ggwp

— Вот, держи, я не знал, какие ты любишь, так что взял каждое по одному, — Сонхва ставит на стол целый поднос с кучей разных десертов, ожидая увидеть в ответ яркую благодарную улыбку, однако сидящий перед ним парень, кажется, в шоке. — Слу-у-ушай, — Хонджун неловко смеется, разглядывая обилие десертов перед ним и из вежливости подтягивая к себе один, — мне казалось, мы уже обсудили с тобой сотрудничество на нашей прошлой встрече. Я согласился на твою помощь с покрасом и баблами. Так почему ты снова меня пригласил?       Сонхва замирает с крохотной десертной вилочкой в руках. Его широкая улыбка вдруг резко сменилась на слегка меланхоличную. Он поднял глаза на голубоволосого рядом с ним, подпирая второй рукой подбородок. А этот паренек действительно очень недалекий. — Потому что ты мне нравишься, — чуть тише отвечает Сонхва. Не совсем так он хотел признаться в собственных чувствах, но раз уж до этого парнишки так долго доходит, не остается ничего, кроме как пойти ва-банк. — Да, я знаю, — с абсолютно серьезным лицом, будто это какая-то обыденность, отвечает Ким, отправляя в рот кусочек сахарной комы, — ты ведь мне это уже сказал тогда, на фестивале: что я тебе очень нравлюсь, и ты читаешь все мои работы. Теперь мы работаем вместе. Я только не понимаю, почему ты вновь об этом говоришь.       Это фиаско. Сонхва чувствует себя так, будто провалится сейчас сквозь землю. Когда он читает манхву, что рисует Хонджун, он вдохновляется каждой деталью, каждым диалогом и поворотом сюжета, но как так могло произойти, что парень, так самозабвенно рассказывающий в своих работах о любви, сам даже не может распознать чужую симпатию? — Да ничего такого, просто подумал, что нам стоит узнать друг друга получше, тогда и работать вместе будет комфортнее. — А-а-а, — Хонджун понятливо кивнул, смотря куда-то в потолок, — а ведь ты прав, это логично. Хорошо, тогда давай видеться чаще.       Сонхва улыбнулся искренне, любуясь Кимом, который уже с головой погрузился в свой десерт. Задачка ему представилась не из легких. Как минимум потому, что Хонджун совершенно неопытен в отношениях, а как максимум потому, что его сердце уже было занято. Как много терний придется пройти Паку, чтобы завоевать хоть краткий луч чужого внимания и хоть на шаг приблизиться к собственной цели? Как много нужно времени, чтобы заполнить чужое сердце собой, не оставив другим и шанса? — Кстати, не хочешь как-нибудь сходить в бар или в караоке вчетвером? С Саном и Уеном, когда они вернутся с Чеджу?       Хонджун кинематографично давится собственным холодным американо, едва не раскрасив чужой свитер кофейными брызгами. Он через силу проглатывает свой напиток, постукивая себя кулаком по груди, а затем подскакивает со стула, ударяя ладошками о поверхность стола. В этот миг на парочку обернулась добрая часть кондитерской, удивленно смотря на разъяренного парнишку. — Уен с Саном что? Откуда? Они на Чеджу… вдвоем?!       Сонхва хлопает глазами, как механическая кукла. Его взгляд стеклянный, полный немого шока. Неужели Ким ничего не знал? Он так сильно разозлился из-за ревности или от того, что узнал об этом не от самого Уена? В любом случае такая бурная реакция больно кольнула в сердце очевидным фактом. Хонджун абсолютно точно очень любит Уена, иначе бы не был так эмоционален. Интересно, сможет ли он однажды так же сильно полюбить Сонхва? — Ну да, Уен тебе ничего не говорил? После того случая на фестивале они довольно сильно сблизились, поэтому Сан предложил Уену съездить вместе отдохнуть. Это же очень мило, да? — Мило…да, — Хонджун медленно опустился обратно на свой стул, вперившись взглядом в недоеденное пирожное.       Уен в последнее время ничего ему не рассказывает. Смог выйти из дома, даже пришел на фестиваль, а теперь отдыхает на Чеджу с другим парнем. И похоже, этот парень особенный, раз Чон смог ему довериться. На губах Кима расцветает меланхоличная улыбка. Он давно отчаялся в попытках заполучить сердце друга, хотя его вялые поползновения сложно было назвать попытками. Возможно, будь у него столько же решимости, как у Сана, и он бы смог вылечить искалеченную душу, но спустя столько лет, Хонджун только и мог, что оставаться на расстоянии, боясь нарушить чужой комфорт, так что возможно сейчас самое время, чтобы постараться отпустить эти чувства и идти дальше. — Все в порядке? — Сонхва обеспокоенно наклоняется чуть вперед, вглядываясь в выражение лица Кима, тот в ответ лишь молча кивает. Определенно, его это задело. — Знаешь, я тут подумал, а что если в конечном итоге Хвасын и Унчхоль не останутся вместе? — Чего?! — Сонхва аж подлетел на стуле. Его лицо выражало весь спектр фанатского негодования, — ну уж нет, не вздумай, как потом будешь читателям в лицо смотреть, после того, как разлучишь их?       Хонджун добродушно рассмеялся, отпивая свой американо, а затем утешающе помахал рукой, мол, не важно. — Не бери в голову, я просто пошутил. Однако их история уже подходит к концу, так что, как смотришь на то, чтобы после ее завершения работать вместе со мной над новой? Я постараюсь не загружать тебя сильно, чтобы это не мешало основной работе.       Пак в очередной раз удивился тому, насколько Ким Хонджун удивительный человек. За него брала гордость, ведь нужно быть действительно сильным, чтобы решиться отпустить того, кого любишь. Это больно и неприятно, но случается с каждым. Его лицо было светлым и радостным, а на губах вечно была широкая улыбка, за которой он умело скрывал свои истинные чувства. В тот миг Сонхва в очередной раз подумал, что хотел бы увидеть в этих глазах ту нежность, которая сейчас есть в его, пока он смотрит на Хонджуна.

⊹────⊱✠⊰────⊹

— Ого, Сонхва, это просто невероятно, — Хонджун забирает любезно протянутый ему айпад, на котором Пак уже ловко разобрался с покрасом одной из страниц новой главы, — не даром ты дизайнер в такой крупной компании, все выглядит даже лучше, чем в моих прошлых главах.       Хонджун потирает ладонью шею и затылок, рассматривая мелкие детали и тени. Даже фон прорисован на высшем уровне. Именно в эту секунду Ким понял, что работа с напарником, оказывается, гораздо эффективнее. Хотя, возможно, это работает только в том случае, если твой напарник — именитый дизайнер из многомиллионной корпорации. — Я рад стараться для тебя. По сравнению с той скукой, которой приходится иногда заниматься в K-soft, помогать тебе с манхвой — сплошное удовольствие.       Хонджун смущенно хихикнул, возвращая айпад обратно парню в руки, а затем протянул ему же стопку бумажных листов с карандашной вакханалией. Любой, взглянувши на эти каракули, не понял бы ровным счетом ничего, однако Сонхва, кажется, даже не напрягался: с умным видом просмотрел все листы с черновой раскадровкой, а затем расплылся в широкой улыбке. Хонджун поймал себя на мысли, что парень невероятно красиво улыбается. Стоит, наверное, в следующей истории взять Пака за прототип для персонажа. — Ты все же оставишь их вместе? Мудрое решение. Ты молодец, — парень отдает бумаги обратно художнику и разминает затекшую шею, — как думаешь, сколько страниц мы сегодня успеем сделать? — В одиночку я за день делаю примерно по три страницы, но раз уж теперь мне помогаешь ты, мы обязаны успеть сделать не меньше шести.       Создание манхвы — достаточно кропотливое и трудное занятие. Начинается все со скелета самой истории, затем в ход идет черновая раскадровка, после которой рисуется скетч, а уже только по нему основной контур. После завершения чистового контура в ход идет покрас и в самом конце — баблы с текстом. Работу с покрасом и баблами Хонджун предоставил, с его же просьбы, Сонхва, а сам занимался контуром, поскольку раскадровку сделал уже несколькими днями ранее.       Работать вместе с Паком было комфортно: в большинстве своем они сидели поодаль друг от друга, каждый за своим гаджетом, а на фоне играла музыка, которая сменялась в зависимости от того, чья очередь была выбирать плейлист. Сонхва любил попсу, Хонджуну нравился хип-хоп и олдскульный рок. Они оба разные до мозга костей, но сошлись в одном деле. И, впрочем, как оказалось, очень успешно.       В комнате помимо тихой музыки, где треки, как и жанры, сменялись один за другим, слышалось равномерное шкрябанье стилусом по планшету. Работа шла полным ходом, и солнечный день за окном незаметно сменился темным снежным вечером. Хонджун отъезжает из-за стола, потягиваясь, и смотрит на экран, где вырисовывались первые фреймы главы, которая завершит историю, которая длилась уже несколько лет, а вместе с тем завершит и этап жизни Кима, который принес ему столько же боли, сколько и вдохновения. Поистине незабываемое чувство. — Мы молодцы, — с мягкой улыбкой констатирует факт Сонхва, подходя к Хонджуну со спины и укладывая тому руки на уставшие больные плечи. Тот, кажется, был не против, только тяжело вздохнул от утомления. — Спасибо тебе, с тобой эта история обретет самый красивый конец.

⊹────⊱✠⊰────⊹

— Я не верю, что мы это сделали! — восклицает Хонджун, вскидывая руки вверх в победном жесте.       Спустя несколько дней упорной и почти непрерывной работы, глава была полностью готова. Оставалось только верстка и проверка редактора. Хонджун не мог поверить в то, что эта многолетняя история, наконец, подошла к концу. — Выпьем за «Голубой топаз», — предлагает Сонхва, разливая соджу по рюмкам.       Парни сидели в небольшой забегаловке на пластиковых стульях, грея руки о гриль, на котором уже во всю шипел их будущий самгепсаль. Они вполне могли бы выбрать место подороже и пороскошнее, но остановили свой выбор на жирной жареной свинине и крепком соджу. Мясо привлекательно шипит и шкварчит на металлической решетке, а щеки двух парней стремительно краснеют под жаром углей и градусом выпитого алкоголя. Сонхва думает, что розовые щеки безумно красиво сочетаются с голубыми волосами. Хонджун думает, что должен сегодня напиться до победного. — Кстати, я хотел сказать тебе спасибо, — Хонджун осушает очередную рюмку, а после заталкивает в рот кусочек мяса, обернутый салатом. Если так подумать, надо будет сказать Паку о том, что мясо он любит больше, чем сладости. Об этом прямо говорило количество тортиков и пирожных в холодильнике художника, которые упрямо приносил Сонхва каждый день, когда приходил к парню домой помогать с работой. И ни разу не заметил, что ни один из них Ким не доел. — За помощь? Ты ведь и так говоришь это каждый день, не устал еще? — брюнет хихикает, откровенно любуясь острыми, но при этом миловидными чертами лица парня напротив. Как вообще можно не заметить на себе такой пристальный (влюбленный) взгляд? — Нет. За то, что отговорил меня от плохой концовки, — юноша склоняет голову над собственными коленями, бездумно ковыряясь палочками в тарелке с кимчи, — закончить историю хэппи эндом было правильным решением.       Сонхва придвигает свой стул поближе к Киму. До этого они сидели напротив друг друга, разделенные грилем, а сейчас их колени почти соприкасались. У Пака спирало дыхание от этой близости, а Хонджуну все было нипочем: он продолжал бесцельно издеваться над несчастной капустой. — Ты должен был отпустить эту историю, как и свою собственную, — Пак бесстрашно перехватывает парня за запястье той руки, в которой были палочки, заставляя того их положить на стол, а затем сжимает его руку в своей, чем обращает, наконец, на себя внимание его глаз, — ты смог закончить ее на позитивном моменте, значит и отпустить сможешь с легким сердцем. Это бывает болезненно, но поверь, если бы все закончилось плохо, то и ты бы потом не смог найти себе места. Иногда закончить историю на позитивной ноте гораздо сложнее, а ты нашел в себе на это силы. Это достойно уважения.       У Хонджуна в глазах, кажется, заплясали огоньки, подобные искрам от тлеющего угля. Он услышал в словах Пака то спасение, которого ждал. Словно он сам не мог дать себе разрешения, пока не получил благословения извне. Это были самые нужные слова в тот момент, когда приходилось едва ли насильно освободить собственное сердце от тягостей прошлого. И именно сейчас, в моменте, почему-то, стало так легко, что яркая улыбка сама запросилась на лицо.       Хонджун не был уверен в том, что Сонхва догадался о его безответной влюбленности (хотя умным для этого быть и не нужно), но чувствовал, что тот понимает его так, словно они были уже давно знакомы, а этого было достаточно. Он поймал себя на мысли о том, что благодарен Уену за то, что он подтолкнул его идти дальше. Пускай их отношения и были тонким пластом сыра с множеством непроглядных дыр, однако во многом личные победы Чона сказались и на самом Хонджуне, который по воле случая познакомился с, наверное, самым невероятным и обаятельным человеком на свете.       Сонхва определенно был прав. Он сможет отпустить эти чувства с легким сердцем, чтобы начать жизнь с чистого листа. Уена за это тоже следовало бы поблагодарить, конечно, как только он соизволит рассказать другу о собственных приключениях, о которых решил умолчать.       Алкоголь лился рюмка за рюмкой, пока в какой-то момент эквивалент их пьянства не вырос до «бутылки за бутылкой». Это было не сладкой опьяняющей негой, а скорее буйством. Желанием выплеснуть накопившиеся за долгие годы эмоции. Они говорили не умолкая несколько часов, пока маленький ресторанчик не опустел. Лишь один столик в тусклом освещении нескольких лампочек все продолжал этот вечер, заливая его горьким горячительным.       Сонхва видел такого Хонджуна впервые. Расслабленный прищур затуманенных глаз, нелепые жесты, звонкий смех, блестящие губы, раскрасневшиеся от острого соуса, и этот непростительно неприличный румянец. Пак что есть силы выкидывал из своей головы непотребные образы, но они врывались в его пьяную голову так же беспардонно, как беспардонно скользил острый язык по алкогольным губам. Это безобразие нужно было срочно остановить, и Ким, кажется, прочитал мысли парня, потому что уже через пару секунд его глаза неумолимо слипались, а душа стремительно покидала обмякшее на стуле тело. — Ну вот, кажется тебе уже хватит, — вздыхает Сонхва, забирая из ослабших пальцев стеклянную рюмку, пока та со звоном не разбилась о бетонный пол, — тетушка, я оставил деньги на столе, мы пойдем.       Пак вздыхает тяжело, но все еще с мягкой улыбкой смотрит на сладко сопящего Хонджуна. Даже в отключке после соджу он остается невероятно красивым. Теперь только Сонхва остается совладать со своими мыслями и дотащить пьянчугу до дома. Благо они были в одном квартале. — Я надеюсь, что ты запомнишь этот вечер, — шепчет мужчина, взваливая почти бездыханную тушку себе на спину, и выходит из шатра, направляясь к дому Кима.       Вечер буднего дня, на улице ни души. Все обычно выпивают по пятницам, но только не фрилансеры. Сонхва идет медленно, наслаждаясь морозным воздухом и редкими снежинками, что падали на раскрасневшиеся щеки и тут же таяли, приводя в чувства. Хонджун бормотал что-то нелепое себе под нос, вызывая периодически у Пака приступы смеха, которые он активно сдерживал, лишь бы не потревожить чужой сон. И все же, вечер выдался прекрасным. — Джун-а… ты мне нравишься. Очень нравишься, — шепчет Сонхва, прикрывая блаженно глаза. Как приятно говорить то, о чем думаешь, пусть даже объект твоего воздыхания тебя не слышит. Главное, что Сонхва это знает и однажды донесет свою мысль как следует. Обязательно донесет.       В квартиру Хонджуна они вваливаются еле-еле, потому что достать ключи из кармана чужой куртки, когда человек висит на твоей спине — задача не из легких. Брюнет аккуратно усаживает пьяного парня на пол, чтобы снять с него обувь и вновь залипает: Ким сидит, оперевшись о стену. Его ресницы мелко подрагивают, а губы чуть приоткрыты. Румянец на щеках только усилился, стоило им с холода зайти в тепло. Куртка наполовину расстегнута, оголяя острые ключицы, а грудь высоко вздымается от каждого вздоха. В животе тянет, обволакивая изнутри липким возбуждением. Эта картина свела бы с ума кого угодно. Сонхва уже дал себе мысленную пощечину, но перестать пялиться у него не получается. Хонджун до каждого сантиметра собственного тела был прекрасен, а терпение Сонхва с каждой секундой все больше испарялось. И за что ему эта сладкая пытка? Каждый день встречал новым испытанием, а это, он кажется только что провалил, когда потянулся вперед, соприкасаясь с Кимом носами. Чужое горячее дыхание опаляло кожу, словно жар от углей. У Сонхва с каждой секундой все больше спускали тормоза. Это нельзя продолжать, иначе остановиться уже не получится. — И что я творю? — Пак шепчет в губы парня, но прикоснуться не решается. Неправильно это, пусть и чертовски соблазнительно.       Отстранившись от греха подальше, парень поднимает пьянчугу с пола, предварительно сняв с того куртку, и уносит в спальню, заботливо укладывая на кровать. Он накрывает Хонджуна одеялом, не решившись переодеть парня в домашнюю одежду, и ставит на прикроватную тумбу стакан воды. — Это я… должен сказать тебе спасибо, — говорит Сонхва в тишину темной квартиры и закрывает за собой дверь.