Сквозь шум пропеллеров

      Просыпаться под звук боевой тревоги стало уже обыденностью для всего экипажа авианосца, однако даже не смотря на долгие месяцы войны – чувства, которые вызывал гул сирены никогда не становились менее яркими. Неподвижный воздух разрезал металлический крик, подобно горну скандинавских богов, предвестник смертей, проливания крови, триумфа человеческой жестокости. В охваченном пламени мире ХХ века при звуке авианалёта сердца миллионов людей сжимаются от страха, тревога и паника охватывают массы, родители стараются спрятать в безопасное место детей, все бегают, суетятся. Для кого-то это служит обратным сигналом – поводом приободриться, настроиться на битву, приготовиться к сражению. Это звук предвещающий схватку, подобную тем, что описаны в многочисленных сказах о героях, только в отличие от литературы здесь драматургия истории вершится не вымышленной, а вполне осязаемой кровью. У одних людей глаза загораются неудержимым рвением в самую гущу кромешного ада войны, у других же в них застывает глубинный ужас, но никто не остаётся равнодушным.       Кейтаро, без всяких сомнений, относился к типу воодушевляющихся войной. Начало битвы всегда означало начало и нового полёта – он летел убивать, однако это была единственная возможность находиться в небе. К тому же, убийцей он себя не считал, совсем наоборот – убивать врагов своей страны всегда большая честь.       Во время вылета Нагаме всегда чётко концентрировался на своей боевой задаче – ничего на свете его не волновало в такие моменты, только противник и, разве что, друг Хиро, однако японец предпочитал полагаться на почти безупречное мастерство своего приятеля и также не волноваться за его жизнь.       Пилот вскочил с койки, быстро оделся и выбежал в коридор, где оглушительный топот других авиаторов полностью вытеснил из сознания любые другие образы. Сердце билось в предвкушении боя и от быстрого бега, а перед глазами плыли мигающая лампочка сирены, истребитель и десятки маленьких самолётиков противника...       Испуганный взгляд широко раскрытых, практически ангельских, бирюзовых глаз, непослушные светлые волосы, выбившиеся из под шлема, притихший и лишь тихонько постанывающий от боли в ноге парень и обгорелые обломки его самолёта задвинулись куда-то в дальний дальний угол души Нагаме, как будто их никогда и не существовало.       В тёмные закутки на время боя отправлялись и родной город Кейтаро, и все небольшие человеческие радости. Животные охотничьи инстинкты брали верх над сознанием и абсолютно доминировали, с огромным наслаждением заставляя своего подневольного носителя снова окропить собственные руки кровью.

***

      Нагаме спрыгнул на палубу, осмотрев свой самолёт. Не смотря на удачный результат и два подбитых американца, истребитель Кейтаро вернулся на авианосец с новым рядом пробоин на крыле, а также, что ещё сильнее убивало пилота – на фюзеляже. В чём в чём, а в собственной машине парень души не чаял и заботился о ней самостоятельно, несмотря на наличие механников на борту авианосца. Естественно, отвергать всяческую помощь было бы неоправданно глупо, однако всё что Кейтаро мог бы сделать сам он предпочитал делать своими руками.       Капитан Хамасаки пообещал Нагаме что его самолёт быстро починят, тем более что повреждения некритичны, однако это не прибавило духу японцу. В этот раз противники огрызались и довольно больно – из вылета не вернулось семеро. Даже такой ас как Кейтаро и то попался под раздачу и теперь на борту его истребителя красовались следы от пуль противника.       Нагаме раздирало раздражением – с одной стороны ему был неприятен сам факт того что его ухитрились подстрелить, а с другой распирало от чувства собственной беспомощности в этой ситуации, ведь с дырками в одиночку он не разберётся. Оставалось или отправиться в штаб к капитану или пойти помочь Хиро на камбузе.       Возиться с очередной порцией картошки не было совершенно никакого желания, однако тут неожиданно Кейтаро вспомнил о своём новом знакомом, который сейчас лежал где-то там, под пальмой, небось изнывая от жажды под испепеляющим полуденным солнцем.       Интересно, как он там? Ждёт что Нагаме прилетит сегодня? А хочет ли японец этого сам?..       Если все другие чувства война безжалостно задушила в душе парня, то чувство долга наоборот, получило сильное развитие. Кейтаро чувствовал себя в непонятном для самого себя долгу перед американцем. Из лучших побуждений он избавил того от преждевременной смерти в бою, однако тем самым обрёк на истязательные мучения на крошечном островке, косвенно но оставив к тому же того со сломанной ногой.       Да, он был враг, однако теперь он был враг уже поверженный. Ненависть в душе Нагаме по отношеню к нему была сильно притуплена после того как японец не смог убить молодого противника. Моментная жалость теперь обязывала Кейтаро заботится о человеке, жизнь которого он, хоть и несознательно, но принял решение сохранить. Хотя бунтарская натура японца решительно отвергала любые подобные мысли. Нагаме «утешал» сам себя мыслями о том, что делает это на благо Японии. Мало ли сколько уже успел узнать полезных секретов этот америкашка, вдруг его удастся расколоть и извлечь ценную информацию? В таком случае поступок Кейтаро оказался бы даже похвальным. Но попытаться утащить пилота сразу к себе на авианосец казалось для Нагаме постыдной идеей, не достойной образа благородного рыцаря страны восходящего солнца, каким он себя воспринимал.       Если повезёт, сегодня можно тоже уломать капитана Хамасаки отпустить Кейтаро. Конечно, злоупотреблять благосклонным расположением офицера не стоило, однако у Нагаме просто не оставалось выбора. В любом случае, стоило бы заранее подготовиться к потенциальному визиту.       Лётчик ещё раз взглянул на свой самолёт, а затем, нехотя оставляя истребитель механникам, неторопливым шагом направился в сторону камбуза. Пыхтеть над вёдрами овощей он конечно же не собирался, однако раздобыть чуть чуть провианта для своего потенциального «языка», каким для себя стал считать подбитого Кейтаро, не помешало бы.       На камбузе не было никого кроме Хиро, который всегда в свободное время занимался готовкой и лейтенанта Айдена Флинна, работавшего на корабле коком. Он был каким-то знакомым генерала Номору, а военное дело его не сильно интересовало, вот хоть он и числился в командном составе, в планировании боевых операций часто не участвовал.       – О, здравствуй Кейтаро, – заметил вошедшего Флинн. – Как поживаешь?       – Благодарю, не жалуюсь.       – Пришёл помочь? – спросил Айден и тут же, не успел Нагаме и рта открыть чтобы возразить, сказал: – Отлично, можешь помочь Хиро с начисткой моркови.       Акиба, сгружая очередную порцию кожурки в ведро, поднял глаза на своего друга, как будто спрашивая, мол, будешь помогать или просто зашёл? Он знал что Кетйаро не сильно любил подобную деятельность и, если и приходил сюда помочь, то делал это исключительно из-за скуки.       Кейтаро стремительно помахал головой из стороны в сторону, показывая тем самым Хиро то, что он не сильно горит желанием тратить своё время здесь, а затем, пока лейтенант отвернулся, быстро сунул в карман три картошки из мешка стоящего в углу, после чего выскочил с камбуза под проводы вопросительного взгляда друга.       Следующим «местом назначения» стал медпункт. Пилот вспомнил о том, что американец при приземлении повредил ногу и что без дополнительной медицинской помощи ему ничем не помочь. Быстрым шагом дойдя до медпункта, Кейтаро постучал в железную дверь. Никто не ответил, видимо, доктор куда-то отошёл. В прочем, это избавляло Нагаме от лишних объяснений. Он нажал на ручку и дверь с металлическим лязгом открылась.       Внутри медпункта не было ни души, только стоял тот самый больничный запах спирта, кушетка, стол и какие-то ящики с медикаментами. Кейтаро не был врачом, и в школе на уроках биологии откровенно дремал, если только речь не шла о птицах и биологической стороне их полётов, поэтому увидев всё разнообразие препаратов он сначала растерялся. Бегло осмотрев содержимое полок, парень пришёл к выводу, что ничего лучше чем бинты он не найдёт. Это, конечно, почти никак не поможет, однако даже чуть чуть зафиксировать больную ногу пошло бы на пользу. Кроме бинтов Нагаме решил прихватить на всякий случай обеззараживающий раствор – что что, а эта вещь всегда пригодится.       Проблемы оставалось всего две, во первых – исправность самолёта, а во вторых – разрешние, так как без него лететь куда либо было бы слишком провокационно и обязательно повлекло бы последствия.

***

      Однако, как это и бывает на войне, всё пошло не совсем по плану. Самолёт Нагаме смогли быстро восстановить, однако только приблизился вечер – сообщили, что в радиусе быстрого дотижения авиагруппировки появился какой-то отбившийся от курса американский фрегат. Группа самолётов, включая Кейтаро, была оперативно поднята в воздух и отправленна на уничтожение судна. Визит на островок пришлось отложить, однако, говоря по правде, Нагаме и сам полностью про него забыл как только громогласный майор Юкимура объявил об обнаружении противника.       Кейтаро был настолько сосредоточен на задаче, что память об американце не пробилась сквозь боевую концентрацию даже в момент, когда тот самый остров был виден из кабины пилота.

***

      Сразу же после окончания вылета Нагаме отправился прямиком в душевую. Вечерние бои особенно выматывали в связи с низкой видимостью, напряжение повышалось вместе с риском случайно открыть огонь по своим. Раздевшись, парень встал под холодные струи воды, оперевшись руками об стенку. Освежиться и проветрить голову лучше всего делать именно здесь, вода как будто смывала не только пот и грязь, но и тревоги вместе с ненужными мыслями. Хоть пилот из каждого боя возвращался победителем, даже ему требовалось чуть чуть успокоиться и расслабиться.       Выйдя из душа и собираясь одеваться, Кейтаро вспомнил про американца, который, наверняка, ждёт его и сегодня, да и сам Нагаме так или иначе собирался его снова навестить.       «Вот же чёрт, совсем вылетело из головы» – про себя сказал Кейтаро.       Следовало найти капитана, всё таки без разрешения вышестоящего Нагаме побаивался покидать боевое расположение. Нацуми обнаружился довольно быстро, он стоял на мостике и задумчиво смотрел в сумерки, почти полностью ставшие кромешной темнотой.       – Капитан Хамасаки! – вбежал на мостик Кейтаро. – Сержант Нагаме.       – М? А, Кейтаро, что надо? – обернулся капитан. Кажется, он был в довольно хорошем настроении, что было только в плюс.       – Капитан Хамасаки, прошу вас, можно я сегодня тоже отправлюсь на разведку? – сказал парень, а затем добавил для вежливости: – Пожалуйста!       Офицер не сказал ни слова. Небольшая лампочка плохо освещала мостик, однако Кейтаро всё равно понял что капитан не в восторге от такой просьбы. Он медленным шагом приблизился к Нагаме, молча посмотрел на него, а затем, неспешно, как будто обдумывая каждое слово, спросил:       – Тааак... Сержант Нагаме, второй день подряд ты обращаешься ко мне с этой странной просьбой. Я нарушил устав один раз, пошёл тебе на встречу, но я сразу сказал тебе что это не более чем единовременный уступок тебе навстречу в виду твоих особых заслуг. Зачем тебе всё это? Куда ты собрался?       – Я не могу без толку сидеть на авианосце в ожидании налёта, капитан Хамасаки, я пилот! Летать – моё призвание, я с детства об этом мечтал, а здесь, в армии, у меня появилась такая возможность. – ответил Кейтаро, чуть чуть растерявшись, однако не подав виду.       – Чем тебе полётов в боях не хватает? – с недоверием спросил Нацуми.       – Во время боя полёт совсем другой, я думаю не сколько о том, как лечу, а сколько о том, что мне нужно уничтожать противника, – честно сказал парень.       Офицер тяжело вздохнул и перевёл взгляд в сторону океана. Парню на секунду показалось, что капитан немного изменился в лице, однако в темноте этого было не проверить. Вероятно, он сейчас обдумывал как бы высказать Нагаме всё, что он думает о подобном поведении, совершенно не в духе лучшего лётчика. Но вместо этого синеволосый сказал:       – Чёрт с тобой, Кейтаро, лети, но учти, чтобы был готов в любой момент не только вернуться, но и сразу же вступить в бой. И чтобы не более чем через час был здесь!       Шатен едва не подпрыгнул от радости, хотя он не мог дать весомого и убедительного логического объяснения тому, что Нацуми, этот страшный перфекционист, дважды согласился на такое грубое нарушение правил.       – Я так понимаю, завтра ты будешь просить то же самое? – задал он ещё один вопрос.       – Ну... – Нагаме не знал что ответить.       Хамасаки неодобрительно качнул головой, опять обернулся к окну и сказал:       – Нам это выйдет боком, обязательно выйдет. Через час проконтролирую чтобы ты вернулся.

***

      Дорога на остров заняла не сильно много времени, маршрут, даже во тьме, Кейтаро легко угадал, а время, выделенное парню капитаном сильно поджимало. Когда самолёт приземлился, Нагаме, взяв с собой продукты и бинты, направился в глубь чащи.       Японец пришёл к выводу что американец с его повреждённой ногой очень вряд-ли имел возможность уйти далеко от места где они вчера встретились, поэтому долго искать не пришлось. Под тем же деревом он заметил блондина.       Парень мирно спал, прислонившись затылком к стволу, а одной из рук придерживая себя за левую голень. Прибытие Кейтаро не разбудило американца, что чуть чуть разочаровало Нагаме, однако он мудро решил, что это облегчает ему ситуацию и экономит время.       Положив под деревом картошку, воду и свёрток с бинтами японец уже собирался направиться к самолёту, как неожиданно наступил на сухую ветку, которая с треском разломалась, разбудив американца.       Тот резко дёрнулся, инстинктивно попытался вскочить, однако тут же с громким вскриком опустился назад на землю. Кейтаро полностью позабыл о времени и том что собирался возвращаться и подбежал к американцу.       – Болит? – спросил по-английски Нагаме, но тут же понял, что вопрос совершенно глупый.       – Да... – тихо ответил американец, с небольшим недоверием смотря на парня, однако тут же снова зашипел от боли, когда Кейтаро коснулся ноги.       Японец взял бинты, и найдя место перелома начал заматывать ногу лежащему, пытаясь зафиксировать её положение, предварительно сняв с того сапог. Получилось не сразу, но потратив почти весь меток Нагаме удовлетворённо осмотрел результат своих трудов.       – Не двигайся. Я не собираюсь тебя убивать. Нога будет болеть при движении, нельзя.       Американец, кажется, хотел что-то сказать и даже приоткрыл рот, но, видимо, передумал и промолчал.       – Сиди. Сейчас вернусь.       Кейтаро поднялся с места и отошёл немного в чащу, где начал поднимать сухие ветки на костёр. Хотя в тропическом лесе это было довольно сложно, но приличная охапка смогла набраться довольно быстро. На обратном пути Нагаме попалась большая коряга, которую он тоже прихватил. Вернувшись к американцу, он разложил небольшие ветки в форме для разведения костра, а затем, при помощи зажигалки, которую ему выдали на случай именно катапультирования вдали от войск, разжёг огонь.       Ночью, несмотря на тропический климат, опускалась ощутимая прохлада и костёр был очень кстати. Тепло от огня согревало, а кроме того давало парням возможность в деталях рассмотреть друг друга.       Американец был невысокий, сантиметров 160 на вид, худой. Светлые волосы, не сильно длинные, но объёмные, а также большие красивые бирюзово-голубоватые глаза. Парень смотрел на японца взглядом полным опаски – явно, что не доверял, несмотря на то, что тот его подкармливал.       Между тем Кейтаро вкинул в костёр картошку, которую привёз с собой, чтобы она испеклась. Пламя трещало в ветках, а два парня не говорили друг другу ни слова. Молчание затягивалось. Нагаме взял корягу, которую принёс собой, и встал, оперевшись на неё. Размер был как раз так, что можно было ухватиться, а конец палки был как раз под мышку. Слегка поднявши одну ногу, японец попробовал сделать шаг. Вышло немного неуклюже, однако парень удержался. Он сделал ещё шаг, затем ещё один и ещё – ходить сгодится.       Американец с интересом наблюдал за этой сценой. Кейтаро подошёл к нему и дал корягу парню.       – Это тебе. Опирайся на неё и сможешь немного ходить. Но осторожнее, на ногу вес не перекладывай!       – С-спасибо... – негромко сказал блондин, а затем оперевшись на руку Нагаме встал с места.       Японец услужливо подставил «костыль» под плечо американцу, и тот ухватился за палку рукой. Не без помощи Кейтаро у него получилось переставить ногу вперёд, затем получилось сделать ещё один шаг.       Спустя минут 10-15 он уже без поддержки Нагаме мог хоть и с небольшой скоростью, однако самостоятельно передвигаться. Пару раз он едва не навернулся, однако японец успел подстраховать.       – Придётся ещё приловчиться, но уже можно тебя поздравить, – не без самодовольности в голосе подытожил Кейтаро. – Кстати, картошка готова.       Аккуратно выудив из костра картофелины, парень стал дуть на них, чтобы остыли. С конструкцией «костыля» и обучением подбитого ходить он совсем забыл о картошке, которая не то что успела испечься, но и чуть не подгорела.       Американец стал более смелым, и на этот раз приступил к еде в присутствии Нагаме. Японца это не могло не порадовать – своими поступками он, кажется, смог завоевать какое-никакое доверие от бывшего врага. Хотя здесь, на этом маленьком безлюдном острове, вдали от кораблей, войны, взрывов – вражда между странами и народами совершенно не ощущалась. Маленький параллельный мир, где нет никаких проблем...       – Хантер... Хантер Спрингфилд... – неожиданно произнёс американец.       – А? – рассеянно переспросил японец, не сообразив что сказал парень.       – Меня так зовут, – ответил блондин.       – Приятно познакомиться! – дошло до Кейтаро. – А я Кейтаро Нагаме. Можешь звать меня просто Кейтаро.       Хантер кивнул, а затем вернулся к картошке.       «Теперь он знает моё имя» – пронеслось в голове японца. Радовался он этому или нет – сказать сложно. С одной стороны это как будто разрушало ещё один барьер в их взаимоотношениях и позволяло лучше наладить контакт с американцем, однако с другой стороны в случае чего тот сможет его выдать, и парню влетит по полной.       «Вот чёрт, пытаюсь заполучить его доверие, а сам строю в голове вот такие мысли...»       – Ты не голоден? – спросил Хантер.       – Нет, спасибо, я на авианосце поел...       – Это ты был тот пилот? – неожиданно прозвучал вопрос, а сам американец отвлёкся от еды, серьёзно взглянув прямо в глаза Нагаме. У последнего по спине прошли мурашки от пронзающего насквозь и выжигающего в сердце дыру взгляда.       – Да, это был я... – осторожно сказал Кейтаро.       Светловолосый не ответил, лишь кивнул и вернулся к еде. Японцу показалось что выражение его лица стало более хмурым и налаживающийся контакт снова сорвался.       Пауза затянулась. В костре потрескивал хворост, Хантер закончил приём пищи, оставив себе несколько картофелин – по всей видимости на завтрак, а Кейтаро не знал о чём заговорить. Да и надо было бы?       В любом случае быстро пришло время возвращаться назад. Нагаме встал со своего места, отряхнулся и сделал шаг в сторону побережья, затем обернулся к Хантеру и сказал:       – Я завтра ещё прилечу!       Ответа не последовало.       – Не уходи далеко отсюда, буду потом тебя долго искать. И ходи аккуратно, на ногу опираться нельзя, перелом, бинты разматывать тоже нельзя. Или только хуже будет. – сказал Кейтаро.       Блондин снова промолчал.       Поняв, что ответа не последует, японец развернулся и направился в сторону побережья, как тут услышал вслед негромкое, мягкое и равнодушно-мирное:       – Спокойной ночи.       Нагаме хмыкнул про себя, кажется, фразы, брошенные напоследок «в спину», становились традицией. Однако ему почему-то было приятно услышать даже такие нехитрые слова.       – Спокойной ночи, – ответил Кейтаро и скрылся в джунглях.