I. Поцелуи
15 ноября 2023 г., 00:49
Первый поцелуй Баде дарит Атешу на пороге фирмы, которую её отец и его дед никак не могут с ним поделить. Атеш выходит проводить её, весь такой галантный и спокойный, а Баде чувствует себя глупой влюблённой девчонкой, что с обожанием заглядывает в глаза самому симпатичному и самому загадочному парню школы.
Атеш Гюльсой ей нравится: с момента их первой встречи в далеком детстве, когда он был печальным и замкнутым мальчишкой, до нынешнего — когда он стал сильным и уверенным в себе мужчиной. Стоит только отцу сказать Баде, что он собирается объединиться с Гюльсоями посредством их с Атешем брака, как сердце Баде пускается вскачь.
Она старается понравиться на памятном ужине: готовит любимые блюда Атеша, улыбается, угождает. И убеждается, что эта тактика с Атешем не работает. Он холоден и неприступен, как покрытые снегом скалы в Альпах, где они так часто отдыхали с папой и Борой.
Известие о его помолвке не бьёт её кулаком под дых, конечно, она не настолько сошла с ума, чтобы сразу влюбиться в мужчину, который не захотел есть приготовленное её руками, но знать, что он предпочёл ей дочь прислуги — не самое приятное ощущение. Тем не менее, Баде натягивает приветливую улыбку, надевает свой лучший наряд, и идёт на ночь хны. Присутствие Сарпа тоже не добавляет ей покоя. Их быстротечный, губительный роман до сих пор отзывается в её сердце. А видя то, как Атеш смотрит на свою красивую, но печальную невесту, Баде хочется ощутить себя любимой и ценной. Поэтому и случается эта неловкая недолюбовная сцена с бывшим, из-за которой, в итоге, она приобретает дружбу Атеша.
Баде узнает, что эта ледяная глыба может таять от любви, но только к своей фиктивной жене. Не к ней. Атеш Гюльсой внезапно оказывается самым лучшим человеком из всех, кого она знала. А его супруга, которой он поёт дифирамбы, этого явно не ценит. Баде жутко обидно за Атеша. И поэтому она, слегка краснея, говорит ему, что будет рядом, если у них с Ферайе что-то пойдёт не так. Что он может на неё положиться.
И целует в небритую щеку, вдыхая терпкий аромат его парфюма.
Он, конечно, принимает всё это за шутку, очередную дружескую шутку. Но Баде говорит всерьёз.
Второй поцелуй происходит пару месяцев спустя, когда Атеш буквально разбивается вдребезги от боли в её квартире. Он узнаёт о том, что отец ребёнка Ферайе — его младший брат. И что всё это время они обманывали его, крутили любовь за его спиной. У Баде самой сердце кровоточит, когда она видит, как этот несокрушимый человек страдает.
— Что ты будешь делать? — спрашивает она, когда в его взгляде становится меньше муки. Она накидывает на него своё любимое, весёленькое одеяло в разноцветную клетку и подаёт чай. Его до сих пор немного бьёт дрожь.
— Передам фирму Яману, как изначально планировал дед, разведусь с Ферайе и вернусь в Америку. Пусть разбираются во всём сами. Я устал. Зря я вообще затеял весь этот бред со спасением девушки в беде и семьи от потопления. Я — идиот.
— Не смей так говорить, — строго одёргивает его Баде. — Ты добрый и великодушный человек. И не твоя вина, что этим так низко воспользовались.
Атеш невесело усмехается:
— Похоже, что только ты — дочь моего врага, осталась на моей стороне.
— Во-первых, за такие слова можно и по буйной головушке получить, Атеш Гюльсой. А во-вторых… А во-вторых, из нас бы получились отличная пара для какой-нибудь мыльной оперы, не считаешь? «Он ненавидел её отца, но красота этой девушки сразила его наповал». Ну или как там бывает?
Атеш искренне смеётся и этот смех — музыка для её ушей.
— В другой жизни, Баде, в другой жизни, — говорит он, отсмеявшись, а она делает вид, что не обратила внимания на эти слова. Они ранят.
Той ночью он остаётся спать у неё на диване и Баде не может сдержаться. Она подкрадывается к нему на цыпочках и целует в гладкий, прохладный лоб.
— Всё у тебя будет хорошо, Огонек! — шепчет она Атешу. Он едва заметно морщится, но не просыпается.
Через пару дней Баде — единственная, кто провожает Атеша в аэропорт. Он разругался вдрызг со своей семейкой и сжёг все мосты.
На прощание он позволяет себя обнять. Баде вцепляется в него на пару секунд, вдыхая ставшим таким родным, запах и не может сдержать слёз. Он утирает их большими пальцами и обещает писать.
Атеш всегда держит своё слово. Они переписываются днями напролёт. Атеш рассказывает, как начинает заново строить своё дело с нуля. Он не говорит, как сильно жалеет, что продал предыдущую компанию, поддавшись уловкам матери, но это читается между строк. Баде старается поддерживать его, насколько это возможно, находясь на таком огромной расстоянии. Он благодарен ей за это. Это видно по улыбкам, которые он дарит ей во время видеозвонков. Они говорят обо всём на свете: об искусстве, литературе, музыке. И даже моде. Баде с удивлением узнает, что он посещал показы мод в Париже и Милане.
— А что ты хотела от человека, который вырос в семье владельца швейной фабрикой? — усмехается Атеш в ответ на её удивление.
Боль, что мелькает в его глазах, когда он мельком упоминает родню, даёт ответ на её безмолвный вопрос: эта рана до сих пор болит и мучает его.
Они говорят обо всём на свете, но он ни разу не спрашивает у неё о своей семье. Да и Баде не хочется о них говорить. Яман увёз свою новоявленную жену в Стамбул, подальше от позора. Его предыдущая жена вместе с матерью куда-то бесследно исчезли за пару дней до этого. Госпожа Гюльфем тяжело переживает горе от потери двух старших сыновей и поэтому держит младшего при себе. Господин Омер всё дальше увязает в сетях, расставленных её отцом и Баде всё больше и больше это не нравится. Она отстраняется от семейного бизнеса, несмотря на недовольство отца. Тот цедит, что поэтому дочь не сможет никогда заменить ему сына, но позволяет ей уйти. Они с отцом вообще становятся всё дальше друг от друга день ото дня. Тот одержим идеей вернуть Бору, а Баде теряет надежду на выздоровление брата.
Третий поцелуй случается, когда Баде на грани жизни и смерти прилетает в Нью-Йорк.
К Атешу.
На голове у неё — неопрятный пучок. Она одета в черную толстовку и такие же чёрные брюки, а бледное, уставшее лицо и круги под глазами скрывают огромные тёмные очки.
Когда она видит Атеша, спокойно ждущего её в зоне прилёта, то бросается к нему со всех ног. Баде влетает в его объятия, ощущает их крепость и силу, и позволяет себе расслабиться впервые с тех пор, как…
— Баде? Что случилось? — мягко спрашивает Атеш, когда она, наконец, отстраняется от от его груди. Голос его полон тревоги.
Ей становится стыдно. Она заставила его переживать с тех самых пор, как глубокой ночью написала: « мне плохо, могу я прилететь к тебе?», а он через десять минут без вопросов скинул ей купленный билет на самолёт.
В один конец.
— Привет, — шепчет она хрипло и целует его в уголок рта. Случайно. Баде слишком устала, и слишком дорожит их дружбой, чтобы заигрывать с ним. И Атеш это понимает. — Я расскажу тебе всё, но, пожалуйста, только не здесь.
Он скупо кивает, забирает её багаж и ведёт её к ожидающей машине.
Атеш везёт её к себе домой.
Там она рождается заново: горячий душ, сытный завтрак и свежая одежда заставляют её чувствовать себя хоть немного живой. Атеш не торопит девушку, но она сама поскорее хочет избавится от ноши, что давит ей на плечи непосильным грузом.
— Вурал — не мой родной отец. Похоже, у нашей мыльной оперы большие трудности, — роняет она и начинает истерически смеяться.
«Отец» выбалтывает ей всё в пылу гнева, когда она в очередной раз намекает, что может лучше отпустить Бору? У того кома переходит в вегетативное состояние и возможность его возвращения в сознание сводится к нулю. Баде больно видеть брата таким. Она его любит и видит Всевышний, она перепробовала все способы, объездила всех врачей, но все они в один голос твердят, что Бора — не жилец. Баде с большим трудом, но смиряется с этим. Но отец — нет. Он кричит девушке в лицо, что ей, не одной с ним крови, так легко приговаривать его родного ребенка к смерти! Она не верит своим ушам, переспрашивает, думает, что это просто колкость, брошенная в порыве злости. Но он упрямо кидает жестокую правду ей в лицо. Вместе с документами, подтверждающими его слова. Вся жизнь проносится у Баде перед глазами. Теперь она понимает, почему она всегда была на вторых ролях. Почему, чтобы не делала, какой бы умной, талантливой, успешной не была, всегда оставалась лишь довеском к любимцу Боре.
В тот день она разрывает все связи со своей семьёй. И отец даёт ей уйти, осыпая вслед проклятиями. Баде кажется, что она может скончаться от этой боли. От глупостей её удерживает только то, что на другом конце Земли её ждёт Атеш.
После того, как Баде заканчивает свой рассказ, Атеш вновь обнимает её. Крепко прижимает к себе и укачивает, вслушиваясь в её всхлипы. Рядом с ним она понимает, что сможет преодолеть это. Преодолеть предательство людей, которых считала родными. Ведь Атеш смог. Значит, и у неё получится.
Четвёртый поцелуй (опять в щеку, на этот раз - гладко выбритую для разнообразия) Атеш получает, когда радостная Баде влетает к нему на работу. Она уже полгода в Нью-Йорке и все эти полгода ищёт работу. Атеш благородно предлагает ей работать на него, но она отвергает это предложение. Она ищёт себя в мире моды, а Атеш вернулся в своё любимое IT. К тому же, Баде прекрасно понимает, что ей не хватит навыков и умений для предложенной им работы, а быть абузой для Атеша — последнее чего она хочет. Он итак её принял: одинокую, замученную, практически без гроша в кармане и содержит до сих пор.
— Меня взяли! — визжит она и кидается Атешу на шею. И целует.
Он прижимает её к себе дольше позволенного и Баде ощущает, как колкие мурашки возбуждения пробегают по ей спине.Когда Атеш выпускает её из объятий, она смущённо опускает глаза и заправляет прядь волос за ухо.
— Ну, и как это было? — подбадривает её Атеш, указывая на удобный стул рядом с собой: до того, как она приходит, он работает в коференц-зале за большим столом.
— В начале я очень трусила, — тут же признаётся Баде. — Это же «Донна Каран»! А у меня практически нет опыта работы с такими гигантами. Что такая, как я, может предложить их пиар-отделу?
— Многое, — Атешу всегда удаётся одним словом вселить в неё уверенность.
— Спасибо, — расплывается в улыбке Баде. — так вот, трушу я значит, а Эвилин — мой эйчар, просит успокоиться, потому что уж точно не станет есть такую симпатичную девушку, как я. И тут я немного выпадаю, у них же корпоративная этика, все дела, но потом беру себя в руки и превосходно отвечаю на все её вопросы. И становлюсь их новым младшим сотрудником!
— Оказывается, нужно делать комплименты твой внешности, чтобы ты становилась собранной, — подкалывает её Атеш.
— От вас дождёшься, Атеш-бей, — притворно обижается Баде.
— Ну почему же… — Он наклоняется к ней и в его глазах сверкает что-то тёмное и опасное. — Ты — очень красивая женщина, Баде.
То, как он говорит это: искренне и прямо, то, как он произносит её имя — всё это сводит её с ума. Заставляет алеть её щёки.
— Спасибо, — выдыхает она и мимолётом цепляет его губы взглядом.
Интересно, каково это — целовать его по-настоящему?
После этого между ними всё меняется. Общение перестаёт быть лёгким. Перестаёт быть только дружеским. Баде замечает, что Атеш теперь подолгу смотрит на неё, когда думает, что она этого не видит. Смотрит так, будто размышляет о чём-то, спорит с собой, что-то решает для себя. И всё ходит, ходит вокруг да около. Теперь рядом с ним Баде будто на иголках. У неё перехватывает дыхание и заходится сердце, стоит ему только подойти поближе, улыбнуться ей своей особой хитрой улыбкой.
Баде с позором признаётся самой себе, что теперь этот парень не просто ей нравится. Она его любит. Сильно и глубоко. И уже давно.
И совершенно точно не знает, что с этим делать.
Пятый поцелуй инициируется её отчаянием. Баде устаёт от всех этих недомолвок. Устаёт от того, как он нежно смотрит на неё, нежно улыбается, даже интонация его голоса меняется, когда Атеш разговаривает с ней, но при этом Гюльсой ничего не делает. Не делает первый шаг. Он боится? Или это она свихнулась, раз усматривает в его поведении, в его отношении к ней то, чего нет?
Баде решает разрубить этот Гордиев узел одним махом, чтобы потом не было больно. И пусть она, возможно, его потеряет, но терпеть всё это, любя его — выше её сил.
Поцелуй выходит отчаянным и внезапным. Вот они сидят на маленьком диване в её свежеснятой квартирке и празднуют новоселье Баде. А вот она отнимает у него бокал с вином, ставит его рядом со своим на столик, что ютится рядом, и внимательно смотрит в такое любимое лицо прежде, чем поцеловать.
Он ошарашен, это понятно сразу. Баде прикусывает его нижнюю губу, но Атеш не откликается. Баде чувствует, как её сердце падает куда-то вниз и отстраняется.
— Прости меня, — тихо говорит она. — Теперь ты, наверное, захочешь уйти. Но прежде чем ты уйдёшь и, скорее всего, навсегда, я хочу чтобы ты знал: я люблю тебя, Атеш Гюльсой. Живи теперь с этим.
Атеш смеётся. Его смех, низкий и глубокий, такой же сексуальный, как и он сам, вызывает в ней гнев вперемешку со злостью.
— Что смешного?! — восклицает она, и ощутимо бьёт его по плечу. Смех продолжается и уже оба кулака опускаются на вздрагивающую грудь Атеша.
— Не дерись, Баде-е-е-е, — лениво произносит он, хватая её за руки и притягивая к себе. — Я тоже тебя люблю.
Ахнувшую от удивления Баде, тут же затыкают ответным поцелуем. Поцелуем, который сносит ей крышу.
Их следующие поцелуи Баде не считает, иначе давно бы сбилась со счёта.
