Тёплый поцелуй Архонта

      Люмин выбирается из подземелий разлома едва живая от усталости и нехватки воздуха. Она сухими губами ловит прохладный свежий ветерок, и в её тяжёлой голове проносится шальная мысль, будто Венти целует её, радуясь возвращению в наземный мир. Она хихикает пьяно, оседая рядом со статуей гео архонта в разломе. Совсем рядом разбили лагерь фатуи, и краем мысли она боится, что шумная Паймон привлечёт их внимание, и быть им тогда клиентами госпожи Ху Тао или господина Бай Чжу. Люмин подставляет жаркому солнцу лицо, спиной чувствуя холод мрамора. С её губ слетает выученная за столько лет молитва, одна из семи, обращённая к хозяину земель: — Милостивый гео архонт, даруй этой путнице силы защитить и исцелить себя, дабы продолжить путь свой в этом мире.       Её лицо закрывает тень, и Люмин почти бессильно сжимает рукоять меча, готовясь к схватке, но слышит глубокий чарующий голос Моракса: — Почему ты не пришла ко мне с просьбой защитить тебя во время спуска в шахты разлома?       Люмин хватает на то, чтобы приоткрыть глаза и слабо выдохнуть: — Ты не обязан рисковать собой, впутываясь в мои дела.       Чжун Ли вздыхает, прижимая путешественницу к своей груди, легко поднимая с холодного мрамора подножия статуи: — Однако, чаще всего, ты по собственной воле впутываешься в дела моего народа. А защищать мой народ — моя прямая обязанность.       Люмин жмётся к Мораксу, бормочет устало: — Ты добровольно покинул этот пост, отдав власть в руки людей. — Но я всё ещё твой друг. И у меня нет причин отказывать тебе в твоих просьбах, — хмыкает Чжун Ли, спускаясь по тропе с горы в сторону портового города. — Тогда скажи мне, что произошло пятьсот лет назад, — решается на хитрость Люмин.       Моракс молча качает головой: этот разговор они начинали много раз, и всё это время он хранил молчание. Люмин лишь хмыкает, пожимая плечами, бросает сонный взгляд на летящую рядом с ними такую же сонную Паймон. Она знает, что Моракс несёт её в свой дом, снятый для него ещё прошлыми владельцами похоронного бюро Ваншен. Она была там много раз, и неизменно Чжун Ли отпаивал её травяным чаем и лечил её раны, хотя мог со спокойной душой сплавить её на милость аптекарской хижины Бубу.       Вот и сейчас он собственноручно бинтует её лодыжку, смазав пахучей травяной мазью синяки и мелкие порезы. Люмин смотрит на него сверху вниз в свете масляной лампы, задумчиво спрашивает: — Почему ты каждый раз сам лечишь меня, а не зовёшь Бай Чжу?       Чжун Ли бережно опускает ногу Люмин, принимаясь за её плечо, попутно отвечая: — Потому что ты молила о помощи меня.       Люмин старается не смотреть на то, как Моракс проходится горячими пальцами по её плечу, растирая мазь, краснеет, когда слышит мягкий смешок: — Я столько раз лечил тебя, и всё равно ты смущаешься, когда я тебя касаюсь.       Люмин взрагивает, когда чувствует мягкий поцелуй поверх повязки: — К утру не останется и следа от порезов и синяков. Ты стала ещё более ловкой в битвах, Люмин.       Девушка со вздохом позволяет владыке камней прижать себя к сильной груди, прикрывает глаза, отвечая на комплимент: — Когда ежедневно упражняешься с мечом на монстрах, невольно становишься искуснее в фехтовании.       Моракс прикрывает глаза на мгновение, в его воспоминаниях проносятся отрывки почти забытых событий многих столетий назад. Она не помнила ещё юное божество, рухнувшее с небесного града, возводящего столицу своих земель, но он помнил её, такую же, как сейчас, будто бы она была высечена из лунного нефрита, не стареющего, не осыпающегося под гнётом времени. Он полюбил её ещё тогда, лишь мельком увидев, скитавшуюся почти без сил на поле битвы, а после в его землях, переживших хаос и опустошение. Он наблюдал за ней, оберегал её от обезумевших демонов, понимая, что она совсем без сил. Это вошло в его привычку: защищать её.       Он совсем не заметил, как она уснула, согретая, убаюканная заботой, сытным ужином и чаем. Паймон давно видела десятый сон, и Моракс лишь хмыкнул, глядя на истратившее силы грозное божество, обратившееся в дитя, укладывая Люмин на свою постель. Этой ночью ему предстояло много работы, но он знал, что в городе путешественницу никто не тронет, ибо кому хочется переходить дорогу адептам и цисин. — Вы удивительно улыбчивы сегодня, мастер Чжун Ли, — с озорной искрой в глазах поприветствовала его Ху Тао. — Добрые вести? Приятная встреча? — Всё сразу, госпожа Тао. Кто будет не рад встретить доброго друга и протянуть ему руку помощи. — Или ей, — хитро улыбнулась хозяйка похоронного бюро. — Как бы я не желала процветания нашего бюро, но, как я сказала Нефритовому Равновесию сегодня, «Люмин не тот клиент, которого я буду рада сопровождать в мир иной».       Чжун Ли вежливо поклонился, молча соглашаясь с мнением госпожи Ху, про себя думая о том, что скорее Люмин придётся однажды стоять над гробом постаревшей хозяйки ритуального бюро Ваншен в семьдесят седьмом поколении и оплакивать её утрату. И, возможно, именно её меч милостиво освободит его обезумевший от эрозии разум.