Два медведя в одной берлоге

      Екатеринбург. Аэропорт Кольцово.       Большая толпа чужих игроков казанского Ак Барса, прихватив с собой парочку из Автомобилиста шла по аэропорту, громко хохоча, привлекая всяческое внимание. — Так, дети. — Брукс потянул Галкина вперед, — Мы ещё должны на тренировку перед игрой успеть. Так что давайте, до игры! — Галку не проеби. — Попросил Дима.       Они попрощались со всеми и торопливо побежали впятером следом за предводителем в виде Брукса, у которого тут стояла машина на парковке. Мэйсек захватил и полное семейство жаб, и галок, и даже волчонка, которого Никита несмело отпустил, сказав, что справится со всеми проблемами. Лямкин же обнял Яшкина за шею, крепко закрыв глаза. Дима стоял и улыбался как дурак, смотря на Артура. Он проводил Анюту с остальными. Она прекрасно ночевала дома у Милены, насколько он знал. И был не против. — Чего ждём? Когда немцы придут? Только проводил, вот. — Усмехнулся Артур. — Своих! — Дима вытянул руку, услышав громкий ржач со служебного выхода. — Ну как блять, и Галимова слышно не будет?! — Э-э-э! — Затянул Артём, торопливо побежал с Дыняком на пару и прыгнул на Яшкина. Дима радостно поймал его. — Опана! Своя братва на месте! — Артём повис на шее Димы и указал на Лямкина. — Ты как этого пидора уговорил остаться?! Я думал мы без него останемся, опять твой недовольный ебальник видеть. У него ебальник покрасивее будет. — Э! — Возмутился в ответ Лямкин, обняв Дыняка и тут же расхохотался, когда Миллер обнял его с другой стороны, — Так! Тискать Яшку. — Значит все в полном составе?! — Удивился идущий последний Радулов. — Я уж не надеялся даже.       Вся команда и правда оказалась в сборе. Едва Дима поставил на ноги Артёма, как тут же поймал Райли, прижав его к себе. Билялетдинов встал напротив толпы, быстро просматривая всех взглядом, пока помощник тренеров торопливо ставил галочки, отмечая пополнение в команде. — Ну что, рад видеть новоприбывших. За прогул тренировки будете сейчас работать в двойном размере. — Да и пожалуйста, — отмахнулся Дима, — это стоило того.       Они отправились большой толпой до автобуса, который им предоставила команда хозяев, отправившись до отеля. Радулов жестом показал Артуру свалить, и уселся рядом с Димой сам. Путь не сильно далёкий с аэропорта до отеля. Но все же парой слов Саша надеялся обмолвиться. — Дима, тебя где опять носило? — Шепотом спросил Саша, слегка повернув голову до Яшкина. — Потому что я слышал только противоречивые слухи. — К ребёнку съездил в Петербург.       Дима пожал плечами и, повернув голову на него, уставился на его изуродованное лицо. Во сне ему что-то помнилось как Саша говорит, что совсем ничего не видит. Решил проверить это. Вытянув руку, помахал рукой перед глазом, по которому проходится шрам. Саша на уровне ощущений почувствовал ветерок и вторым глазом заметил небольшое движение. — Чего размахался? — Поразился Саша, — Я старый, но не слепой и не тупой. — Он вдруг хмыкнул, — В Петербург? Точно? Ты просто… Оттуда никогда нормальный не возвращался. Зачем опять наебать пытаешься?       Дима молча достал свой паспорт и, выдернув оба посадочных, протянул их Саше. Сам же повернул голову к окну, рассматривая великолепный лесной пейзаж. Тут все еще лежал снег. Все еще… Даже любопытно, сколько он тут еще пролежит.       Радулов же молча осмотрел посадочные. И правда. Туда с Казани до Петербурга, обратно с Петербурга до Екатеринбурга. Хмыкнул. Вернул Диме билеты и тихо сказал: — Прости. Привык, что ты мне врешь. — Сейчас в этом нет необходимости. Нам делить нечего, Саша. А теперь еще лучше — когда мы с тобой не спим. Так и ссорится нет причины. Хотя мне нравилось мириться с тобой. — Он усмехнулся, — Ты тогда нежнее был. — А ты уже на капитанскую должность не претендуешь? А как же Кубок, Яшка? — Нахуя он мне? — Улыбнулся Дима. — Мне главное, чтобы у меня Брукс был живой и в порядке. Забудь про меня, который гнался за Кубками и победами как ебнутый. Прошла та эпоха. — Да-а-а, — Грустно затянул Радулов. — И тебя бытовуха убила с мужем. А я-то надеялся на пидорасов это не распространяется. Так а если Мэйсек твой с другим спал? — А я знаю, что вы с ним ебетесь, — Дима пожал плечами, — Если ему понравилось — у меня ноль вопросов. Пожалуйста, хоть со всей лигой.       Он вдруг утих. Легко было говорить, пока он не увидел как его Брукс целуется с какой-то бабой. Туда-то ревность хорошо работала. Интересно даже почему. Радулов удивился его словам. Вдруг предложил: — И что, даже сейчас со мной перепихнуться можешь? — Брукс не любит измены. Если он разрешит, то да, не откажусь.       Радулов улыбнулся как дурак. Опустил голову. Дима закрыл глаза, задремав около стекла. Саша же не мог с его руки с кольцом взгляд отвести. Жаль, что все получилось так. Чем дольше он видел Диму таким спокойным и адекватным, тем больше влюблялся заново. Такого Яшкина было приятно видеть. Такого. Не пьющего, не истерящего, нормально воспринимающего весь пиздец от жизни. Он наверняка даже уже и без кошмаров во сне спит. А судя по тому, что он видел в раздевалке, еще и отъелся, стал еще мускулистей. А дальше — думать уже было нельзя. Чужая лошадь теперь. Сразу видно, что хозяин о ней заботится.       Опустил голову, услышав звук сообщения, увидел, как свалилось сообщение с незнакомого номера. «Нужна терапия. Приезжай. Поговорим и не только. Как в прошлый раз.»       Саша улыбнулся. Адрес он знает. Да. Нужна. И срочно.       Они довольно быстро доехали до отеля. Артур держался рядом с Никитой, постоянно отвлекая его от тяжелых мыслей. Но было видно, как лучший друг быстро мрачнеет. Они расселись в холле отеля, привычно ожидая, пока всех зарегистрируют и раздадут карточки от входа. Артур, видя прекрасно, что Амир, сидящий рядышком с Шипачевым не отводит от него взгляд, торопливо побежал до Димы. Наклонив его к себе, спросил на ушко: — Может выпьете? Никите становится хуже. Он уже даже на предложение в Мак за едой не откликнулся. — Хорошая идея. — Согласился с улыбкой Дима. — Сгоняешь или мне пойти? — Вот ты с ним и сходи заодно. Может у тебя получится разговорить его. Я не буду. Вдруг мне еще играть. Я трезвею долго.       Дима кивнул, задумавшись. Усадил Артура себе на коленки. Рядышком сидел Радулов, подперев голову рукой, что-то без энтузиазма листая в телефоне. Позволил Диме улечься на свое плечо. — Радулов с Яшкиным в четырнадцать ноль восемь. — О-о-о! — затянула команда. — Раду, тебе пиздец.       Мифтахов тут же улыбнулся, сидя вдалеке у колонны рядом с Шипачевым, и смотрел на Артура. — На каждого свой фильм ужасов. — Вдруг сказал Амир. — Удачи, Радул, она тебе пригодится. — Лямкин, Галимов, Барбер — в соседнее, в четырнадцать ноль девять.       Ребята поднялись с диванчиков. Дима же слегка притормозил. Решив дослушать. — Ахтямов, Миллер, в четырнадцать одиннадцать…       Гордо кивнув, прихватил своих малышей и отправился вперед. Пошли большой кучей до лифтов. Дружно поехали на четырнадцатый этаж. — А че, в чем шутка про наш номер? — Вдруг спросил Радулов у стоящих, размахивая пластиковой карточкой. — В Хабаровске на выезде бывать надо, а не детей нянчить. — Усмехнулся Галимов. — Там был пиздец. Именно с твоим мальчиком в том числе. — Эй, я не его мальчик. — Усмехнулся Дима и, опустив руку, взялся за руку Никитки, что стоял помрачневший, раз вернувшись спиной стеклу. — Я вольная кобылка. — Значит хозяин у тебя дурак необучаемый. — С улыбкой сказал Радулов. — Я сейчас тебе дам в нос, на этом все шуточки закончатся. — Предупредил его Дима.       В лифте тут же раздался громкий ржач. Они разошлись по номерам. Дима торопливо принялся искать карточку. Удивился, увидев, что Саша только бросил свои вещи на кровать у стенки и тут же пошел на выход: — Ты куда это? — Бухать с Широковым и тебя обсуждать. — Он показал на свои часы, — Ты учти, что в пять нас отсюда повезут на стадион. Сильно много не пей.       Яшкин только поразился тому, что Радулов уже обо всем в курсе. Вот козёл старый. Проводил его взглядом и, выудив карточку, сам пошел до соседнего номера. — Никитосик. — Яшкин ввалился к ним как к себе домой, — Детка, пошли, дело есть.       Лямкин сидел на краю кровати, не силах взгляда отвести от пейзажа за окном. Никто из ребят и спорить не стал, когда Дима внаглую схватил его за руку и потащил за собой. — Чего опять чернее тучи становишься? — Дима пошел с ним под ручку вниз, — У нас есть немного времени. Чего-то хочешь? — Билет на электричку до челябинского пригорода. — Никита повернул голову, — Скажи мне, что я не схожу с ума. Пожалуйста. — Нет, не сходишь. Но уже поздно менять что-то. Выпить хочешь? — Не откажусь. Только надо не перебрать, раз я тебе на льду нужен. — Мы и с собой возьмём. — Дима усмехнулся. — Целых две паузы между периодами. Столько можно выпивки осушить.       Они пошли вниз и до ближайшего алкомаркета, который им подсказали карты. Никита все же приманился на аромат, доносящийся от Вкусно и точка. Зашли следом и туда, прихватив закуски. Поднялись наверх, стараясь сильно не греметь стеклом. Уселись на кровать Димы. — Поговорить может о чем-то хочешь?       Лямкин отрицательно помотал головой, молча наливая себе ледяной джин. Дима закинул в рот охапку картошки, и, сложив ноги под себя, устроился на кровати лицом к Никите. Лямкин же уперся спиной в изголовье, подогнув одну ногу в красивом розовом носочке. Отдал бутылку Диме, и все же задал вопрос: — Скажи мне, у тебя что-то изменилось после того, как ты с Бруксом расписался? — На один документ больше стало. И на печать в паспорте тоже. — Дима пожал плечами, поставив свой стакан. Они первую выпили залпом, тут же закусив кто наггетсами, кто картошкой. — Ты же… — Я когда с Лизой расписывался, думал, ну… Все изменится. Вот она перестанет так о мной обращаться отвратительно, вот она добрее станет, я начну её больше понимать. — Он покачал головой. — Сейчас её не стало. А я так до сих пор многому ответ не могу найти. Оправдывал её всегда. Думаю, ну вот она беременная, тяжело переносит изменения, ладно. Ну вот она после родов, у всех же, как мне сказали, настроение портится. — Он закрыл руками лицо, почувствовав, как моментально потекли слезы по щекам, — Блять, прости. — Я все понимаю. Не стыдись этого. Ты потерял близкого человека. Так и будет, когда ты каждый раз будешь это все вспоминать. И как в дом вернешься. Однажды тебе придется туда вернутся, Никита.       Лямкин взял свой стакан. Звонко отбили стаканом об стакан и залпом осушили выпивку. Закусывать не стали. Сразу расквитались и со третьей. В этот раз уже закусили. — Я поеду на паузе в Канаду. Поеду к Кертису домой, туда, в глушь. — Он поднял взгляд весь в слезах, — Распишусь с ним. Мне морально так станет легче. Это ни на что не влияет. Хорошая доверенность и завещание всегда лучше каких-то там обещаний в ЗАГСе. Уж мне-то не знать… — Почему ты так уверен, что это сделает тебе лучше? — Ты мой пример перед глазами. — Никита обнял ноги, отставив стакан, опустил взгляд, уткнув его в простыни и прошептал, — Я боялся тебя потерять в этом сезоне. Боялся тебя похоронить, Дима. Но у тебя вовремя, словно из ниоткуда, появился волшебный и чарующий немец. Который вообще никакой, вечно какой-то унылый нытик, вечно скитающийся и бубнящий о том, что жизнь говно, и зачем я вообще живу. И я когда узнал, что вы расписались, лежу тогда и думаю, не, это какой-то дохлый номер, с которого ничего не выгорит. Но тут… между вами что-то начало происходить. Ты бросил думать о наркотиках. Ты перестал столько пить. Даже ну типа… просто без обещаний? Взял и бросил, причем, видимо, сам не понял как. Начал больше на других внимания обращать. Начал оживать, просто натурально. Становится крепче и лучше. — Никита вдруг усмехнулся, — А сейчас мы вернулись с Петербурга, с которого ты ни разу адекватным не возвращался. И вернулся абсолютно нормальный. — Лямкин вытянул руку и позволил Диме наполнить снова стакан едким джином. — А Брукс у тебя, так это вообще ахуеть. Он перестал бояться всего. Перестал отпрыгивать от того же Радулова. Он больше никого не боится. Он больше не ноет. Он чаще улыбается, начал влезать с нами в какие-то сомнительные авантюры. Если Мэйсек еще и курить бросит, я тогда ебнусь, отвечаю, бля! Бедный немец! Как говорится — чел, бедолага, ему уже не поможешь! — Вдруг усмехнулся Никита, — Ну блять! Ну вот я так же хочу! Чтобы так ебысь, и все стабилизировалось! — Так мы оба над этим работаем. — Дима кивнул. Они в очередной раз осушили стаканы. — Мы и ругались, и дрались, и орали друг на друга, и дверьми хлопали. Но я с ним начал и правда видеть дальше своего носа. Мне его было просто натурально жалко. Я начал его слушать. Узнавать его историю жизни. Побывав у него дома, до меня почти сразу дошло, почему он такой тихий и молчаливый и лишний раз даже не вякнет. — Дима кивнул, — Не думаю, что все поменялось из-за штампа в паспорте. Это скорее что-то внутри поменялось. Словно тогда я принял для себя решение, что все, я о мишке забочусь и оберегаю, и любой ценой. И о шлюхах, своих любимых шлюхах, я подумал, вот, перед тем, как сказать «Да» в их местном ЗАГСе, и вот… с того момента как-то не сильно думается. Да, нам вредили, нас унижали. Но ничего, вроде держимся. — Он счастливо улыбнулся, — Мишутка мой. — Он наполнил снова стакан, — Попробуй расписаться с Кертисом, если тебе кажется, что это сделает легче. — Он кивнул, — А девочки твои как к этому отнесутся? — Я не знаю. Но они у меня стойкие и сильные. В любом случае со старшей надо будет поговорить. Младшая у меня пока совсем кроха. Но на Кертиса реагирует с большим любопытством. Ей даже сказку, где волки упоминаются, нельзя рассказывать, иначе она оглядываться начинает, своей любимой лошадкой помашет, и такая: «Вольк? Где Вольк?! — Он улыбнулся, — Я им пока сказал только, что мы с ними снова в Канаду поедем. Они были обе рады. — Вдруг погрустнев, он тихо дополнил, — Девочкам все равно девочка нужна рядом. Какой бы я не был отец, с Лизой им бы было сильно лучше. Они начнут взрослеть у меня очень быстро. И есть вещи, с которыми со мной уже не поделишься, а вот была бы мама, она бы с радостью выслушала. — Ты, Никита, такой как надо отец. И девочки твои обе в тебя пошли. Подружки найдутся, ничего страшного. Думаю, ты все равно сделаешь все, что от тебя зависит. Опять же, у тебя родители еще есть. Вот там еще связь важно сохранить. — Мама моя очень им рада, да. И старшая, кажется, бабушку больше, чем маму любит. Правда моя мама против, чтобы ее называли бабушкой, особенно по-татарски. — Никита почесал затылок, — Ну это ладно. С этим разберемся как нибудь. — Он вытянул руку, — Дима, давай сегодня любой ценой закончим этот раунд. Нам остался последний шаг. Нам надо просто пройти дальше. — «Просто пройти», — Усмехнулся Дима. — ты такой простой, что не дай бог. Ну я не думаю, что мы легко пройдем, но пройдем. Хочешь кубок в руках подержать? — Так я уже два раза держал. И Гагаринку раз держал. Толку-то с него. — Никита усмехнулся, — Нет. Просто эта тяжесть, когда поднимаешь ее над головой, она как бы оправдывает весь тот пиздец, что творился с тобой в регулярке. — Он вытянул руку со стаканом, — Че, Яшка, да давай вытянем этот Кубок, хули нет?! — Да давай, похуй, ты ж знаешь, — он наполнил стаканы остатками джина, — я за любой движ, кроме голодовки! Но не вытащим, так и похуй? — Да, я думаю да. — Никита закинул большую охапку любимой картошки фри. Еще горячая, хрустящая. — Наши любимые все живые. Все нормальные, адекватные. Все рядом. Че еще желать? Салатница приятный бонус.       Они громко расхохотались. Звонко отбили стаканы друг об друга и начали жадно хлебать их содержимое. Шумно и резко выдохнули. Никита открыл тут же вторую бутылку. Дима внимательно посмотрел на него с трудом удержав пьяный взгляд — он начал снова улыбаться. Заебись! Он пока справляется. Надо удержать Домовенка в нормальном состоянии. Любой ценой. Начали друг другу истории рассказывать, громко и счастливо хохоча. Остатки команды кто спал, кто играл в карты, кто так же пил, только уже не так явно.       Радулов же отправился в гости на «терапию». Такси быстро отвезло его до нужного дома на окраине города. Роскошная высотка, которая подпирала небо вместе с зелёными горами, предстала перед ним. Саша прихватил с собой по две бутылки с вином. Обоим на матч уже вечером. Ничего. Насколько он знал, Бруксу можно и выпить перед важным матчем. Ничего страшного. Все что выдаст их — на небритой немецкой морде будут лишь покрасневшие щечки. Этот румянец очень шел к лицу Бруксу.       Постучался в дверь, придя на нужный этаж. Дорогу он прекрасно запомнил, и пройдёт по ней даже на ощупь. — Открыто. — Раздалось из-за двери.       Радулов вошел молча в квартиру. Удивлённо уставился на большой горшок с гибискусом прямо в коридоре. — Бля, не было же у тебя такого. Как сейчас помню — не было… Опять спиздил, что ли… — Он снял ботинки и сказал, — Где прячешься? В берлоге? — Да. — Отозвался голос из глубин спальни.       Саша усмехнулся. Поставил в холодильник обе бутылки. Вымыл хорошо руки и отправился в самую дальнюю спальню. Брукс лежал укутанный в три одеяла, и правда соорудив себе небольшую берлогу. Саша уселся на край кровати. Вытянул руку, раскрыв ее ладонью в вверх. Брукс с не охотой вытащил свою руку и схватился за него. — Я слышал от Артура что произошло с вами в Петербурге. — Брукс смотрел в окно, весь опухший и покрасневший. — С тобой такое впервые было? — Да. Но он никого не трогал. А я чувствую себя страшно виноватым за происходящее. — Не понял…? — Радулов склонил голову, — Почему же? В каком плане? — Поразился Саша. — Конкретнее, родной мой. Что значит ты виноват…? — Ну, Дима захотел на ночлег остаться в доме Романа Борисовича. И они предусмотрительно с Никитой его обезвредили. Одели ошейник. Заковали в цепи и пристегнули к кровати. Рома весь день так просидел. Голодный, в одиночестве. — Ты же понимаешь, зачем они это сделали? — Осторожно спросил Саша. — Ты же понимаешь, что он был достоин такого отношения к себе. И я считаю, что ребята ещё мало ему добавили. Я его еще и отпинал бы как следует. — Саша с сомнением уставился на него. — И что же ты сделал? В чем же хочешь покаяться? За что ты чувствуешь себя виноватым? Разрешил ему издеваться над всеми? — Ну… Можно считать и так. — С грустью сказал Брукс. — Я не могу объяснения своим поступкам найти. В общем, Саша, я признаюсь тебе честно — я отстегнул его. Ну, ключик подал. И то, он руки сам высвободил. В общем, я попросил его просто успокоится и лечь. Он меня не слушал. А потом… просто ушел. — То есть ты сознательно раскрыл клетку тому, от кого ничего хорошего нельзя ждать. Даже невозможно. И просто ему предложил лечь спать? — Радулов приподнялся на руках, чувствуя, как у него все внутри от злобы закипает. — Мэйсек… — Я понимаю свою вину. Но… — Что но? А если бы он отравил всех? А если бы еще что-то сделал. — Не сделал. Я ему этого не дал. Я полежал, пару минут подумал над тем, куда он мог уйти. Думаю, ну если увижу в его руках наркоту, то сделаю то, что мальчишки мои не сделали. — Он кивнул, — Я встал на пороге. Спросил какой-то нейтральный вопрос. И вижу, как он спрятал наркоту. — Брукс закрыл глаза, спрятавшись под одеяла в свою берлогу, — Накормил его большой дозой. И оставил в кабинете умирать. Мне жалко Никишина. Мне жалко Бардакова. Димку своего. Никитку с Кертисом. Но… я дал Роману Борисовичу шанс. Он же меня оба раза нашей встречи в этом доме не трогал. Никак толком не вредил. Ну посидел я в наручниках, пока мой герой не ввалился и не спас меня. Ну… бывает. Я так понял, у всех остальных сюжетные линии сильно хуже. — Радулов грустно кивнул. Знал бы этот немец насколько некоторые сюжетные линии, как он выразился, хуже, явно бы такого не сделал. — Я думал он одумается. Но кажется я очень глупый. Да? — Пиздец как. Ну ничего, в твоем возрасте это еще позволительно. — Саша приподнял тяжелые одеяла, выпустив всю жару, и заглянул внутрь, — Мишка, а мишка? — Брукс поднял взгляд полный грусти, — Такие как он не изменятся. Вот и все. Я еще смог изменится. Рома уже не сможет. — Как ты это понимаешь? — Рома — избалованный мальчик. Ему родители, дяди и тети, давали вообще все, что он хочет пожелать. Но вот мальчик вырос. У него уже своя хоккейная команда, кучи наград, еще что-то, еще что-то… Ему никогда не отказывали. Он не знает таких слов. — Радулов уперся руками в ноги, сгорбив больную спину. Уткнул взгляд в пол. Брукс же медленно уселся на кровать, сдвинув одеяла. Обнял коленки, внимательно его слушая. — У Ромы из-за того, что он избалованный, большая беда. Он примера здоровых взаимоотношений не видел. Он не знает про то, что можно просто любить. — Саша вдруг с грустью дополнил. — Любовь сама по себе очень эгоистичная. Но он, вместо того, чтобы перестать дергать на себя одеяло, даже похуй, что оно порвется, не в состоянии просто купить два, чтобы делить было нечего. Я был в его цепях и перед ним на коленях. Он реально может дать и золотые горы, и все, что ты можешь только попросить, физического, что можно купить за деньги. У него неиссякаемый мешок с золотом. Думаю, однажды я себе у него самолет личный попрошу. Потому что а почему бы и нет? — Саша глупо улыбнулся. Брукс мягко гладил его по руке, внимательно его слушая. — Он дает все самое лучшее, но не понимает, что обрекает всех на золотую клетку. Он не изменится. Он не знает другой жизни и ему неоткуда ее взять. Он даже не хочет посмотреть на то, как живут другие. Вот и все, Брукс. Бесполезно. Просто не контактируй с ним лишний раз. Просто не трогай лишний раз. Целее будешь. А не… — он указал на свое лицо, — Как я. — А у тебя есть что-то, о чем ты хочешь поговорить? — На Яшкина твоего смотрю. — Радулов глупо улыбнулся, — Влюбился пиздец. Увидел его, доброго и счастливого, своего любимого Яшку, с этой охапкой детишек, которому он натурально что кобылка с жеребятами. — Он повернул голову. — Дима сказал, что знает, что мы с тобой спим. И он не против. Это правда? — Да, правда. Дима не умеет ревновать. А я этим не пользуюсь. Взаимное доверие. Это то, чего у вас с ним так и не получилось. Ну вот так, значит так. — И я спросил у Яшкина, перепихнется ли он со мной. Он сказал, что ты не любишь измены, поэтому нет. — Брукс тут же закрыл стеснительно лицо руками, моментально покраснев. — Пиздец. Я в ахуе с того, что ты сделал с моим Яшкиным. С моей давалкой… Проституткой чешской… — Так получилось. — Брукс похлопал глазами, — Да, я ему правда когда-то давно так сказал. Но я боялся он совсем меня не слушает и просто изменяет со всеми, но мне не говорит, как я и просил. — Нет, не изменяет. А так хотелось. — Признался Саша. — Дашь мне выебать твоего Яшкина? — Нет. — Спокойно ответил Брукс. — Обойдешься. Могу дать одну из фоток с нашей ночи на подрочить. Но нет. Диму даже не трогай ниже пояса. — Не надо мне такого. — Саша наклонился к Бруксу. — Я на тебя и на твою задницу засмотрюсь и уже никакой Яшкин мне не нужен будет. — Он мягко и кратко его поцеловал. — Только в меня не влюбись. — Попросил Брукс. — У нас с тобой ничего не будет. Только взаимное уважение и секс без обязательств.       Радулов кратко кивнул, и, прикрыв глаза, снова принялся жадно целоваться с Бруксом. Мэйсек откинул одеяло, с легкостью перехватил инициативу на себя, и, уже привычно завалив Сашу вниз, под себя, полез его раздевать.       Около отеля остановился белоснежный автобус, что открыл двери для всей команды. Нехотя вся большая группа, едва волоча ноги, заползла внутрь. Артур удивленно проводил взглядом едва идущих Никиту с Димой, что о чем-то тихонько перешептывались. Было прекрасно видно, насколько они упились. Ладно, будем надеяться, что на игру это никак не повлияет. Не хотелось бы на седьмой матч уходить. Сам же приподнял зеленую штанину и посмотрел на опухшую щиколотку. Если понадобится, то конечно, он вернется на лед как основной вратарь. Но к его сожалению, а может быть и счастью, явно не в этом круге.       Автобус быстро отправился к месту встречи, которое в этот поганый будний день было изменить нельзя. Ребята уселись по лавкам собираться на тренировку. Ни одной джерси не висело, чтобы не вызывать сразу кучу мелких конфликтов. Яшкин, с трудом совладая с пьяным до невозможности телом, едва смог шнурки завязать. Никита же с ними не справился, и, словно на коньках, замотал шнурки вокруг щиколоток и заклеил их скотчем. По раздевалке шли тихие разговоры. Саша, сидящий между Димой и Вадимом, принюхался к Яшкину. От него чувствовался шлейф алкоголя. Напился. Вот же пидорас где. Внимательно на него посмотрел, сидя обутый в один кроссовок. Нет, в таком состоянии он с этим уродом моральным даже сидеть на соседних лавках не хотел. Вот до этого же был нормальный. Сейчас-то чего его потянуло на выпивку?       Радулов только поднял голову, как проводил взглядом Лямкина, что с трудом волоча ноги, пошел вон с раздевалки.       Никита, привычно растрепанный, одетый в темно-зеленую футболку, заправленную в шорты, и в цветные разные носочки, пошел в сторону льда. Он не хотел идти на тренировку в таком состоянии. В таком состоянии хотелось только рыдать. Охрана и обсуживающий персонал ему ничего не сказали, о том, куда он поперся и в каком виде. Вся система Ак Барса знала что происходит в жизни у лучшего защитника. Но никто не решался к нему подойти и хоть как-то поддержать. Все доверили Яшкину в его кривые копыта.       Через длинный темный коридор, подсвеченный красным светом, Никита, шаркая ножками в кроссовках, пошел по резиновым коврикам вдоль стекла. Болельщиков уже запустили внутрь. Обилие красных оттенков на трибуне его не пугало. Он тут чужой. Понятно, что ему будут кричать оскорбления в спину. «Лямкин — симулянт!», «Лямкин — хуевый защитник!» — доносилось от детей в красной форме. Никита же с безразличным видом шагал мимо. Сам Уралец построен так, что невозможно не пройти мимо болельщиков. Удивленно уставился на опустившуюся к нему руку в зеленом рукаве. Свои?! Тут же поднял растерянный взгляд. Девчонка лет пятнадцати в зеленой домашней джерси Ак Барса, едва просунувшись среди малышни в красном, протягивала ему с трудом руку. На ее рукаве был его номер. — Никитка! Никитка привет!       Лямкин тут же улыбнулся. Вытянув руку, громко шлепнул девочке «пять». Ее теплая рука на доли секунды согрела его ледяную и сухую, всю покрытую мозолями от клюшки. — Удачи, Никитка! Надеюсь вы сегодня выиграете. — Мы очень постараемся. — Согласился он.       Пошлепал дальше, опустив голову. Его лавка была в самом конце. Он медленно и очень осторожно проходил по тренерскому мостику на лавке игроков Автомобилиста. Улыбнулся, увидев бутылочку с водой под четырнадцатым номером. Отвел взгляд и пошел дальше. Через двойное заграждение попал, наконец, к себе на территорию. Рухнул на деревянную лавку. Вытянул ноги, обреченно смотря вперед себя на лед. На большом и ярком кубе стояли друг против друга лось и барс, крепко сжимая клюшки. На красных сидениях уже были разложены трещотки к новому раунду плей-офф. «Ребята с нашего двора». Да. Все свои. Все родные.       Он закрыл глаза, опустив голову. На лед выскочили судьи на свою ледовую разминку. А Никита только сидел и думал о том, что произошло на этом стадионе за весь этот сезон. Яркие картинки всплывали в голове воспоминаниями. На лице появилась улыбка, хоть на глазах угрожали появится слезы. Он вытянул тощие ноги и, закрыв руками лицо, сделал вид, что потирал его руками, а сам не мог и слез скрыть. Стер моментально слезы. Закинул голову, шумно дыша. — О, глянь, Лямкин сидит, как с креста снятый. — Разговорились двое судей не сильно далеко от чужой лавки. — Видать не слухи, что в Казани все как в падающем самолете, разваливающимся на части — из стабильного только тот факт, что они летят вниз. — Так да, зареванный какой-то весь. — Согласился второй, прокручивая шайбу в руке, смотря на чужого защитника, что снова уставился на лед обреченным взглядом, — А че, он же в составе объявлен. А че сидит-то?! — А он видать как пожарники, за минуту одевается.       Они тихонько посмеялись и снова разъехались. Никита просидел почти пятнадцать минут витая в своих мыслях, и, проделав весь путь обратно, уселся на свое место в раздевалке. Повернул свою джерси лицевой стороной. На ней была нашивка альтернативы. Он тяжело вздохнул. Ничего не сказав даже просто в воздух, потому что раздевалка была еще пуста, принялся переодеваться. Напялив на себя большую часть формы снизу, сидел с голым торсом. Залез к Диме в портфельчик. Вылил воду из бутылки. Влил туда джин, разбавив немного газировкой. Шумно выдохнул и жадно принялся пить, спрятав все. А вот и команда через минуту вернулась вся мокрая и радостная. Все принялись тут же расшвыриваться одеждой и переодеваться сразу на лед. Яшкин рухнул на свою лавку. Чуть наклонился к полу и показал Никите свою бутылку с водой. Никита кратко кивнул, надеясь, что он его поймет. Яшкин тут же глупо улыбнулся. Видимо понял.       Дима торопливо переодевался, надеясь поймать себе момент, когда всем будет не до него. Но то Радулов отдернет, то Шипачев бортанет. Бесили его страшно все. Надо было выпить. Трезветь начал. Не порядок. Поднявшись на ноги в коньках громко взвыл, от чего пауза повисла в раздевалке. — Что, ты забыл стекло вытряхнуть?! — растерялся Сафонов, — Че за вой подбитой лошади?! — Копытца больно. — Взвыл Дима и недовольно помахал ногой в коньке. — Сука, пиздец. Не, я вроде все вытряхнул. Там какие-то, я не знаю, фантомные осколки блять.       Все над ним дружно посмеялись. Яшкин же тяжело вздохнул. Походил по раздевалке, задумчиво прислушиваясь к ощущениям. Ну нет же. Словно снова стекло в коньках и ровно по тем же самым ранам. Он рухнул на пустующую лавку рядом с Никитой, словно случайно бросив портфель рядом, и очень осторожно стянул конек. Нет, весь красивый зеленый носочек с листочками был чистенький. Он вопросительно посмотрел в конек. — Ау? — Спросил он у темноты в коньке, — Там кто-то есть? — Вы кто такие?! Я вас не звал! — Резко воскликнул Лукоянов, напугав Диму, который такого крика не ожидал. Вся раздевалка тут же зашлась громким хохотом. — Идите нахуй! — Что мы?! — Галимов растерянно огляделся, — Кто здесь?! — Мы — Николай Второй! — Согласился Марченко.       Дима сделал недовольную рожу, опустив конек в руке, пока над ним сидели и просто безбожно ржали. Никита же, закрывшись портфельчиком, торопливо разливал по бутылочкам для воды содержимое других бутылочек. Стеклянных и с акцизной маркой. Яшкин провел рукой по внутренней ткани. Нет, все ровно и мягонько. Конек же совсем новый. Варварски начал выдирать шнурки. Вытащил максимально сильно язычок. Саша Радулов вопросительно за всем наблюдал, неловко поджав свои ноги в своих стареньких коньках, которые были уже наполовину в трещинах, но он не такой дурак, чтобы на самой середине битвы менять лапти. Яшкин же с подозрением уставился в конек. — Че, там кто-то сто рублей задолжал и не отдает? — Поинтересовался Мифтахов. — А ты хуй туда засунь. Сразу ответят.       Дима поднял злобный взгляд на Амира, что стоял весь в амуниции, загородив собой Артура. По команде прошлись смешки. — Так, спокойно. — Сафонов усадил Амира обратно на лавку. — Выдохнули. Вдыхать потом будем. — Он развел руками, стоя в белой джерси, — Ну что, кто капитан? Кто команду на дышим-не дышим дает?!       Все притаились и повернули головы к четверым действующим лицам. Никита шумно шмыгнул, и, отставив портфель Димы из рук, положил его ему под ноги. Сидел весь покрасневший, с глупым выражением лица. Похлопал глазками. — Так, понятно, нам сегодня пиздец. — Илья повернул голову дальше. — Ну, черти, признавайтесь, кто?!       Шипачев с надеждой стянул свою джерси с вешалки. Повернул ее лицевой стороной к себе. Пусто. — Блять. — Только и выдал он.       В раздевалке раздались громкие овации. Осталось двое. Дима повернул голову и уставился в зеленые глаза Саши, вдруг спросил: — Ты меня или я тебя? — Я тебя. — Радулов сдернул свою джерси синхронно вместе с Яшкиным. — Спорим? На минет. — Ебать! — Оживился Лукоянов, — Давно я в Винлайн не заходил. Думал только рубли принимают. А уже и минетами начали.       И снова громкий ржач. Дима крепко сжал белую форму в руках, тяжело задышав. Не мог и взгляда отвести от чарующих его зеленых глаз. Саша приоткрыл рот и медленно и хищно провел языком по губам. В раздевалке стояла гробовая тишина. От того, кто будет сегодняшним капитаном, будет очень многое зависеть. — Давай знаешь что сделаем? — Саша улыбнулся, без отрыва смотря в карие глаза, — Пускай они нам свою реакцию выдадут. И мы сами поймем кто из нас кто.       Дима кивнул. Они с Сашей крепко зажмурились. Схватились за джерси и на слепую начали ее надевать. Только Сашины руки расправили белую ткань, как раздевалка заликовала, заорала и загалдела. Дима растерянно опустил свою джерси и пристегнул ее к шортам. Оба глаза так и не открыли. Капитан и его заместитель сидели друг напротив друга. Радулов резко схватил Диму за волосы и притянув к себе, начал жадно и довольно целовать. Дима вцепился в него, пока вся команда шумно ликовала. Саша раскрыл руку и положил ее на левую сторону чужой груди. Медленно провел рукой по ткани. Нашивка о том, что они участники одной-второй финала кубка Гагарина. Чуть чуть дальше продвинул руку. Пальчиками прошелся по вышитой букве, жадно и с большим удовольствием целуясь с Димой, который обе руки положил на ноги Саше, пальцами заползая под ткань. Пальцы Саши прекрасно распознали букву «А». Он облегченно выдохнул. Медленно отстранился. Открыл глаза. Дима смотрел на него с довольной улыбкой, весь покрасневший. — Попался, мелкий. — Он резко завалил его на пол, и, свалившись сверху, снова кинулся на него в жадном поцелуе. Дима издал громкий довольный стон, раскинув ноги. — О-о-о! — Затянула команда. — Ахтямов! — Да опять я! — Возмутился вратарь, захныкав, — Да я не хочу их больше разнимать! — Ура, — Галимов протянул ноги, и положил голову на плечо Лямкину, что сделал пару глотков со своей бутылочки, — наконец-то контент, которого мы не заслужили, но получили. Достойный мужской раздевалки.       Целующиеся Яшкин с Радуловым ни сколько не смутили тренерский штаб. Билялетдинов лишь встал около них. Тяжело и с грустью вздохнул. Забрав из рук помощника планшетик, постучал им по голове Саши. — Уважаемый Александр Валерьевич. — Главный тренер наклонился к ним, пока раздевалка безбожно ржала, — Извините что отвлекаю, но у нас тут шестая игра в серии, помните, да?       Дима издал громкий довольный стон, когда Саша от него отстранился, уперев крепкие руки в его плечи. Замер, увидев как у Саши блестела нашивка капитана. — Да ебаная ты тварь, блять. — Разочарованно выдохнул Дима и хлопнул Радулову пощечину, которую он даже не увидел. — Получи в ахуевшее капитанское рыло.       Они начали шутливо драться, пока все продолжали хохотать. Ахтямов с Лямкиным с трудом их разняли и растащили по разным лавкам. Дима с радостью завалился на широкую вратарскую лавку. Усевшийся на ноги Артур был уже кажется в два раза тяжелее. Дима все пытался его хоть как нибудь обхватить. Но было бесполезно. Защита сделала из него надувной шарик. Они принялись слушать мысли тренера. Дима же рисовал пальчиком узор на цифрах на спине Артура. Лямкин же сидел с нейтральным выражением лица, не воспринимая ни единого слова. Рядом с ним сидел Саша, тяжело дыша. Брукс его хорошо отшлепал. Хорошо и приятно выебал. А последний минет был вообще великолепен. Ему хотелось еще. Только уже хотелось усесться сверху. Мэйсек гордый. Не дал на себя наскочить. А вот Яшкина кажется вполне реально сегодня будет прижать в темном уголке этого поганого стадиона. Благо их тут хватало. Не будет он больше спрашивать разрешения у медведя. Это его кобылка. Чертовски привлекательная.       Раздался вызов на лед спустя пару минут. Все шумной толпой, хватая клюшки, пошли широким шагом на выход. Дима с Никитой пошли в замыкающих. Незаметно отбили бутылки друг об друга и синхронно начали пить.       Вывалились на лед радостные и гордые. Привычные гимны, привычные разговоры. Радулов поехал жать руку судьям, пока команда, благословив Амира на победу, побежала на лавку. — Ну че, епта бля, не прощаемся после игры. — Широков пожал всем руки и повернулся к Радулову, — На седьмую игру мы к вам приедем. — Не надейся, пень старый.       Саша протянул ему руку. Сережа ее крепко пожал, и, приобняв его, похлопал старого война по плечу со всем уважением. Саша же потрепал его в ответ. — Сразу видно на льду в капитанах — Лига Дедов. — Отозвался главный судья. — Молодые сделали вид, что пожали руки, и тут же разбежались. А эти уже скоро целоваться начнут.       Судьи громко похохотали, а капитаны все же разъехались последние по лавкам. Радулов уселся на край лавки, и привычно пихнул Диму, чтобы он не раскидывал копытца.       Четвертое звено гостей открывало игру. Кателевский устало вздохнул, приехав на центральный круг вбрасывания. Бывальцев встал напротив, крепко сжав клюшку двумя руками. Он — игрок первого звена хозяев.       Только отзвенел привычный ритм, как судья бросил шайбу на лед. Алексей выиграл у Дмитрия вбрасывание. Хозяева льда в красном, подхватив громкое ликование стадиона, который заходился яркими кричалками и шумно стучал трещотками, понесся в зону атаки.       Едва табло успело отсчитать тридцать секунд, как Степан Хрипунов, сделав пас на Никиту Трямкина, а тот в тот же момент прямо с синей линии ударил по воротам, как раздалось громкое ликование стадиона.       Тут же подскочили болельщики тех, кто за красных. Все тут же побежали поздравлять Трямкина с открытием счета, который стоял и глупо улыбался, сам не понимая, как так получилось, что он взял, и попал.       Кателевский вопросительно посмотрел на Лукоянова с Юдиным. Те синхронно пожали плечами в ответ.       Лямкин, жадно похлебав джина, с трудом вывалился на лед, лениво поволочив за собой клюшку за крюк. Миллер торопливо побежал за ним. Радулов лениво перекинул ногу и слез на лед, потащив за собой Яшкина. За Димой поволочился Илья Сафонов. — Я даже не понял, как он попал. — Растерянно сказал Илья, катясь следом за Сашей. — Я думаю он сам не понял. — Грустно вздохнул Радулов. — Ладно, забейте, не страшно. Нам же нравится идти в отстающих. Это ж у нас хобби такое — отыгрываться.       Второе звено хозяев поехало к ним на встречу. Широков встал рядом с Яшкиным. Радулов же кратко посмотрел на слегка покрасневшего Брукса, что встал рядом с ним.       Волк уже не смог вбрасывание выиграть, и второй проход до ворот чужаков уже так легко не получился. Пока они торопливо разыгрывали шайбу, потихоньку пробираясь к Галкину, что стоял явно прикладывая максимальное внимание, не желая сегодня пропускать. Но вот второе звено сменилось на третье. Кагарлицкий с Шипачевым резко прижали Макеева с двух сторон. Отобрали шайбу. Понеслись на чужие ворота. В пылу борьбы Кошелев не очень удачно сунул клюшку под коньки Голышеву и тот моментально завалился. Судьи были бы и рады пропустить этот момент, засчитав его за игровой, но стадион такими криками и воплями зашёлся, что игнорировать не получилось.        Меньшинство у Казани простояло ровно минуту. Но потом, с четкого паса Волка на Широкова образовался красивый гол капитаном команды. Сергей радостно вскрикнул, взмахнув руками. Волк с Мэйсеком его тут же обняли. Следом прискакали и Воробьев со Зборовским порадоваться за капитана. — Ка-а-питан, ка-а-апитан, улыбнитесь! — Затянул песню стадион.       Камера переместилась на Радулова, что сидел подперев голову рукой, злобным взглядом провожая екатеринбуржцев праздновать. Кошелев с грустью пошагал вон с лавки штрафников. — Идеальная реализация большинства у первого звена дает хозяевам льда преимущество в две шайбы! — Радостно сказал комментатор игры, — Казань посыпалась на первых пяти минутах игры.       Все уселись с грустными лицами обратно. — Ебаные вы твари. — Тяжело вздохнул Саша, — Ну че, блять, кто играть-то будет?! Или будем и дальше смотреть, как другие играют?!       Еще прошло немного времени. С табло ушло первые восемь минут игры. И снова удаление в составе казанского Ак Барса. На лавку уселся Яшкин, который очень неаккуратно ударил об борт Осипова.       В этот раз Казань даже выдумывать ничего не стала. Шипачев, вместе с тремя защитниками встали в оборону. Никита встал поближе к Амиру, но тут же услышал: — Косматый, иди нахуй от меня. Из-за тебя проебу все.       Косматый лишь кратко и вопросительно посмотрел на Амира и, не став спорить, тут же поскользил до синей линии. Никита обычно играл низко и близко к воротам, закрывая собой всю дальнюю часть. И у них с Артуром был идеальный тандем. Этому не надо — сам справится.       Игроки в красном ломанулись через чужую оборону. Марченко с Лямкиным и Миллером довольно хорошо их остановили, встав в привычный треугольник перед вратарем. Но снова послышался крик. — Косматый, я тебе че сказал?!       Лямкин и так стоящий недалеко от синей линии вопросительно опустил голову, посмотрев на ноги. Куда уже дальше?! Неуверенно отъехал до синей линии. — Никитос, а ну вернись! — Взвыл Марченко, и, выгнувшись, подставился под шайбу. Благо удар пришёлся не сильный. — Куда попиздил?!       Шайба быстро ходила между чужаками. Никита жестом показал Миллеру поменяться, слыша его тяжелое дыхание. Митчи только сделал пару шагов в сторону, как на него выскочил грозный Макеев и, швырнул шайбу из-за спины защитника. Мифтахов бросил все силы, чтобы ее поймать, но она отскочила от щитка и свалилась на лед за воротами. — И это три-ноль! И снова великолепный розыгрыш большинства от гостей льда! — Радостно сказал комментатор. — Это явная заявка на победу. — Да ебаные вы нахуй твари! — Заорал Радулов встречая защитников и Вадима у борта, — Че блять мешало держаться рядом с этим пидором?! — Он сказал он сам справится. — Ответил Никита, рухнув на лавку. — Сказал уйти от него подальше. — Чего?! — Синхронно воскликнула лавка. — Так и сказал. — Заступился за друга Марченко. — И меня прогнал заодно. Типа, ему не видно. — Эй, Мифтахов. — Заорал Радулов, — Слышь ты блять, хуила колчаногая, сюда иди!       Билялетдинов, почувствовав, что запахло уже даже не жареным, а горелым, показал главным судьям, что они берут перерыв. Сам же даже лезть не стал, лишь вежливо держа Радулова сзади за воротник джерси, чтобы капитан ничего не разнес. — Команда Ак Барс взяла тридцатисекундный перерыв. — Раздалось объявление на стадионе.       Амир подъехал к капитану. Встал напротив него и сказал: — И че надо?! — Я вот сначала Яшу шугал, когда тот рычал на тебя как сука. Ты ща меня бесишь так страшно, что меня придётся всей командой держать. — Радулов схватил Амира за форму и дернул на себя, заставив вратаря упереться руками в борт. — Ты че себе позволяешь?! Опытных защитников учишь как играть?! — Этот пидорас, — вскрикнул Амир, указав на Никиту, что сидел вытянув ноги, унылым взглядом уперевшись в лед, — играть никогда не умел! Если он мне мешается, блять, я че должен был сделать?! А сейчас Марча, ебучая хуета, перекрыла весь обзор. - Ты ахуел?! — Возмутился Алексей. — Так играй один, блять! Да ты ж на всех буллитах погорел! Тебя, как и Артура нельзя оставлять одного. — Марченко дошел до капитана, — Да вот только ты это признавать не хочешь, а вот Артур с радостью за любую помощь. — Леша встал рядышком с Радуловым, что казалось, воспламенится сам по себе. — Хочешь один поиграть?! Давай мы тебе устроим стресс-тест? Я могу сейчас пойти, размахаться клюшкой, схлопотать штраф. И Ляма с радостью, я уверен, выдохнет на пару минут. И что, ты хочешь сказать, что ты справишься?! — Я справлюсь! — громко ответил Мифтахов.       Лямкин не выдержал и вдруг заржал. Яшкина все же выпустили из загона и он с трудом дополз до лавки.       Амир дернулся в сторону. Бортанув Диму, снял ловушку и со всей силы швырнул ее в Никиту. — Так! — Влез в конфликт Билялетдинов. — Что за детский сад тут устроили?!       Дима со всей силы и резко толкнул Мифтахова от себя и в добавок за лучшего друга дал и кулаком по морде.       Уралец в полном шоке наблюдала за происходящем на лавке хозяев.       Радулов схватил Амира за воротник джерси сзади, не дав ему кинутся на Диму. Яшкина же закрыл собой Марченко, просто обняв его. — Так, значит слушай сюда. — Радулов был очень серьезный. — Еще одна пропущенная шайба и я тебе сломаю колено. Заткнулся и играешь. Наши защитники — все как один умеют играть. Проебы все в других командах остались. Так что заткнулся и не бесишь меня, ты понял?! — Тебя забыл спросить как мне играть. — Амир отбил его руку от себя, и поехал на ворота, — Дикарь блять. Нахуй иди.       Команда расселась по лавкам. Дима уселся рядышком с Сашей и они принялись соображать на двоих. Жестом Дима подозвал и Сафонова. Илья сдвинул Вадима и уселся к ним третьим. — Артур, готовься. — сказал тренер вратарей, потрепав Ахтямова по сухим волосам. Артур удивлённо уставился на тренерский штаб, — После следующей пропущенной сразу выходишь.       Игра продолжилась. Все такая же напряжённая. Защитники уже работали в одной связке с нападающими. Довольно большая пауза помогла чуть-чуть сбавить пойманный кураж у чужаков. Да и сами успели оклематься и хотя бы понять что происходит и куда дальше с этим идти.       Дима хлебал выпивку, уже с трудом стоя на ногах. Саша, отобрав у него бутылку, дал подзатыльник и отбросил бутылку подальше. Когда Дима полез на него, хотелось его снова завалить и начать любить при всех. Но к сожалению, такими богатствами они не обладали. — Детка, давай играй. — Попросил Радулов. — Ебанешь дубль? — Я не умею. — Виновато сказал Дима, смотря в его пленительные зелёные глаза. — Саша, я хочу тебя. — Без дубля, детка, не жди ничего.       Дима растерянно уставился на лед. Мэйсек проехал мимо их лавки, смотря за тем, как разыгрывается очень хорошая задумка. Медленно попятился назад. Его тут же закрыли сразу двое защитников. Он с грустью выдохнул, прижавшись к лавке хозяев льда. — Медвежонок! — Радостно воскликнул Яшкин.       Брукс непроизвольно обернулся, одарив взглядом полным любви свою лошадку, и тем самым упустил пас мимо. Широков торопливо побежал мимо следом, погрозив ему кулачком.       Мэйсек глупо улыбнулся и все же поехал ко всем на лед. Артур, прекрасно увидев, как Кертис побежал на свое любимое место обитания — наводить суету под воротами и вилять хвостом перед вратарем, потянулся за шлемом. Только он его застегнул, как Трямкин, отдал пас на Кертиса, и тот с большой радостью и хорошей точностью закинул шайбу в ворота, обеспечив четвертую шайбу. — Пизда, блять. Амир остался поиграть, блять. — Радулов подскочил с места, — Ну ты и урод, блять.       Артур же поднялся и пошел на лед. Нога еще довольно ощутимо побаливала. Лишь бы никто на него сверху не свалился, иначе он останется без нее.