Рыжий не твой цвет

А задумывались ли вы, почему так прекрасна луна, возвышающаяся над нами каждую ночь? Почему так утончен и едва уловим ветер, который, словно небесный лик, шепчет тайны природы на своем пути? И почему слова, сказанные на балконе одной из многочисленных квартир, обретают особую интимность и навсегда остаются с нами, да так, что никакой обливиэйт тут не поможет? Если отдаться влечению и начать выпытывать из глубин сознания вопросы подобного рода, расстилается безграничное пространство внутреннего мира, где исследование прекрасного становится подобно захватывающему и опасному приключению. В этом приключении вопросы и ответы лишь бремя на пути к настоящей истине. Но сказать хочется вот что: никогда не следует стремиться к поиску оправданий проявления чувства любви, так как любовь не подвластна объяснениям. Она — возвышенное состояние, невозможное для измерения словами или мыслями. Это нечто, что выходит за рамки обыденного, что пронизывает тончайшие нити души. Встречаясь с чужой рукой, иногда ты чувствуешь, что тепло другого человека, как по волшебству, проникает в тебя и подпитывает силой. И в толпе, словно свет на дне черного озера, ты находишь того, кто станет исключением в этом мире обыденности. После долгой разлуки восторг от этих светлых чувств подобен восходу после затяжной и беспросветной ночи; и улыбка, полная искренности, расцветает на лице просто потому, что любовь — это вечное чувство, не нуждающееся в оправданиях.   Но это лишь бренная философия на пути к совершенству и пониманию. И хочется заметить, что все же есть те немногие из нас, которые действительно знают эту тривиальную истину. Однако счастливчики эти никогда не отягощали себя ни вопросами, ни ответами, так что от знания у них ничего и нигде не прибавилось.   *** Драко Малфой Я шел. Нет, скорее бежал. Утро было крайне сумбурным и хаотичным и, даже не начав этот день, я уже хотел поскорее его закончить. Может быть, увеличив скорость, я пытался ускользнуть от ужасного ощущения, что впереди меня ждет неприятный день. Подобное случалось довольно часто, когда я стремился укрыться от всего. Но давайте отложим все эти раздумья, лучше я расскажу о случившемся со мной сегодня утром. Сначала на меня накинулся Блейз с разговорами о какой-то абстрактной чепухе. Это началось с его мыслей о тленности бытия, а затем переросло в допросы о том, что и почему мне снится по ночам. Это вывело меня из себя, но не знаю, почему. Наш разговор был вполне дружелюбным, но из-за плохого настроения я стал отнекиваться. После того, как я вежливо послал Забини, он выразил недовольство что со мной, мол, нельзя ничего обсудить, а меня что, дескать, всегда слушают. Я думал, что дело в нем, но оказалось не так. После моего ухода все продолжало идти наперекосяк. Я не дошел до стола Слизерина, потому что даже представлять все те звуки, связанные с едой, и банальные беседы о погоде за окном было отвратительно. Я бесцельно бродил по школе, надеясь успокоиться. И, кажется, это сработало. Впереди я увидел Поттера, он стоял около кабинета зельеварения. Сегодня у нас был сдвоенный урок, так что не удивительно, почему такое пересечение произошло. Но странно, где его друзья и вообще зачем ему так рано сюда приходить? Но, по правде сказать, мне было абсолютно наплевать, ведь увидеть Поттера лишний раз я был не очень-то и против. Бросьте, он мне не нравится, далеко нет. Это скорее интерес, что подпитывается обществом. Герой как-никак, а ты с ним учишься на одном курсе. И так было всегда, просто сокурсник-враг Поттер, но с каждым годом разговоры о золотом мальчике росли в геометрической прогрессии. И теперь он не просто мой (Мерлин, я не могу найти слова) сокурсник, а считай самое узнаваемое лицо магической Британии. Хотя, может, и вообще всего волшебного мира. Не могу я описать это чувство, потому что звучать будет до банального глупо. Знаете, это как с пирожными с патокой, их все знают, верно? Пока говорят про них, ты навостришь уши, ведь вроде о чем то знакомом для тебя толкуют. И так происходит непроизвольно, вне зависимости идет речь о пирожных или о Гарри Поттере. Так вот наслушался ты разговоров, но никто и не задумывается, что ты, между прочем, знал и ел эти чертовы пирожные всю свою жизнь. Да и с какой стати все о них говорят, если, дескать, ты первый начал эти пирожные любить? Ну я ведь говорил, что глупо выйдет! Но не важно, все не важно, потому что мои чувства все еще есть (и повторюсь, что не такие, какие вы там себе навоображали) и они достаточно странные. И мне хочется постоянно смотреть и смотреть на эти пирожные, и чтобы даже если кто-то и говорил о них, то не забывал о Драко Малфой, который всей этой компанией сладких изделий владеет… Кажется, я опять начинаю закипать. Глупый Поттер и глупые мысли! Но тут мы с Гарри встретились глазами. Он оторвался от то ли газеты, то ли журнала и привычным движением поправил очки, будто фокусируясь на мне, а затем, проведя рукой по вихрам на голове, широко улыбнулся. Кажется, он посмеивался от того, что вычитал в своем журнальчике. Зрелище, черт возьми, потрясающее. Особенное и слишком интимное, чтобы делиться с кем-то. И теперь я точно знал, что даже Поттер понимает, что я не просто любитель пирожных — я эксперт! Я улыбнулся Гарри в ответ и тут же отвел взгляд, но, не выдержав без зеленого безумия и секунды, вернулся обратно. Это было до ужаса приятно — снова встретиться с этими озорными глазами. Такими яркими и живыми.   — Привет, Малфой! Чего стоишь как неприкаянный? Подходи, я тебе анекдот забавный покажу! — зазывал меня Поттер через полкоридора, махая рукой. Признаться, я ненавижу анекдоты, но этот почему-то уж очень захотелось послушать. И я пошел и даже посмеялся. Что греха таить, не наиграно! А все это благодаря одному человеку, с которым самый пасмурный день будет солнечным и ярким.   Люди начинали скапливаться около кабинета, а мы с Поттером все так же стояли и вместе смотрели в ноябрьский журнал. Мне была до необъяснимого приятна его компания, и я с ужасом ждал, когда сюда подоспеют Грейнджер и Уизли и наша идиллия будет утеряна. И вот я увидел их издалека. На секунду я метнул взгляд на Поттера и понял, что он их тоже заметил, но вместо того, чтобы оставить меня, он легонько кивнул своим друзьям и продолжил что-то мне показывать. Улыбка сама собой расползлась по моему лицу, и хотелось просто смеяться от этого до жути странного обстоятельства. — Гарри, — я решил попытать удачу. — Что скажешь, если мы сядем вместе на зельях? И я увидел, как Поттер лукаво покосил глаза из-под линз очков. Увидел, как пунцовые губы превращаются в дугу, что, кажется, отразилась и на моем лице. — Конечно, Драко, — мое имя звучало до одури прекрасно. —  Я буду рад получить сегодня «превосходно»! И несмотря на слова, я знал, что он хотел сесть со мной не из-за выгоды, а потому что мы... друзья?   *** Парни прошли в класс, выбирая места. Колебаний это особо не вызывало, потому что теперь Поттеру не нужно было искать уголок, чтобы затаиться, ведь с Малфоем ему любое зелье нипочем! Хотя греха-то что таить? Гарри было плевать с астрономической башни, где сидеть, если рядом будет Драко. Уж такое дело — влюбленность, ничего не попишешь. Но самое интересное в ситуации то, как же все-таки мальчишки глупы и стоят друг друга. И подумать только, каждый из них считает, что не интересен второму.  А это повод задуматься. Как много из нас таят чувства в душе, даже не подозревая, что на них есть более чем серьезный ответ? Как много из нас отрицают, собираясь признаться «чуточку попозже». Этого времени нет, друзья, и никто вам его не вернет и не поможет сохранить. Ведь к вашей жизни не равнодушны только вы сами. Но в этой истории мы знаем, кому тут не все равно.   Драко и Гарри сели за четвертую парту. Она считалась лучшим местом, ведь преподаватели всегда были либо в начале, либо в конце класса, а значит не могли особо помешать так называемому «ничегонеделанию» своих учеников. Уже оставалось минут десять до начала урока, как вдруг Гарри заметил яркие рыжие волосы, принадлежащие явно не Рону. — Привет, ребята, — поздоровалась Джинни Уизли. — Представляете, у нас сегодня впервые седьмые и восьмые курсы занимаются! Программа-то одна и та же, — сообщила девушка улыбчиво.   — Да что вообще за черт с этой школой происходит? Что не день, то замены или совместки! —  негодовал какой-то ученик седьмого курса, сильно запыхавшийся. — Я же еще в начале дня спросил: «У нас точно прорицания?» и ни одна мантикора не соизволила ответить!   Хоть этот монолог был скорее сказан в пустоту, чем обращен к кому-то конкретно, но Малфой и Гарри полностью поддерживали его, как и, собственно, половина учеников, что постоянно получают минус очки за систематические опоздания в связи с переносами. Голос Джинни опять разрезал воздух, и в этот раз слова были посланы только Поттеру. — Гарри, дорогой, я бы хотела сесть с тобой, все-таки не каждый раз такой урок, — она посмотрела на Гриффиндорца щенячьими глазками. — Прости, Джин, я сегодня немого зан... — Ну пожалуйста! — по-ребячески начала выпрашивать рыжая. Малфою этот цирк порядком надоел. Поттер, конечно, молодец... в плохом смысле: если бы хотел сидеть вместе, то четко сказал, что на нет и суда нет. Но раз он выбрал девчонку, то мешаться Драко был не намерен. К тому же он хотел поступить мудро, с Гарри они еще пересекутся после уроков или сядут на очередном совместном. А тут это единый случай, девчонка Уизли была права, и почему бы не уступить. — Не переживай, Уизли, — обратился Малфой к Джинни. —  Будешь сидеть со своим ненаглядным героем, я уступлю. Однако Драко все же заметил немного погрустневшего Поттера, и, прежде чем пересесть, поймал его взгляд и движением передал, мол: «Что с этих девчонок Уизли взять». А теперь осталось только сесть к Забини, который очевидно был не рад приходу друга. — Иуда ты, Малфой! — прошептал Блейз тихо, чтобы только Драко смог прочесть по губам. — Выбрал Поттера вместо меня, — Забини театрально закатил глаза и приложил руку ко лбу, будто в полуобмороке. — Да иди ты, — посмеиваясь, парировал Драко. — Обязательно! Кажется, Блейз уже и позабыл об их утренней перепалке. Ученики начали рассаживаться, и все вернулось на обычный и дружелюбный лад. Что ж, теперь осталось пережить зельеварение.   *** Заданием на сегодня было отточить приготовление зелья, которое студенты выбрали себе в качестве полугодовой работы. Блейз и Драко не пересекались в выборе, но им стало настолько лень делать что-либо сложное, так еще и самостоятельно, что они оба остановились на самом легком для них зелье-веселящее. Поведаем одну историю: почему? Когда-то давно, в детстве, Блейз вместе с мамой любили приходить в Малфой-Мэнор в гости. Это было чуть ли не еженедельной традицией, полезная не только детям, но и родителям. Мать Забини хоть бизнес-планами и не славилась, но зато искусно владела мастерством обаяния и иногда передавала нужную информацию семье Малфоев от своих влюбленных ухажеров за некоторые суммы. Но не суть, мы вернемся к детишкам. Одним субботним днем они забрели в кабинет зельеварения Люциуса в поисках домовика, что любезно согласился поиграть с ними в прятки. А Драко, как известно, в детстве уж очень любил кичиться всем необычным, что у него было. А был у него листок из одной книги в библиотеке с рецептом занятного для ребенка зелья-веселящее. Так наши парни и познали впервые мастерство зелий, а также, что такое можно и нельзя, ведь с первого раза у них не получилось от слова совсем. Нет кое-что все-таки вышло, да так, что домовики целый час убирали кабинет. А Люциус на следующие выходные взял сына с Блейзом к себе в кабинет, чтобы ребята не только на словах, но и на деле овладели таким умением как варка веселящего зелья. Так что взрослые Драко и Блейз каждый раз вспоминают эту историю с улыбкой и с благодарностью к Люциусу, ведь у них есть возможность страдать бездельем на зельеварении.   *** Драко Малфой   Все шло плавно: варево закипало и меняло оттенки по мере добавления компонентов. Блейз в это время живописно рассказывал о своем последнем свидании, но слушал его я вполуха, потому что духота в классе меня изрядно утомила. Впрочем, надо будет не забыть передать профессору рекомендации по проветриванию. И вот, когда мне оставалось добавить последние ингредиенты, перед моими глазами возникла странная сцена. Джиневра держала нож так опасно, будто она неловкий ребенок, который впервые пытается колдовать Люмос. Клинок находился крайне неуместно между партой и ее животом, что вызывало некоторое беспокойство. Я наблюдал за этим, не заметив, как Блейз передвинул котел с нашим зельем ближе к себе, ведь мои мысли ушли далеко и точно не способствовали подмешиванию по часовой. И внезапно Уизли, как пуля, вытащила из-под парты нож с целью нарезать какой-то листок и до ужасного наигранно поранила лезвием Поттера. Это скорее казалось рассечением, чем простым порезом пальца. Из раны потекла кровь с пугающей прогрессией. Я услышал ругань Поттера, и что-то во мне заиграло. Оно было схоже с жалостью, но я как человек склонный к самокопанию предположу, что это все же была чертова забота. Я уже собирался подойти, ведь у меня было некоторое умение в заклинаниях заживления, но Уизли так же быстро, словно из неоткуда, вытащила платок и аккуратно замотала палец Гарри. Это встревожило меня. Не могу судить о Джиневре, она ведь подруга Поттера, но осторожность никогда не будет лишней, особенно когда речь идет о крови. С детства мне четко дали понять, что игры с кровью никогда не заканчиваются благополучно и лучше всего не резвиться с этим огнем. Может быть, я слишком осторожен, но лучше быть настороже, чем попасть в очень неприятную ситуацию.   Когда кровь более или менее остановилась, девушка, вместо того чтобы выбросить пропитанную ткань, аккуратно убрала ту в карман. И это отнюдь не добрый знак для меня. Я очень удивился, что Поттер, который регулярно был замешан в каких-то интригах, не уследил за этим.   Урок закончился, Блейз успешно довел наше зелье до идеала и сдал работу профессору за двоих. А я ни о чем кроме Гарри, кажется, и думать не мог, так что поспешил догнать того и поделиться неутешительными наблюдениями. *** Драко застал Поттера в коридоре. Слова были заранее подобраны, но рядом с Гарри он робеет на глазах, и речь получилась довольно бессвязная.   — Поттер, ты как? — все же решил начать с вежливости Малфой. — Переживаешь за героя? — усмехнулся Гарри. — Ничего страшного, шрамы мне к лицу! От такого задора и самоиронии Поттера из головы Драко вылетели все дурные мысли. Всем, на чем он мог сосредоточиться, был Гарри, что смеялся так звонко и в то же время до ужаса скромно и кокетливо. Но все же пришлось собрать мысли в кучу и аккуратно выпалить свое предположение, хоть эти два слова и рядом не стояли. — Ну, я рад что ты в порядке. Хотя я все же... Даже не знаю, как сказать... — Говори как есть, Малфой, что-то случилось? Нужна помощь? — Нет. То есть да! Тебе. — Не волнуйся, я еще не на столько «ку-ку», — опять попытался шутить Гарри и покрутил пальцем у виска. — О, Мерлин, дай же закончить! Все тебе потоком выдавать надо? Вот нельзя аккуратно подступиться, — его возмущенный тон все же звучал с небольшой лаской, что не на шутку выражала беспокойство. — Догадливый ты, Драко, говори быстрее! — Джиневра забрала твою кровь! Вот. Все. Делай с этой информацией что хочешь. Если она тебя приворожит или продаст кровь за галлеоны, я предупреждал! — Да ну тебя, Драко. И из-за этого такую драму? Чтобы ты знал, меня невозможно приворожить! Безоар в зубе, — рот Гарри открывать не стал, но указал пальцем на щеку для наглядности. Драко чувствовал себя полным дураком. По непонятным причинам все действия в присутствии Гарри становятся для него до жути неловкими. Это же надо! Еще и Поттер будет думать, что Драко на него через чур не наплевать. — Ну все, герой, больше не помогаю, раз у тебя все схвачено, — попытался сделать себя более безразличным Драко. — Не неси чепухи, Драко, всем нам нужна помощь. И спасибо тебе все-таки, твоей внимательности не занимать. Гарри кинул на Малфоя нежный взгляд благодарности в крайний раз, на прощание, и поспешил по своим делам. И никто из них даже не задумался, что приворожить хотят вовсе не Поттера.