Пять раз, когда Баде Бакырджи целует Атеша Гюльсоя

      Самолёт заходит на посадку и Баде проверяет, хорошо ли пристёгнут её трёхлетний сын. Аслан внимательно смотрит на неё чёрными, как у отца, глазами, а затем сдержанно благодарит, так, будто он уже взрослый. Баде не может сдержаться и целует его во вкусно пахнущую щёчку, параллельно щекоча его округлый животик. Ребёнок заливисто смеётся и начинает отталкивать её руку. Вся его серьёзность куда-то испаряется.       — Люблю тебя, мой львёнок, — ласково шепчет Баде, поправляя его волосы.       — И я тебя, мамочка, — старательно выговаривает малыш в ответ, улыбаясь точной копией отцовской улыбки.       На креслах, расположенных позади слышится возня. Недовольным голосом Эдже, их с Атешем семилетняя дочь, которую муж разбаловал просто донельзя, сообщает, что не хочет пристёгиваться, а хочет смотреть в окошко, чтобы увидеть воздушные шары.       — Моя принцесса, ты их так не увидишь, — бесконечно терпеливо объясняет дочери Атеш. — Их запускают далеко от аэропорта.       — Точно? — подозрительным голосом спрашивает белобрысая бестия, сверля отца решительным взглядом. — Тогда, папочка, ты отвезёшь меня кататься на шарике?       Эдже умильно хлопает ресницами и прикладывает ручки к груди. Наблюдающая за ними в пространство между их с сыном креслами, Баде усмехается. Когда дочь так делает, Атеш не может ей отказать. Атеш вообще никогда не может ей отказать, поэтому маленькая проказница вертит им, как хочет. И поэтому Баде приходится играть в их семье роль плохого полицейского для дочери.       — Если ты сейчас же не пристегнёшься, то не получишь никаких полётов на воздушных шарах, — строгим голосом сообщает Баде и Эдже тут же куксится.       — Ну ма-а-а-а-ам, — жалобно тянет она.       — Никаких «мам», юная леди. Сядь ровно и позволь отцу пристегнуть твой ремень.       Девочка нехотя слушается и Баде, видя благодарную улыбку мужа, улыбается в ответ.       Они прилетают в Каппадокию после обеда. Спустя десять лет после того, как оба: и Баде, и Атеш, казалось, покинули её навсегда. Они уже давно не дети: Баде в свои тридцать пять возглавляет пиар-отдел «Донны Каран», а IT-компания сорокадвухлетнего Атеша успешно сотрудничает с гигантами этой индустрии, специализируясь по большей части на нейросетях.       Атеш всё так же красив: небольшая седина, появившаяся в волосах, да пара морщинок вокруг глаз, ничуть его не портят. Баде шутит, что ещё немного и ей придётся отбивать этого дэдди от молоденьких программисток в его команде, которые часами не могут отвести от него глаз. На это Атеш парирует, что напомаженные модели-мужчины, с которыми ей приходится работать, всё ждут, когда муж обворожительной госпожи Баде или умрёт от старости, или, хотя бы, даст ей развод. Обычно эти подколки супруги заканчивают в постели. Примирительным сексом.       Их жизнь протекает по большей части легко и размеренно. Да, бывают и небольшие размолвки, и даже ссоры, но они, как два взрослых человека, научились всё решать искренними разговорами и поисками компромисса, который устроил бы их обоих.       На день рождения дочери Атеш дарит Баде дом в благополучном пригороде Нью-Йорка. Он хочет, что бы их дети росли в спокойном, тихом месте, с чистым воздухом и соседскими барбекю. Вдали от грязи и шума большого города. Когда растроганный Атеш качает на руках новорождённого Аслана, Эдже, которой четыре, забирается к матери на кровать в её вип-палате и протягивает прямоугольную бархатную коробку, которая слишком тяжела для её маленьких рук.       — Вот, это мы с папой для тебя купили, мамуля, — важно сообщает она. — Папа платил, а я выбирала.       Баде открывает подарок и несколько секунд удивлённо таращится на великолепный комплект из изумрудных сережек и такого же восхитительного колье с элегантными зелёными камнями в обрамлении белого золота.       — Чувствую себя любимой женой султана, — шутит Баде, глядя на мужа повлажневшими глазами. — Спасибо.       — Как же иначе, любимая, — нежно говорит Атеш. — Ведь у такой принцессы, как наша Эдже, мама может быть только королевой!       Слушая эти прекрасные слова и покрываясь колкими мурашками счастья, Баде понимает, что всё то, что они оба пережили в молодости, стоило того. Ведь именно поэтому они сейчас здесь. В окружении своих чудесных детей.       В Каппадокию никто из них не планирует возвращаться. Это ясно, как день. Атеш после их свадьбы продолжает общение с матерью и Оканом. Те за последние годы приезжают к ним несколько раз с продолжительными визитами, чтобы познакомиться с детьми. Гюльфем пыталась пару раз сказать, Омер тоже был бы рад познакомиться с правнуками, но Атеш равнодушно пропускал эти намёки мимо ушей. Баде не вмешивалась, уважая мнение мужа.       И вот сейчас им приходится поменять свои решения, потому что Омер Гюльсой смертельно болен. Пару дней назад позвонила плачущая Гюльфем и слёзно умоляла сына приехать. Она клялась Всевышним, что в этот раз всё серьёзно. Что в этот раз она его не обманывает. Атеш хотел было отказаться, но Баде взяла его за руку и покачала головой. Было что-то такое в голосе матери мужа, что не оставляло у Баде сомнений, что та в этот раз не врёт.       Самолёт благополучно садится и пока Атеш получает багаж, Баде приходится самой справляться с обоими детьми. И если Аслан спокойно стоит у ног матери, тихо играясь со своим плюшевым львёнком, то Эдже нужно крепко держать за руку, чтобы она не скользнула прочь, тут же затерявшись в толпе.       — Наконец-то, любимый! — с облегчением, но слегка сердито выдыхает Баде. — Ещё немного и твоя дочь вознамерилась бы обшарить всё здание в поисках тебя!       Атеш лишь усмехается, треплет дочь по волосам и подсаживает на гору из их чемоданов, что привёз с собой на тележке.       — Она же упадёт оттуда! — тут же начинает беспокоиться Баде.       — Не волнуйтесь, моя королева, с ней всё будет хорошо! — подмигивает ей Атеш и, поцеловав жену в щёку, начинает толкать тележку с визжащей от счастья Эдже к выходу.       — Они просто невыносимы! — возмущенно говорит Баде сыну и, беря его на руки, следует за мужем и дочерью. Аслан лишь согласно кивает головой.              Окан встречает их на парковке у аэропорта и тут же бросается обнимать и расцеловывать племянника и племянницу.       — Как же вы выросли! — трогательно говорит он. — Эдже, я видел тебя в последний раз, когда ты была совсем малышкой! А каким врослым стал мой лев!       — Всё, это конечно, трогательно, дядя Окан, но где мои подарки? — переходит на деловой тон Эдже.       Их маленькая компания взрывается смехом.       — Подожди, избалованная папина принцесса, вот приедем домой, и бабушка всё тебе подарит. Она неделю эти подарки выбирала.       — Это совсем другой разговор, — важно кивает Эдже, вызывая ещё один приступ хохота у присутствующих.       Баде вместе с детьми устраивается на заднем сидении машины. Атеш занимает место рядом с братом. Первое время они едут молча: дети увлечены окружающей красотой настолько, что не донимают взрослых расспросами. Но Баде знает, что это только пока. Она с затаённой тревогой наблюдает за мужем. Тот печально вглядывается в дорогу перед ними и не перебрасывается с братом и парой слов.       — Окан, — Баде решает взять это на себя. — Как господин Омер?       — Очень плох, — лаконично роняет Окан. — Сами увидите.       — А как… Как остальные? Госпожа Гюльфем? Яман? Его семья? — Баде замечает, как её муж слегка вздрагивает, при её последних вопросах.       — Всё хорошо, спасибо, — натянуто отвечает Окан. Это не слишком-то нравится Баде, но она не решается продолжить расспросы.       Гюльфем нетерпеливо ожидает их на пороге особняка и стоит только машине подъехать, она сразу бросается к ней, помогая внукам выбраться. Дети сразу же оказываются в крепких объятиях женщины.       — Бабушка, а можно мне получить мои подарочки? — ангельским голоском спрашивает Эдже, после того как мужественно выдерживает лобызания Гюльфем. Атеш и Аслан синхронно фыркают.       — Конечно, моя принцесса, — сюсюкает Гюльфем. — Ну пойдёмте, пойдёмте же в дом! Баде, дорогая рада тебя видеть. Ты хорошеешь день ото дня.       — Спасибо, мама Гюльфем. Вы тоже! — Баде целует свекровь в щёку и проходит внутрь особняка с сыном на руках, слыша, как Гюльфем воркует уже над Атешем.       Здесь практически ничего не поменялось. Разве что мебель слегка пообтёрлась и нуждалась в смене.       — Выходите к бассейну. Там накрыт стол, — суетится Гюльфем.       — Я хотел увидеть дедушку, — коротко бросает Атеш.       — Он сейчас спит под лекарствами, сынок, — мрачнее лицом Гюльфем. — Я обязательно скажу тебе, когда можно будет его навестить.       Атеш сжимает челюсти, но согласно кивает.       Во дворе их ждёт сюрприз. Ферайе и её дочка, девятилетняя Ягмур. Они вскакивают со своих мест за столом, стоит только гостям появиться в поле зрения. Баде знает, что как только страсти утихли, Яман вернулся с семьей обратно, не вынеся жизни вдали от дома. Сейчас он заправляет делами фирмы и, похоже, сейчас на работе.       А вот его жена стоит рядом. Практически в двух шагах. И не смеет поднять взгляд на них. Не смеет поднять взгляд на Атеша. Сердце Баде частит: она помнит, что Атеш в своё время был влюблён в эту девушку. Умерли ли все его чувства в тот день, когда вскрылась правда о Ферайе и Ямане? Баде пробирает дрожь. Она уверена в Атеше, но…       Тёплая ладонь мужа обхватывает её за талию, а губы целуют уголок её рта.       — Всё в прошлом, милая, — выдыхает он ей в ухо. — Есть только ты. Всегда была, есть и будешь только ты, моя королева.       Баде краснеет от того, как же сексуально это звучит. Хорошо, что она успела передать сына Гюльфем и та повела её детей знакомиться с кузиной. Они с мужем немного отстали.       — Я и не сомневалась, любимый! Помнишь, у нас же мыльная опера со счастливым концом? — озорно подмигивает ему Баде и дарит короткий поцелуй. — Пойдём, познакомимся с твоей племянницей.       Обед проходит в хорошей атмосфере. Её дети захватывают внимание всех, сидящих за столом. Ягмур и Эдже быстро становятся подружками. Баде подозревает, что её упрямая и энергичная дочь быстро возьмёт вверх над спокойной и стеснительной дочерью Ферайе. Сама жена Ямана ведёт себя тише воды, ниже травы. Она робко отвечает на добродушное приветствие Атеша, едва касаясь клюёт Баде в щёку, а в остальное время молчит. Она одета в какой-то кошмарный длинный балахон, который практически полностью скрывает её тело. Лицо девушки бледно. Она всё так же прекрасна, но ужасно худа. И это совсем не нравится Баде. Но она не решает акцентировать на этом внимание.       Чуть позже им удаётся проведать Омера. Тот действительно совсем плох. Баде заводит к нему детей на пару минут, чтобы сильно не утруждать его, но и этого достаточно, чтобы Аслан и Эдже перепугались. Ей потом приходится долго их успокаивать и объяснять, что дедушка просто старенький и больной, поэтому так выглядит. Сама Баде лишь целует руку Омеру, получает от него тихое: «Спасибо, дочка…» и спешит оставить их с Атешем одних.       Муж выходит от дела спустя мучительных полчаса. В его лице нет ни кровинки.       — Как ты? — Баде берёт его за руку и прижимает к своей груди.       — Я?.. — взгляд Атеша делается невидящим. — Нормально. Он попросил прощения. За всё. И я простил. Он действительно умирает, Баде.       Голос Атеша прерывается. Он прикрывает глаза свободной рукой, стараясь скрыть слёзы. Баде обнимает его и водит ладонями по его спине, утешая.       — Если бы я был здесь…       — Так, нет, стоп, — Баде тут же отстраняется. — Выключаем чувство вины и синдром спасителя. Ты ни в чём не виноват! Слышишь меня?       Баде кладёт ладони на небритые щёки супруга и притягивает его лицо к своему, чтобы убедится, что её услышал. Тот только кивает и быстро целует уголок её губ.       — Спасибо.              Цирковое представление начинается, когда вечером домой возвращается Яман. Он вваливается в особняк, едва держась на ногах, когда семья заканчивает ужин. Ферайе и Ягмур при виде него становятся маленькими испуганными мышками, которые больше всего желают оказаться подальше отсюда. Баде складывает два и два и понимает, почему Ферайе носит эти балахоны. Она убеждена, что под ними та скрывает синяки. Острое чувство жалости пронзает Баде. Никто не заслуживает такого. Даже та, что причинила Атешу столько боли.       — Ба-а-а-а, какие люди, — пьяно хихикает тем временем Яман. — Что привело вас сюда, Атеш Гюльсой? Вновь приехали, чтобы похитить то, что принадлежит мне?       — Яман, — предупреждающе тянет Атеш, сжимая кулаки. Он сидит во главе стола и ему открывается отличный вид на перепуганные лица домочадцев.       — Мамочка, что такое говорит этот пьяный дядька? — громко возмущается Эдже. — Мой папа — не вор! Он самый лучший папа на свете!       — Да что ты? А это у нас что за белобрысая госпожа? Такая маленькая, а уже такая язвительная, как её драгоценная мамочка!       Атеш вскакивает со своего места. Его стул с грохотом опрокидывается. И только Окан, перехватывающий его за руку, успевает остановить Атеша от братоубийства.       — Брат, пожалуйста, — умоляюще говорит Окан. — Я сам всё решу. Прошу тебя. Здесь же дети!       Атеш стискивает зубы так, что они сейчас начнут у него крошиться, но кивает, давая согласие Окану.       Тот быстро благодарит и уводит вопящего и сопротивляющегося Ямана прочь. На ночь этим вечером Баде читает детям сказку о вреде алкоголизма.              — Ты хочешь остаться подольше, — констатирует Баде, ложась под бок мужа той ночью. Атеш тут же прижимает её к себе и целует в макушку.       — Ты не будешь против? — виновато спрашивает он, переплетая их пальцы. — Мама говорит, что дела на фирме идут из рук вон плохо. Все эти годы она поддерживала её своими деньгами, но и они подходят к концу. Дед скоро покинет этот мир, Яман —ничтожество, Окан — вроде хороший малый, но тоже на многое не способен. Да и Вурал не дремлет. Он практически прибрал фирму к рукам. И мало ли чем он там занимается.       Баде задумывается. Она, конечно, больше всего на свете хочет забрать своих детей и уехать обратно домой, а не ввязываться в проблемы Гюльсоев. Не ввязываться в игры со своим приёмным отцом. Но ведь это семья её мужа… И этот загнанный взгляд Ферайе… Он не даёт ей покоя.       — А знаешь что? Нет! — решительно говорит она. — Давай наведём шороху в Каппадокии, любимый! Но, только обещай мне, что потратить на это лишь месяц! Осенью у меня показы в Милане и Токио.       — Обещаю.       — Благодари Судьбу, что она подарила тебе такую понимающую жену, как я, — подначивает Атеша Баде, запрокидывая голову и глядя на него шальными глазами.       — Благодарю каждый день, — низким, бархатистым голосом шепчет Атеш. — А теперь поблагодарю тебя.       Когда он целует её, томно, влажно, будоража её воображение, Баде чувствует себя абсолютно счастливой.