Фотобудка

Тяжелый груз, казалось, давил на грудь Рюджин, когда она сидела одна в квартире, которую они тщательно выбрали вместе. Мягкое, почти ритмичное жужжание холодильника было единственным звуком, наполнявшим комнату. Она сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, слабое свечение телефона освещало её заплаканное лицо, когда она смотрела на фотографию Йеджи. — Беспомощная… Бесполезная… Сплошное разочарование, — эти слова крутились в голове. Каждое из них, казалось, увеличивало зияющую пустоту в ее сердце. В первые дни Рюджин верила в идею «судьбы». Что они с Йеджи нашли друг друга не просто так, им суждено было быть вместе. Она помнила бесчисленные счастливые моменты, общий смех и сладкие поцелуи. Но теперь она не могла не задаться вопросом, была ли несвоевременная смерть Йеджи каким-то жестоким поворотом судьбы, космическим заявлением о том, что она действительно «слишком хороша» для этого мира.

***

----- — Рюджинни! — Радостный звук достиг ее ушей за несколько секунд до того, как полная энтузиазма девушка сбила ее с ног. Рюджин издала стон, когда из нее на мгновение выбило дух. Ее руки инстинктивно обхватили человека, который схватил ее, смягчая падение для них обоих. Они приземлились на мягкую траву, младшая слегка запыхалась и изо всех сил старалась подавить смех. — Ах, мои ребра, — простонала она, пытаясь скрыть собственную радость, держась за бок, на который пришелся основной удар. Слегка поморщившись, она перевернулась на спину, позволяя Йеджи устроиться поудобнее. Радостное хихиканье Йеджи наполнило воздух, когда она удобно устроилась на груди Рюджин. — Я просто счастлива тебя видеть, — призналась она, обводя пальцами маленькие сердечки на ладонях своей возлюбленной. Рюджин тихо хихикнула, в ее глазах заплясали искорки нежности. — Ты такая милая, но я знаю, что ты хочешь что-то мне сказать, — поддразнила она, свободной рукой нежно поглаживая волосы Йеджи, ожидая, что та поделится тем, что у нее на уме. — Я… возможно, меня приняли на работу журналисткой в LCR, — призналась Йеджи со смесью удивления и восторга, ее голос был полон предвкушения. Глаза фотографа расширились в недоумении к откровению Йеджи. Потрясенная и взволнованная новостью, Рюджин испустила громкий вздох, ее грудь приподнялась вместе со вздохом, и в процессе этого голова Йеджи приподнялась. Ее практически распирало от волнения. Повернув голову Йеджи лицом к себе, Рюджин просияла от энтузиазма. — Ты серьезно?! — спросила она, ища подтверждения. Йеджи ответила кивком, и на щеках Рюджин появились ямочки, ее радость и гордость были очевидны. Она не могла сдержать своего волнения от перспективы того, что Йеджи осуществит свои мечты в качестве журналиста. — Срань господня, Йеддон. Я так горжусь тобой! — Воскликнула Рюджин, ее голос был пронизан неподдельной гордостью и счастьем, когда она нежно погладила Йеджи по голове. — Да, наконец-то я могу делать то, что всегда хотела. Не могу дождаться, когда начну! Я так рада знакомству с людьми, проникаться их опытом, делиться их историями и изменять мир, а также страну, — рассказала Йеджи о своих мечтах и устремлениях. Рюджин не могла не быть очарована страстью в глазах своей возлюбленной, огоньком, который появлялся, когда она говорила о том, как изменить жизнь людей к лучшему. Сочувствие Йеджи и доброта по отношению к другим всегда были одной из тех вещей, которые Рюджин больше всего любила в ней. В тот момент она молча поклялась никогда не отпускать ее. — Дорогая, ты меня слушаешь?! — Спросила Йеджи, поднимая голову с груди Рюджин. Рюджин посмотрела на нее, ее улыбка была полна любви и восхищения. — Извини, я просто думала о тебе, — ответила Рюджин, наблюдая за тем, как грациозно развеваются ее волосы на легком ветру. Она выглядела так, словно сошла прямо с музейного шедевра. Рюджин быстро достала свой телефон и сделала снимок Йеджи. — Почему так внезапно? — Спросила Йеджи с озадаченным смешком. — Просто не смогла удержаться, чтобы не запечатлеть этот момент, — объяснила Рюджин, восхищаясь только что сделанной фотографией Йеджи. — Ты выглядишь, как произведение искусства, и я хотела сохранить это воспоминание навсегда. Улыбка Йеджи стала еще шире, тронутая милым жестом своей партнерши. — Ты такая романтичная, Рюджинни. Фотограф показала Йеджи снимок, который она сделала на свой телефон. — В этом освещении я вижу необыкновенную девушку, которая осуществила свои мечты, то, о чем она мечтала с детства. В ее глазах я вижу только страсть, любовь и доброту. Я уже вижу весь потенциал, которым она обладает, чтобы изменить мир. Но так же она уже изменила чей-то мир — мой. Это человек, в которого я влюбилась. Человек, который покорил мое сердце. Йеджи смотрела на фотографию на экране телефона Рюджин, и слова, которые она услышала, согрели ее сердце. Ее глаза встретились с глазами Рюджин, и она увидела в них глубину любви и восхищения. — Рюджинни, ты всегда знаешь, как заставить меня почувствовать себя особенной. Я люблю тебя больше, чем можно выразить словами, — сказала Йеджи, наклоняясь, чтобы страстно поцеловать свою девушку.

***

Она задержалась в своей фотостудии, не сводя взгляда с серии фотографий, украшавших стены. Эти снимки запечатлели суть города — людской поток в переполненном метро, спокойное созерцание пешеходов, идущих по оживленным улицам, сосредоточенность писателей, погруженных в свои мысли в кафе на углу, и теплоту пар, устраивающих пикник в парке. Каждое изображение рассказывало уникальную историю городской жизни. Рюджин остановилась перед фотографией Йеджи, которую она сделала в библиотеке, испытывая прилив тех эмоций, когда вспоминала этот момент. На снимке Йеджи просматривала свои записи, в ее глазах блестели слезы, во время интервью с матерью, потерявшей своего ребенка в результате трагического несчастного случая. Журналистка сохраняла невозмутимый вид во время интервью, но впоследствии, в моменты уединения, когда они были вместе, она позволила своим эмоциям выплеснуться наружу. Йеджи плакала, когда Рюджин держала ее в своих объятиях, предлагая утешение и понимание. Это был поворотный момент в их отношениях, укрепивший желание Рюджин построить семью со своей любимой. Слезы запятнали фотографию, которую она держала в дрожащих руках. Суровая реальность тяжело давила на нее, и она не могла не чувствовать себя подавленной. У нее никогда не будет возможности увидеть, как Йеджи укачивает их ребенка, разделить радость первых шагов их ребенка, провожать их, когда они покидают семейное гнездышко, или состариться вместе и стать бабушками. Все мечты и устремления, которыми она когда-то дорожила, теперь казались недостижимыми фантазиями, сказками с жестоким и горьким концом. Журналистка открыла дверь в комнату, и ее сердце упало, когда она сразу же увидела свою невесту, скорчившуюся на полу, со слезами, струящимися по ее щекам. — О, дорогая, что случилось? — Йеджи села рядом с ней, поглаживая по спине. У Рюджин не было сил ответить, и она просто продолжала рыдать в объятиях. Девушка с кошачьими глазами посмотрела на синеволосую самым нежным взглядом, потянувшись к лицу Рюджин, но та уклонилась от ее прикосновения. — Рю… Что происходит? Пожалуйста, поговори со мной, — умоляла журналистка, в ее голосе слышалось беспокойство. — Я просто боюсь потерять тебя, — заикаясь, призналась Рюджин, когда она отвела взгляд. Йеджи нахмурила брови и спросила: — Почему ты так думаешь, любимая? Почему у тебя такое чувство, что ты меня потеряешь? Рюджин вздохнула, ее голос был полон разочарования и печали. — Я не знаю, вселенная? Что бы я ни делала, ты всегда покидаешь меня. Постоянный цикл потери Йеджи был невыносим, и она чувствовала себя беспомощной перед лицом этого. Только что ее любимая была рядом, а в следующий момент любовь всей ее жизнь оторвали от нее. — Ну, да… Я всегда на связи по работе, это один из недостатков журналистики, — кивнула Йеджи, признавая требования своей работы. Она нежно погладила Рюджин по голове. Но разочарование и боль Рюджин выплеснулись наружу, когда она повысила голос. — Нет. Ты всегда умираешь. Каждый раз. Каждый раз, когда я делаю что-нибудь, чтобы изменить твою судьбу, каждый раз, когда ты покидаешь меня. Она больше не могла сдерживать свои эмоции, а голос дрожал от боли. Йеджи убрала руку с головы Рюджин, на ее лице появилось озадаченное и обеспокоенное выражение. Она переместила свой вес и прислонилась к стене рядом с Рюджин. До нее начала доходить серьезность ситуации, и ей нужно было понять, что имела в виду Рюджин. Рюджин глубоко вздохнула и начала, ее голос дрожал от тяжести ее признания: — Ты умирала, Йеджи, уже четыре раза. Каждый раз мне приходилось испытывать душераздирающую агонию потери тебя, наблюдая, как мой мир рассыпается на куски. Глаза Йеджи, обычно такие полные жизни и любопытства, смягчились, когда она посмотрела в заплаканные и серьезные глаза Рюджин. Грубые, неотфильтрованные эмоции в ее голосе и боль, отразившаяся на лице, что было невозможно игнорировать. В этот трогательный момент, Йеджи почувствовала глубину страданий Рюджин и, без тени сомнения, поверила ей. — Ты не можешь представить, через какую боль я прохожу. Я неустанно боролась, чтобы защитить тебя, но я каждый раз наблюдаю, как ты ускользаешь. Я не могу представить свою жизнь без тебя, — прошептала Рюджин дрожащим голосом. Ее взгляд был прикован к фотографиям, украшавшим стены ее фотоателье. Йеджи утешала ее, обнимая Рюджин, даря утешение и понимание. — Ты знаешь эту теорию о множественных жизнях? Рюджин шмыгнула носом и перевела взгляд на Йеджи, желая услышать ее слова. — Каждый раз, когда мы умираем, мы перевоплощаемся, чтобы прожить другую жизнь. В каждой новой жизни мы несем с собой проблески и отголоски нашего прошлого, переживания, которые иногда проявляются как дежавю, — объяснила Йеджи, и у нее самой потекли слезы. — Когда я впервые увидела тебя, я будто уже знала тебя, ощущала эту глубокую связь. Я верю, что у нас были общие прошлые жизни. — Когда ты увидела меня в первый раз, ты, наверное, подумала, что я жутковатый придурок, верно? — Рюджин тихо рассмеялась, ее глаза наполнились искоркой любви, заставив Йеджи улыбнуться в ответ. Йеджи покачала головой, ее взгляд был полон ностальгии. — Нет, любовь моя, это было намного раньше. Когда я не была в комнате для ведения дневника, то часами просиживала в библиотеке. Однажды я была так разочарована своим писательством, что начала сомневаться в своих способностях. Я решила сделать перерыв и побродить по библиотеке. Я помню, как снимала книги с полок, читала аннотации, а затем ставила их обратно, так и не найдя на самом деле того, что искала. Она нежно взяла Рюджин за руку. — Но, когда я взяла книгу с полки, я заглянула в щель, и там была ты. Сидишь на полу с толстой книгой в руках, — начала Йеджи, и в ее глазах отразилось яркое воспоминание. — Я наблюдала, как ты нахмурила брови, погруженная в чтение страниц. Казалось, ты пробыла там несколько часов, а вокруг тебя были разбросаны напитки и закуски. Было непреодолимое влечение, сила, которая влекла меня к тебе. В этот момент я увидела фрагменты воспоминаний, которыми никогда раньше не жила. — Я знала, что наши пути, вероятно, пересекались в наших предыдущих жизнях и нам было суждено встретиться в этой, — продолжила Йеджи, ее глаза были полны непоколебимой веры. — Но в этой ты умрешь. — Нам было суждено посеять семя в этой жизни и расцвести в следующей, — заверила она Рюджин, нежно вытирая слезы рукавом. — Я знаю, что ты знакома с концепцией мультивселенной — ты смотришь так много фильмов Marvel, что это практически укоренилось в моем сознании. Рюджин усмехнулась, вспомнив, как бесчисленное количество раз она уговаривала Йеджи присоединиться к ней в просмотре каждого фильма и серии Marvel в порядке выхода. — Да, это действительно немного похоже на сюжетную линию Ванды и Вижна, не так ли? — Размышляла Йеджи. — В любом случае, в «Локи» была такая часть, когда Сильви убила Кана и выпустила бесконечные мультивселенные. — Когда она открыла ветви мультивселенных, в каждой реальности появился немного другой вариант. Что-то маленькое или огромное меняется в каждой из них. Вероятно, существуют миллионы временных линий, которые точно такие же, как наша, где ты теряешь меня. Черт, и должны же быть какие-то временные линии, когда я потеряю тебя. — Рюджин скривилась от этой мысли, она никогда бы не захотела, чтобы Йеджи несла то же бремя, что и она. — Черт возьми, Сильви, ты создаешь проблемы, — прошептала Рюджин сама себе. — Но в миллиардах реальностей есть временные линии, где мы вместе строим жизнь, наполненную бесконечной любовью и заветными воспоминаниями. Мы просто случайно оказались в том месте, где история обрывается на середине, — сказала Йеджи, ее глаза блестели от непролитых слез, когда она посмотрела в глаза Рюджин. — Я бы хотела, чтобы мы жили в тех счастливых временных линиях. — Мы уже, любовь моя. Просто в этом конкретном случае наше время вместе короче, — прошептала Йеджи, притягивая Рюджин ближе, скрепляя свои слова сердечным поцелуем.

***

------- Сидя на диване, Рюджин размышляла о глубоком значении теории Йеджи о мультивселенной. Мысль о том, что фотобудка может быть порталом в разные измерения или вселенные, в каждой из которых есть своя версия ее самой, тяжело давила на нее. Она чувствовала себя так, словно попала в бесконечный круговорот, вновь переживая один и тот же трагический исход, что бы она ни делала. С Йеджи уютно устроившейся рядом в объятиях, Рюджин цеплялась за каждое драгоценное мгновение, которое они проводили вместе, дорожа временем, которое у них оставалось. Она не могла не поражаться стойкости своей невесты перед лицом надвигающейся судьбы. Сила и грация Йеджи в такой суровой реальности повергли Рюджин в благоговейный трепет. Когда Йеджи встала, чтобы принять ванну, оставив временную пустоту в пространстве рядом с собой, руки Рюджин почувствовали пустоту без нее. Она схватила подушку и прижала ее к себе, надеясь, что это принесет хоть какое-то утешение в отсутствие ее любимой. Тепло подушки было плохой заменой реальности, и Рюджин страстно желала возвращения Йеджи. Время, казалось, тянулось бесконечно, пока Рюджин ждала, что Йеджи закончит принимать ванну. Неопределенность относительно того, что ожидала ее невесту, тяжелым грузом давила на нее, вызывая растущую тревогу в животе. Она не могла отделаться от ощущения, что это может быть тот момент, когда их время вместе подойдет к концу. Не в силах больше сдерживать свое беспокойство, Рюджин встала с дивана и направилась в ванную. Она обнаружила, что дверь не заперта, и вошла внутрь, обнаружив Йеджи погруженной в теплую ванну. Слезы потекли из глаз, смешиваясь с водой, когда она опустилась на колени рядом с ванной. Рюджин протянула руку, взяв руку Йеджи в свои, и нежно приложила ее тыльной стороной к своей щеке. Тепло воды и торжественность момента ошеломили ее. Она не обратила внимания на то, что ее рукава намокли, когда нежно подняла безжизненное тело Йеджи из ванны и отнесла ее на кровать. С большой осторожностью она завернула своей невесты в халат, стараясь обеспечить ей тепло и уют. Когда Рюджин держала безжизненное тело Йеджи на их кровати, она шептала слова любви и надежды сквозь слезы. Ее дрожащие руки убрали прядь волос с лица Йеджи и заправили ей за ухо. С глубочайшей привязанностью она поклялась в своей преданности их любви, выразив желание быть вместе всю жизнь. — Я хочу быть с тобой в каждой из них, — сказала она сдавленным от волнения голосом. — Я хочу увидеть тебя в следующей жизни. Я буду там, ждать тебя, заботиться о тебе, защищать тебя в следующей и во всех остальных жизнях, которые мы проживем. Слезы текли по лицу, когда она гладила Йеджи по щеке, и она закрепила свое обещание нежным поцелуем в лоб. — Я увижу тебя еще раз, — прошептала Рюджин, ее голос был полон решимости. Она закрыла глаза и, глубоко вздохнув, трижды щелкнула пальцами, словно призывая силу мультивселенной.

***

С колотящимся сердцем Рюджин открыла глаза и обнаружила, что снова находится в фотобудке. Полутемное замкнутое пространство, казалось одновременно знакомым и сюрреалистичным. Она слышала голос, призывающий ее сделать свой последний снимок, и он звучал в ее ушах, как торжественное напоминание об ограниченных шансах, которые у нее остались. Это был ее последний шанс снова увидеть Йеджи, и тяжесть этого факта давила на нее. На этот раз она будет ценить каждую секунду, дорожа каждым мгновением, как драгоценным камнем. — Хорошо. В последний раз.