более, чем удовлетворен. Так зачем он пришел? Подразнить Уена? Мол, я знаю твой голубой секретик, почему бы тебе о нем не напомнить? Тем не менее, злорадствовать Чхве и не думал, он придвигает свой стул ближе к Уену, заботливо постукивая того по спине. Хоть прикосновения и были едва ощутимыми и скорее формальными, Уен все же почувствовал, будто дышать и правда стало легче. Волшебные ли это руки Чхве Сана или великая сила самовнушения — он не знал, однако уже через несколько секунд облегченно выдохнул. В ушах пульсировала кровь. Уен боялся, что Сан тоже мог слышать его сердцебиение, поэтому спешно отстранился. На секунду ему почудилось, что руку с его лопаток Сан убрал очень неохотно. — Живой? — Да, просто чай слишком горячий.       Сан понимающе кивнул, а затем отвернулся лицом к спинке стула, на которой висела его сумка, и загадочно запустил в нее руку, пытаясь что-то нащупать. Первым делом Уен подумал на бумажный платок, который он мог ему предложить в знак вежливости, однако его догадка с треском провалилась, когда на столе Чон увидел лежащие перед собой два билета на самолет — Что это? — Билеты.       Действительно. Уен задумался, что хотел бы влепить Сану по лбу, однако потом понял, что ответ он получил соразмерный своему вопросу. Он прекрасно сам видел, что перед ним лежат два билета, только не совсем понимал, к чему клонит Сан. Вернее просто не хотел зря накручивать себя, поэтому отгонял странные подозрения. — Это подарок, о котором я говорил, взгляни поближе. — Билеты на Чеджу…       У Уена подступил ком к горлу. Он почувствовал саднящее покалывание на корне языка и как вспухают вены на висках. Так сдерживают слезы. Его глаза предательски намокли, ярко отражая блики тусклого теплого света мерцающих под потолком лед лент. Он вдруг вспомнил солнечный, но ветреный пляж с мокрым песком, запах свежей рыбы и брызги соленой воды на щеках. Последний раз на Чеджу он был два года назад с Хонджуном. Это были последние дни его жизни, после которых она превратилась, скорее, в существование. Воспоминания о тех временах вызывали у Уена чувство неутолимой болезненной ностальгии. Он хотел всей душой вернуться туда, к морю, но надежно спрятал ключи от собственной клетки, в которую себя заточил. Разве что теперь рядом с ним появился Сан, настырно пытающийся этот ключ отыскать. И Уен был бы ему благодарен, если бы знал хотя бы долю движущего им мотива. — Тогда в машине, ты рассказывал, как все началось, и как бы ты хотел снова туда вернуться. Работа уже порядком утомила, давай развеемся. — Как я могу принять такой подарок? Тем более, я не уверен, что у меня получится себя пересилить. — Не оскорбляй меня, Уен-а, — Сан нахмурился немного по-детски, даже губы выпятил, чем заставил Уена устало выдохнуть.       Этот нетерпеливый парень одновременно раздражал до чертиков, но в то же время вызывал восхищение. Ему ничего не стоило зацепиться за одну фразу в диалоге, чтобы решиться улететь на уикенд с новым другом. Это и пугало и завораживало.       Уен сглотнул вязкую слюну, медленно и вдумчиво рассматривая билет на самолет. Под пальцами шуршала плотная бумага, а глаза разбегались от количества текста мелким шрифтом, причем даже не на корейском, а на английском. Как давно он не выбирался за пределы Сеула. Сердце выпрыгивало из груди от одной мысли, что он сможет вновь увидеть море и вновь почувствовать свободу. Хотя бы чуть-чуть, лишь на мгновение. — Хорошо — Что «хорошо»? — Чхве склонил голову вбок, напоминая Уену любопытного песика, который наклоняет голову туда-сюда, с интересом слушая человека. — Хочу к чертям свалить из этой квартиры. Давай уедем.       Сан улыбнулся так солнечно и ярко, что на мгновение Уену показалось, будто он сейчас ослепнет. Чхве удалось пробить толстый лед, это была его маленькая победа. Если же Чон сможет сесть в самолет, не сбежав домой на полпути, это будет его большая победа. — Заеду за тобой в семь утра в субботу. Не забудь собрать чемодан, — Сан поправил часы на запястье, а затем мягко уложил ладонь на чужое плечо, слегка сжав его длинными пальцами.       Уен почувствовал тепло исходящее от руки мужчины. Тепло это было не столь физическим, сколько ментальным, словно Чхве хотел сказать ему «Молодец, я горжусь тобой, я буду рядом». И от этого губы сами растянулись в улыбке. Улыбался Уен совершенно по-дурацки и, опустив лицо вниз, надеялся, что Сан не увидит этого. Пульс заметно участился, и Чон мог поклясться, что почти слышал, как в теле начинает закипать кровь. Вот оно, каково это, снова чувствовать.       Почти на выходе из квартиры Сан вновь обернулся. — Уен-а, — из его уст неформальное обращение звучало так нежно и искренне, что Уен почти забыл о том, каким заносчивым и надоедливым он иногда бывает. — М? — Я горжусь тобой, и буду рядом.

⊹────⊱✠⊰────⊹

      Свобода — это очень мнимое чувство. Ты можешь чувствовать себя свободным, на самом деле таким не являясь, а можешь чувствовать себя прикованным к батарее, находясь на распутье, вольный двигаться туда, куда зовет тебя твое сердце. Для Уена, что несколько лет просидел в своей квартире, словно птица в клетке, свобода была подобна расправленным в полете крыльям. Однако сложенные на спине они были лишь тяжелой ношей. Находясь за преградой железных прутьев, он прочувствовал эту метафору так, как никогда прежде, точно так же, как никогда прежде не мечтал отрезать свои крылья, чтобы не чувствовать этот груз отныне. Сейчас же, сидя в самолете и глядя через крохотное окошко на неподвижное величественное крыло самолета, стремительно рассекающее небесные просторы, он вдруг понял, как сильно ошибался. Ноющее чувство в груди с каждой минутой лишь усиливалось, пока Чон не догадался, что то было чувство вины. Вины перед самим собой за то, что так жестоко поступил, что так безжалостно подрезал свои куцые крылья и усадил себя в тесную клетку. До этой секунды Уен ни разу не задумывался о том, как же он провинился, еще и перед кем? Перед самым близким ему человеком. Как же теперь он мог загладить свою вину и исправить ошибки? Ответ не заставил себя долго ждать. — Посмотри вниз, — голос раздался так неожиданно и тихо, прямо возле уха, но Уен уже почти привык к подобным выходкам.       За гранью оконного стекла в тысячах метрах от них в солнечных лучах блеснула морская гладь. Уен, конечно, не в первый раз видел море, но сердце прихватывало каждый раз с новой силой. В солнечных бликах сквозь пушистую завесу облаков вода казалась почти ультрамариновой. Ее синева контрастировала с небом, позволяя различить, где заканчивается небо и начинается море. У Уена в глазах загорелись искры предвкушения.       Самолет уже шел на посадку. Полет прошел крайне спокойно благодаря Сану, который сразу озаботился тем, чтобы купить билеты в бизнес-класс. На весь салон около десяти кабинок по два места. Никаких плачущих детей, пьяных мужиков, запивающих алкоголем свой страх высоты, и ворчащих бабушек. Вместо этого только комфорт и тишина в уединении. Каждую минуту полета Уен мысленно благодарил Сана за его чуткость и внимательность. Кто бы мог подумать? — Мы уже довольно долго идем, что за отель ты арендовал? — Уен тяжело дышит, ковыляя по ухабистой дороге с сумкой наперевес.       Возможно Чон был слишком наивен, решивши, что такой человек, как Сан, скорее всего снимет дорогой отель в центре города, однако на арендованном автомобиле они отправились в северную часть острова, где преобладали, в основном, небольшие деревушки. Уену, в целом, было без разницы, где ночевать, но он думал, что Чхве привык себя окружать только роскошью. — Пришли, — Сан довольно хмыкает, придерживая на плече ручку дорожной сумки. Хотя, если подумать, можно ли называть тоут от Луи Витон обычной дорожной сумкой?       Уен забирает свои несказанные слова назад. Перед парнями расстилалась по-королевски шикарная светлая вилла всего в паре сотен метров от моря. Большие панорамные окна бликовали на солнце, отражая в себе мандариновые деревья и лазурный горизонт. А самое главное: до других вилл в этом поселке было далеко. В отличие от отеля, в этом месте был один очень весомый плюс: уединение.       Глаза Уена заблестели. Он нетерпеливо помчался вперед, поднимаясь на террасу. Вид с нее открывался на шумные волны. В ноябре море было неспокойным, а погода очень ветреной. Волосы тут же раздуло назад, открывая лицо едва доносящимся ветром брызгам. Чон вдохнул полной грудью запах соли и цитрусов. Щеки немного покалывало от холода, но уходить не хотелось. В ту же секунду сложенные куцые крылья вмиг расправились, рассекая потоки холодного ветра. Уен ощутил счастье, наполняющее его легкие и сердце. Он ощутил долгожданную свободу. Это и был подарок. Не билеты. Сан подарил Уену свободу. Глаза неумолимо защипало. Чон надеялся, что сможет списать это на попавшую в глаза капельку морской воды, однако когда тяжелая, но теплая рука стоящего рядом Сана вдруг опустилась на продрогшее плечо, Чон не смог пересилить себя, позволив дрожащей слезинке скатиться по щеке. — Спасибо.