Рыжий не твой цвет

Большой зал сегодня с утра был полупустой и оттого непривычно тихий. Так бывало в воскресенья, когда обычно все отдавали предпочтение сладкому сну, нежели завтраку. И Джинни их понимала и тоже бы не пришла, но судьба решила иначе. Видите ли, сегодня был последний день, когда младшая Уизли могла позавтракать в стенах этой школы, и поэтому она решила крайний раз насладиться всеми яствами столовой. И даже немного переборщила, потому что от количества съеденной еды ее уже немного подташнивало. Так что под конец трапезы Джинни просто допивала зеленый чай, поглаживая милую сердцу обложку своего дневника. Она с тоской прощалась со стенами школы и вспоминала все то хорошее, что с ней произошло за эти семь лет. Ничего грандиозного, так, малые шалости да детские радости, но зато с каким теплом откликаются в девичьем сердце. И уходить сейчас во взрослую жизнь крайне нелегко, хочется остаться в этом маленьком и уютном светлом мире, наполненным смехом и тыквенным соком. Хотя с учетом того, что все-таки Джинни никто особо не провожает, ее не держит здесь что-то очень важное. К тому же, с теми, с кем надо, она увидится и вне школы и на выпускной конечно же придет, однако есть в этом какая-то тоска, не находите? Но полностью погрузиться в меланхолию ей было не суждено, ведь в столовую, метая гром и молнии, ворвался Гарри Поттер. Сказать честно, Джинни всегда считала его чересчур драматичным, иногда все же стоило бы поумерить пыл, хотя будь он спокойнее, война ему далась бы гораздо плачевнее. И вот Гарри подходит вплотную к Уизли, и та все же перекидывает ноги на другую часть скамьи и садится лицом к Поттеру. — Джинни, ты можешь мне объяснить, что случилось с Малфоем? — задал вопрос Гарри, стараясь держать самообладание, но от гнева его голос дрожал. Он же не мог ни с того ни с сего начать обвинять Джинни? Надо было услышать от нее лично. А Уизли в свою очередь была с преспокойным лицом и даже чуть улыбалась такому поведению Гарри. Все-таки как же у этих влюбленных сносит башню, думалось ей. Джинни встала и вручила Гарри в руки свой дневник. Еще вчера, когда она почувствовала, что магия распалась, она решила не тратить силы на объяснения Поттеру — пусть он лучше все прочитает сам. И конечно на дневник наложено небольшое количество чар, что запрещают читать другие записи, которые не касаются Драко. — Я знаю, что ты меня не поймешь, — говоря это, Джинни смотрела Гарри прямо в глаза. — Но зато я могу понять тебя. Гарри, я искренне желаю тебе счастья. И, пожалуйста, не суди строго, когда прочтешь. Напоследок Джинни подмигнула Гарри и растрепала его кудри, как делала это еще в довоенное время, и направилась к выходу из Большого зала, оставляя Гарри одного. Тот не понимал, злиться ему сейчас или сбавить обороты? Стало неловко, что Уизли к нему столь добра, когда он уже перебирал в голове фразы против ее оправданий, что, как Гарри казалась, она будет говорить. Теперь Поттер стоял посреди большого зала с дневником в руках, собирая взгляды нескольких учеников, что ждали дальнейших развитий событий. Но не получив сильной драмы, опять вернулись к своим блюдам. А Гарри в свою очередь взял тарелку с завтраком и направился в больничное крыло. Там тихо и спокойно, и Поттеру будет гораздо приятнее находиться рядом с Драко. Главное — незаметно пройти мимо мадам Помфри. *** Драко начал розоветь, как подметил Поттер. Его кожа не казалась такой бледной, как вчера, а губы налились кровью, обретая мягко-розоватый оттенок. Периодически Гарри отворачивался от Малфоя с легкой улыбкой. Ему было одновременно неловко и упоительно оттого, как откровенно он наслаждался видом Драко. Он до того сейчас нежный и спокойный, что его хочется заключить в объятья и не отпускать никогда. В какой-то степени над Гарри даже преобладал страх, насколько можно влюбиться в кого-то, чтоб аж сойти с ума. И вот Гарри в очередной раз трогает свои губы подушечками пальцев, вспоминая их поцелуй. Это станет одним из тех воспоминаний, от которых вызывается невероятной силы патронус. Поттеру не верилось, что его счастье лежит прямо перед ним, что все позади и, кажется, настает счастливая пора. Слишком неопределенной была его жизнь, и он очень нуждался в ком то, кто подарит уверенность в новом дне. В своих мечтаниях Гарри даже позабыл, что ему нужно прочитать записи Джинни. И вспомнив, принялся за изучение с первой доступной ему страницы. Прошло порядка двадцати минут, Гарри успел узнать мотив Джинни, характер зелья и его рецепт. Описание было изматывающим и подробным до такой степени, что Гарри, если честно, это начало утомлять, но он дошел до части сбора ингредиентов, и тут было уже интереснее. Поттер начал быстро читать страницы о том, как Уизли добыла его кровь, и подумал, какой же он дурак, что не послушал Драко в тот раз; как Уизли таскала его мантию невидимку, чтобы отрезать волосы Драко, и как подслушала разговор в гостиной Слизерина. В каком-то смысле Гарри начал винить себя за беспечность. Он же замечал пропажи мантии и вполне мог спросить у Рона, это он ее берет или нет. Мог бы как минимум наложить определяющие чары и еще тысячи вариантов! Но всего этого он не сделал, что и привело к тому, что пострадал Драко. Конечно, чужой психоз — это не его ошибки, но было крайне опрометчиво так расслабляться. Наконец Гарри дошел до части, где описывалось, как же Джинни добавляла зелье Драко. Ему думалось, что все будет по классике, как с ним: оказалось он, дурак, просто выпил его с тыквенным соком. Но еще интересно то, что никакой безоар тут не помог. Хотя, может, помог частично, раз он не подурнел, как Драко? Пожалуй, это так и останется загадкой. Но с Малфоем все было гораздо ужаснее. Он, как истинный волшебник, не пренебрегал своей безопасностью и все проверял, начиная напитками и заканчивая едой, но не учел, что есть один не магический способ влить зелье. Что и сделала Джинни. Опять стащив мантию у Поттера, она спустилась в подземелья и, пока Драко спал, на удивление без защитных чар, вколола ему это зелье шприцом. А небольшой след от укола она залечила магией. — Что за бред?! — вскрикнул вслух Поттер. — Мерлин, да она совсем спятила? Возмущению Поттера не было предела, хотелось пылать от негодования, но это делу не поможет. Джинни поступила крайне неэтично, после такого Поттер с ней знаться не хотел. Он не стал читать дальше и захлопнул дневник с характерным звуком. Для него не было в этом поступке никакого блага, это просто эксперимент, как над какими-то животными! Он относился к приворотам чертовски плохо после того случая с Ромильдой, ну а теперь точно хочет зарубить это на корню. Тут Поттер услышал, как мадам Помфри приближается к палате, и прежде чем она поймает его, Гарри берет руку Драко в свою и шепчет напоследок: — Поправляйся, Драко, я обязательно во всем разберусь. Двери распахнулись, в комнату вошла медсестра. — Гарри, можешь там даже не прятаться! Я знала, что ты тут еще с завтрака, иди сходи прогуляйся. Ничего с Малфоем не случиться, — скорее причитала, чем успокаивала Помфри. — Да, я уже собираюсь. А когда он очнется? — Не сегодня, так завтра. Сообщу тебе в первую же очередь. А теперь ступай и не мешай. Немного погодя, Гарри крайний раз взглянул на Драко и отправился в гостиную Гриффиндор, нацеленный доходчиво объяснить Джинни, чтобы к ним она больше приближаться не смела.