satellite.

- Всего на пару часов! - Нет. - Какой из тебя мужчина вообще? - Жаждущий мести. - А ты не задумывался, чего жаждет кое-что у тебя ниже пояса? Резкий, убийственный взгляд льдистых голубых глаз обдал Тайгена ушатом холодной воды. Тот замер, никогда не в силах проигнорировать предательский укол страха, который возникает при каждом их прямом зрительном контакте, но тут же растянул губы в слабой улыбке. А затем выставил перед собой ладони в примирительном жесте. - Твой корабль отплывает завтра. Абайджа Фаулер в клетке под надежным присмотром. Неужели ты не хочешь… Расслабиться после всего, что произошло? - Я максимально расслаблен. - Правда так думаешь? - Ты разве не стремился убить меня? – внезапно переведенная тема и равнодушный тон застал его врасплох. – Почему бы нам не устроить дуэль сейчас? Тайген уязвленно поджал губы. То, с каким спокойствием Мизу напоминал ему об их договоренности сразиться насмерть, немного пугало. И еще капельку расстраивало. Подобравшись, Тайген взглянул на собеседника исподлобья. - Мы ведь уже обсудили это, - резковато отвечает он, от чего-то задетый чужой небрежностью. - Мне уже все равно. Акеми отвергла меня. Больше незачем гоняться за честью. Значит, в дуэли нет нужды, - немного помолчав, он добавил: - И ты, вроде как, был не против, чтобы я проводил тебя. - Выходит, это все было затеяно лишь ради любви, а не из-за гордыни и высокомерия? Я удивлен. Сидя на коленях и бинтуя пораненную недавно ладонь, Мизу _почти_ не ожидал нападения исподтишка. Подпрыгнув на гибких ногах, он уворачивается от удара крупным кулаком, а затем моментально переходит в атаку, затевая с Тайгеном короткую потасовку с валянием на полу, из которой опять выходит победителем. С синяком на лице, но победителем. Прижав чужие запястья к полу, Мизу дерзко взглянул в чужое лицо, поджав аристократически тонкие губы. Секунда. Две. - Извини, - вдруг выдыхает Мизу, медленно слезая со своего противника и поднимаясь на ноги. Он тяжело вздыхает. Если он сам давным-давно утратил веру в любовь, не обязательно так грубо подвергать сомнениям чужие чувства. - Нет. Ты меня извини. Как-то внезапно между ними все стало… Неловко? Возможно, все изменила та драка дома у Отца Мечей, когда у Тайгена… Мизу старался не вспоминать об этом. Он списал это на чужое напряжение, ошибку или банальную нехватку внимания. Что угодно, только не... Задушенный внезапным приступом иррациональной вины, Мизу берет клинок, чтобы покинуть их общую в постоялом доме комнату. Они бы сняли две, да после пожара в Эдо в этом городке было безобразно много беженцев, да и… Финансы у двух путешественников были ограничены. Нужно потренироваться. Сбросить пар. Подумать. Обратный путь из леса, который Мизу на протяжении нескольких часов использовал для своих тренировок, лежал через центр маленького городка. Торговцы уже разошлись, и улицы, наполненные толпой местных вперемешку с беженцами, напоминали шумный, гудящий муравейник. Протискиваясь через плотную стену грязных тел, Мизу старательно прятал взгляд, прикрывая лицо широкополой шляпой. Мышцы приятно гудели после нагрузки, а в желудке тянуло и болело от голода. Если поторопиться, он успеет на остывшую лапшу из местной забегаловки. Резкий толчок в плечо выбивает мечника из потока мыслей, и он, не шелохнувшись после довольно сильного удара, машинально кладет руку на гарду своего клинка. - Эй, урод, за дорогой следи! – скрежещущий голос режет слух, пока его лысый хозяин опасно наклоняется ближе к бесстрастному, недвижимому воину. В миг, некрасивое морщинистое лицо вытягивается в изумлении. – А-а, самурай. У самураев много денег, не правда ли? Мизу молчит. Великодушие позволяет ему дать опрометчивому дураку второй шанс. Одарив бандита беглым взглядом, он обходит его, чтобы продолжить свой путь. - Подожди-ка! Волосатая грубая рука с силой ложится на его плечо. Мизу, моментально развернувшись, хватает чужую кисть и резко, грубо её выворачивает. Слышится хруст хрупких, пораженных скудным питанием и алкоголизмом костей – самурай не планировал ломать чужую руку, но в этом случае не потребовалась даже особая сила. Завыв, мужчина падает на колени, прижав к груди развороченную в области сустава конечность, и с ужасом взглянул на зияющую кровавую рану, из которой торчал белый кусок чего-то, о чем он думать пока не хотел. Мизу не сразу заметил, как расступилась толпа, образуя границы некой живой арены. Впрочем, это происшествие позволило ему оценить ситуацию и заметить четыре здоровенных бугая, с искривленными ненавистью лицами застывших за спиной своего главаря. - Глупец, - шипит опозоренный предводитель, поднимая на соперника охваченный яростью взгляд. – Ты мог бы просто отдать нам свои чертовы деньги и валить на все четыре стороны. Теперь нам придется убить тебя. Потасовка в центре населенного пункта – совсем не то, что было свойственно культурной, миролюбивой Японии. Должно быть, недавняя трагедия настолько дезориентировала как пострадавших людей, так и власть, что самые обнаглевшие головорезы решили этим воспользоваться. Народ тупо стоял, наблюдая за развитием событий пустыми, усталыми взглядами, а вокруг не виднелось ни единого стражника. Дети прижались к матерям. Подвыпившие отцы, мужья и сыновья начинали делать ставки. - У вас еще есть шанс уйти, - не слушая пустых угроз, проговаривает Мизу. Он вдоволь оценил своих противников – слабые, низкопробные убийцы, способные вселить страх разве что женщинам и детям. Хотя… Что ж, не всем женщинам. Низкий, раскатистый смех служил своеобразным ответом. Насмешкой. Сплюнув на землю под ноги самураю, бандит поднялся, выхватывая целой рукой изогнутый клинок. И ринулся в бой без предупреждения. Драка была быстрой. Повидав с десяток профессиональных мечников, имеющих за спиной множество побед и титулов, эта схватка виделась самураю чуть ли не постыдной. Первому Мизу перерезал горло практически сразу, далее на него напали двое – вооруженный лишь небольшим охотничьим клинком (разве может кучка низкопробных бандитов быть достойным его катаны?), он подпустил их поближе, чтобы за один быстрый финт изрезать живот сразу обоим. Месиво из брюшных органов – петли кишечника и куски порубленных паренхиматозных органов – вывалились из их тел, словно начинка из надкушенных гедзе, и они тяжелыми мешками свалились на орошенную алой кровью землю. Из оставшихся двоих на бой набрался смелости лишь один, и Мизу расправился с ним за пару ударов, уже через несколько секунд проводя уставшим взглядом в панике убегающего пятого. Визжа, словно загнанная на бойню свинья, бандит протискивался через слой людей, спотыкаясь и падая, цепляясь за чужие одежды. Мизу и не думал его догонять. - Что здесь происходит? Мечник стоял неподвижно, глядя себе под ноги, пока некоторые заставшие это зрелище местные смотрели на него с немым ужасом, а другие - с неприкрытым жестоким восторгом, выкрикивая слова поддержки вместе с густыми потоками слюны. Кто-то – даже не подозревая, что скрывается за оранжевыми стеклами очков – довольно явно перешептывался о «чудовищной сущности» этого самурая. И Мизу, конечно же, это слышал, но не спешил уходить, все сверля внимательным взглядом лежащие у его ног трупы. - Эй! А ну, отошли! Чей-то голос с трудом проходит через густую пелену. В какой-то момент Мизу вновь ощущает на плече чью-то руку, но хват ее был мягкий и аккуратный. Знакомый. Он поднимает взгляд, и встречается глазами с Тайгеном. - Это мой друг, и я его забираю! Помешав любопытным зевакам преградить им двоим путь, Тайген по-братски закидывает тяжелую, сильную руку на хрупкие с виду плечи Мизу, и ведет его прочь от залитого кровью гравия. Кровью, которую он пролил сам на глазах у множества людей. Красное, горячее закатное солнце ласково облизывало их волосы. - Ты в порядке? – наклоняется к нему Тайген, так близко, что Мизу ощущает щекой его горячее дыхание. Горячее и немного спиртовое. Он смешно морщит нос от резкого запаха, от чего задавший вопрос выдал короткий смешок. - Мне все равно. Он был искренен. Отнятые жизни ничуть не тревожили его проклятую душу. Наверное, этот факт и был самым страшным. Мизу не заметил, что они с Тайгеном прибыли далеко не в их скромную комнату. Сначала они поднялись по маленькой лестнице и зашли в дверь, затем прошли по полутьме коридора, а в конце в нос мечника вдруг ударил приторный запах женского парфюма и благовоний. Тут-то он все и осознал. - Ты привел меня в бордель? Серьезно? – его голос тронули нотки возмущения, когда он осмотрелся. "Мужской" вечер отнюдь не входил в его планы.