Все только начинается

Лето заканчивалось. Вечера становились прохладнее, а дни короче. Для учеников магического колледжа это означало лишь то, что теперь миссии и тренировки все чаще будут проходить в темное время суток, заставляя глаза и разум работать больше и быстрее. Задумавшись, Фушигуро брел по узкой тропинке недалеко от пруда, со стороны которого дул прохладный ветер. На территории колледжа всегда можно было найти тихие и безлюдные места, чтобы побыть в одиночестве, но именно этот пруд притягивал Мегуми чаще всего. Еще до поступления, в дни, когда Годжо приводил его на знакомство, он нашел несколько потаенных мест, где его никто не беспокоил. Пруд был одним из них. Когда Цумики после выпуска из средней школы уехала в соседний город для продолжения учебы, Мегуми часто просил Годжо привезти его сюда. Без нее первое время ему становилось тревожно, а это место каким-то магическим образом умело успокаивать. Весь день Мегуми ощущал легкий трепет и беспокойство – уже завтра Годжо должен будет вернуться из командировки. Окончательно, а не на один вечер. Это волновало, будоражило мысли и чувства, поэтому ноги во время прогулки сами привели его сюда. Три недели назад из-за одного поцелуя их жизнь перевернулась с ног на голову. И, казалось бы, все это время Мегуми должен был находиться в ежедневных грезах и мечтах о том дне, когда Годжо вернется, но на деле все это время прошло почти незаметно. Проклятия всех уровней как будто ждали отъезда сильнейшего, поэтому на миссии ежедневно отправляли практически всех учеников, а некоторых с более высоким уровнем и по нескольку раз в день. Времени на витание в облаках у Мегуми оставалось только что разве ночью, но постоянные разъезды делали свое дело, позволяя дойти перед сном только до душа и бухнуться без сил в лучшем случае на кровать. Никто из окружающих не знал о том, что Мегуми и Сатору начали встречаться. Да и они сами не до конца к этому привыкли, хотя Мегуми во время разговора по телефону очень нравилось слышать этот слегка шепчущий голос, зовущий его «своим». «Мой милый», «мой хороший мальчик», «мой чертенок». Ему не нравилась и половина прозвищ, которые ему давал Годжо, но они все равно заставляли его улыбаться. Ответить взаимностью на то, что Годжо теперь тоже «его», Мегуми смущался. Очень хотел, несколько раз даже пытался сказать, написать, но каждый раз лишь укорял себя в том, что он трус. Ему казалось, что назвать сильнейшего мага «своим» не где-то в фантазии, а вслух, слишком самоуверенно, даже понимая, что Сатору будет этому только рад. Все эти три недели они почти не обсуждали между собой свой обновленный статус. После продолжительных переживаний все, что им было нужно, это наконец-то выдохнуть и постепенно вернуться к реальной жизни. По сути их общение почти никак не изменилось, но сам факт того, что Сатору официально стал его парнем, отдавался теплом в груди Мегуми при каждой мысли об этом. Он больше мог не бояться того, что случайно скажет что-то не то или слишком долго будет смотреть в голубые искрящиеся глаза. Теперь все можно было делать открыто, но слишком много вещей еще требовали своего внимания и проработки. Постояв еще несколько минут наблюдая за парой лебедей в пруду, Мегуми развернулся и пошел обратно к общежитию. Время подходило ко сну, но спать ему совсем не хотелось. Это его удивляло, так как последние дни он совсем не высыпался. Мегуми решил поехать встречать Годжо в аэропорт вместе с Иджичи, поэтому надо было как-то освободить этот день. Ничего большего, кроме распределения всех дел по другим дням, предложить сам себе Мегуми не мог. Он понимал, что по возвращении сильнейшего мага у всех будет куча неотложных дел, поэтому время, проведенное в машине по дороге из аэропорта в колледж, может быть единственным свободным у Годжо в ближайшие пару дней. А еще это слегка вибрирующее чувство в груди. Не давало расслабиться, совсем. С приближением дня возвращения Сатору оно лишь усиливалось. Так хотелось его наконец увидеть вновь, прикоснуться, вдохнуть знакомый запах. Но будут ли на самом деле их отношения такими, какими он их представлял? Ежедневные звонки и сообщения на протяжении трех недель. Поцелуи и объятия в тот первый и единственный вечер, когда они были вместе. Это было все, чем он располагал, и Мегуми боялся, что за время отсутствия Годжо образ их отношений исказился. Ему вдруг показалось, что эта вибрация в груди начала распространяться по всему телу, но через пару секунд прошла вторая волна уже где-то в районе бедра. Достав телефон из кармана, Мегуми увидел два уведомления. Сообщения от Сатору. Было почти десять часов, поэтому он догадался, что это пожелания о сладких снах. Как всегда в это время. Мегуми невольно улыбнулся. Даже в дни сложных миссий и всевозможных разъездов Годжо всегда находил пару минут, чтобы уделить их ему. Это казалось чем-то бессмысленным, так как они и так часто общались, но этот маленький ежедневный ритуал давал Мегуми понять, что все на своих местах. Какой бы не был день, в каком бы настроении он не прибывал, он четко знал, что вечером получит заветное пожелание от Сатору. «Сладких снов, мой Мегуми. Надеюсь, у тебя был хороший день. Извини, что не смог позвонить! Последний день, сам понимаешь!» «Сможешь встретить меня завтра? ;)» Мегуми не хотел говорить ему о том, что и так собирался это сделать. Он предполагал, что это будет сюрприз, поэтому решил ответить что-то неоднозначное: «Это зависит от того, как ты будешь себя вести.» «Мегуми-чан, ты же знаешь, я хороший мальчик», – прилетело в ответ буквально через несколько секунд. «Да, хороший мальчик… Даже очень хороший мальчик, Сатору», – подумал Мегуми, но в ответ лишь послал эмодзи собаки с высунутым языком. Свежий воздух, небольшая прогулка и мысли о завтрашнем дне заставили наконец-то немного расслабиться. Приняв душ, Мегуми вернулся в свою комнату и лег на уже расправленную кровать. Он еще раз перечитал сообщения от Годжо, возвращаясь по обыкновению еще и на пару дней назад в их переписке. Читая её, тепло разливалось по груди, согревая и расслабляя тело, незаметно погружая в сон.

***

– Фушигуро-сан, Вы уже собрались? – постучал в дверь комнаты Мегуми Иджичи. – Да, конечно, выхожу. Еще бы Мегуми не собрался. Чтобы не проспать, он поставил три будильника, хотя выезжать с территории колледжа они должны были около часа дня. Он хотел сделать все мелкие запланированные дела перед отъездом, чтобы полностью освободить голову от ненужных мыслей. Проснулся при этом он почти на час раньше первого будильника. С самого пробуждения трепет от долгожданной встречи побуждал постоянно двигаться, что-то делать, лишь бы не сидеть и не испытывать это волнение, разливавшееся по всему телу. Уже сев в автомобиль, Мегуми понял, что теперь его неизбежно накроет, и даже бездумный скроллинг новостной ленты в телефоне не исправит ситуацию. «Что ему сказать? Как себя вести? Мне можно его обнять при другом человеке? Или это уже перебор? Как я вел себя рядом с ним раньше при посторонних? Черт, зачем я вообще поехал?! Знал же, что начну нервничать… Скорее всего еще и лишнего взболтну». До аэропорта оставалось около десяти минут езды, поэтому бросить все и вернуться на территорию колледжа было одновременно и глупой и невыполнимой затеей. Прибыв на автостоянку около аэропорта, Мегуми вышел из автомобиля. Ему казалось, что в салоне стало невыносимо душно, хотелось пройтись и подышать воздухом. А еще лучше убежать. Купить билет на самолет и улететь вместе с кучей пассажиров, ожидавших свой рейс. Куда-нибудь подальше, где его перестанет донимать это чувство неизбежной неловкости, которую он точно будет испытывать. – Фушигуро-сан, вроде бы его самолет приземлился, – услышал он голос Иджичи, вышедшего из автомобиля. – Вы останетесь здесь или, может, пройдете в здание к другим встречающим? – Да нет, я подожду тут, – Мегуми не ожидал такого предложения. – Он и без меня дорогу найдет. Встретить Годжо на виду у сотен людей в аэропорту? Он и думать об этом не хотел. Да и сам не знал, какая будет его реакция. Мегуми до сих пор иногда казалось, что это был сон. Прекрасный, но все же сон. И даже почти ежедневные переписки и созвоны все еще вгоняли его в краску, так как голос Годжо казался еще нежнее, чем был раньше. Как будто он не с человеком говорил, а с мурчащим котенком. Не прошло и получаса, как вышедшие с рейса люди толпой начали выходить из здания аэропорта, равномерно распределяясь по автостоянке в поиске ожидавших их автомобилей и такси. Мегуми знал, что не заметить Годжо с его ростом и сверкающими на солнце белыми волосами будет невозможно. И да, через пару мгновений взгляд сам без особых усилий упал на светившееся нечто. Мегуми даже забыл о том, что жалел об этой поездке еще пару минут назад. Желание кинуться Годжо на шею, прильнуть своими губами к его таким желанным губам и не отпускать больше никогда, напрочь затмило все другие чувства, полностью отключив инстинкт самосохранения и неловкость. – О, приветики, – Годжо улыбался так, что, казалось, освещал собою всю площадь перед зданием аэропорта. Он закинул руку на плечо Мегуми, здороваясь при этом с Иджичи. Повернув голову обратно, продолжил: – Не думал, Мегуми-чан, что приедешь встречать меня. Соскучился? «Да он что, издевается?», – только и смог подумать Мегуми. Что ответить на такой вопрос при постороннем человеке, он не знал, хотя прекрасно понимал, что Годжо всегда вел себя с ним так, кто бы ни был при этом рядом. – Еще бы, мне же не достаточно было кучи сообщений от Вас. Глядя на то, как Сатору держит себя при менеджере, Мегуми тоже постарался взять себя в руки. Он не был уверен, что у него это получилось. Все, о чем он мог думать, это то, что Годжо наконец-то здесь, рядом. В его невозможно голубых глазах как будто отражались его собственные чувства, усиливая их и возвращая в ответ. Завораживавшие. Яркие. Не зная, как вести себя с Годжо, Мегуми взял у него из руки сумку, помогая поставить ее в уже открытый багажник, опустив при этом глаза. Он надеялся, что если не смотреть на учителя, то его тело и разум начнут наконец-то слушаться его. Открыв заднюю дверцу для Сатору, Мегуми всего на долю секунды встретился с ним взглядом. Тут же по его телу как будто прошел разряд электрического тока. Он старался по пути сюда хоть как-то подготовиться к их первой встрече при свидетелях, но слишком сильно ошибался в масштабах бедствия. Только сейчас он понял, как сильно скучал по нему. Постоянная занятость не давала осознать, что ежедневные сообщения и звонки на самом деле ничто по сравнению с ощущением его присутствия рядом. Стало страшно, что он не сможет сдержать себя, сидя вместе с этим ходячим магнитом. Причем притягивал он явно не только каждую частичку тела Мегуми к себе, но и каждый его взгляд. Закрыв за ним дверцу, Мегуми обошел машину и сел на соседнее кресло, стараясь вести себя как обычно. Было сложно, особенно чуть ли не телом ощущая, что Годжо сидел буквально в двадцати сантиметрах от него. Вот он. Настоящий. Живой. Полностью принадлежавший ему. «Мой», – эта мысль вдруг так вцепилась в сознание Мегуми, что он потерялся на пару мгновений. Всю дорогу до территории колледжа он старался не смотреть в сторону учителя. Но как он не старался, глаза его не слушались. Взгляд постоянно останавливался на коленях Годжо, слегка упиравшихся в переднее сидение, переходил выше на бедра, очерчивая мышцы, которые его узкие черные джинсы не скрывали, а наоборот подчеркивали. Затем на руки, которыми тот размахивал во время непрекращавшегося потока речи о командировке. Мегуми еще ни разу не рассматривал эти руки так жадно, как в этот момент. Он уже дотрагивался до них, не раз, но как будто только сейчас осознал, какие они на самом деле большие. Какие длинные у него пальцы. Такие аккуратные, красивые, будто высеченные из мрамора. Под стать Годжо. «Интересно, а такой же большой у него…», – Мегуми вдруг понял, о чем подумал. Его светлая кожа незамедлительно отреагировала, наливаясь красным, словно спелое яблочко ранней осенью. Он чувствовал, как его уши начали гореть от смущения. Захотелось выпрыгнуть из машины. Прямо сейчас. На ходу. На шоссе. Идеальный исход. – Мегуми, с тобой все в порядке? – услышал вдруг он беспокойный голос, только что рассказывавший про слишком скучную сувенирную лавку. – Аа, ээ, да, меня просто немного укачало. – Давно у тебя такого не было. Нам совсем немного осталось, открыть окошко может? – Да, пожалуй. Мегуми был готов начать молиться всем богам, каких знал, лишь бы свежий воздух и правда помог избавить его от таких мыслей. Он понимал, что отношения взрослых людей чаще подразумевали под собой интимную близость, чем нет, но эта мысль вдруг резко смутила его. Мегуми повернул голову в сторону своего парня: «Может, и Сатору тоже в мыслях заходит дальше поцелуев?». Поймав устремленный на него взгляд, Годжо улыбнулся. В его глазах читалось беспокойство, поэтому Мегуми улыбнулся в ответ, давая понять, что с ним уже все хорошо. «Черт, какой же Сатору…Сатору», – продолжая смотреть в голубые глаза, подумал Мегуми. Он уже давно понял, что описывать его красоту бессмысленно. За все недолгое время их отношений Мегуми еще ни разу не сделал ему комплимент, потому что считал, что в этом не было никакой необходимости. Красивый? Слишком просто. Обворожительный? Еще бы. Притягательный? Определенно. Но всего этого было недостаточно. Пока Годжо отвлекся на Иджичи, попросив его заехать по пути в его любимую кондитерскую, взгляд Мегуми успел вновь побродить практически по всем его частям тела. Останавливаясь чуть дольше на шее и еле заметных из-под ворота кофты ключицах, спускаясь все ниже и ниже до ремня и выпирающего бугорка между ног. «Как ты вообще носишь такие узкие джинсы?» – задался вопросом Мегуми за секунду до того, как понял, куда опять посмотрел. «Мегуми, прекрати, ну пожалуйста», – резко отвернувшись, он попытался переключить все свое внимание на мелькавшие в окне здания, но вновь покрасневшие щеки и уши заставляли еще больше смущаться. Ему уже было далеко не шесть лет, когда он только узнал о том, что такое секс. И к своим годам уже считал, что научился справляться с внезапным возбуждением. Он определенно соврал бы сам себе, если бы сказал, что никогда не представлял Сатору в эротических фантазиях. И соврал бы, если бы сказал, что кроме него там был кто-то еще. Но тот факт, что они с Сатору вместе, перевернул его представление об этом. Когда он был далеко, думать о нем в свободные минуты, вспоминать его прикосновения и поцелуи было проще. Гораздо. Но здесь, сидя рядом, чувствуя его запах и ощущая жар его тела, было совсем иначе. Мысли туманились. Переставали слушаться. Заходили так далеко, что становилось страшно. Но одновременно с этим и очень приятно. Так приятно, что… Мегуми вдруг почувствовал, как в штанах стало тесно. «Черт, нет, не сейчас, пожалуйста, не сейчас», – словно мантру повторял в голове Мегуми. Он слегка приподнял правую ногу и переложил руки в попытке хоть немного скрыть свое уже явное возбуждение. Поток прохладного воздуха из окна не особо помогал, мысли все никак не могли успокоиться. Спасало только то, что они уже подъезжали к кондитерской, где Годжо собирался закупить сладостей для угощения своих учеников в колледже в честь своего возвращения. – Надеюсь, я ненадолго, – начал было открывать дверь Годжо. – Мегуми, тебе получше? Может сходишь со мной? – Я еще посижу немного, может чуть позже подойду, если там будет очередь и Вы задержитесь. – Хорошо, отдыхай пока, – улыбнулся Годжо и закрыл за собой дверь. Мегуми не упустил возможности проводить Годжо взглядом до входа в кондитерскую. Ему безумно хотелось пойти вместе с ним, чтобы хоть пять минут постоять рядом, не думая о том, что Иджичи может что-то увидеть. Но даже в его просторных штанах эрекцию было бы все равно заметно. Мегуми старался не стыдиться такой реакции, в ней не было ничего противоестественного, но не хотелось предстать перед Годжо в первый же день его возвращения вот так. Порассуждав, Мегуми предположил, что одной из причин такой реакции было игнорирование. Себя и своих желаний. За последний месяц-два вместе с мыслями о Годжо пришла и большая загруженность по учебе, тренировкам и миссиям. Загруженность же породила усталость и изматываемость, как моральную, так и физическую. Даже думать иногда становилось сложно, не то что подрочить. Он и сам понимал, что ему требовалось больше, чем просто быстрая дрочка «лишь бы отпустило», но получать настоящее удовольствие от собственных прикосновений так и не научился. Лет до четырнадцати его это особо не беспокоило, да и проблем с тем, чтобы быстро закончить дело и после не думать об этом, у него не было. Но после случилось то, что постепенно начало все больше и больше загонять его в угол. Мегуми рос, его организм все больше развивался, становился выносливее и сильнее. К пятнадцати годам время мастурбации увеличилось в разы, а из-за какого-то внутреннего сопротивления этому оно становилось все больше и больше. С учетом того, что он жил с Цумики, ему с каждым днем становилось все неприятнее и неприятнее делать это в душе или у себя в комнате, тайком пробираясь потом помыться. Понимание того, что ему нужно было что-то, ускорявшее процесс, укоренялось все глубже. Осознавая проблему, Мегуми долгое время пытался найти решение. Пытался принять свои желания, найти кого-то, чьи прикосновения было бы приятно представлять, или научиться уходить с головой в получаемое удовольствие. Он никогда не разговаривал об этом ни с кем, хотя Годжо пару раз и заводил разговор о сексе, когда Мегуми исполнилось сначала тринадцать, а потом четырнадцать. И оба раза Мегуми просто сбегал. Начались поиски решения проблем в интернете, но по мнению Мегуми, стало только хуже. Такого количества мерзких советов он не видел еще никогда. Дрочить на фото красивой актрисы? Одноклассницы? Серьезно? Если бы было все так просто. Мегуми никогда никто не нравился. Были девочки в начальной и средней школе, которые, как ему казалось, правда выделялись в его глазах на фоне остальных. Но он бы никогда не мог сказать, что хоть одна из них ему правда нравилась. Ему даже признавались в любви, но он не мог ответить взаимностью. А к окончанию средней школы даже слышал сплетни про себя, будто он либо гей, либо асексуал, раз отказывал в свиданиях девушкам и сам никого не приглашал. Он не понимал, кто он такой. Но кое о чем все же догадывался. И это его пугало. Читая эти странные статьи в интернете о том, кого, как и что лучше представлять во время мастурбации, единственным действительно красивым, привлекательным и сексуальным человеком из тех, кого он знал, он мог назвать только…Годжо. Дрочить на своего наставника? Мегуми не такого ответа ожидал от интернета. И с тех пор он долгое время не мог принять этот факт. Каждый раз, просыпаясь со стояком, в голове возникал только образ Годжо. Только его хотелось представлять, только о нем хотелось думать в этот момент. Такой светлый. Чистый. У Мегуми в голове он всегда был таким, он просто не мог думать иначе. Даже тогда, когда сопротивляться становилось невозможно, он не представлял их вместе, не думал о прикосновениях Сатору и его теле. В голове был только образ. Этого было достаточно. Он начал избегать себя, избегать своих желаний и потребностей. Проще было переключить внимание или тренироваться до изнеможения, чем ежедневно в тайне мастурбировать на человека, которому он обязан за спасение себя и сестры. Ему нравился Сатору, но скорее как человек, а не как мужчина, в которого можно было бы влюбиться. Он привык к нему. Привык к его присутствию, редким теплым объятиям и поддержке. Мегуми казалось, что если он начнет спускать свое сексуальное напряжение на Годжо, это будет сродни плевка в душу. Предательством. Он старался не смотреть на Сатору в поездках на пляж или в сэнто. Не смотреть на него, когда он переодевался при нем. Увидеть его обнаженным хотя бы на половину стало бы для Мегуми катастрофой. Со временем он научился контролировать свои позывы, считая, что переходный возраст подошел к концу. Вот только такой прекрасный образ Годжо так и остался у него в голове. Но теперь о нем хотелось думать постоянно. Просыпаясь, засыпая. В мыслях он всегда был где-то рядом. Может, так было всегда, но мерзкий подростковый мозг искажал восприятие Сатору в свою пользу? Ответа Мегуми найти не мог. Через год, когда пришло время переехать в общежитие на территорию колледжа, стало проще уговорить себя сдерживаться из-за тонких стен и отсутствия личного душа. Но после стало только хуже. Лишь мыслей о Годжо стало недостаточно, желание ощущать его тепло превратилось в жажду. В этот момент проблемы с мастурбацией показались Мегуми цветочками. Он заметил, что рядом с ним Годжо отключал свою бесконечность, и начал придумывать, как обратить его внимание на себя. Вставал рядом с ним, садился, стал нечестно играть, мухлевать, в попытке выиграть этот приз. Хоть немного, чуть-чуть коснуться Сатору, кончиком пальца зацепить его кожу. Его прикосновений стало катастрофически не хватать. Такие чуткие, почти невесомые, родные. Всегда было мало. Спустя несколько месяцев после осознания такой нездоровой, по мнению Мегуми, мании, подвернулся случай побыть вместе. Всего один вечер, но ему было этого достаточно. Пока. За просмотром фильма в его комнате, Мегуми сломал внутри себя эту стену, позволив чувствам взять верх. Хоть затем и испугался своих эмоций. И до сих пор даже после начала отношений светлый образ Годжо оставался нерушимым, лишь изредка позволявшим мысленно зайти чуть дальше. Резкий гудок проехавшего мимо автомобиля вырвал Мегуми из рассуждений. Потеряв счет времени, ему казалось, что прошло не менее получаса, но на деле не больше десяти минут. В его голове вдруг возникла мысль, которую необходимо было проверить. Тело пришло в привычное состояние и Мегуми вышел из автомобиля, предупредив Иджичи, что все же зайдет в кондитерскую. Быстро перебежав дорогу, Мегуми зашел в просторное помещение, полностью пропитанное запахом свежей выпечки, шоколада и чего-то приторно сладкого. Все несколько десятков столиков в кондитерской были заняты, а очередь растянулась по всей длине прилавка. Сразу заметив Годжо, он двинулся к нему. – Не удивительно, что ты тут так застрял, – сказал Мегуми, встав рядом с Годжо. – Тут еще человек десять впереди, страшно представить, сколько было с самого начала. – Да уж, но раз столько простоял, то смысла уходить нет, – повернулся к нему Годжо, заглядывая прямо в глаза и мило улыбаясь. – Я скучал по тебе, – Мегуми почувствовал, как его щеки предательски покрылись румянцем, но не произнести этого он не мог. – Я тоже скучал, чертенок, ты же знаешь, – конечно он знал, но хотел услышать это из уст самого Сатору. Постояв с ним так еще пару секунд, Мегуми посмотрел назад, убеждаясь, что люди в очереди заняты своими делами и разговорами. Ему не хотелось чувствовать себя неловко в такой момент. – Мечтаю поцеловать тебя, – прошептал Мегуми, обхватывая Годжо за талию. После сказанного, он резко расслабился. Увидев в голубых глазах тепло, Мегуми вдруг почувствовал себя так же, как и тем летним вечером несколько недель назад. Единственным вечером, когда устоявшийся образ Сатору в голове не мешал ему получать то удовольствие, которое хотел. Потому что Годжо был рядом с ним, вел его за руку, обнимал, целовал, не давал думать больше ни о чем другом. Сатору рассмеялся, глядя на такого уверенного Мегуми. Ему явно это нравилось: – Так может прямо здесь? – Не много ли получишь сладкого за день? – не смог сдержать улыбку Мегуми. Да, определенно, присутствие рядом живого Годжо затуманивало тот образ в голове. Это успокаивало. Раскрепощало. Стирало рамки, начерченные самим Мегуми несколько лет назад. «Значит, я был прав. Тогда, может, хоть сегодня…» – По-моему, ты слишком острый на язычок, чтобы быть сладким мальчиком, – Годжо легонько коснулся его носа пальцем правой руки. – Ну вот и попробуешь сам, – прижался еще сильнее Мегуми. – Попозже. – Уже предвкушаю. Годжо облизал свои губы, медленно, демонстративно. Взгляд Мегуми внимательно следил за движением его языка. Такого влажного и манящего, оставившего блестящий след на губах. Мегуми пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать свой порыв. На какое-то мгновение он даже забыл, что вокруг есть посторонние люди – взгляд Годжо и его реакции слишком затуманивали разум. Их очередь подошла практически незаметно. Мегуми еле успел убрать руку с талии, прежде чем девушка на кассе обратилась к ним. Это немного смутило его, но он быстро пришел в себя, отойдя чуть в сторону. Через несколько минут, кое-как поставив все пакеты со сладостями в салон, они сели на свои места. Послевкусие от увиденного и сказанного еще не прошло, поэтому Мегуми не мог сдержать ехидной улыбки, глядя на Годжо. В ответ он получил не менее хитрый взгляд, немного скрытый темными очками, что только усиливало его притягательность. На этот раз их разделяло три пакета, чему Мегуми был только рад, так как не боялся, что его взгляд предательски спустится опять куда-то вниз на ширинку Годжо. Но сейчас он перестал этого бояться. После того, что произошло в кондитерской, Мегуми понял: «Все только начинается».