Фотобудка

***

Когда Рюджин наблюдала за эмоциональным путешествием Ванды на экране, она была глубоко тронута и не могла сдержать слез. Выражение горя и беспомощности героини нашло отклик в её душе, напомнив ей о постоянной борьбе, с которой она сталкивалась в своей собственной жизни. Волны эмоций, которые испытывала Ванда, были отражением её собственной борьбы, и это было болезненным напоминанием о трудностях, с которыми ей пришлось столкнуться. С каждой пролитой слезой Рюджин жаждала возвращения своей любимой Йеджи, надеясь, что они смогут построить совместную жизнь без нависшей над ними тени неуверенности и трагедии. — Что такое горе, если не настойчивая любовь? — эхом отдавалось в голове Рюджин, как навязчивая мелодия. Она думала о значении этих слов, размышляя о глубине своей любви к Йеджи и о надвигающейся потере, которая преследовала её. Рюджин вложила всё своё сердце и душу в любовь к Йеджи, дорожа каждым мгновением, проведенным вместе. Но теперь, столкнувшись с неизбежностью потери Йеджи, она не могла не задаться вопросом, действительно ли она дарила достаточно любви. Она боролась с мыслью о том, могла ли она делать больше, любить больше и дорожить каждой секундой, которую они разделили. Это была мучительное рассуждение, которое терзало её сердце, пока она боролась с мыслью о потере любви всей своей жизни. Сердце Рюджин сжалось, когда она представила будущее, с которым они столкнулись. Видение того, как они состарятся вместе, держась за руки и наслаждаясь любовь друг друга до конца, всегда было её мечтой. Теперь, зная о надвигающейся судьбе Йеджи, она сомневалась, сможет ли по-прежнему дарить такую же глубину любви за то ограниченное время, которое у них осталось. Неопределенность тяжело давила на неё, но одно она знала наверняка: Рюджин хотела, чтобы каждое мгновение было на счету, и чтобы любовь, которую они разделяли, была ощутима в полной мере. Пока Рюджин сидела там, погруженная в свои размышления о любви и потере, входная дверь открылась, и в дом вошла уставшая Йеджи, явно измученная долгим рабочим днем. Этот момент был горько-сладким для Рюджин. С одной стороны, она была вне себя от радости снова увидеть свою любовь, но с другой, вид Йеджи служил болезненным напоминанием о том ограниченном времени, которое им осталось провести вместе. Однако присутствие Йеджи было успокаивающим утешением, то, как она двигалась по комнате, звук её голоса и простое её существование наполняли пространство теплом. — Привет, любовь моя. Как сегодня на работе? — Рюджин поздоровалась, протягивая руку, чтобы создать уютное пространство для Йеджи. — Утомительно, скоро должна быть сдана моя работа, и у меня болит мозг, — устало ответила девушка с кошачьими глазами. Рюджин ласково погладила Йеджи по голове. — Ты молодец, Йеддон. Всегда, — заверила Рюджин, запечатлевая нежный поцелуй на её губах. — Пойдем со мной на секунду? Йеджи кивнула, и они обе поднялись с дивана, чтобы пройти вглубь квартиры. На полках были выставлены драгоценные воспоминания: первый фотоаппарат Рюджин, школьный ноутбук Йеджи, маленькая бархатная коробочка, в которой когда-то хранилось бриллиантовое кольцо Йеджи. Нежная улыбка озарила лицо Рюджин, когда она вспомнила все заветные моменты, связанные с этими предметами. Рюджин провела Йеджи в комнату фотографии, где каждая фотография свисала с потолка, запечатлевая особые воспоминания, которые были им дороги. Моменты на этих фотографиях сияли, как звезды, рассыпанные по ночному небу. — Твой талант никогда не перестает удивлять меня, Рю, — заметила Йеджи, разглядывая фотографии. — Благодаря этим фотографиям я могу заново пережить каждое мгновение, — ответила Рюджин, не сводя глаз с Йеджи. — Йеджи… Журналистка повернулась к фотографу. — Да, дорогая? Рюджин глубоко вздохнула. — Достаточно ли я любила тебя? Девушка с кошачьими глазами слегка наклонила голову. — Что ты имеешь в виду? — Я просто чувствую, что не дарила тебе столько же любви, сколько ты дарила мне, — призналась синеволосая, прикусив губу и избегая зрительного контакта. Йеджи положила руку на щеку Рюджин. — Дорогая, конечно, я чувствую твою любовь. Ты подарила мне столько любви, что мне кажется, я вот-вот воспарю в облаках. Фотограф хихикнула и оглянулась на нее. — Я действительно люблю тебя, Йеддон.

***

Дверь распахнулась, открывая взору недавно отремонтированную квартиру. Помолвленная пара только что внесла задаток и была готова въезжать. — О боже, это место просто идеально! Мой кабинет может быть там, твоя комната для фотосъемки может быть там, а эта комната, это наша спальня, — воскликнула Йеджи с ярким энтузиазмом, указывая на пустые комнаты. Рюджин поставила их сумки на пол и подошла к своей невесте, что была вне себя от радости. — Рюджин, это начало новой главы в нашей жизни! — Воскликнула Йеджи, нежно сжимая щеки своей возлюбленной. — Мм, если ты продолжишь сжимать мои щеки, это будет только твоя квартира, — пробормотала Рюджин, пока её щеки были в плену. — Ничего не могу с собой поделать. У тебя такие мягкие щечки, — продолжая щипать, ответила девушка с кошачьими глазами. Фотографу надоели её выходки, и она подхватила Йеджи на руки. — И твоя задница тоже, — ухмыльнулась она, беря Йеджи за задницу. — ООО, ты знаешь, что еще такое мягкое? , — соблазнительно ответила Йеджи. Игривый комментарий Йеджи заставил Рюджин улыбнуться, когда её взгляд игриво скользнул к груди своей возлюбленной. Она решила воспользоваться этим, как возможностью отнести Йеджи на пустой матрас в будущей спальне.

***

Синеволосая спустила ноги Йеджи со своих плеч и встала рядом с ней, её грудь быстро поднималась и опускалась. — Ты потрясающая, — сказала Йеджи, переводя дыхание. Рюджин усмехнулась и нежно положила руку на грудь Йеджи. — Мягонькая. Они обе рассмеялись, затем удовлетворенно вздохнули. — Итак, теперь это наша жизнь, — тихо сказала Йеджи. — Это все, о чем я когда-либо мечтала, — улыбнулась Рюджин, нежно целуя Йеджи в ключицу. — У нас вся жизнь впереди. Йеджи уставилась в потолок, её голос был полон ностальгии. — Забавно думать, что девушка, которая раньше жутко пялилась на меня в школе, станет любовью всей моей жизни. Рюджин ухмыльнулась и ответила: — И кто бы мог подумать, что невероятно красивая школьная журналистка будет рядом со мной всю оставшуюся жизнь. Йеджи повернулась к своей невесте с лучезарной улыбкой. — Не могу поверить, что мы скоро поженимся. Рюджин положила руку на щеку Йеджи, её глаза наполнились нежностью. — И после этого у нас будут дети, бегающие квартире. Йеджи усмехнулась этой мысли. — Представь, как мини-Рюджин сеет хаос повсюду. Рюджин ухмыльнулась. — На самом деле я больше думала о мини-Йеджи. Йеджи рассмеялась. — В любом случае, это будет приключение. Рюджин поцеловала её в лоб. — Но не в ближайшее время. Пока что, давай наслаждаться друг другом. Я люблю тебя сейчас, завтра и навсегда.

***

Рюджин приготовила бибимбап, используя остатки еды из холодильника, и поставила его на обеденный стол. Йеджи с любовью чмокнула свою невесту в щеку, прежде чем с наслаждением отведать вкуснейшее блюдо из риса. Наблюдая, как Йеджи ест, Рюджин не могла не быть загипнотизирована. Она провела бесчисленное количество ужинов без присутствия Йеджи, и в этот момент она заново открыла для себя красоту в этих обыденных действиях. То, как надулись её щеки, когда она наслаждалась едой, заставило Рюджин задуматься, не помолвлена ли она с бурундуком, пусть и самым очаровательным из всех, кого она когда-либо видела. Йеджи заговорила, наслаждаясь едой: — Я хочу поехать в Японию. Рюджин посмотрела на нее с любопытством. — Что заставило тебя это сказать? — В её улыбке был оттенок грусти. Глаза журналистки загорелись от возбуждения. — У меня скоро отпуск, и я хочу посетить гору Фудзи! — Она просияла широкой улыбкой. Рюджин уставилась на свою еду, аппетит пропал, и её охватило чувство печали. Она не могла заставить себя сказать Йеджи, что не может поехать с ней в Японию, и это тяжелым грузом лежало на сердце. — Да, конечно. Поедем, — неохотно пробормотала она, заставляя себя улыбнуться, пытаясь скрыть свое внутреннее смятение. Йеджи собрала свою пустую миску и отнесла в раковину, оставив Рюджин пялиться на недоеденную еду. Надвигающаяся боль от неизбежной разлуки нависла над Рюджин. Телефон на другом конце комнаты завибрировал, заставив Рюджин опустить голову. Она выглядела обиженной и уставшей, и её невеста быстро подошла к ней. — Рю… Мне нужно… — начала Йеджи, но Рюджин оборвала её. — Тебе нужно идти на работу, я знаю, — сказала она, выдавив из себя улыбку. — Иди, собирайся. Йеджи кивнула и поспешила в свой кабинет, чтобы взять куртку и вещи. Когда она вернулась, то обнаружила свою возлюбленную стоящую у двери комнаты. — Эй, не волнуйся. Я скоро буду дома, хорошо? — Она взяла Рюджин за руку и посмотрела ей в глаза. — Просто подожди меня. Журналистка нежно чмокнула её в щеку, прежде чем закрыть дверь в комнату. — Йеджи, — голос Рюджин задрожал, когда она позвала ее, на глаза навернулись слезы. Йеджи обернулась, все еще держа руку на дверной ручке, и встретилась взглядом с полных слез глазами Рюджин. — Прежде чем ты уйдешь, — продолжила Рюджин дрожащим голосом, — ты знаешь… Я ни разу не пожалела ни о секунде, проведенной с тобой. Каждое мгновение было лучшей частью моей жизни. Сердце Йеджи защемило, когда она увидела уязвимость в глазах Рюджин. Она отпустила дверную ручку и медленно направилась обратно к своей возлюбленной. Каждый шаг давался с трудом из-за тяжести их предстоящей разлуки. Взгляд Рюджин сошёлся со взглядом Йеджи, глаза блестели от непролитых слез, когда она вцепилась в руку своей любимой, их пальцы переплелись, создавая нерушимую связь. — Ты моя первая любовь и моя последняя. Никто и никогда не сравнится с тобой. С первого момента, как я увидела тебя, я знала, что ты будешь единственным человеком, который завладеет моим сердцем. И я проживу остаток своей жизни с любовью, которую ты мне подарила. — Рю… — большой палец Йеджи нежно смахнул слезу со щеки Рюджин. Синеволосая прильнула к прикосновению Йеджи, наслаждаясь теплом, когда их глаза встретились. — Йеджи, любовь моя, я надеюсь, моя любовь станет той нитью, которая приведет нас обратно друг к другу в нашей следующей жизни. Я хочу увидеть тебя снова, еще раз испытать жизнь с тобой рядом. — Рюджин, о чем ты говоришь? — Спросила Йеджи, ей глаза были полны одновременно замешательства и более глубокого понимания чувств своей возлюбленной. — Я знаю, что всегда буду носить в своем сердце боль от потери тебя, — призналась Рюджин, и слезы обильно потекли по щекам. — Я останусь сломленной, вечно тоскующей по тебе. Моя жизнь вращается вокруг тебя, но я также знаю, что прошу слишком многого. Глаза Йеджи тоже наполнились слезами. Рюджин говорила с глубоким волнением, её голос не дрогнул, когда она посмотрела Йеджи в глаза. — Так что, спасибо тебе за все, Йеджи. Спасибо тебе за то, что ты скрасила мою жизнь, позволила мне увидеть мир замечательным образом, который я никогда не могла себе представить. Спасибо тебе за то, что проявила ко мне доброту и сострадание. Ты изменила мою жизнь с того самого дня в комнате для фотографии. Слезы навернулись на глаза у обоех, когда Рюджин продолжила, крепче сжимая руку Йеджи. — Ты любовь всей моей жизни, в этой жизни и в следующей. Йеджи, переполненная эмоциями, тихо захихикала сквозь слезы. — Я не знаю, что побудило тебя сказать все это, но я тоже люблю тебя. Навсегда. Их губы встретились в нежном поцелуе, мгновение чистой связи и привязанности. Рюджин держала Йеджи за острый подбородок, надеясь заморозить время в этих сладких объятиях. Когда Йеджи собралась уходить, их лбы прижались друг к другу в молчаливом обмене глубокой любовью и пониманием. — Я люблю тебя, дорогая, — прошептала Йеджи. — То же самое, — ответила Рюджин с нежным смешком. Горько—сладкая истина повисла в воздухе: ничто не длится вечно, даже звезды в галактиках — все они в какой-то момент сгорают. Йеджи нужно было уходить, и когда она открыла дверь, то улыбнулась своей невесте. — Я вернусь, — сказала Йеджи, стоя на пороге. — Скоро увидимся, любовь моя, — ответила Рюджин, хотя её глаза блестели от слез. Они поддерживали зрительный контакт, пока Йеджи не закрыла за собой дверь, оставив Рюджин одну в квартире. Дрожащим голосом и в слезах она прошептала в закрытую дверь: — Я скоро увижу тебя, Хван Йеджи. *щелк* *щелк* Рюджин крепко зажмурила глаза. *щелк*

***

Слезы все еще блестели в её глазах, Рюджин вышла из фотобудки с легкой улыбкой. Она испытывала чувство завершенности, благодарная за возможность сказать то, что нужно было сказать, прежде чем Йеджи уйдет навсегда. Казалось, время пролетело незаметно, а снаружи все еще было темно, когда она решила проверить свой телефон. — Не забудьте свои фотографии! — раздалось из-за её спины. Вздрогнув, Рюджин обернулась и увидела, что из машины что-то выскочило. Когда она пригляделась повнимательнее, её рука инстинктивно прикрыла рот, а глаза наполнились слезами. Это была полоска с фотографиями, которую так и не распечатали с их первого свидания, заветный сувенир, который так долго ускользал от нее. — 3… 2… 1… улыбнитесь! Молодая пара сияла своими улыбками в камеру, заключив друг друга в объятия. Взрыв смеха сорвался с их губ, когда они увидели яркую вспышку. — Вы выглядите великолепно, напечатайте свои фотографии прямо сейчас! — объявил машинизированный голос. Йеджи обняла свою девушку за талию и нежно чмокнула в щеку. — Тебе весело? Ямочки на щеках Рюджин стали глубже от заразительной улыбки. — О да, даже очень. — Мне тоже, — старшая заключила свою возлюбленную в крепкие объятия, их сердца забились, как одно целое. Рюджин улыбнулась, уткнувшись в шею Йеджи, наслаждаясь ощущением того, что находится в её объятиях, желая сохранить этот момент на всю оставшуюся жизнь. — Ошибка печати. Девушка пониже ростом в шоке отпрянула и посмотрела на экран. — Нет! Рюджин несколько раз постучала по экрану, её разочарование росло по мере того, как она пыталась заставить машину напечатать заветные фотографии. Экран по-прежнему не реагировал, и в досаде она ударила по нему кулаком, бормоча: — Чертова машина. К её удивлению, автомат внезапно выбросил монеты, которые они туда вставили. — Черт возьми, — пробормотала Рюджин, в её голосе явно слышалось разочарование. Йеджи, чье присутствие всегда успокаивало, развернула её и заключила в нежные объятия, прижимая к себе. — Я действительно хотела эти фотографии, — пробормотала Рюджин в шею Йеджи, а голосе слышалось разочарование. Йеджи успокаивающе погладила свою девушку по спине, заверяя: — Все в порядке, Рю. Мы можем сделать больше фотографий в следующий раз. Рюджин, надув губы, посмотрела на Йеджи с проблеском надежды в глазах. — Правда? — Абсолютно, — ответила Йеджи с теплой улыбкой, запечатлев любящий поцелуй на лбу Рюджин. — У нас впереди целая жизнь полная свиданий, и мы можем вместе пройтись по всем фотобудкам Сеула. Слезы навернулись на глаза Рюджин, когда она встретилась взглядом с Йеджи. С дрожью в голосе она взмолилась: — Обещай мне, Йеджи. Не нуждаясь в словах, Йеджи нежно взяла Рюджин за подбородок и наклонилась, чтобы прижаться губами к её губам. Это был нежный, проникновенный поцелуй, их самый первый, и от него у Рюджин мурашки побежали по спине. Поцелуй передал все, что они не могли выразить словами в тот момент. Когда они, наконец, отстранились, искренняя улыбка украсила губы Йеджи. — Я обещаю. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и вышла из будки. Оставив всё позади. Попрощавшись со своим прошлым. Когда фотография задрожала в её дрожащих пальцах, Рюджин не смогла удержаться от мягкого, страдальческого смешка, смеси печали и принятия. С большой осторожностью она сунула полоску во внутренний карман куртки, чувствуя, как нежная бумага прижимается к её груди — воспоминание об их незаконченном первом свидании. Сделав глубокий, прерывистый вдох, она на мгновение взяла себя в руки, прежде чем повернуться от фотобудке. Это было горькое прощание с прошлым, со всеми моментами, которые могли бы быть, и с любовью, которая выходила за пределы времени и пространства, но оставалась недосягаемой в её нынешней реальности. Больше не оглядываясь, она вышла из фотобудки. Прощаясь с прошлым.