Газовый свет

Нельзя сказать, что Касьян был каким-то беспомощным или нуждающимся в опекуне, парнем. С тех пор, как ему стукнуло восемнадцать, он мог бы жить самостоятельно, но ввиду его психического заболевания, директор психиатрической клиники настоял на том, чтобы выписка Верескова была возможна только при наличии опекуна. И впоследствии Игорь часто лишний раз думал, что ему просто дьявольски повезло. Если бы Касьян был совершенно здоров, плакала бы его диссертация... Одно он пока так и не понял: знали ли Уолкеры, что их новый усыновлённый русский сын уже не раз попал на камеру, где вёл себя пугающе и странно?.. Три года назад. — Он просто очарователен. — Да, красивый. — И тебя не смущает, что у него аутизм? Ему ведь уже пятнадцать, а он такое нелюдимый. Друзей нет... — Лёгкая степень аутизма. Думаю, мы справимся. — Клаус, я так рада, что ты того же мнения. Мне очень понравился Вилли. — Вилли? Ты уже придумала, какое имя ему дадим? — Да. Прости, что без тебя, дорогой. Сьюзен рассмеялась, и муж поддержал её смех. Затем элегантная пара обнялась. На эту парочку, воркующую на крыльце одного из московских детдомов, смотрели дети, прильнувшие к широким коридорным окнам: всем хотелось поглазеть на американцев. Женщина была облачена в приталенное синее пальто до колен, белые джинсы и ботинки на шнурках. Мужчина в сером драповом полупальто и чёрных перчатках на руках выглядел немного чопорно рядом с ней. Оба не очень молоды, лет по сорок, но ухожены и приятны. В это время директор детского дома, Варвара Валентиновна, твёрдой походкой вышагивала по левому пролёту коридора второго этажа, а за ней, глядя под ноги, плёлся мальчишка. Черноволосый, голубоглазый, с затуманенным взглядом, холодным и безразличным. Сам он казался откровенно забитым. — Проходи, — Варвара Валентиновна открыла дверь в свой кабинет, пропуская воспитанника вперёд. Тот вошёл внутрь. — Сразу к делу, Вересков. Тебя усыновляют. Касьян почесал щёку указательным пальцем. Поморщившись, потому что под ногтями мальчишки снова была грязь, Варвара Валентиновна прошла к столу и плюхнулась на стул, тут же начиная перебирать листы. — Кто? — удивился Вересков. — Кто-кто… Американцы эти, которые общались с тобой! — А почему они выбрали именно меня? — Это ты спросишь у них сам… Так… — директор плюнула на пальцы, переворачивая очередной лист. — Они живут в Анкоридже, штат Аляска. У них большой шикарный дом. Ты будешь проживать в полностью комфортных условиях. Бед знать не будешь. Надеюсь, осознаёшь, какой это шанс? Касьян смотрел на женщину, склонив голову набок. И казался совершенно бесстрастным. Перехватив его взгляд, женщина взмахнула листом: — Нашла. Документы будут подписаны в ближайшее время. Я хочу, чтобы ты вёл себя прилично и достойно. Если ты упадёшь в грязь лицом — тебя просто вернут. Вот в это болото, в нищету эту. Ты понял? Голос у Варвары Валентиновны был строгий и жёсткий, где-то даже чуть пренебрежительный. — Понял. — Ты хоть рад? — ухмыльнулась она. — Не знаю. Повисла пауза. — Ладно, иди. Собирай вещи. Да поменьше болтай об этом, чтобы тебя от зависти не сожрали, — фыркнув, Варвара Валентиновна принялась что-то быстро строчить. Касьян вышел из кабинета. *** Небо низко висело над городом, обещая снег. Зима только входила в свои права, и вся природа замерла в ожидании первого в этом году снегопада. Сам город, чем глубже машина заезжала в Южное Бутово, становился всё панельнее, этажами выше. Новая Москва разрасталась, встречая однотипными серыми высотками, чего было не сыскать в историческом центре, где Нельсон и Вересков были не так давно. — Что хочешь на ужин? Может, котлеты с пюре? Игорь глянул на сидящего рядом с ним, на переднем пассажирском сидении, парня. Тот смотрел в окно, то и дело выразительно приподнимая голову, дабы в очередной раз очертить острым подбородком невидимую линию. Вечно туманный голубой взгляд ловил муть в окнах высоких этажей. — Пиццу? Её ты часто ел в Штатах, наверное? Сморгнув, Касьян посмотрел на психолога ничего не выражающим взглядом. Вспомнилась жуткая видеозапись, которую он увидел накануне. В ней Вересков стоял за тюлем в полутёмной комнате, и тупо смотрел перед собой. Нет, он не пугал специально. Он словно стал призраком, осторожно, сумрачно сливающимся с зыбкостью окна. По спине Игоря пополз шлейф холодка. «Надо брать себя в руки. Иначе ничего не выйдет», — одёрнул мужчина сам себя. — Сырники-то будешь? Со сгущёнкой. — Сырники — это как чизкейк. Голос Касьяна прозвучал как-то мимолётно, словно первый февральский ветерок, уже несущий в себе преддверие нежной весны, коснулся лица. Нельсон даже подумал, что ослышался, но нет — Вересков действительно ответил. И шевеление губ не осталось незамеченным. — Ну да, вроде того. Чизкейк, — слегка улыбнулся Игорь. Отвести взгляд от парня было тяжело. Было в нём что-то манящее и холодное. Странный микс. Так же манят утёсы, когда беснуется шторм, затягивая в глубокую синюю пучину. — Вы умеете делать сырники? — угол губ парня дрогнул. Вересков говорил с небольшим акцентом. Едва уловимым. Но… привлекательным. Да, в нём что-то было, некое тихое очарование. Он три года жил у Уолкеров, там с ним практически не общались на русском — неудивительно, что появился акцент. — Умею. Если я что-то и умею готовить, то это сырники. Тогда их? — ободряюще улыбался психолог. Касьян кивнул и медленно отвернулся к окну. Нельсон имел двушку на десятом этаже обычного высотного дома. На балконе Игорь обычно курил после напряжённого рабочего дня. На кухне любил пить кофе, параллельно делая всевозможные пометки и записи. Не было для него другой отрады, кроме работы. Рефлексируя по поводу своего острого желания бурно развиваться в профессии, Нельсон пришёл к выводу, что за всем этим стоит его потребность кормить собственные амбиции. Как пишет о подобном французский психоаналитик Жоржес, люди в «короне» полагают, что могут внести большой вклад в историю, что они исключительны и всё вертится вокруг них. В общем, Игорь не стал спорить с пожилым профи, и согласился — корона так корона. Он был женат на работе. Он дарил ей всё своё свободное время. Он был в вечном поиске «той самый темы», которая «выстрелит». И как сладко, просто до головокружения, было ощущать, что носитель этой темы теперь живёт с ним в одной квартире. Он сделал отменные сырники с приятной румяной корочкой и нежным, почти сливочным вкусом. Заварил себе кофе, Касьяну — какао. За то недолгое время, что Вересков жил с ним на правах полноправного члена семьи, психолог успел узнать немногое, например, то, что парень любит какао. Не очень полезная информация, но хоть что-то. Несмотря на то, что сырники были политы сгущёнкой, Касьян медленно жевал, явно не испытывая восторга от еды. — Скажи честно — не вкусно? Игорь вовсе не напрашивался на комплимент. Он просто хотел, чтобы подопечный начал хоть как-то обозначать свои предпочтения. — Нормально. Нельсон сделал глоток кофе. Он ещё ни разу не видел, чтобы Касьян объедался и получал удовольствие от еды. И невольно задался вопросом — умеет ли тот, вообще, получать это самое удовольствие? А чувствовать? Почему-то Вересков казался совершенно холодным, снежным. Но Игорь был уверен, что растопит, расколет эту тайну.