Два медведя в одной берлоге

      В квартиру Димы Яшкина вошел гость. Гордо и властно шагая по квартире, крепко сжал в руке телефон. Внимательно осмотрел пустынную квартиру. Зашел в гостиную и остановил взгляд на джерси. Той, которая была предоставлена Мэйсеку уже не было. Неужели он согласился? На лице Ромы появилась улыбка. Он внимательно осмотрел происходящее. Вытянув руку стащил футболку, что лежала на диване. Принюхался к ней. Пахнет Волком. Внимательно осмотрел. Это вещь Бардакова. Значит нашёл себе спасителя. Жаль, что Дедунову не было полномочий вломить. Он бросил тряпку обратно и беззвучно развернулся на месте, почувствовав на себе пристальный взгляд.       Артур, что уселся около двери в свою комнату, прислушался к происходящему. Ротенберга давно не было в этом доме. Он прекрасно услышал как шаги резко начали идти в его сторону. Торопливо побежал до кровати. Не успел. Доли секунд не хватило прикинуться спящим как в прошлый раз. А жаль! — Стоять. — Резко приказал Роман Борисович. — Куда поскакала, лягушка?       Артур замер, мелко дрожа, спиной к нему. Приятный аромат старых знакомых духов дотянулся до него. Кажется, он сейчас схлопочет приступ удушья. Зажмурился, опустив руки и сжав их в кулаки. — Если никому не скажешь, что я был тут — я тебе ничего не сделаю. — Вежливый, но очень настойчивый голос оказался необычно громким среди кромешной тьмы и полной тишины. — Я же понимаю зачем вы пришли. — Он дышал очень осторожно. Медленно развернулся к нему лицом. Распахнул глаза с длинными ресничками. Грозный силуэт перед ним. Острая серебристая линия падающая с окна предавала ему шарм героя нуарного злодея. Разве что шляпы не хватало и сигары во рту. Он производил неизгладимое впечатление. Артур неуверенно вдруг сказал. — Диму не обижайте мне. И я никому не скажу, что вы тут были. — То, что я буду делать с Димой, это наше с ним дело. И твое мнение не учитывается. — Он мне живой нужен и адекватный. — Растерянно попятился назад Артур, увидев, как Ротенберг грозно пошел на него, — Не надо. Не подходите ко мне. — Да зачем он тебе нужен?! — Усмехнулся Рома, мягко разведя руками в стороны, словно успокаивая его. Артуру же стало еще больше не по себе. Он один. Безоружный. Перед человеком, с которым не сможет совладать. — Не за чем же. А мне пригодится твоя лошадка. Я её по бархатному носику поглажу, сахарочком накормлю… — Он мне нужен. Только с ним у нас есть шанс выстоять в битве за кубок.       Артур не успел отшатнутся, как крепкая рука Ротенберга сжала его горло. — Вот это-то мне и не нужно. — Прошептал властный голос, пробудив ужас в голове. Мальчишка поджал губы, шумно дыша. На него смотрел настоящий Дьявол. Одет в дорогой костюм тройку. Благоухает удушающим ароматом цитруса и акватических ноток. Его взгляд смотрит прямо в душу. Ему стало очень страшно. — Будешь хорошей лягушкой? — Уже добрым шепотом спросил Рома, крепко сжав пальцы, не давая сделать вдоха.       Ахтямов резко дернулся, ударив его по руке, и вывернулся от него. Рома кинулся на него, явно оставшись недовольным тем, что ему дали отказ. Артур резко и шумно выдохнул. Увидев, как грузное тело полетело на него, вспомнил как его Никишин учил силовые отрабатывать на дверях в метро. Резко сгруппировался и плечом снёс Ротенберга с ног. Гордо усмехнулся. Блядские двери в блядском Петербургском метро ему никогда другом не были. Очнувшись от сладостной, хоть и очень маленькой победы, дернулся до тумбочки, схватив телефон. Едва успев дождаться пока телефон разблокируется, ткнул на контакт с эмодзи лапок. Он единственный был рядом на рабочем столе. Всегда под рукой. Артур изумленно наблюдал за тем, как враг медленно поднимается с пола. Резко дернулся вон от него. Рука крепко схватила за щиколотку. Он с грохотом завалился. Телефон выпал из рук, как раз, когда абонент принял вызов. — Помоги! — Вскрикнул Артур, увидев на ярком экране, покрытом трещинами звук считающихся секунд. — Тут Ротенберг! У Димы! Пожа…       Крепкая рука резко зажала ему рот. Мальчишка завозился, но тяжёлое тело свалилось сверху. Рома завершил вызов и навис под Артуром. — Ответ не правильный. — Прошептал злобно он, крепко зажав ему рот. — Плохая лягушка. Будешь наказан.       Он схватил его за волосы и ударил головой об пол. Артур взвыл от боли. Возился и царапался. Попытался укусить чужую руку. Больно ударил в ответ коленом между ног. Дернулся, скинув его с себя. Охваченнный ужасом, схватив телефон, побежал вон с комнатки. Растерянно огляделся. Надо не дать Диме навредить. Он схватил нож с кухни и сломя голову ломанулся в спальню. Яшкин кажется спал, закрывшись руками, на самом краю. Встал спиной к кровати, грозно выставив острейший нож в руке. Его сжирал страх. Он слышал, как чудовище поднялось снова на ноги. Черная, словно смоль ночь растеклась по спальне. Либо у него в глазах потемнело, либо тут слишком темно. Мальчишка замер. — Блять. — Растерянно выдохнул Артур увидев длинную черную тень, что приближалась ко входу. — Пиздец. Надо было с ними бежать. Вот я дурак.       Ротенберг медленно вошел в спальню. Мило улыбнулся, увидев нож в дрожащий бледных руках. — Ути бози мой. — Расхохотался Ротенберг и поднял руки — Боюсь-боюсь! Ребятенок, не поранься. — Я не дам обидеть Диму. Через мой труп. — Резко ответил Артур, выглядя максимально серьезно.       Ротенберг опустил руки. На лице появилась ехидная улыбка. Он медленно провел языком по губам. Вдруг приоткрыл рот и сказал: — Яшкинкс! Сладкий, бросай театр разводить, делая вид, что спишь. Я же знаю что ты не спишь. Кис-кис-кис, маленький мой.       Артур вздрогнул, услышав как Дима взвыл. Жалобно скрипнула кровать. Рома жестом предложил обернуться Артуру. Ахтямов так и стоял вытянув руку с ножом в сторону Ромы. Медленно повернул голову до Димы. Яшкин слез с кровати и подошёл к нему, немного пошатываясь. Встал около Артура, глупым взглядом уставившись на Рому исподлобья. С открытого рта закапали слюни. — Ты представляешь, Димка… — Задумчиво сказал Рома, и изящным жестом указал на Артура. — Он боится за тебя! Думает, я тебя обижу.       Артур завороженно смотрел на Диму. Он был словно какой-то не такой. Какой-то очень странный. По коже пробежались мурашки. Дима перевел взгляд с Ромы на Артура. Шумно шмыгнул носом и почавкал слюнями. Он выглядел так, словно совсем ничего не понимает. Может ему кажется, что все это снится? Очередной приступ его шизы? Это вполне похоже на его Яшкина. Сам же Яшкин смотрел сквозь него. Вытянул руку, ничего не говоря, и потянулся до руки с ножом. Резко схватив его за запястье, вытащил нож, с силой разжав тонкие хрупкие пальцы. Артур, словно подкошенный, упал на колени и растерянно начал отползать от него. Дима похлопал глазами, засмотревшись на острое лезвие ножа. Прокрутил его в руке, ничего не сказав. Возможно прогрузился и понял, что ему это не снится. Перевел взгляд снова на гостя. Все еще молчал. На лице появилась гримаса грусти. — Весь сезон тренировок. Я умею его приводить в чувства. Он — моя собственность. — Прошептал Ротенберг протянул руку ладонью вверх, — Лошадка, иди ко мне. — Дима тут же нырнул в объятия Ромы. — Ну что ты, маленькая моя, — Он запустил руку в светлые волосы, нежно потрепал его. — Ну рассказывай, кто тебя обижает? — Мишутка бросил меня. — Всхлипнул Дима и обвил руками его шею, не выпуская ножа. — Рома-а-а! Мне так больно…       Артур замер, не дыша. Прекрасно увидел, как рука достала несколько белых таблеток из кармашка пиджака. Захотелось разреветься. Не на это он рассчитывал. — Ты же знаешь прекрасный способ избавиться из боли. — Он раскрыл руку. — Белые сладости… — …Любимое лакомство. — Ответил ему Дима, остановив взгляд на наркотиках. — Мишка будет расстроен. Я не могу. — Тогда будет больно. Будешь долго плакать. — Он указал на Артура. — Как он будешь. Это просто способ унять боль. Хочешь? Я не настаиваю. Ты сам выбираешь.       Артур всхлипнул, скованный страхом. Дима крепко сжал пальцами нож. Острое лезвие его зачаровало. Он то и дело его слегка поворачивал, позволяя крошкам света рассыпаться по грани. — Не смей их есть. — Дрожа от страха сказал Артур. — Не смей, Дима. Иначе все будет кончено. — Мишка бросил тебя. — Прошептал Рома. — Я же говорил тебе — не влюбляйся в забияк. Они тебя предадут. Бросят, как всегда бросали. Я все еще с тобой. Все еще забочусь о тебе. Я не прикидываюсь честно любящим как они все. Они все тебя всегда обманывали. — Рома мягко провел пальчиками по небритой щечке и прошептал, — Красивая джерси, да? — Саша. — Изломился голос от боли у Димы. Он не мог взгляда отвести от сорок седьмого номера на рукаве. — Мой Саша. — Все в порядке. — Заверил его Рома. — Все нормально, он не умер. Просто надо было, чтобы все о нем забыли. — Снова нежная рука хозяина потревожила волосы, — Соскучился небось? Скоро придет. — На лице Димы появилась улыбка. Он повернул голову к Роме, явно просветлев. Наклонился к нему и впился губами в губы Ромы. — Господи боже помилуй мою грешную душу. — Взмолился шепотом Артур, скрестив пальчики. — Господи, да где же я так нагрешил.       Рома медленно отстранился совсем ненадолго. Теплое дыхание прошлось по покрасневшей коже Димы. Он медленно поднял взгляд. Остановил его на дьявольски притягательных глазах Ромы. Слизнул теплые слюни с губ и продолжил поцелуй. Пальцы сжали крепко лакированные волосы. Сердце шумно забилось. Аромат одеколона дурманил. Хотелось ему подчиниться. Он с ним точно будет в безопасности. Он ведь прав. Он его единственный не бросал. Всегда рядом. Даже когда ему плохо. — Артур, проваливай. — Попросил Дима, положив руку на крепкое плечо Ромы, шумно дыша. Вторая рука лишь крепче сжимала нож.       Жаб притих, отрицательно помотав головой. Даже если он сейчас его пырнет этим ножом, то придется помощь оказывать. А с Аней он приучился помогать всем. И юродивым, и злобным, и добрым. — Наврал мне, небось? — Прошептал Дима, повиснув на Роме. Вцепился рукой в его лакированные волосы. Любовался им словно великолепным произведением искусства. — Знаешь же, что я чувствую своих близких. — Он опустил голову. — Стало пусто в душе. Словно приличный кусок от души забрали. — Его речь стала немного спутанной. Он отбросил нож на кровать, где его тут же подобрал Артур, снова сжав двумя лапками, дрожа от страха и забившись в уголок. Стал декорацией. Замер и перестал дышать лишний раз. — Давно это случилось? — С пониманием спросил Рома, положив руки на его талию, прижав к себе, — Маленький мой…       Дима всхлипнул. Моментально покатились слезы по щекам. Он уперся лбом в плечо Ромы. — Не хочу говорить. Оставь меня в покое. — Ты должен сказать об этом. Признаться. Описать так, как сможешь. И ты знаешь, что я не уйду. Все, я буду тут. Даже если ты будешь молчать — я буду рядом. Я не кину тебя как все они. Я буду рядом. Говори. Оно тебя отравляет. — Саша сказал мне не являться на похороны. Сказал, так будет лучше. — Дима вдруг резко дернулся, а лицо скривилось от боли. — Я же убийца! — Вдруг заорал Дима. — Убийца, ты понимаешь это! Это об мои коньки он распорол себе горло! Я ненавижу себя за это! — Орал он, сжав руки в кулаки. — Как я посмел!       Рома молчал, наблюдая за ним. Перебирал таблеточки в пальцах. — Это был не ты. Тебя толкнули. И Сашу тоже. — Вдруг сказал максимально тихо Рома, стараясь не переходить на шепот, — Мне тоже больно. Ты не видел того, что видели мы на кладбище. Не кидал землю на его гроб. Ты не имеешь права сейчас истерить. Ты имеешь право на слабости. На траур. Но не ори и не истери. Из уважения к Саше.       Дима шумно выдохнул. Пошатнулся и, не удержавшись на ногах, свалился на край кровати. Сидел помрачнев и опустив голову. Артур же прислушался. Едва-едва слышный скрип входной двери. Тот самый, по которому он услышал Рому. Значит это его спаситель пришел. Тот самый, шаги которого никогда не слышны были. — Я с ним справлюсь сам. — Вдруг сказал Рома. — Не знаю, кому ты там звонил, но я для Димы несу безопасность. Со мной он под контролем. Я умею его воспитывать. — Вы его так переломали. — Растерянно ответил Артур ему, продолжая выставлять нож. С грустью остановил взгляд на Диме, что сидел и беззвучно заливался слезами. — Наркотики в ваших руках для чего? Снова хотите мне его сломать? Думаете мне было мало его на ноги ставить? Не смейте мне его снова отравить. — Кто сказал, что они для него? — Вдруг улыбнулся Рома. — Он от сладостей отказался. А я ему насильно не пихаю. Он же не глупый Никишин. У меня еще вариант есть.       Артур распахнул глаза, и смотрел испуганно на Рому, что стоял к входной двери спиной. Новые двери открываются беззвучно. А вот и спаситель! Кертис, жестом показав ему молчать, беззвучно ступал по полу, крепко сжав что-то в руке. Судя по ткани, которую его глаза едва смогли разглядеть среди тьмы, это было… полотенце? Да уж, «Автостопом по Галактике» явно дает дорогу в мир. Ахтямов притаился, не выдавая гостя. Рома нахмурился, когда Волк стал ровно за спиной. Принюхался. Тонкий шлейф ладана. Моментально переменился в лице, насторожившись. Только надумал обернуться, как Кертис, резко взмахнув полотенцем, закинул его на шею Роме, начав душить его. Ударил босой ножкой под коленкой, завалив на колени, вскрикнул: — Артур, беги!       Ахтямов моментально дернулся на выход. Понесся прочь из проклятого дома. Мимо комнат, не оборачиваясь, просто сбежать. Выбраться. Кертис со всем справится. Поможет. Кто если не Кертис? Выскочил с двух ног в общий коридор. Едва не сбил Галкина с ног. Володя отвел его руку с ножом в сторону и, вжавшись с ним в стену, облегченно выдохнул: — Господи… живой!       Артур захныкал, крепко схватившись за Володю, выбросив нож на пол. Галкин изумленно уставился на него, крепко прижимая к себе в темном общем коридоре.       В спальне же Волк, завязав руки Ромы за спиной, уселся на его мягкую задницу. Схватив за волосы, уткнул мордой в пол и грозно зарычал: — Не слышал, что маленьких нельзя обижать? — Птичка. — Улыбнулся Рома, и, дернув головой, повернул ее слегка. — А я думал мне только лошадка достанется.       Волк поднял голову и встретился взглядом с Димой. Яшкин явно злился, видя, как его близкого завалили и обижают. Судя по его недовольной роже — он успел вовремя и Дима еще не нажрался никакой дряни. — Руки убери от него. — Резко сказал Дима. — Стоп, что?! — Волк даже растерялся. — Это… — Я сказал ровно то, что хотел. — Дима поднялся. — Уходи. Мы сами справимся.       Волка настолько услышанная фраза поразила, что его руки непроизвольно разжались. Рома вытащил свои руки из пут. Легко скинул Кертиса с себя. Хитро улыбнулся, когда Волк остался между двух огней. — Да блять. — Улыбнулся Кертис. — Сегодня дата будет некрасивая умирать. Извините, мальчики. Без меня.       Он дернулся в одну сторону. Дима протянул ему руки, попытавшись схватить. Он скорее в другую сторону. Дернулся на выход. Сами — так сами. Он не спорил. Бороться за Яшкина не было никакого желания. Особенно когда дома ревущий Брукс. Он успел вытащить цепкую руку и сдернул с Ромы пиджак. Крепко обняв его понесся прочь. Резко выскочил с квартиры. Ногой захлопнул входную дверь. Едва взглядом нашел перепугавшихся малышей вскрикнул: — Бегом, чего крылья спрятали?!       Мальчишки бросились бежать. Волк помчался за ними, обнимая чужой пиджак. На бегу сунул пальчики в карманы. Ну конечно он с дозой приехал. Они запихались в лифт. Кертис глупо улыбнулся, когда Галкин показал ему нож. — Правильно, грабь награбленное. — Согласился Волк и гордо накинул большой пиджак на себя. Принюхался и вдруг улыбнулся. — Мерзость. — Погоди. — Галкин уставился на Волка, крепко обнимая Артура, мягко поглаживая его по волосам, чтобы успокоить, — Ты оставил Диму одного с Ромой. — Я за этим забрал пиджак. — Он показал им противозаконное содержимое карманов. — Один другого не отравит, так что все должно быть в порядке. А то что они сейчас там будут ебаться и пить, это уже их дело. — Я слышал, как на фразу Димину, чтобы его оставили одного Рома взял и продолжил болтать. И выстояв его истерики продолжил говорить с Димой. А Брукс, кажется, оба раза взял и послушал его. — В нормальных условиях ты должен послушать близкого. — Согласился Кертис. — Вот если я говорю Никите, что хочу быть один, то он сделает точно так же. Вежливо уйдет в соседнюю комнату и никто ни на кого не в обиде. Но он вернётся сам, хоть и спустя много времени и будет периодически проверять как ты там в своём одиночестве. Ровно тоже самое, что делал Брукс. Но при этом, когда Никите было плохо после того, как Лизы не стало, даже когда он говорил, что хочет побыть один, я ему давал совсем немного этого времени. Это нужно мысли в кучу привести. Прореветься без стыда в конце концов. Но я бы не додумался его одного на сутки или больше оставлять. Потому что ситуация разная. — Он кивнул, — Надеюсь, что понятно объясняю. Я думаю Рома в курсе, что можно делать с Димой, а что нет. — Он сказал, что насильно Диму не кормит. — Растерянно сказал Артур, вцепившись в Володю. — Я боюсь спросить… Но… — Я думаю да. Дима скорее всего ел всегда все сам. У него даже фраза похожая была, что он ест первый или что-то такое. — Волк развернулся и гордо пошел на выход, застегнув на себе большой и длинный пиджак. Расставил ручки в сторону, и, слегка покачивая задом, пошел гордый вперед. — Роскошь бутиков, девочки. Один пиджак стоит две ваших зарплаты за сезон. — Я ему всеку сейчас. — Ухмыльнулся Володя, волоча за собой Артура. — А ты… — Ахтямов поднял голову, — Приехал с ним… — Ради тебя, да. — Володя потрепал Артура по волосам. — Тебя надо беречь. Ты мне нравишься. — Поцелуйтесь еще. — Фыркнул Волк.       Галкин, не долго думая, обвив шею руками, впился поцелуем в Артура. А тот, взмахнув ручками, мягко обнял его за талию. — Злодеи. — С улыбкой сказал Волк. — Я понял. На зло маме уши отморожу.       Володя отстранился и едва слышно сказал: — Простите, не удержался. — Я не против, пока Аня разрешила.       Волк открыл им дверь на задние сидения, а следом уселся сам на переднее. Такси поехало обратно.       В квартире Димы же Яшкин сидел на краю кровати, с грустью смотря на Рому, что недовольно потирал запястья. — Нам надо поймать эту птицу, Дима. Я хочу ее в составе. И ты должен сделать так, чтобы он у меня был. — Я тебе больше не нужен? — Вдруг спросил Дима, рассматривая его. Жилетка идеально почеркивала его силуэт. Крепкий ремень был на великолепно сидящих штанах с едва заметной клеткой. Ровный стоячий воротник. — Ты красивый. — Спасибо. — Вежливо согласился Рома. — Ты выглядишь как оборванец, которому последние штаны в драке за фунфырик порвали. Давай я позабочусь о тебе? Ты же не против?       Дима отрицательно покачал головой. Его вопрос проигнорировали. Значит не нужен? Он остановил взгляд на запястьях которые оголила атласная рубашка. — Где твои часы, которые президент подарил? — А ты к Волку, я смотрю, вообще не присматриваешься. У него же мои часы.       Рома хмыкнул и, взяв Диму за запястье, дернул на себя. Взвалив его тяжело тело, потянул его в ванную. Яшкин не сопротивляясь пошел за ним. Только Рома потянулся, чтобы снять чужую джерси, как Дима сорвался на истеричный крик. Получив сильнейшую пощечину замолчал и поджался. Зажмурился, всхлипнув. Рома с силой сдернул тряпку. Похлопал его по ноге, потянув белье вниз. — Вот только разревись мне, я тебя убью тут и тебя уже никто не найдет. Так что молча стой.       Полностью раздев его, схватил за волосы и втолкнул в душевую. Диму ноги не удержали и он свалился на пол. Рома медленно расстегнул золотые запанки на черной рубашке и закатал рукава максимально осторожно, чтобы их не помять. Включил воду и, стараясь не облиться, принялся отмывать его. Дима молча давился слезами. — Мне больно. — Всхлипнул он, остановив взгляд на зеленой ткани. — Ты сам отказался. Так что молчи. Когда я разрешу, тогда и будешь говорить.       Вымыв несчастного, вытер его полотенцем. Подвел к раковине. Причесал еще мокрые волосы. Выбрил его и заставил почистить зубы. Сам же пошел до шкафа и достал чистые вещи. Вернулся в ванную. Насильно заставил одеться. — Я хочу выпить. — Растерянно сказал Дима весь в слезах. — Приходил Саша ко мне. Сказал, что против, чтобы я пил. Но я не умею по другому. Не могу. Оно болит. Очень сильно. Но…       Рома сложил руки на груди. Дима тут же замолчал покорно опустив голову. Протянул руку хозяину. Рома резко и грубо схватил его за запястье, дернув на себя, потащил до спальни. Свалил на кровать. Расстегнул жилетку и медленно вытащил рубашку, встав на колени на кровати. Дима моментально понял команду жестом. Придвинулся поближе к нему. Облизнул губы и сам расстегнул его штаны, молча принялся за работу. Терпел, когда его больно схватили за волосы. Смолчал, когда раз за разом хлестали по морде, когда он давился чужим членом. Слабость все больше сковывала его. У него появилось отторжение. Начала появляться злость. Он зажмурился, когда ему кончили на лицо. — Что надо сказать? — Спасибо, хозяин. — Дрожащим голосом ответил Дима.       Рома лишь фыркнул. Застегнул штаны и слез с кровати. — Захочешь выйти — скажешь.       Дима стёр сперму с лица. Взглядом полным грусти наблюдал за Ромой, что выдрал его телефон с зарядки и ушел с ним, захлопнув дверь. Услышал, как дверь закрылась на замок. Перевёл взгляд к зеркалу. Надеялся там увидеть Нади. Но лишь тишина и его измученное чахлое тело. Он уселся на кровать. Обнял ноги. Медленно провел языком по избитым губам что были в трещинах. Всхлипнул. Тут же подскочил с кровати и упал на четвереньки. Принялся искать кольцо.       Совершил ошибку. Ошибку! Какой же он дурак. А ещё ведь заступался за него. Но вкус крови во рту моментально вернул все воспоминания. Припал к полу, ища драгоценность дорогую сердцу. Какой же кошмар. Какой же ужас. Что же он наделал. Торопливо затопал ножками и, не устояв на них, завалился. Бережно достал колечко из-под тумбочки. Сдул с него пыль. Улыбнулся и медленно натянул колечко на пальчик. Да, так легче. Хотя бы морально. Хотя бы немного. Запрыгнул на кровать. Уполз на сторону, где всегда спал Брукс. Обнял подушку. Мелко задрожал, стараясь почувствовать его аромат. Он же чем-то пахнет. Его волосы немного жестковатые. Его глаза на солнечном свету совсем светло-карие. Грустная мордочка в воспоминаниях пробудила улыбку. Он почти сразу же уснул приложив руку с колечком к губам.       В квартире Никиты Лямкина стоял хохот не смотря на то, что было пять утра на дворе. Кертис сидел на кухне с Бруксом, пока остальные мальчишки вместе со старшей дочкой и играли в приставку, разложив вокруг себя чипсы и сухарики. Алинка же сидела на ногах Никишина и мягко поглаживала его по покрасневшей щечке, пока он сам пытался не проиграть в игрушке, успевал слушать что ему говорят остальные и сам подъедать любимые чипсы.       Мэйсек же сидел за большим столом, сложив пальчики на краю большой кружки с чаем и молчал. — Брукс, от того, что ты молчишь, легче тебе точно не будет. — Задумчиво сказал Кертис и, поставив свою такую же кружечку с чаем, поставил рядышком с ним баночку с медом в виде мишки. — Не хочу. — Тут же ответил Брукс. Волк же изумленно уставился на него. Брукс и не хочет меда? Это как так? И что дальше делать? Это был всегда самый простой способ. — Кертис, мне плохо. Еще хуже, чем в прошлый раз. И тот факт, что я оставил его, и тут же прилетел коршун доедать его безжизненное тело… — Он закрыл руками лицо, — Вот я же дурак. Хочется просто напиться. Прям до беспамятства. — Без шансов. У Никиты алкоголя дома нет. — Я тут походил по дому, пока все еще спали и огляделся. Тут много твоего потихоньку в доме появляется. Тут стало уютнее, чем когда тут жил он с Лизой. — Он мне рассказывал, что Лиза не позволяла ему лишний раз вещи даже передвинуть. — Волк сделал пару глотков чая, и, открыв баночку, медленно опустил ложечку в мед. Ловко достал её, чтобы не уляпаться, и положил приятную сладость в рот. Надеялся приманить мишку на мед. Но, кажется, не помогло. Мэйсек сидел поджав губы, явно витая где-то в мыслях. — Брукс… Ты мне нужен. О чем думаешь? — Я поеду домой. Я не могу тут находится. Мне физически плохо. А ещё тот факт, как я с Димой поступил… — Как? — Поразился Волк. — Так же как он с тобой всегда поступал, а ты игнорировал? Знаешь о том, что отношения это труд обоих? Вот и должны работать оба, а не один. И не надо мне говорить, что ему плохо и ты обязан быть рядом. Тебе-то легко? Я тебя таким убитым последний раз видел когда ты от Дианы уходил. — Она мне снилась. И я просил — не называй ее по полному имени. Просто Д. — Вдруг сказал Брукс. — Она как-то недавно бегала за мной. Яшка её мужика отогнал от нас, когда тот хотел мне морду набить. Поганый Принс. — Он разжал руку. Положил пальчики на кольцо. — Позволю себе сделать то, что было никогда нельзя. Я позволю вселенной с этим разобраться. — Он стянул кольцо с пальца. — Иначе, если я с этим буду разбираться, то я сяду. — Он положил перед Волком кольцо и поднялся из-за стола. — Брукс! Не смей уходить сейчас. Тебе опасно быть одному.       Мэйсек не стал даже смотреть на него. Уселся на край дивана, достав телефон и принялся покупать билеты на ближайший рейс до Екатеринбурга. Никишин, приобняв уснувшую на его руках Алину, шепотом спросил: — Ты чего надумал? Что делать будешь? — Я поеду домой, в Екатеринбург. Артур правильно сказал. Там мне будет лучше всего.       Саша опустил взгляд на его руку. Увидел, что от кольца остался только след на пальце. — А можно мы с тобой? — У меня не такая большая квартира как у Яшкина. Вы все просто не поместитесь. — Я не прошу всех. — Саша кратко кивнул в сторону Бардакова, что сидел в другом конце дивана, сжавшись в комок и поджав ноги, пока остальные мальчишки продолжали играть в приставку, вообще не реагируя на происходящее. — Только нас двоих. Мне надо с ним побыть наедине. Но я боюсь совсем один оставаться. Мне все ещё плохо. Все ещё выворачивает, все еще вспышки агрессии есть. Я тебе доверяю. — А с Волком не хочешь остаться? — Я тут буду лишний. — Признался Саша. — Я же понимаю все. Не хочу с Никитой отношения перепортить. К тому же, раз в городе Рома, он может дотянуться до нас двоих. Мои остальные ему совсем не интересны. Он их только на игре и то в редких случаях цапает. Сейчас они в безопасности. А Рома может быть увлечён Димой, но это очень не надолго история. Пожалуйста… Брукс…       Мэйсек задумался. Хотелось побыть просто одному. Прореветься, поистерить, и что угодно сделать, лишь бы не быть таким. С другой стороны он чувствовал прекрасно, что Волк не просто так его не пускает — желание выпить парацетамол не проходило, а только усиливалось. Он закрыл медленно глаза, шумно задышав. Слезы угрожали вылиться наружу. Он зажмурился, крепко сжав челюсти вместе. Он не тряпка. Хотя бы сам себя в этом обязан убедить. Резко дернулся, почувствовав как теплые руки легли на его плечи. Тут же повернул голову. Волк. — Телефон отдай. Ты никуда не поедешь. Я тебя не пущу. Иначе я тебе оба паспорта порву. У меня зубки острые. Бумагу с пластиком хорошо рвут. — Я буду не один. — Едва держась от истерики сказал Брукс. — Я забираю с собой Сашу и Захара.       Волк сложил руки на груди, смотря на Никишина. Тот моментально покраснел и отвернулся. — Никиша, пошли почирикаем. Верни чужого ребёнка.       Саша поднялся с Алиной на руках и отнёс её в детскую, уложив на её кровать. Укрыл одеялом. Волк мягко протянул ему руку. Саша нежно взялся за неё и пошел за ним. Кертис повёл его вон из квартиры, переплетя с его пальчиками свои. Через тёмный коридор старого фонда, через шаткие и скрипучие перила. Вышли на улицу. Кертис достал из пиджака пачку сигарет. Уселся на лавочку, жестом пригласив Сашу присесть рядом. Никишин неловко примостился рядышком. Вот бледная рука протянула ему пачку и зажигалку. — Я никому не скажу. Если хочешь — давай.       Никишин неуверенно достал сигаретку. Закурил с большим удовольствием. Кертис достал себе сигаретку. Закинул ногу на ногу. Расстегнул на себе чужой пиджак. Где-то утреннюю тишину вдалеке прерывали птицы своим пением. Тихий двор без машин. Сизый дым вырвался из легких. Никишин закинул голову, растянувшись на лавочке. Откинул в сторону свои белые кроссовки с крылышками. Уставил взгляд в светлеющее небо. — Хочешь поговорить о чем-то? О нас например? — Нет. — Спокойно ответил Саша, и сделал затяжку. — Нет никаких «нас». Ты вышел замуж. Расписался со своей родственной душой. Какие разговоры могут быть? — Он вдруг усмехнулся очень грустно. — Я же уже взрослый мальчик. Научился пиздеть, что мне не страшно, когда очень сильно. Научился говорить нет, когда хочется крикнуть да. Я понимаю как надо сказать, чтобы все было правильно. — Он наблюдал за тем, как лёгкий и теплый ветерок сдувал серый пепел. — Просто так надо. Говорить не о чем. Спасать нечего. — Ты влюбился в меня? — Нет.       Волк повернул голову. Никишин сделал безразличный вид. Посмотрел на него. В глазах плескалась бесконечная грусть. Кертис осторожно положил руку на его руку. Нежно провел пальцами по жесткой коже. — Не ври мне. Я не Рома, чтобы ты изгалялся передо мной и говорил то, что надо. Скажи мне прямо. И скажи правду. — Что изменится? Ты мне лекцию прочитаешь о том, где я не прав? — Он отвернул голову, — В этом не нуждаюсь. Учить все горазды. Я в твоей жалости не нуждаюсь. Сам справлюсь как-нибудь. — Брукс мне рассказал о том, что было, пока вы шли до нас. Ты сказал Захару о том, что любишь его. Ты понимаешь, что нельзя такими словами раскидываться? Не тяни пустую руку к голодному щенку. Ему не ласки надо, а еды. Обманув его — ты поступил мерзко. — Я сказал, — Вскрикнул Никишин, — В лекциях не нуждаюсь! — Не кричи. — Почти шепотом спросил Волк. — Зачем ты это сделал? И даже если поедешь с Бруксом, скажи, ты едешь дальше от меня или пытаешься Бардакову помочь, которому неуютно среди этого табуна.       Никишин докурил сигарету. Выкинул её в мусорку. Перевернулся к Кертису лицом, поджав одну ногу к себе. Засмотрелся в его серые глаза. Волк растерянно смотрел на него. Это не спокойный и стабильный Михайлис, который нормально отнесся к тому, что его не любят. Этот мальчишка явно тонет. Начинает огрызаться. Начинает орать и злиться. — Я был на твоем месте. Я понимаю как тебе больно. Но… — Ты когда влюбился в Никиту, блять, своего, хотел знать о том, что у него жена и двое детей? Ты когда влюблялся в Никиту, толкнув его на измену, думал о том, что будет дальше? Ты когда утащил Никиту к себе, когда у него жизнь начала рушиться, думал о том, что будет дальше? — Торопливо спрашивал Никишин, даже не давая права и слова вставить. — Не надо мне ничего говорить. Не надо делать скорбное лицо. Встречаться со мной из жалости. — Он отрицательно покачал головой. — Рай мне не светит, а в ад меня не пустят. Нет никаких нас. Мои чувства это мои проблемы. — Я хочу тебе помочь, Никиша. — Растерянно сказал Волк. — Я понимаю, как тебе больно. Я сам был в такой же ситуации. И ты у меня умный мальчик. Сделал правильные выводы. Но один не оставайся. И не хватайся за первый же доступный вариант. Но и отношения из жалости ни к чему хорошему не приведут. Если ты Бардакова не любишь, если ты к нему ничего не чувствуешь — не вступай с ним в отношения. Не говори ему о том что любишь, если это не так. Это сделает хуже тебе, и добьет его. Какого черта ты с ним вообще переспал? — А тебя ебет?! — Резко спросил Никишин. — Не буду я с тобой ни о чем говорить. Я сам разберусь.       Волк притих. Опустил голову. Сжал неловко ручки вместе. Вдруг тихо сказал: — Я чувствую себя виноватым перед тобой. Что сделал тебя таким. Дай мне право исправить свои ошибки. — Да пошел бы ты. — Фыркнул Никишин. — Сначала дал обещание, что не бросишь меня с этим моральным уродом, а теперь, на шутливое предложение Брукса о том, что он уходит в СКА, выдал свою лучшую ехидную улыбку. Да-да. Ты знаешь, блять, Бруксу как раз место в нашем составе. Состав тех, кого жизнь ебет во все места. И это больше не место для тебя. Заигрался сильно. Богом себя почувствовал. Помочь он хочет. — Он скривился, тяжело дыша, — Легко тебе размышлять. С близким и любимым человеком рядом, в спокойствии, знающий свое будущее, знающий, что больше угроз никаких нет. А от всего отмахнулся. «Это про этих там, это не важно». — Он вытянул руку, вдруг резко выдохнув. — Дай мне дозу. Я не хочу больше это чувствовать.       Волк поднял голову. Отрицательно покачал головой. Смотрел на него разочарованно. — Я заплатил за свое счастье сполна. — Вдруг ответил Волк на резкий выпад. — Я заслужил право быть счастливым. — Какой ценой ты это сделал — никогда не задумывался? — Никишин фыркнул, — Кошмары тебе не снятся. Истерики тебя не берут. Голодный сытому не товарищ. Дай мне блядскую дозу. — Обойдешься. — Волк сложил руки на своих ножках, внимательным взглядом его осматривая. — Зачем меня грязью обливаешь? Зачем заставляешь меня чувствовать вину в том, что я счастлив наконец? — Он кивнул, — Да, сейчас я тебе не ровня. Но я стараюсь тебе помочь словами, а не толкать тебя в тоже самое, через что прошел я. Я стараюсь успевать подстилать где нужно, и подметать где нужно. Я заслужил право играться с Ромой, носить его часы и пиджак. Я заслужил право быть любимым и любить в ответ. Отдавать столько же, сколько и получать. Поэтому злишься? Тоже такого хочешь? — Тоже хочу! — Вскрикнул Никишин, — Я устал чувствовать боль! — Думаешь если влезешь в отношения с Бардаковым она уйдет? — Она притихнет. Я снова почувствую себя нужным, а не просто мальчиком для битья. — Признался Никишин. — Влюбился в тебя, потому что ты даешь чувство безопасности. С тобой чувствуешь, что что-то можешь. Что не бесполезный мальчишка, что ничего не умеет. Знаешь, что если оступишься, твои теплые руки всегда поймают и поддержат. Чувствуешь уважение в постели. Чувствуешь понимание в словах. Чувствуешь заботу в объятиях. Этого не хватает. Твой взгляд теплый, родной и добрый. Даже когда я оступился. Даже когда пренебрегал тобой — ты протягивал мне руки, ловил меня в объятия и просто был рядом. — Я стал для тебя просто родителем, которых ты так давно не видел и соскучился. У тебя же мама такая же как я. Я слышал как ты с родителями разговаривал. Ты их любишь. Они тебя в ответ. И они ждут тебя дома каждый вечер. Прости, Саша, но это не любовь. Любовь в другом проявляется. Я готов остаться тебе понимающим родителем. Но как ебырь я тебе не нужен. Это не равные отношения. Ты просто прячешься за меня так же, как в свое время за Диму прятался. И ждешь меня в составе именно за этим. — Никишин закрылся руками, закинув ножки на лавочку. — Тебе страшно, больно и обидно. И ты устал идти первый. Ты понимаешь, что не справишься. Понимаешь, что Рома тебя утопит. И хватаешься за того, кто точно не утонет сам и не утянет следом тебя, а в лучшем случае и поможет выбраться из этой ледяной воды. Ты точно такой же, как Яшкин. Только ты не готов утопить, чтобы вылезти самому. Если влезешь в отношения с Захаром — утопишь его. Сам вылезешь. Толкнешь его вперед. Он утонет. А сам вылезешь. И после этого не станешь прежним. Станешь полной копией Яшкина. Уже говоришь слова как он, что ты чудовище, что ты этого не хотел. Сам понимаешь, что наркотики с тобой сделают. Но все равно просишь их у меня, точно зная, что они у меня есть. Но преследуешь ту же самую цель, которую всегда хочет Яшкин. Ты хочешь заткнуть боль. Не решить проблему, от чего она появилась. Просто заглушить ее. — Он вдруг сунул руки в карманы и достал сразу все таблетки. Белые горошинки разлеглись на сухих теплых ладонях. — Я готов к этому. Готов, что ты их сожрешь. Предупрежу Брукса, отдам ему наручники и веревку. Ешь, если хочешь. Ешь, только принимай последствия. Понимай кем станешь после них. Как все теряешь, возвращаясь из ничего. Как от тебя отворачиваются люди. Даже самые близкие. Понимай, что сделаешь им больно. Вспомни на себе взгляд Захара, когда он тебе говорил что ты с ним захотел сделать. Вспоминай, что ты сделал со мной, когда нажрался их. — Никишин смотрел не моргая на белоснежные таблетки. — Белые сладости — любимые радости? Погасишь резко свою боль. Понимай цену, которую заплатишь. И ешь хоть все.       Никишин медленно вытянул руку, раскрыв ее над его бледными руками. Его взгляд бегал по белоснежным таблеточкам. Он потянулся до таблеточки. Поджал губы. Ему дали выбор. Дали право выбрать самому. Непозволительная роскошь после Ромы, который брал и не спрашивал, бил и не спрашивал, кормил и не спрашивал. Рука ослабла. Он ее убрал. Скинул ножки на асфальт. Дотянулся до кроссовок. Нырнув в них, вернул ему пачку с сигаретами и зажигалку и пошел молча в дом. Кертис же едва заметно улыбнулся, проводив его взглядом. Хороший мальчишка. Еще есть голова на плечах. Еще боится ошибиться. Боится последствий. Боится сделать больно. Лишь бы так же и оставалось. Он раскрыл руку и скидал все таблетки обратно в кармашки. Сам же, откинувшись на спинку лавочки, с большим удовольствием закурил в полном одиночестве.       Саша же вернулся в дом. Удивился тому, что уже все спали. Брукс сидел на кухне подперев голову рукой. Бардаков сидел рядом, задумчиво разглядывая его колечко. — Вот теперь у меня очередной бывший Д. — С грустью признал Брукс. Никишин тут же спрятался за угол, вжавшись в него, внимательно вслушиваясь в разговор. — Влюбился, доверился. А в итоге оказался в том же самом месте, с которого и уходил. — А если Дима вернется? Если упадет перед тобой на колени. Раскаяться и будет просить простить его? — Я нашел на помойке его, а не себя. Забитого, брошенного, одинокого. Когда от него Радулов плевался желчью. Когда Ротенберг убивал его собственными руками, ломал волю и катался по нему асфальтоукладочной машиной. — Брукс отпил чай и улыбнулся. — Яркие и страстные отношения заканчиваются одинаково. И у всего есть побочки. — Он пожал плечами. — Думал меня судьба обойдет. Я не хлестал Диму. Не унижал его. Ценил и любил. И сейчас люблю. Я уверен в том, что он вернется. Но я не даю больше шансов людям, которые убили меня. Волк много раз оказывал мне помощь после моих попыток самоубийства. И я больше не хочу в это падать. С меня хватит. — То есть… — Бардаков удивился, — Ты ему скажешь нет? — Я скажу ему нет. — Брукс устало вздохнул. Допил залпом остатки чая. — Лучше я буду мразью, но буду живым, чем буду податливым и нежным, но буду мертвым. Давай, допивай чай, хватай вещи и спускайся вниз. Пойду Сашу из волчьих лап заберу.       Он поднялся из-за стола. Ополоснул свою кружку и поставил на место. Пошел вон с кухни. Едва не убился об Никишина, что сидел на полу растерянный. Протянул ему руку. — Или ты передумал? — Не передумал. — Саша крепко взялся за его руку, и Брукс рывком поставил его на ноги. — Думаю, что так будет лучше.       Бардаков сходил за вещами. Саша забрал у него его портфель. Захар едва заметно улыбнулся ему в ответ. Они пошли вдвоем следом за Бруксом. Вышли на улицу. Кертис все так же сидел на лавочке, задумчиво докуривая сигаретку. — Будешь? — Кертис вытянул руку с пачкой. Брукс отрицательно покачал головой. — Горжусь тобой. Я тебе нужен буду? — Сучков с Толчинским спит между Галкиным и Ахтямовым. — Вдруг сказал Брукс. — Так что если кому помощь и нужна будет, так это тебе с твоим зоопарком. Когда у них игры? — Через два дня, не считая этот. — Кертис спрятал зажигалку в пачку, — Будь осторожнее. Много не реви — некрасивый будешь. — Да пошел ты. — Брукс его мягко потрепал по волосам, крепко обняв. Кертис усмехнулся, прижавшись к нему. А сам незаметно кинул колечко в кармашек портфельчика. Никишин отвел взгляд, сделав вид, что ничего не видел, а Бардаков и правда ничего не видел, уткнувшись в телефон, переписываясь быстро с ребятами. — Удачи, Волчонок. На игре увидимся? — На игре увидимся. — Согласился он. — Учти, что она будет в Петербурге. И малышей надо привезти туда будет хотя бы утром перед игрой. — Мы не малыши! — Возмутился Никишин, крепко держа Захара за руку. — Мы взрослые! — Никому из нас троих пиво без паспорта не продадут. — Отмахнулся Брукс и открыл им дверь на задние сидения такси, — Полезли, детский садик. Красивый город вам покажу.       Он помахал Кертису и уселся на переднее пассажирское. Такси довезло до аэропорта. Оттуда на рейс. Легкий взлет. Два часа в удобнейших креслах Уральских Авиалиний, мягкая посадка в аэропорту Екатеринбурга, где уже была середина дня. Они все трое — измученные яркой и бессонной ночью отправились на парковку. Брукс порылся в портфеле и достал ключи из портфеля. Пошел до своей машины. Снова открыл мальчишкам дверь, их вещи закинув в багажник. Уселся на водительское и сказал: — У меня будете жить в гостевой спальне. Она немного пропахла Волком, потому что это его привычное место обитания. Никаких вопросов не задаете почему у меня что-то странное в доме. Доставки до меня возят не все. Готовить я не умею, так что в квартире самообслуживание. — У тебя в доме ДоДо Пицца. — Усмехнулся Никишин, позволив Захару пристроиться на его плече и задремать, — Какой смысл куда-то ходить? Туда лифт сразу из дома не ведет? — Нет. — Улыбнулся Брукс. — Одну кровать поделите или кто-то пойдет на диван в гостинную спать? — Я могу. — Никишин мягко погладил Захара по покрасневшей щечке, — Ты один будешь спать? — Да уж потерплю тебя пару ночей рядом. — Усмехнулся Захар, — Я научился тебя нужным боком разворачивать, чтобы ты не лягался.       Брукс завел машину и быстро отправился в город. Быстро не получилось — утренние пробки уже были в самом разгаре. Никишин вдруг улыбнулся, увидев, что они проехали мимо городской администрации. Повернул голову в другую сторону, проводив взглядом дом Кертиса. Закинул голову, приобняв Захара, сам решив немного подремать. Мэйсек же внимательно вел машину. Взгляд то и дело падал на пачку сигарет, что валялась на переднем пассажирском с коробкой спичек. Нет. Хватит уже. Надо завязывать с зависимостями. Долгий путь до дома даже радовал. Он успел сильно соскучится по этому городу. Услышал звук оповещения. Встав на очередном светофоре, взял телефон в руки. Трямкин? Удивленно уставился на присланную фотографию. Пара дорогих машин с московскими номерами на переднем плане. Чуть дальше толпа знакомых людей, что курила около входа в бар. Он поразился, моментально узнав в одной из девушек свою бывшую: Д. стояла приобняв Шейна Принса, пока того застал фотограф рассказывающим очень веселую историю стоящим напротив него Да Косте, Голдобину и Шипачеву. — «Будь осторожнее, если ты в городе. Эта толпа выглядит так, словно они собрались тебя убить» — Теперь в городе. — Торопливо написал Брукс, нажав на педаль, отправив машину вперед, а сам уставился в экран, — Спасибо за предупреждение — лишний раз не высовываться. Как там Шира? На похоронах, кажется, слезами всю рубашку пропитал. — «Все еще разбитый этой потерей. Я рядом.» — Следом прилетела фотография, где Трямкин стоял около кухонного гарнитура, а сам Сергей Широков сидел за обеденным столом в старой коммуналке, а на столе словно натюрморт стояла бутылка с водкой, черный хлеб и сало. — «Вот пришел его вытаскивать из запоя. А он все заладил — что это он виноват.» — Из виноватых уже можно очередь собирать и талончики выдавать. — Брукс поставил телефон на подставку, и все же обратил внимание на дорогу. На его счастье она была пустая и прямая, правда, кажется, он только что схлопотал штраф за проезд на красный, но это уже были детали. — Дима же не пришел, потому что тоже считает себя виноватым. Убийцей. Береги Ширу. Я потом приеду к вам, как самому полегче будет. Он в Москву же еще не собирается? И где ты нашел этих упырей? — «Я из загорода возвращался, мимо тебя ехал. А этот бар же рядом с вами. Знакомую лысину увидал. Думал там Толян. А там еще хуже.» — Мда((( - Только и смог ответить Брукс.       Только этого не хватало. Он погасил экран и остаток пути провел в полной тишине, продираясь до дома через пробки и светофоры. Въехал в подземную парковку. Разбудил мягко мальчишек. Они пошли все втроем до дома. Никишин с Бардаковым лишь с улыбками переглянулись. А тут стильно. Оба тут первый раз. Было даже любопытно. Брукс открыл дверь и жестом пригласил их внутрь. Следом зашел за ними сам, волоча их вещи. Провел краткую инструкцию по дому. Никишин же ходил, изумленно оглядываясь. Как тут зелено! Как у его бабушки с дедушкой. Так легко и свежо дышится. Брукс вытянул руку и указал на дверь: — Там ванная и душевая. Воду можно лить на пол, ничего страшного. Плескайтесь и хоть потолок заливайте водой. — Он улыбнулся, — Я сейчас вам новое постельное застелю, да ложитесь. И если надо, киньте вещи на стирку около двери, я потом все заберу и постираю.       Пока Никишин уселся на пол около пустого шкафа перебирать свои пару вещей, Брукс застелил им большую двухспальную кровать. Закрыл сразу окна, оставив полумрак. Оставив мальчишек самих обустраиваться, взял свой портфель. Потащился устало до своей спальни. Вытряс вещи сразу на пол. Увидев, что плющ повесил листики, торопливо добежал до него и всунул пару пальчиков в грунт. Совсем сухой. Кажется спокойный сон откладывается. Отряхнув руки, схватил полотенце. Помылся, быстро переодевшись в домашнюю пижамку. Сходил до хозяйственной каморки. Достал большую лейку и отправился в большое путешествие по дому. Пока всех полил, пока всем отсохшие листики снял, уже и пару часов прошло. И в гостевой спальне все притихли. Он поставил лейку на место. Собрал вещи, что лежали у двери в охапку и отправился до машинки. Быстро все раскидав, закинул стираться. А сам, не долго думая, свалился спать, закрыв спальню на замок.       Разбудил его хохот где-то за дверью. Он растерянно открыл глаза. Уставился на пятнистые листья монстеры, что свешивалась над кроватью. И снова хохот. Откинул тяжелое одеяло. Нырнул в тапки и торопливо пошел на выход. Высунул сонную морду. На кухне никого. Он дошел до гостинной. Бардаков старательно пытался спихнуть Никишина с дивана, пока тот вцепился в него, пытаясь дотянуться до пульта. — Так! — Брукс упер руки в бока. — Дети, чего шумите?! — Мама медведица проснулась! — Воскликнул радостно Саша. Схватил пульт. Бардаков двинул ногой ему в бок и Никишин с грохотом свалился на пол. — А мы за пиццей пойдем. Тебе что-нибудь взять? — Смотря что вы собираетесь еще делать, кроме как есть ее. — Он пожал плечами, — Можно, только я не сильно голодный. — Мы хотим ужастик посмотреть один. — Бардаков вытащил из вытянутой руки пульт и все же включил плазму. Мальчишки изумленно раскрыли рты. — Красота! — Брукс тут же улыбнулся, — Ахуеть! Какая она огромная! Ну тут самое то будет смотреть! — Я привык ужастики с выпивкой смотреть. Вы со мной? — Я был бы не против. Так веселее будет. — Согласился Бардаков, сложив ноги на спину Саше, — Там больше визгов и раскиданного попкорна, чем реально страшно. — Вы будто что-то уже без меня выпили. — Насторожился Брукс. — Чего радостные такие? — Я выспался. — Гордо ответил Бардаков. — Никишин не лягался, принял то, что он не лошадью рожден, а медведем, и просто лег и спал. — Ничего не сосал. — Вдруг ответил Никишин, будучи абсолютно не против, что на него сложили ноги устроив из него придверный коврик. — Ни лапу… ничего другого. — Я тебе чупа-чупс куплю, чтобы не отставал. — Усмехнулся Брукс, — Пошлите, пока продавать не перестали.        Он прихватил свой паспорт и пошел с малышами вниз. Бардаков предусмотрительно взял свой портфель, зная, что они только пивом не обойдутся. Пока топали до ближайшего алкомаркета, Никишина привлек бар в конце квартала. Он вдруг напел: — Обнять воспоминания… — Бардаков тут же с радостью подхватил одну из любимейших песен, — Иду по центру Питера в пижаме с динозаврами, и дни кажутся вечными, когда бросаешь пить и, как назло, все бары города подсвечены. Тону в иллюминации. — Так, погодите пока. — Попросил Брукс. — Мы туда не пойдем. Я в принципе не ходок по барам. — Обожаю ее! — Взвыл Захар, решив тихонько продолжить, придерживая дверь, — Фото на фоне распиаренных туристических локаций на стене. Бармен! — Четыре пальца! , — Синхронно с Сашей затянул он, пока Мэйсек, краснея, пошел мимо стеллажей с крепким алкоголем. Вытянув руку, вытянул любимую баночку с пивом. Облизнулся. Приятный вкус воспоминаний. Даже соскучился по нему. Мальчишки же пошли за настойками, — Бармен! — Четыре пальца! — Саша с Захаром синхронно отбили бутылочки с ягодными настойками, следом схватил каждый себе газировку и синхронно отправились к закускам, — Чин-чин! Я пью один — мне не нужна компания. Бесы сердца дракона лижут языками пламени. Ищи меня под звездами Японии! — Брукс отдернул Бардакова за худи с Торонто, заставив выложить содержимое из рук. Следом положил еще два киндера, пока дети на фоне ругались по поводу вкуса чипсов и продолжали петь, бросив две разных пачки. — Внимательней смотри в телескопы обсерватории! — Захар открыл портфель, и Саша быстро и профессионально сгрузил разнообразную выпивку. Брукс не взял ничего тяжелого и высокоградусного. Саша с Захаром же набрали много и резкого, словно не собирались завтра просыпаться. Они вышли с магазинчика. Захар осторожно шагал с портфелем на плечах, стараясь не звенеть тарой, а Никишин нес в охапке закуски. Они продолжили петь на всю улицу, не смотря на то, что скоро наступала уже ночь, — Не важно что ты видишь, важно как ты на это смотришь. Как зеркало души становится окном порока! — Брукс задумался над их словами, внимательно слушая песню. Уже понял чей это репертуар. Опять этого их любимого Юры, тут даже к Ане ходить не надо. — А я там, куда не затекает свет луны-ы-ы! — Затянули мальчишки, — Где заурядная жи-и-изнь! Смешались химия духов и запах старой мебели — а ты молчишь и делаешь вид, что ничего и не было. Подмена ощущений — так положено. Капает с пальцев растаявшее мороженное. Не утруждай себя — ни слова больше… — Заканчиваем вечер песен. — Попросил Брукс. — Иначе меня выгонят из этого дома.       Мальчишки лишь усмехнулись, но спорить не стали. Два куплета позволили спеть! Целое достижение. Они вернулись в квартиру. Помыли руки. Брукс достал себе стакан для пива, мальчишкам же предложил два вида стекла на выбор. Никишин неуверенно забрал большие стаканы. Захар наполовину накидал в них льда. Саша же быстро смешал настойки с газировкой. Брукс вежливо кинул им трубочки в стаканы. Свое же пиво составил в холодильник, а одну бутылку вылил полностью в стакан. Расселись все перед большой плазмой. В квартире была полная темнота. Мальчишки уселись с двух сторон от Брукса. Сложили на него чипсы, довольно ими хрустя, принялись смотреть ужастик. Едва Мэйсек успел сделать пару глотков любимого хмельного напитка, как резко выскочившая морда на всю плазму, да еще и с криком, перепугала мальчишек, да и Брукса самого не меньше. Тут же за визгом послышался громкий ржач. Хороший вечер им обеспечен.       Саша пару раз ходил за добавкой, а в конце просто плюнул и принес все бутылки и составил их на столике. Они смотрели уже другой фильм, и сидели в напряжении, что периодически сбивал Бардаков своими глупыми комментариями. Мальчишки хорошо так напились. И Брукса скосило не меньше. Второй фильм они досмотрели когда на часах уже был час ночи. — Пиздец! — Едва смог сказать Бардаков. — Никогда больше не буду с вами ужастики смотреть! — И слава, блять, богу! — Возмутился Никишин. — И вообще мы шли за пиццей, бля, а не за чипсами. — Я шел за пивом. — Брукс долил остатки из бутылки сразу в рот, — И пришел с пивом. И выпил пива. Так что я в выигрыше. — Он тяжело вздохнул, — Блин. Вот сейчас еще бы бутылочку опрокинуть — а уже не продают. А я пьяный на руль не сажусь. — Это ты правильно. — Согласился Бардаков. — Ты нам еще живой нужен. — Он кивнул. — Я бы еще тоже опрокинул бы чего-нибудь. Лонг Айленд, например. — Может все-таки в тот бар заглянем? По коктейльчику навернем, да и ладушки. — Никаких баров. — Отказался Брукс. — Не, все. Завязываем. — Ну па-а-ап! — Синхронно взвыли оба парня. — Я ссу. — Признался Брукс. — Не надо тут ссать. — Попросил его Никишин, положив руку на плечо, — Тут только все прибрали. — Да иди ты. — Улыбнулся Брукс, расхохотавшись с ними, — У меня тут пару врагов шатается по городу. И это единственный бар на район. Популярное место. Не хочу туда соваться. А одних вас не отпущу. — Он хмыкнул, — У меня осталась вроде мандариновая настойка. Я ее пить не буду, но вам должна понравиться. — Почему не будешь? — Заговариваясь спросил Саша, — Отравить нас хочешь? — Чтобы ты мне половину квартиры заблевал? — Усмехнулся Брукс. — Не, я в плане того, что я алкоголь не мешаю больше. Мне потом плохо. И эту настойку Дима готовил. Она точно вкусная. Я не хочу пробовать. Она на этой его татарской водке. — Я только слышал про нее. — Растерянно сказал Бардаков, протянув свой стакан. — Только легенды… — Она волшебная! — Согласился Никишин. — Я один раз попробовал. Она идеальна!       Брукс достал из морозилки настойку, которой осталось половина бутылки. Разлил ее им по стаканам. Часть небольшая все равно осталась. — Да долей. — Отмахнулся Саша, — Там два глотка. Да и у меня тост есть.       Мэйсек не стал спорить. Вылил остатки себе в стакан. Саша немного поерзал. Остался сидеть между Бруксом и Захаром. Поднял стакан и сказал: — За тебя хочу выпить, Брукс. — Никишин повернул голову, — Ты великолепный парень! Тебе бы мужика нормального. — Мэйсек глупо улыбнулся ему, и все трое расхохотались. — Береги себя. Люби себя. Не позволяй всяким упырям на тебе ездить. Они не меняются.       Брукс с грустью кивнул. Звонко отбили друг другу стаканы и выпили настойку. Он облегченно выдохнул. Приятное мандариновое послевкусие сгладило тяжелейший урон от проклятой татарской водки. Бардаков довольный облизнул губы и признался: — Это было пиздец как вкусно. Идеально, я бы даже сказал. — Полностью соглашусь с предыдущим оратором. — Согласился Никишин и повернул голову к Бруксу. — Мишка, а ну не спать. Ты только пару глотков сделал. — До этого выпив четыре банки пива. — Брукс подпер голову рукой, смотря на мальчишек. — Хорошие вы парни. Ну признайтесь мне, вы бы правда хотели меня у себя в составе? — Если бы не было Ротенберга на фоне — точно да. — Саша сложил руки вместе. — Просто тебя на тяжелую гибель не охота оставлять. Ты не выдержишь Рому. Он сожрет тебя и не подавится. Единственный, кто смог встать у него костью в горле это Волк. И Волку дали настоящий контракт. — Так у меня тоже есть. — Брукс вытянул руку и вытащил с внутренней полки журнального столика контракт, повернул его к мальчишкам. Открыл последнюю страницу. — Он даже подписанный.       Никишин испуганно уставился на размашистую подпись Ромы. Захар обнял его сзади за шею, уставившись в текст. Присмотрелся. Настоящий. Такой же как и у него. — Ахуеть. — Синхронно сказали мальчишки. Саша вытянул руку и открыл первую страничку. Ткнул пальцем в длинный номер. — Он официально зарегистрирован… Погоди… это не шутка? — Когда Саша брал его в руки, то позвонил кому-то из ваших. Думаю, кому-то из состава. — Брукс неуверенно пожал плечами, держа трясущимися ручонками контракт на очень много денег в руках, — Сказали, что он проведен по базе и есть в списках на следующий год. Мне осталось его только вернуть. Я буквально его могу завернуть в конверт, отправить по почте, и как только закончится официальный сезон, а у меня контракт с Автомобилистом — на следующий день меня объявят в составе. Я поэтому и спрашиваю. Я могу поступить как Кертис. Утопить его, уничтожить. Моей подписи никто здесь еще не видел кроме Радулова Саши. Так что, мне соглашаться?       Никишин медленно поднял взгляд на Мэйсека. — А ты хочешь этого? Ты видел все то, что происходит с нами. Ты слышал все эти разговоры. Бывал в нашей раздевалке. Ты все понимаешь. И ты наверняка понимаешь, что это смертный приговор для тебя будет. Если ты от крика Димы на тебя жмуришься и отворачиваешься, поджав губы, то к РоРо тебе и подходить опасно. — Осторожно сказал Никишин. — Я понимаю, что это смертный приговор. — Брукс развернул его последней страничкой, указав на свою подпись, — Я с ним согласился. — Тебе настолько больше не хочется жить? — Дрожащим голосом спросил Бардаков. — Теперь настолько. — Он опустил голову, крепко сжимая странички контракта, — Я зла не держу. Я все отпустил. И его, и себя. — А зачем ты хочешь умереть? — Растерянно спросил Никишин. — Зачем добровольно класть голову на плаху? — Кертис дал ответ на этот вопрос другим вопросом, — Брукс грустно усмехнулся, — «Что, яиц не хватает с собой покончить?» Если вы мне скажете, что не захотите меня видеть в составе, я пойму. У меня есть официальное предложение от Автомобилиста. Я могу остаться тут еще на год. — Ты ведь хочешь остаться тут. — Саша крепко сжал руки, с трудом совладая с мыслями в пьяной голове. Надо быть осторожным. — Тебе тут нравится. Я слышал, что когда тебе только-только предложили этот контракт, вы с Димой поругались. И он сказал, что поможет тебе с адаптацией в Петербурге. Сказал, что… — Он осекся, — Ты понимаешь, что свалишься в это все сам. И это будет болото. Не то, что ты в болото приехал, что Санкт-Петербургом зовется. А это будет моральное болото. И ты с него можешь не вылезти. Не боишься? — Боюсь. — Зачем тогда лезть в это? — Не понимал Захар, крепко обняв Никишина за шею. — Оно либо воспитает во мне страсть и желание жить, которое я растерял где-то за восемь лет жизни в Екатеринбурге, сделает меня живым, таким же боевым и сильным как вы, которые хватаетесь за жизнь, любой ценой, выбираясь из плена. Либо погубит меня. И я буду обоим вариантам благодарен. — Брукс опустил руки с контрактом. — Последний шанс стать живым, либо умереть пытаясь. Я в отчаянье. Жить в этом всем так тошно. Меня будто морально все за сезон похоронило. Я вижу ваш пример. Вас обливает говном вся лига. Вас обливают помоями все команды. Топят судьи. А вы выбираетесь. Выдираетесь. Играете. Доходите до финалов. Бьетесь. — Он улыбнулся. — Я боюсь своих желаний. Они всегда сбываются. Я желал свою бывшую в подвенечном платье. Я получил ее. Я желал Яшкина рядом. Я получил его. Я желаю большого контракта и самого яркого куска в моей черной жизни. И сейчас я желаю отдать этот контракт. Вы не против? — Так еще никто в жизни не трактовал момент подписания контракта со СКА при Ротенберге. — Растерянно сказал Никишин. — Никто, нахуй!