satellite.

Мизу разбил лагерь на вершине холма. По весне, ночи на открытом воздухе больше не терзали путников колючим холодом и снегом, а потому спать на земле стало гораздо легче. Самурай привык отдыхать на природе – под защитой сильных крон деревьев, под мелодичную трель маленьких птичек и под стрекот цикад. Сейчас, вопреки так удачно сложившимся условиям в виде очень теплой погоды, сон не приходил. Значит, нужно было его заработать. Сняв плащ, Мизу орудовал мечом, уничтожая дерево за деревом в слепой надежде прийти в себя. Или хотя бы совладать со своими мыслями. Признание Тайгена обрушилось на него на манер лавины, и любой ответ, любое решение казалось катастрофически отталкивающим. Проще было просто уйти. Скрыться. Не связываться больше с этим, ведь однажды он уже дал шанс. Она дала шанс. Женщина в нем умерла именно в тот день, дав рождение чему-то ужасному. Безжалостному. Бесчувственному. И, от того, неуязвимому. Еще удар, клинок широко рассекает воздух, кромсая на куски плотную древесину. Резкий хруст листвы за спиной вызывает моментальную реакцию обостренных чувств – Мизу метает клинок ровно в сторону источника звука. И лишь не менее отточенная реакция пришельца помогла тому не скончаться прямо здесь, с ножом между глаз. - Это свои, - лишь обронил Тайген, посмотрев в спину знакомому высокому силуэту. - Я сказал тебе держаться от меня подальше. - Так вот, как поступают взрослые, зрелые и уверенные в себе воины? Настоящие мужчины? Просто бегут от проблем? В голосе Тайгена проскальзывало раздражение. Возможно, он даже был разочарован. Столь сильный физически, Мизу внезапно раскрыл себя как, на первый взгляд, очень неопытный душевно человек. Должна была быть причина. - У меня нет проблем. Я уже все тебе сказал. Мизу разворачивается. Его прекрасное, утонченное лицо исказило выражение раздражения, присущее ему во время сражений. Сосредоточенность. Решительность. Варианты дальнейшего развития событий. Внезапно, он медленно поднял сжатый в руках клинок выше, принимая боевую стойку. Тайген, на удивление, тоже принес с собой оружие – и так же моментально встал в позицию готовности к бою. Они смотрели друг на друга не только глазами, но и наконечниками своих острейших клинков. Ночь, укрывшая холм, сияла мириадами звезд где-то над головой, но полная луна не позволила их глазам утонуть в темноте. Их застывшие фигуры были залиты полуночным солнцем. - Лучше убьешь меня, чем откроешь душу? – усмехнулся Тайген, делая несколько медленных, выверенных шагов в сторону оппонента. – Это так по-твоему. - Если для того, чтобы ты отвязался от меня, мне нужно убить тебя – я сделаю это без колебаний. - Ты лжешь. Я чувствую твою ложь. Секунда. Легкое дуновение ветерка. Нет – это Мизу, передвигающийся быстро, ловко, бесшумно. Клинки с силой столкнулись и звонко зазвенели, выбросив в воздух сноп искр. Блок, удар, кувырок. Выпад – Тайген отходит назад, и контратакует, не более. Уворачивается. - Ты не смеешь проявлять ко мне это неуважение и не драться со мной, -  с ненавистью шипит Мизу, обрушивая все новые и новые удары на Тайгена, заставляя его напрячься до испарины на лбу. Тайгену тяжело. Очень. Если раньше удары мечника были подчеркнуты холодным, сдержанным спокойствием, то сейчас в них едва ощутимо чувствовалось нечто ещё.  Такой пламенный натиск потусторонней мощи он не мог выдержать долго, а потому заговорил, пока имел хоть немного времени: - Это все из-за Акеми? Ты боишься, что я люблю её и не отнесусь к тебе серьезно? Молчание. Новые удары, сильные, тяжелые. Мизу танцует вокруг него с ловкостью дикого журавля, но – Тайген знал, прекрасно знал – он уже пропустил множество возможностей для смертельных ударов. - Нет. Осуждение общества… Его ты тоже не боишься. Тебе плевать на общество. Он едва успевает рассуждать, пока Мизу сражается молча, смотря на него с неприкрытой жаждой убийства. Настоящий монстр. Свистнув в воздухе, чужой клинок задевает бок Тайгена, оставляя неглубокую кровоточащую царапину. Он охнул, и глаза Мизу на секунду прищурились. Кажется, самурай замедлился. Кажется, он даже хотел остановиться, но вовремя себя одернул. - И если бы дело было только во мне, ты не устроил бы весь этот спектакль. - Замолчи! – рычит он с ненавистью, с мощью ударяя Тайгена ногой в грудь. Удар сильный, даже очень – тот падает шумно, со сдавленным вскриком утратив весь воздух в легких. Спина гудела. Кажется, он приземлился прямиком на камни. Мизу подходит, направив кончик клинка ему в кадык, и присаживается рядом. - Ты уже достаточно себя опозорил. Уходи, и я обещаю, что забуду это. - Мне всегда нравились твои глаза. - Что? - Твои глаза. Они нравились мне еще с детства. Они казались волшебными. Очень яркими, как вода, как небо и как сама жизнь. Но… - он вздохнул, говоря так, словно не находился в сантиметре от смерти. – Я боялся. Боялся пойти против своих отвратительных друзей, боялся заговорить с тобой, иначе надо мной тоже начали бы издеваться. Прости меня. Мизу молчит, изумленно глядя на Тайгена. Он забыл, что перед тренировкой снял очки и оставил их на каком-то пне. Все это время его демонические, уродливые, проклятые глаза были неприкрыты. И Тайген всё не переставал на них смотреть, пока не сказал то, что сказал. Резко встав, Мизу убирает клинок и кладет его на землю. Закрывает лицо руками. Воет. От отчаяния. И усталости. Затем быстро разворачивается и подходит к Тайгену ближе, гордо вскинув подбородок: - Я не верю тебе. Потому что ты не знаешь кое-что обо мне. То, что могло бы изменить твое представление обо мне. И твое отношение ко мне. Мне это не нужно. - Ты… - Я не считаю, что ты способен понять. Мизу разворачивается и уходит, не забыв свое оружие. Посмотрев несколько секунд на блестящее, покрытое свежей кровью лезвие, он небрежно роняет: - Возвращайся в город. И больше не приходи сюда. Завтра я уеду, и вскоре ты поймешь, какой абсурд ты говорил мне сегодня. - Мизу… - глаза Тайгена внезапно расширились, и он, вставая, низко приседает, делая пару шагов назад. - … Я больше не хочу разговаривать. - Мизу, послушай. - Нет. - Мизу, у тебя за спиной медведь. - Чт… Он оборачивается. Быстро. Но этого было недостаточно. Огромная, когтистая лапа бьет наотмашь и откидывает стройного фигурой самурая к ближайшему дереву. Он ударяется о ствол дерева затылком, и кричит, стараясь спешно подняться на ноги. Кровь заливает синюю одежду Мизу быстро и беспощадно. Задето правое, ведущее плечо, и часть грудной клетки. Боль отрезвляла. Доводила до легкой адреналиновой дрожи. Чудо, что его катана осталась сжатой у него в руках. Перекатившись в сторону, он увернулся от следующего молниеносного удара. Огромное, мощное и тяжелое животное было на удивление быстрым. Как назло, все деревья в округе были тонкие и слабые, чтобы на них залезть, а побег от медведя не представлялся возможным. Сражаться? Перебитая рука блокировала половину движений. - Сюда! Сюда! – Тайген кричит, размахивая руками, и целит камнем медведю в голову. Оглушительно зарычав, хищник отвлекается, побежав в сторону нового раздражителя. Тайген, нужно отдать ему должное, пытался сражаться. Несколько ударов он обрушил на корпус животного, но толстая кожа и приличный слой жира и шерсти не позволяли нанести внушительного урона. По крайней мере, так сразу. - Мизу! – вскрикнул он, с трудом уворачиваясь от разъяренных атак. Мечник внял зову. Оказывается рядом, добавляя свою порцию ударов – глубокие кровавые борозды окрасили бурую шерсть. Мощная пара челюстей уже через мгновение щелкает в опасной близости от лица, и самурай, словно ловкая кошка, отпрыгивает назад, избегая критического урона. Медведь, словно стараясь компенсировать неудачную атаку, тут же кидается в сторону Тайгена, и оставляет три глубоких кровавых следа у него на бедре. Глаза Мизу горят, когда он это видит. Ему не нравится. Не нравится, что Тайгена ранили. Он стрелой сокращает дистанцию, запрыгивает медведю на шею, плотно сцепив бедра и… Вонзает клинок четко ему в череп. Треск ломающихся костей отдается эхом где-то в груди. Трава тут же засыпается густой кашицей размозженного мозга. Последний раз рыкнув, медведь падает замертво, чуть не придавив вовремя слезшего с него самурая. - Порядок? – сдержанно интересуется Мизу, глубокими вдохами стараясь восстановить сбившееся дыхание. Тайген кивает. Ему повезло. Когти задели его поверхностно, только мышцы, но кровь все равно вытекала щедро. Мизу молча смотрит на него. Затем на свою покрытую выраженным черно-бурым пятном одежду. - У тебя кровь, Мизу, - с неприкрытым страхом в голосе произносит Тайген, оказываясь рядом. Его остро выраженные скулы были запачканы кровью. - Знаю, - равнодушно произносит самурай. – Бывает. - Ты… Не перевяжешь себя один. Давай я помогу. - Нет. - До города нужно дойти. Ты истечешь кровью. - Не истеку. Сдавленно, болезненно охнув, Мизу упрямо развернулся, направившись к своему небольшому импровизированному лагерю. Идти далеко не пришлось, и у него с собой была сумка с аптечкой. Даже чистые бинты. И немного спирта. К собственному недовольству самурай осознал, что Тайген прав – без одной руки он никогда не перевяжет себе корпус самостоятельно. От отчаяния он зарычал, но в конце, вздохнув, устало взглянул на Тайгена. - Я, конечно, знал, что ты упертый гордец, но чтобы настолько? Почему ты просто не дашь себя перевязать? – подстегиваемый приступом злости, спровоцированной волнением, шипит Тайген.  Мизу ощутил быстро настигающий его приступ слабости. Коротко вздохнув, он внимательно посмотрел на Тайгена. На секунду – всего на секунду – он увидел в его глазах глаза своего бывшего мужа. Когда-то и тот смотрел на него… Вот так. Именно так. С чистой преданностью. С приязнью. Но было у них одно отличие – _её_ бывший муж не знал её настоящую. Не видел её в деле. Не видел демона, что жил внутри неё с самого рождения. А Тайген, кажется, уже давным-давно с ним познакомился. - Хорошо, - на удивление спокойно произносит он. – Перевяжи меня. Тайген, и не подозревая подвоха, раздраженно вздыхает – наконец-то, мол, ты позволил мне сделать подобную мелочь – и тут же подсаживается к Мизу, что принял полулежащее положение. - Ты уже был ранен? – изумленно уточняет Тайген, что задрал чужую рубашку и заметил тугие бинты, обвитые аккурат вокруг самурайской груди. Ответом служил тихий хмык. Из-за того, что они были покрыты кровью и рану было невозможно найти, Тайген без задней мысли принялся их срезать. Нож аккуратно поддел бинт прямо по середине груди. Мягкое движение вверх. Звук нескольких слоев рвущейся ткани. В конце концов, она неровными кусками упала вниз, на землю, оголяя довольно глубокую рану на нижней части ребрах. И… Кое-что еще. Мизу внимательно следил за лицом Тайгена. Красивая, аккуратная женская грудь – совершенно не то, что он ожидал увидеть даже в своих самых смелых снах. Сначала это было чистой воды удивление, настолько взрывное и искреннее, словно он лицезрел, как минимум, врата в Страну Изобилия. Затем стало интереснее. Его лицо покраснело. Для мужчины, что повидал за свою жизнь сотню женщин, он выглядел до абсурда невинно. Краснота от подбородка до ушей. А еще шокировано выпученные глаза и слегка задрожавшие руки. Сердцебиение ушло в горло. И куда-то вниз. - Кхм, - нарушила тишину Мизу, надеясь, что среди ночи её немного покрасневшие щеки не столь заметны. - Ты… Ты женщина, - абсолютно пораженно произносит Тайген, позабыв, казалось, про все. Полностью. Напрочь. Магия действия груди на мужской мозг в действии, не иначе. - В самом деле? – издевательски усмехается в ответ самурай, но, не выдержав, тихо смеется. – Лучше отложить этот разговор на потом Эта фраза привела Тайгена в чувства. На время. Он отнесся к обработке раны со всей серьезностью. Сначала полил царапины спиртом под приглушенное шипение, затем аккуратно перевязал всё чистыми бинтами. Мизу, поначалу, обрадовался. А затем заметил, с какой нежностью и заботой Тайген перевязывает его под грудью, стараясь не коснуться ее и пальцем. С вот этим напускным уважением и излишней бережливостью. Он поменялся. Как и ожидалось. Внутри все почему-то оборвалось.  - Хватит, - останавливает его Мизу, когда перевязка почти завершилась, и заканчивает ее самостоятельно. - Это ничего не меняет, - вместо ответа произносит Тайген, сев на земле и взглянув на Мизу с уверенностью. - Ничего не меняет? – иронично усмехается самурай в ответ. – Ты смотришь на меня, как на женщину. - Я не… - Это не то, чего я хочу. Мизу резко встает, стараясь подавить болезненный стон, и спешно надевает свой плащ. - Объясни, - потребовал Тайген ему в спину. Ответом, поначалу, служило молчание. Затем Мизу заговорил. - Я больше не хочу быть при ком-то. Чьей-то невестой и женой. Я живу такую жизнь достаточно долго, и она делает меня счастливым. У меня нет желания ее менять и вновь загонять себя в рамки. Тайген неожиданно подходит и смело берет Мизу за руки, переплетая их пальцы. От такого контакта самурай едва подавляет удивленный вздох. - Я не смотрю на тебя как на женщину. И как на мужчину не смотрю. Я смотрю на тебя, как на Мизу, голубоглазого мастера-мечника, который лишил меня чести в бою при первой встрече. - Ты сказал, что я чудовище. - Да. Я так сказал. Но я не боюсь чудовищ. Мизу коротко усмехнулся. Отчаянно. Желая ухватиться хоть за что-то. Тайген… Говорил правду. Его лицо было спокойно. Голос – ровный. Казалось, впервые за долгое время он был в чем-то настолько уверен. Внутри ощущалась легкость. И хоть все еще было чертовски сложно, Мизу получил ответ на свой вопрос. Его видели. Его принимали. Его слышали. Ему не нужно будет притворяться. Он медленно выдыхает, а затем подается вперед, запечатлевая на устах Тайгена мягкий, чувственный поцелуй. Без страстного усугубления, Тайген отвечает, стараясь целовать так, как он представлял себе это в своих фантазиях – напористо, но не перехватывая инициативу. - Пойдем в город, - произносит Мизу, усилием воли подавляя щекочущее чувство в носу, когда отстраняется. Мечник был слаб. Он шел с трудом. Но Тайген предложил ему не более, чем свое плечо, чтобы дойти, хоть он и мог с легкостью донести его на руках. Даже без спросу. Но он не стал – Мизу оценил это. Он оценил, что, пусть все и не останется до конца прежним, Тайген сделает все, чтобы не поменять своего отношения. - Значит, мне все еще можно бить тебя? – шутливо интересуется он перед сном, пробуя почву. - Ты разве когда-нибудь бил меня? По-моему, это я всегда выбивал из тебя дух, - с насмешкой отвечает ему Мизу. - Тебе повезло, что ты ранен и я не стану пользоваться этой слабостью для внезапного нападения. - Исключительно твое упущение. Тайген смеется. Низко, раскатисто. Мизу смеется тоже – и только сейчас Тайген замечает его высокий, мелодичный смех, напоминающий звон колокольчика. Наверное, если бы Мизу хоть раз засмеялся при нем раньше, то сразу бы выдал себя.