На пыльных обломках моего 과거

//они стояли под палящим июньским солнцем, которое слепило их глаза отражаясь в зеленом водоеме. Глубинно зеленым, как неестественная ложь. А под этой зеленью плавали карпы. Белые, красные, оранжевые — они крутились и гонялись за размашистыми хвостами. Их плавники переливались в этом гостевом солнце. Дети у водоема трогали кувшинки и смеялись. На пластиковых стульях брошены вещи: акварель в картонной коробке, которая прилипла к крышке, кисточки, шумящие шопперы и карандашные зарисовки животных. .-Дай и я покормлю Снова детский смех. Пробки из-под бутылок вместо банок с водой, в которых скопилась эта цветная акварель. Рыжая и шатеновая голова сталкиваясь друг с другом рисуют одними красками: у них все общее. Дазай добавляет цвета карандашами, его всегда цеплял этот яркий материал, размывающийся водой, а Чуя выделяет тени линером. Он тоже размывается, прямо как их воспоминания об этом утре и отдают бликами солнца. -Мальчики, это вы где- то учитесь? -Да, в детской художественной школе… Дазай! Отдай мои кисти, это подарок сестры, они дорогие! Снова детский смех и шум листвы. Чуя, Сигма и Гоголь прыгают на каменную поверхность водоема и детальнее рассматривают рыб, мочат руки в воде и фотографируют карпов. На снимках видна только зелёная вода, солнце и их отражения. Но они не удаляют эти фотографии, ни одну из них. Потому что это воспоминания, ценой в жизнь.