Шум медных колоколов

      Утро лейтенанта милиции Колыньева Валерия Степановича началось по неписанному, нерушимому сценарию: 1) проснуться (желательно). 2) попытаться встать с кровати (при неудаче — повторить). 3) устоять на ногах и не плюхнуться обратно (при неудаче — повторить 2-й и 3-ий пункты). 4) неважно в каком состоянии (сонном, бодром, и т.д.) дойти до ванной комнаты. 5) провести все необходимые водные процедуры.       Однако, чем больше времени проходило с момента зачисления Колыньева в штат сотрудников отдела милиции полуживого поселка, тем чаще Валерий замечал, что первый и самый важный пункт отходит на задний план, постепенно превращаясь малюсенький пунктик, который иногда, лишь для разнообразия, можно и выполнить. Лейтенанту не хватало искорки.       Мысленно Валера постоянно возвращался во времена детства, когда подобрав какую-то непонятную длинную травинку, подходил к пасущейся на лужайке корове и щекотал ей ноздри. Животное такого не одобряло, фыркало и недовольно мычало, а мальчишка отбегал, довольно хохоча со своей шутки.       Нынешний лейтенант часто сравнивал поселок и его людей с той лужайкой и коровой и не находил отличий. Жизнь здесь была размеренна и тиха, и как трясина засасывала мужчину в ловушку, превращая того в пустышку с запрограмированным маршрутом «Дом — Работа — Дом». — Валерий Степаныч!       Мужчина вспоминал, как с другими пацанятами воровал яблоки на соседнем участке у какого-то деда, и как потом сверкал пятками слыша в след невнятную брань. И как воровал конфеты из шкафа, получая по заслугам каждый раз, когда родители заглядывали туда. — Валерий Степаныч!!!       Милиционер вздрогнул, так грубо вырываемый из сладких воспоминаний и воззрился на человека, посмевшего это сделать.       Старуха, облокотившись на забор с внутренней стороны помахала ему, подзывая к себе. — Михайловна, как.? — лейтенант быстро прикусил язык, но было поздно. — Вообще-то, мóлодец, у меня имя есть! — повысила голос женщина, — И довольно красивое! Ну-ка? — Простите, Екатерина Михайловна, — мужчина потер шею, мысленно закатя глаза, — Запамятовал я, но… — И как только сейчас молодежь воспитывают! — старуха покачала головой, — Вот в наше-то время…       Валерий отключился, изредка поддакивая и многозначительно угукая, когда того требовала интуиция.

***

      Изрядно взмокший лейтенант приземлился на рабочее место ровно в пять минут девятого, и конечно, такой прокол не прошел ему даром. Со всех сторон тут же понеслись колкие остроты, дождем ударяя в барабанные перепонки Валеры. Однако мозг мужчины, который, наконец, соизволил проснуться, начал выдавать не менее острые ответы, отчего количество шуток резко уменьшилось до нуля.       Так, словно жвачка, время протянулось до полудня, пока до сотрудников милиции не донесся звон колоколов местной церквушки. Валера поднялся, и вместе с другими коллегами-курильщиками вышел вон. Встав неподалеку от входной двери и вдохнув ядовитый табачный дым мужчина смог вздохнуть спокойно. Ну, он так думал… — Прости, мужик, но ситуация… э-э-э… мягко сказать… э-э-э… не тривиальная… — донеслось до ушей лейтенанта, — Пропусти, чисто по-человечески, а? — Не положено! Пиши заявление, тебя вызовут, если что, Палыч! — раздался более звонкий голос, звуча раздраженно. «Интересно, что такого приключилось у Палыча, что сам его чертово высочество заявился в эту обитель лентяев и взяточников» — выдохнув серый шлейф дыма, Колыньев погасил бычок и побрел обратно.       Однако, к своему несчастью, на входе столкнулся с «его чертовым высочеством».

***

      Палычем звали невысокого седого старика, от которого невыносимо смердело перегаром и туалетом. Жил дед особняком и занимался лесничим делом, но вот проблема — постоянно напивался. У некоторых даже были подозрения, что лесник гонит самогон, но проверить это не представлялось возможным.       По селу ходили легенды о том, как однажды Палыч «разделался с группой захвата». Валерий знал и лично слышал эту историю из первых уст.       Тогда к Палычу отправились три бравых мушкетера — коллеги Колыньева — проверить лесника на наличие у того незаконного самогоно-варочного аппарата. Будучи морально подготовленными и уверенными в том, что никакой запах не сразит их, они отправились в путь. К сожалению, реальность оказалась страшнее.       То ли "его смердейшество" знал, о готовящейся беде, то ли чем другим черт не шутил, но он решил именно в тот день открыть окна, чтобы проветрить помещение.       Первого представителя власти вырвало еще на полпути до лесничей избы, и милиционеров осталось двое. Второй сдался на ближних подступах к избе и отказался идти дальше. Ну, а третий, не рискнув соваться в это гиблое место один, ушел со вторым. Так «группа захвата», спародировав собой «Десять негритят», с позором вернулась обратно.

***

— Александр-Павлович-какая-встреча, — ровным голосом произнес лейтенант, — сегодня хорошая погода, как раз для того, чтобы прогуляться не так ли? — Да, ты прав, — грустно ответил старик, но сразу же, видя перед собой нужного человека, собрался, — Валера, что мне делать? Этот ваш ленивый идиот не пускает меня внутрь! — Александр, вас дальше приемной никто и не пустит — это ведь не проходной двор. — Пропала моя собака, Валера! — крикнул Палыч, — а меня еще и не пускают в милицию! Что за беспредел! — Палыч, повторю еще раз, — прорычал мужчина, — Дальше приемной никто тебя не пустит. А теперь разворачивайся и… — То есть — разворачиваться? — вылупил глаза диссидент, — Ты меня домой отправляешь? — Господи… — милиционер ущипнул себя за переносицу, — иди обратно в здание. Затем возьми пустой бланк и напиши заявление. Умоляю тебя, — повысил он голос, когда старик взмахнул руками, — без вопросов. — Ох, да что б вам пусто было, ироды! — проворчал пострадавший ковыляя обратно.       Мужчина зашел вслед за стариком и внимательно проследил за тем, как последний цапнул лист бумаги и сел за столик, не забыв взять ручку. — Как ты его угомонил? — в легком шоке спросил вахтовик — мужик чуть моложе лейтенанта, — Полчаса гундел тут со своей «ситуацией». К тебе тоже цеплялся? — Да, но, — возразил Валерий, — ситуация действительно нехорошая… Пропала его собака… Роза или как там ее? — А-а-а, вот в чем дело, — безразлично махнул рукой дежурный, — Да вернется, дворняга ведь. Такие зазря не пропадут.