Газовый свет

Ночью по квартире кто-то ходил. Нельсон проснулся в два часа сорок три минуты, и лежал, не в силах пошевелиться, как будто его телом кто-то завладел. Естественно, никакой мистики, по мнению Игоря, в этом не было — так, липкий страх, вызванный стрессом. Тем не менее, Нельсон слышал своё нервное дыхание, и лихорадочно, исступлённо, прислушивался к происходящему за дверью. Кто-то точно стоял по ту сторону. Это ощущалось кожей. «Чёртов пацан», — пальцы сжали одеяло. Алогично, но Нельсон не шевелился, словно любое движение выдало бы его. Как будто они с парнем играли в прятки. Настолько странным всё это было, что даже казалось нереальным — как-то фееричным продолжением фантастического сна. Спустя несколько минут — Игорю показалось, что целую вечность — человек за дверью, слегка шаркая, медленно направился вглубь коридора. Нервно облизав губы, Нельсон представлял, как Касьян, с перекошенным лицом, стоит на кухне, в призрачном лунном свете, раскинувшим свои серебристые сети. Бледный, вместо глаз — чёрные дыры… И по коже побежал противный холодок. Постояв на кухне, человек пошаркал в сторону комнаты Верескова — Нельсон вполне мог прикинуть, в каком направлении он движется. Тихо скрипнула дверь в отдалении, и стало тихо. Только тогда напряжение оставило Игоря. Рвано и освобождённо выдохнув, он протёр дрожащей рукой влажный лоб и покосился на часы, стоящие на тумбочке. Половина четвёртого. «Получается, я пролежал так почти час. А казалось, что несколько минут…». Наутро Нельсон позвонил Новаку. — Вы посмотрели кассету? — Да. Что могу сказать? Кажется, у Касьяна серьёзные проблемы, куда серьёзнее, чем лёгкая степень аутизма. Но, я полагаю, в этом нет ничего криминального. — Что вы имеете в виду? — Уолкеры заявили, что он постоянно пугал их, а в ту роковую ночь, даже пытался убить. — Именно. — Даже если такое поведение имело место быть, то вряд ли Касьян сейчас хочет совершить это же. С ним просто нужно было говорить. Для начала. Быть может, мы имеем дело с шизофренией. — Его приёмная семья относилась к нему не так, как следовало? Новак вздохнул. — Игорь, это всё теории. Мы не знаем, что происходило внутри этой семьи. Понятно одно — Касьян действительно может быть пугающим, но это не означает, что он опасен. — Хорошо. Нельсон замешкался, не зная, говорить ли о том, что произошло ночью. Не хотелось банально показаться истериком. — У вас там всё в порядке? — Да. Сейчас буду готовить завтрак, — слова сами слетали с его губ легко и просто. — Интересно, конечно, что эти американцы записывали на камеру то, что казалось им странным. Для чего? — задумчиво поинтересовался психиатр. — Есть идеи? — Гадать можно долго, а вот что было на самом деле? Попробуйте немного расшевелить за завтраком Касьяна. Задайте ему какой-нибудь неожиданный вопрос о его жизни в США. Важно, чтобы вопрос нельзя было расценить и растолковать неправильно. Неожиданный вопрос Нельсон задал. Они сидели друг напротив друга и жевали бутерброды с сыром. Как обычно, Вересков смотрел куда-то в сторону, но не казался напряжённым. Наоборот, какие-то мысли захватили его, подчинили своей воли. — Как вы обычно праздновали твой день рождения в Анкоридже? Вопрос прозвучал внезапно, как новогодняя хлопушка. Игорь играл на эффекте неожиданности, как и рекомендовал психиатр. День рождения почти у каждого человека ассоциируется с чем-то хорошим. Как минимум, с подарками и сладостями — привет, «внутренний ребёнок». А если речь идёт о человеке, чьё детство прошло в детдоме — можно вообще не сомневаться, что за всем этим стоят яркие, особые чувства. Так и недолюбленность, и боль, и радость, но такая, так сказать, помятая. Голубые глаза Касьяна наполнились странным отблеском. Нельсон даже перестал жевать, пристально взирая на парня, запоминая каждую чёрточку, оттенок каждый. — Родители покупали для меня большой шоколадный торт, мороженое, игрушки. Голос звучал бесцветно, но глаза — ох уж эти глаза! В них был целый КОСМОС. И по телу Нельсона прошла дрожь. — Где сейчас эти игрушки? — Остались там. — Ты не брал их с собой? Почему? — Я же уже взрослый. Зачем мне игрушки, — опустив плечи, Вересков задумчиво рассмотрел бутерброд в своей руке. — Скучаешь по ним? — И да, и нет. — Если хочешь, можем купить тебе шоколадный торт и мороженое. — Зачем? — Касьян вылил холод своих осенних глаз на психолога. Его красивое лицо со слегка курносым носом было расслабленным, не выражало эмоций, но взгляд говорил о многом. Игоря это потрясало. Никогда он ещё не видел таких лиц, хотя успел поработать не в одной клинике. Каких только людей не встречал, но подобные интонации, выражения физиономии, какие были у Касьяна, он не видывал. — Ну… чтобы есть, — улыбнулся он. — А… чтобы есть… — безлико повторил Вересков и снова отвёл взор в сторону, продолжив безлико жевать бутерброд. «Что ж, это уже маленький, но прогресс. Он заговорил со мной о родителях. Славно. Быть может, в будущем станет сговорчивее. А что же его ночные передвижения? Точно! Я должен купить скрытую камеру», — от предвкушения у Нельсона даже пропал аппетит. Он просто пил свой кофе, уже решая, где именно купит пару камер, а потом и установит. В мистику Игорь не верил. Ну не может же быть такое, что парень исчадие ада? Какой же он демон? Скорее всего, это очень интересный для науки персонаж. От одной только мысли, какой шикарной может быть его диссертация, по коже бежали мурашки. Тщеславие заполняло разум. И если бы не смех, Игорь ещё долго упивался бы своими фантазиями. Сбросив задумчивость, он с изумлением увидел смеющегося Верескова. Это было нечто. Улыбку-то его психолог ещё не видел, а тут сразу смех! — Что тебя рассмешило? — тихо спросил он. А Касьян всё смеялся, так и глядя куда-то в сторону. Это был тихий, шепчущий смех, который вкупе со стеклянными глазами казался ужасающим. Нельсон подумал, что будь он повпечатлительней, точно бы ощутил, как шевелятся волосы на затылке. Смех — осенние сумерки в заброшенном доме. Растаял так же неожиданно, как начался. Вересков молча встал и вышел. И только тогда Игорь обнаружил, что сжимает чашку с оставшимся в ней глотком кофе так сильно, что она вот-вот треснет. Сглотнув, немного придя в себя, он отставил её, затем встал и умылся холодной водой. Зачем-то обернулся, словно Касьян мог стоять на пороге с красными глазами. То, что уже давно, с самого начала заварушки, вертелось на задворках его сознания, вдруг обрело чёткую оформленность. Да, Игорь должен пообщаться с этими американцами. И обязательно сделает это. Как — пока не понятно, ведь улетели они в свои Штаты так быстро, точно боялись, что Касьяна, как плюшевого зайца, засунут им в чемодан, и они обнаружат его только в своём комфортабельном доме, в Анкоридже. Нельсон подошёл к окну. На землю падали пушистые снежинки. Всё казалось белоснежным. Деревья серебрились.