Вереница былых дорог

В этот раз У Се не требует взять его с собой. Помилуйте, он слишком стар, чтобы играть в «догони меня на последнем издыхании», и ему остаётся лишь наблюдать, как автомобиль А Нин уезжает в сумеречную тьму. У Се смотрит ему вслед, пока не теряет за очередным поворотом. У Се думает: повлиял ли он на события? Расхождения очевидные, словно кто-то взял розовый фломастер и попробовал написать новую историю поверх страниц законченного дневника. В итоге теперь прочитать невозможно ни старый текст, ни новый. — Паниковать поздно, строить планы рано, — решает У Се. Морщится, волнение всё равно зудит в мышцах и от умных слов не пропадает, его хочется стряхнуть, как муравья. Радует только, что появление У Се, если оно случилось на самом деле, спутало планы всем. Аналитическому отделу семьи Ван придётся постараться, чтобы объяснить это своим руководителям и скорректировать планы. У Се довольно усмехается: он бы на это посмотрел. Холодный ветер напоминает о себе, погоде и быстром течении времени, и У Се вспоминает, что ему тоже есть, чем заняться. Он всё ещё стоит посреди нигде в пижаме, халате и тапочках, вооруженный ручкой и подвешенным языком. — Больше, чем ничего, — усмехается У Се и убирает ручку в карман. Первым делом он решает спастись от ветра. У Се быстро переходит дорогу, спускается с обочины в кусты и застывает уставшей осиной между первым рядом деревьев. То, как комары тактично облетают У Се по широкой дуге, немного поднимает ему настроение. У Се выворачивает карманы. В одном оказывается бумажка и горстка бесполезной, из-за недавнего выпуска, мелочи. У Се возвращает монеты в карман и немного выходит за пределы деревьев, чтобы рассмотреть, что написано на бумажке. Виновато морщится на словах «лапша», «соевый соус (перечёркнуто)», «зелень» и «пиво», написанное крупным почерком. У Се трёт лоб и вздыхает, плечи напрягаются: опять забыл сходить за продуктами, хотя Панцзы просил ещё утром. В последний год это случается всё чаще, и злость на себя накатывает волной. Руки дрожат, но У Се волевым усилием аккуратно складывает бумажку и дышит на счёт, возвращая самообладание. Второй карман оказывается тяжелее, и У Се слегка дрожащей рукой вытаскивает из него мобильник. Сигнала нет, посреди экрана блеклым прямоугольником висит последнее сообщение с лаконичным «Таньчжэнь, спускайся ужинать», и У Се смахивает его немного более резко, чем хотел бы. Следующим касанием он открывает телефонную книжку и тут же закрывает её. Без связи попытки звонить бесполезнее, чем идти сейчас в город пешком. У Се недовольно хмыкает и возвращается на дорогу. Ему остаётся только переждать ночь в санатории. Учитывая размах здания, то он, скорее всего, даже неплохо выспится на кровати, пусть даже и с пыльным прогнившим постельным бельём. И ни с таким сталкивался. А утром можно будет пойти вдоль дороги, высматривая грузовые фуры или туристов. Или его просто вернёт домой. У Се всё ещё держит в уме вероятность, что он отрубился над дневниками, и Панцзы или Сяогэ вот-вот придут его будить. Но пока этого не случилось, стоит найти место поуютнее. — Надеюсь, тётя не будет сильно злиться на моё соседство, — бормочет У Се под нос, перебираясь обратно через забор. — Санаторий большой, должно же быть крыло, в котором я не побеспокою голодных змееподобных женщин? Если сложить кирпичи, то можно будет развести… У Се прерывает себя на половине мысли. Прислушивается. За пару часов до ночи звуки становятся особенно пронзительными, и шум колёс разносятся на большие расстояния. Других дорог в округе нет, У Се помнит карту. Чувствуя, что это его шанс, У Се бодро перебирается обратно. Он крутит головой, пока не выцепляет свет фар, а потом выходит вперёд и машет руками, привлекая к себе внимание. Шансов мало: на месте обычного человека У Се бы не остановился, опасаясь за свою жизнь. Но ему везёт, и автомобиль съезжает на ближайшую к нему обочину. В голове проносится несколько вариантов объяснений, а улыбка сама собой раздвигает щёки — опыт показывает, что улыбка решает большую часть его проблем. У Се подходит ближе к водительской двери и немного наклоняется, когда боковое окно медленно съезжает вниз. У Се давится словами и кашляет, а глаза сами собой округляются, как та мелочь в кармане. Эрцзин улыбается ему с мягкостью сытой акулы, которая, в принципе, готова подумать о полднике. Будь У Се моложе, то тут же бы обратился привычным «Эрцзин-шу». Он этого не делает. — Простите, думал, за мной друг приехал, — неловко смеётся он, пытаясь срочно решить, что делать. Он мог поставить под сомнение большинство вещей в мире, и лишь несколько оставались такими же ясными, как прописанный в конституции закон. Один гласит: Эршу можно недоговаривать, но врать — никогда. За утаенную информацию, талантливо утаенную, Эршу может даже похвалить. В свою очередь ложь обернётся каскадом проблем и горечью на языке: семье не врут. Возможно, после такого воспитания его и называют Тяньчжэнь. Только Эрцзин всё-таки не Эршу. — Вы в город не собираетесь? Меня жена разозлилась и выгнала из дома, потом таксист здесь высадил, когда я понял, что денег с собой нет… Короче, подкинете до города? — Садись, — Эрцзин ухмыляется и отщелкивает заглушку на пассажирской двери. У Се терять нечего, и он садится. В салоне пахнет сигаретами, в подстаканнике стоит початая бутылка воды, и У Се только сейчас понимает, как хочет пить. Конечно, Эрцзин замечает: он пронизывает его взглядом-рентгеном, не стесняясь, и У Се становится почти стыдно за небритые усики и домашнюю одежду, которую носил уже дня три. — Бери, если не брезгуешь. Другой нет. — Спасибо, — У Се тут же открывает бутылку и жадно пьёт, впрочем, оставляя пятую часть. Эрцзин щёлкает бардачком и кивает на спрятанные там батончики. Пока У Се разделывается с обёрткой, как с кровным врагом, Эрцзин выворачивает руль влево и разворачивает автомобиль. У Се немного смешно, насколько буквально история уводит его от событий, которые ему-прошлому ещё предстоит совершить. Но больше ему любопытно, как Эршу узнал. Или даже, почему Эршу? У Се скорее бы ожидал кого-то из людей Саньшу или семьи Ван. Наблюдение за отелем с их стороны было бы логичным — это же ключевая сюжетная точка, через неё, как через тонкое горлышко песочных часов, проходят тщательно спланированные линии вероятностей. Эршу, казалось, не имел к этому никакого отношения. Но здесь его человек. Правая рука, тот, кому можно доверить жуткую семейную тайну, может быть, без лишних подробностей. Зеркальное отражение Паньцзы. У Се думает под тихий гул двигателя, под радио, которое минут через двадцать включил Эрцзин, под сгущающуюся в одну стремительную тень придорожную лесополосу. Они въезжают в город, который юный У Се должен был исходить вдоль и поперёк, прежде чем найти таксиста, а потом выезжают из него. Старое шоссе и желтоватые фонари ведут их то по прямой, то по плавным изгибам поворотов; три небольших городка сменяют друг друга, пока Эрцзин не уходит в глубь четвёртого. У Се, задремавший под раздумьями и едва заметной сменой пейзажа за окном, сонно заморгал, пытаясь понять, где находятся. — Заправка, — объясняет Эрцзин, и действительно сворачивает на азс. Пока Эрцзин кормит автомобиль бензином и расплачивается на кассе, У Се достаёт телефон и смотрит на часы. Они были в дороге два часа, значит, проехали где-то сотню километров. Далековато для того, чтобы подвести заплутавшего бедолагу, но У Се и не рассчитывал, что ему поверят. Планировал ли Эрцзин вести его до Ханьчжоу? Наверняка, нет, слишком далеко. Но и прикопать подозрительного мужика в халате в лесу ему точно не приказали, они проехали для этого слишком много удачно тихих лесопосадок. Значит, Эршу хочет поговорить. Эрцзин приехал слишком быстро, всего пара часов прошла, ну, может быть, три часа. Значит, они либо уже в нужном городе, либо скоро приедут. Возможно, Эршу был здесь по работе, а потом получил сообщение… от Саньшу? Сяогэ? Кого-то из своих людей, приставленных следить за младшим братом и подозрительным местом? Это часть истории, о которой У Се ничего не знает, и ему любопытно до поджимающихся пальцев на ногах. У Се выходит из автомобиля. Осматривается и прикидывает возможности. Если бежать сейчас, то можно уйти домами, переждать до утра и сесть на автобус. Эршу вряд ли будет его искать настолько тщательно. На билет мелочи должно было бы хватить, а водитель вряд ли будет проверять, в каком году отпечатан юань. У Се задумчиво хмыкает, разворачивается в противоположную от безопасных домов сторону и идёт к стоящим в отдалении небольшим постройкам. Как он и ожидал, это туалет.