По соседству

Лето в этом году выдалось довольно жарким. Игорь проводил свои дни в привычных заботах: с раннего утра, накормив скотину, пропадал в огороде, занимаясь посадкой, прополкой и удобрением. После обеда, когда солнце начинало жарить, Игорь прятался в прохладе дома, сидя в полутемной мастерской и напевая себе под нос. Вечера же, после самого главного – полива – Игорь отводил под одно единственное занятие. Времяпровождение с соседом. Причем они не обязательно виделись каждый вечер: иногда Паша бывал загружен работой и сидел со своим компьютером в обнимку до поздней ночи. Но чаще всего они все же оказывались вместе, даже не сговариваясь: сидели у Паши в кухне и неторопливо потягивали чай; прогуливались по сумеречным узким улочкам, дыша приятной прохладой после знойного дня; а иногда сидели у Игоря в саду на лавочке, слушая песни сверчков и ведя ленивые беседы. А иногда просто молчали. Игорь в целом любил молчать больше, чем говорить. Настолько привык к этому за годы, что это въелось в голосовые связки. Но с Пашей как будто не было особой разницы, что делать: он с одинаковым удовольствием мог и поделиться какой-то мыслью, и просто сидеть хоть часами ничего не говоря и не ощущая от этого никакого смущения. Всегда чувствовавший себя в компании местных горожан неловким и лишним, с Пашей Игорь ощущал себя почти так же, как в излюбленном одиночестве. Свободно. Легко. Приятно. Не нужно было натужно улыбаться или придумывать, какую бы ерунду ляпнуть. Можно было говорить и делать что угодно – Паша не возражал. Эта идиллия нарушалась лишь редкими исключениями. Иногда Паша, сам того не подозревая, делал что-то такое, что заставляло Игоря неизменно хмурится и хотеть уйти домой пораньше. Причем не было в поведении соседа ничего такого, что он мог бы Паше предъявить. Просто… порой Паша смотрел на Игоря этими своими блудливыми глазами, и тот на середине предложения внезапно терялся, забывал мысль, которую пытался высказать, и замолкал. А иногда Паша мог случайно коснуться его – совершенно точно непреднамеренно, когда они, например, шли бок о бок по дороге, или когда вместе ужинали и передавали друг другу хлеб или соль. Игорь даже ругал себя. Он был уверен, что его так напрягают эти случайные касания потому, что Паша бисексуал. А значит, его прикосновения какие-то особенные. Игорь очень сердился на себя за эту мысль. Потому что он уже давно успел убедиться, что Паша совершенно обычный и ничем от нормального мужика не отличающийся. И начал иногда преднамеренно сам, словно в качестве самодрессировки, невзначай прикасаться к Паше, чем вызвал у него пару удивленных взглядов украдкой. Но это, к сожалению, пока помогало плохо, потому что Игорь как реагировал остро, так и реагирует до сих пор, и ничего особо не изменилось. Несколько дней назад у Игоря, наконец, случилось долгожданное пополнение: вылупились цыплята, больше тридцати штук! Большую часть он тут же продал, понимая, что такая орава ему ни к чему. Но десяток себе все же оставил, хлопоча над ними ничуть не меньше, чем мамы-куры. Конечно, первым делом он сообщил о важном событии Паше. И тот, отвлекшись от работы ненадолго, прибежал в сарай, полюбоваться на новых членов Игоревой семьи. – Милота какая! – воскликнул Паша, взяв в ладони маленький попискивающий комочек. – Он такой теплый! Игорь хмыкнул и промолчал. За время знакомства он уже успел привыкнуть к Пашиным неординарным и максимально неожиданным замечаниям. Но от них всегда неизменно тянуло улыбаться. – Почему он так пищит? – поднося цыпленка к глазам, озабоченно поинтересовался Паша. Наседка в ногах недовольно квохтала, переживая, очевидно, ничуть не меньше. – У мамки ты его забрал, вот и пищит, – снисходительно пояснил Игорь. – Но цыплята все время пищат, так что ничего страшного. Паша продолжал разглядывать желтый комочек, легонько поглаживая того между крылышек. Цыпленок ему нравился, его так и хотелось затискать. Паша приблизился к птенцу еще ближе и тихонько задел носом его крошечный клюв, словно поддразнивая. Наблюдавший за этим Игорь вдруг четко ощутил, как у него кольнуло сердце. Это было странное ощущение, что-то на границе с болью и приятностью, но такое незнакомое – а может, просто забытое, – что он невольно испугался. Смотреть, как его сосед нянчится с цыпленком, словно с малым дитем, было так… Необычно, забавно, интересно, и в то же время как-то тревожно, Игорь ощутил странную зависть, словно Паша без спроса взял его вещь или типа того… Не выдержав, мужчина решил тут же прекратить сие действие: – Так, ну все, хватит. Отпусти его на землю, я сейчас их буду кормить… Паша тут же беспрекословно послушался и, бесполезно покрутившись рядом еще пару минут, в итоге попрощался и вернулся домой к своей работе. А Игорь радовался, что сосед не заметил его непонятно откуда взявшегося смущения, и долго потом еще крутил в голове картинку произошедшего, не понимая, что же его так встревожило. Придя вечером в гости к Паше, Игорь почти с порога провозгласил идею, вертевшуюся у него в голове целый день. – Пойдем с тобой в лес! – Что, прямо сейчас? – полуиспуганно - полушутливо откликнулся Паша. – Да нет же. Завтра! Сейчас уже черника пошла, может и грибов соберем, я даже челыши на базаре видел… Паша скорчил недовольную рожицу. Он любил гулять на опушке леса, но идти вглубь, да еще что-то собирать… – А может как-нибудь обойдемся без этого? – голос Паши звучал просительно. – Давай еще чего-нибудь придумаем? Хочешь, я тебе на огороде помогу? Паша и впрямь несколько раз помогал Игорю на огороде. Это было скорее развлечением, нежели чем-то серьезным: он помог ему с поливкой, окучил пару борозд картошки, и явно не получил от этого большого удовольствия, хотя и гордился собой. Игорь только тихонько посмеивался себе в усы – поведение Паши его по неясным причинам умиляло. – Ты вот увидишь, тебе понравится, – горячо заверил Игорь, садясь между делом за стол и притягивая к себе ближайшую кружку. – И подышать хорошо, и расслабиться, а еще и насобираешь себе ягод на варенье или грибов на зажарку… Паша вздохнул. Когда Игоря одолевал такой энтузиазм, спорить с ним было сложно. – Вставать рано надо будет? – Паша помнил еще с детства, что мама, дабы пойти в лес, просыпалась затемно. – Часов в пять, – Игорь, произнося это, звучал чуть виновато. Он знал, что Паша – сова, и работает порой до глубокой ночи, а значит, ранний подъем его не порадует. – Час от часу не легче, – застонал Паша, изящно откидывая голову на спинку стула и прикрывая глаза. Игорь проследил взглядом острый угол кадыка на чужой шее и поспешил отвести взгляд. – В общем, я завтра иду, – чуть грубее, чем планировал, отрезал Игорь. – А ты хочешь присоединяйся, хочешь нет. – Да ладно, ладно, – примирительно улыбнулся Паша, пытаясь поймать его взгляд. – Так и быть, составлю тебе компанию. Только толку от меня там будет немного, сам понимаешь. И скорее всего, я ничего не соберу. Так что тебе придется отдать мне часть своей добычи! – Как скажешь, – хмыкнул Игорь, в глубине души на самом деле испытывая такую радость, что ее больших усилий стоило сдержать. Паша на следующее утро, как ни странно, не опоздал. Он даже вышел на улицу на пару минут раньше Игоря, и заспанными глазами разглядывал резные ставни сквозь утренний промозглый туман. Игорь появился довольно быстро. В руках – корзины, прямо по классике. Одет в свою любимую камуфляжную форму, и выглядит довольно утепленным, в отличие от Паши. Тот, конечно, последовал совету соседа и надел рубашку с длинным рукавом, а также джинсы. Но сейчас, в прохладе утра, думал о том, что лучше было бы накинуть сверху что-нибудь еще. Игорь никак не стал комментировать внешний вид Паши, просто молча направился к гаражу, и уже через пару минут они катили по пустой дороге навстречу приключениям. Игорь сказал, что знает парочку грибных мест, и у Паши, в общем, не было особо выбора, кроме как поверить. Мужчины проехали весь город насквозь и выехали на трассу, ведущую в ближайший областной город. Но из-за раннего часа она тоже была совершенно пуста, так что Игорь не стесняясь разогнался и полетел вперед. Пока ехали, оба хранили молчание. Паше тяжело давались подъемы по утрам, а уж разговоры – и того тяжелее. Игорь интуитивно это понимал, поэтому не приставал с вопросами, хотя сам выглядел в разы бодрее и воодушевленнее. К счастью, когда они добрались до места, Паша уже более менее проснулся и разглядывал теперь природные красоты с искренним интересом. Утренний лес чудесно пах. Хвоей, листвой и невероятной свежестью. Если бы воздух здесь можно было обозначить каким-то одним словом, Паша бы назвал его вкусным – таким хотелось дышать полной грудью. – Ну что, готов? – спросил его Игорь, закрывая машину и поудобнее перехватывая корзинки. – А то, – хмыкнул в ответ Паша и забрал у Игоря ту, что поменьше. – Ты в лесу плохо ориентируешься, так что далеко от меня не отходи, – предупредил Игорь, а Паша про себя подумал, что это последнее, что он мог бы сделать. И они начали свой лесной поход. Игорь рассказывал все подряд, все, что знал и все, что приходило на ум. Ему такая разговорчивость не особенно свойственна, поэтому Паша слушал с удвоенным вниманием, хотя и о вещах, раньше его ни за что бы не заинтересовавших. Про то, как определить стороны света, если вдруг заблудился, про то, как легко отличить ядовитые грибы от съедобных, а потом, совершенно без перехода – о том, как определить, насколько опасная змея у тебя оказалась под ногами. Паша, слушая это, невольно содрогнулся и неловко переступил с ноги на ногу: на нем сегодня были кроссовки, но Паша сомневался, что это спасет его в случае встречи со змеей. То ли дело Игорь: он в сапогах почти до самого колена, а учитывая, что им постоянно нужно переступать через всевозможные коряги и идти сквозь бурелом, это была явно более выигрышная позиция. Солнце уже взошло и в лесу стало по-настоящему тепло. Благодаря густым кронам, прямые лучи не проникали в чащу, но все же разница ощущалась. Они набрели на грибную поляну, и Игорь воодушевленно принялся собирать петушки – так он почему-то упорно называл лисички, хотя Паша отродясь не слышал такого наименования. В целом, ему и правда нравилось куда больше, чем он ожидал. Это в некоторой степени напоминало медитацию: ты неторопливо ходишь, глубоко дышишь, концентрируешься на простых вещах и ни о чем не беспокоишься. А размеренный и глубокий голос Игоря, периодически что-то комментирующего, только добавлял этой картине уюта. – Ты и правда ни разу до этого не ходил в лес по грибы? Решив недолго передохнуть, они уселись на поваленное ветром дерево – оказалось очень удобно. – Ни разу, – покачал головой Паша. – Мама меня боялась с собой брать, маленький слишком был. Она переживала, что потеряюсь. А когда я чуть подрос… Мне уже не до походов за грибами было. – Что, начал за девушками гоняться? – подколол его Игорь, покосившись на Пашу краем глаза. – Нет, – очень серьезно ответил он. – Учеба. Я сколько себя помню, всегда относился к урокам крайне серьезно. Мне нравилось, да и получалось неплохо. Я в олимпиадах участвовал, девятый класс закончил с отличием. У меня классная руководительница хорошая была: вызвала маму к себе и сказала, что мне дальше здесь делать нечего. Хорошо к экзаменам меня, дескать, тут не подготовят, а у меня голова светлая. Вот так я и оказался в гимназии. Игорь ничего не ответил, лишь покивал. А потом, улыбаясь чуть криво, рассказал о себе. – Я в школе был оболтусом. Наука меня интересовала слабо, я перебивался с двойки на тройку, но изредка, благодаря хитрости и природной смекалке, и четверки чудом получал. Мама сначала боролась за мое прилежание, а потом рукой махнула: не всем академиками быть. Она вообще у меня была мировая, рассуждала как философ, к любой проблеме старалась найти необычное решение. Иногда, конечно, давала мне по шее, если совсем борзел… Но в целом, она у меня ласковая была. – Ты отучился все 11 классов? – с искренним любопытством поинтересовался Паша. – Ага, непонятно только, зачем, – пожал плечами Игорь. – Не думаю, что что-то потерял бы, если б ушел после девятого. – Ну не скажи, – покачал головой Паша. – Какие-никакие знания за эти два года ты точно приобрел. – Вот уж вряд ли, – хохотнул Игорь в ответ и посмотрел на Пашу в упор. В лучах лесного утра его глаза отливали янтарем. – Я только и делал, что сбегал с уроков, пробовал курить за гаражами, да пытался девчонок щупать – правда, не слишком успешно. Я в школе имел дурную репутацию, и они не хотели со мной связываться. – Как же ты свою девушку встретил? Паша спрашивал осторожно, будто ступал по тонкому льду. Он прекрасно знал, как Игорь ненавидит об этом говорить. Но сегодня, видимо, сосед был в хорошем расположении духа, потому что на этот вопрос даже не моргнул. – Это было уже после армии. Нас познакомили друзья, когда мы все гуляли одной большой компанией. Она на момент встречи была студенткой. Училась рядом, в соседним городе, куда потом, собственно, и сбежала с новым женихом. Игорь грустно усмехнулся, но быстро стряхнул с себя эту эмоцию. – Иногда я думаю о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы мы все-таки остались вместе. И знаешь, что? Я прихожу к выводу, что я сейчас гораздо счастливее, чем мог бы быть. Паша внимательно посмотрел на Игоря. Несмотря на то, что мужчина говорил с бравадой, было слышно, как нелегко это ему дается. И Паша позволил себе ему немножечко не поверить – но вслух, разумеется, сказал совсем другое. – Я тоже часто размышляю об этом. Думаю, какой бы моя жизнь была сейчас, если б не расстался со своими партнерами. – О ком ты жалеешь больше? Этот вопрос был неожиданным. Паша уставился на соседа недоуменно: они вроде бы решили никогда не обсуждать ничего подобного. – Ты имеешь в виду, – осторожно уточнил он, – жалею ли я больше о расставании с парнем или с девушкой? Игорь кивнул, отводя глаза. Паша, впрочем, оценил его смелость, а потому ответил, тщательно подбирая слова. – Сейчас я уже не жалею ни о том, ни о другом. Понимаю, что эти люди не были бы счастливы со мной, и скорее всего правильно сделали, что ушли. Но разрывы я что с тем, что с другим человеком переживал очень тяжело. С Вовой у меня вообще были первые отношения, и когда он ушел… Я всерьез думал, что в петлю полезу. Но постепенно отошло, отболело, несколько лет на это потребовалось. С Машей уже все было иначе. Наши отношения мне казались более взрослыми и серьезными. В них не было бешеной страсти, но были забота, уважение и нежность друг к другу. Когда и эти отношения закончились, помнится, я подумал: ну уж теперь-то я точно не буду страдать так, как в первый раз! Это уже исхоженная тропинка, да и я большой мальчик, переживу. И знаешь, что? Я все равно страдал. Не так, как в первый раз, иначе, но… боль была такой же сильной. И я снова не мог оклематься в течение нескольких лет. Надеюсь, я ответил на твой вопрос. Игорь промолчал, явно всерьез обдумывая его ответ. – Ты ни разу не изменял им? И снова это стало неожиданностью, так что Паша уставился на собеседника с ярко написанным недоумением на лице. – Господи, нет конечно! Я всегда был исключительно за моногамные отношения и относился к этому всерьез. К чему вообще такие вопросы? Игорь выглядел пристыженным. – Я просто пытаюсь понять, – честно ответил он. – Ну вот встречаетесь вы с … кем бы то ни было. И все у вас хорошо, и никто никому не изменяет. Чего расходиться-то? Паша улыбнулся. – Вот и я не знаю. Впрочем, в случае с Вовой было чуть понятнее: он влюбился в другого человека. Сразу честно об этом сказал мне, и только потом ушел. Паша видел, как на лице Игоря любопытство борется со встроенной неприязнью к этой теме. Мужчина встал и пошел вперед, не говоря ни слова, и Паша проследовал за ним на автомате. Спустя пару минут молчания Игорь, очевидно, проиграв во внутренней борьбе, все же рискнул озвучить то, что его мучило. – Как это вообще возможно – влюбиться в мужчину?! Паша запрокинул голову и расхохотался. Его звонкий смех разлился по лесной поляне, заставив несколько птиц испуганно вспорхнуть с веток. Игорь смотрел на соседа исподлобья, и щеки его совсем чуть-чуть покраснели. Наконец, Паша взял себя в руки, утихомирил веселье и взглянул на Игоря, стараясь сохранить серьезность. – Я думал, мы это не обсуждаем? Ну да ладно. На самом деле – точно так же, как и в женщину. Нет абсолютно никакой разницы, если мы говорим о чувствах. Ведь влюбляемся же мы не в тело, правда?.. Мы влюбляемся в человека. Игорь нагнулся, чтобы срезать гриб, и промолчал. Паша привалился к дереву и смотрел на него. Он понимал, как непросто, должно быть, Игорю об этом разговаривать. Но очевидно, что ему любопытно, а еще он явно хочет понять Пашу лучше. Это не могло не льстить хотя бы капельку. Поэтому Паша заговорил вновь, хотя его никто об этом уже не спрашивал. – Я сам не знал, что могу влюбиться в мужчину. До поступления в университет я такого о себе не подозревал – испытывал симпатию только к девочкам. Ну или мне так казалось. А потом однажды… На втором курсе дело было. Мы пошли с одногруппниками в клуб: танцы, алкоголь, все как полагается. И хотя мы выпили заранее, прежде чем прийти туда – классический студенческий лайфхак… Я понял, что для веселья мне надо еще немного. Ну и пошел к барной стойке, за которой стоял Вова собственной персоной. Игорь, сидевший на корточках, бросил свое занятие. Обернулся, глядя на стоящего возле дерева Пашу, но по-прежнему молчал. А Паша, окунувшись в воспоминания, кажется, ничего вокруг не замечал. – Меня будто стрелой пронзило, представляешь? Той самой, видимо, Купидонской. Я смотрел на него и буквально не мог оторвать взгляд. Он был таким красивым… Играл коктейлями, будто жонглер: позднее признался, что специально передо мной выпендривался… Паша мягко рассмеялся, а Игорь все еще не сводил с него глаз. – Я так и провел ту ночь возле барной стойки. Всю стипендию спустил, но совершенно об этом не жалел. Вова работал, но в любую свободную минутку возвращался ко мне поболтать, и мы кричали друг другу сквозь музыку какие-то мало имеющие смысл предложения. Обменявшись контактами, мы потом не переставали общаться ни на день. Я понял, что влюбился, спустя каких-то пару недель знакомства. – И тебе… было нормально с этим? Голос Игоря звучал приглушенно. Он так внимательно смотрел на Пашу, будто пытался выпытать из него ответ одним только взглядом. Паша неопределенно пожал плечами. – Я попереживал, но совсем немного. Возможно, потому, что был хорошо осведомлен, а может потому, что у нас в компании каких только фриков не водилось. Но в общем-то распознать и принять влюбленность у меня получилось довольно быстро. Да и Вова спокойно себя принимал. Я говорил впоследствии (чтобы немного позлить) будто по нему «всё было видно»: ну знаешь, татушки все эти, серьга в ухе, несколько феминные черты лица… Но я лукавил. Ничего по его внешнему виду нельзя было сказать наверняка. А уж сколько девушек на него западало – мама родная! А он, к слову, гей, в отличие от меня. Так что по внешности судить – дело бестолковое. Паша произнес последнюю фразу назидательно, будто преподавал урок. Но Игорь будто пропустил последнее мимо ушей. Он смотрел на Пашу. На его торчащие в стороны непослушные волосы, на сцепленные на груди руки, на подернутый дымкой воспоминаний взгляд… – Ты любил его. Игорь проговорил эту фразу с таким искренним удивлением, будто собственноручно открыл Америку. Он смотрел на Пашу так, словно только что в полной мере осознал правдивость этих слов. – Да, – немного обреченно откликнулся Паша. – Думаю, Вова тоже меня любил… какое-то время. И мы были действительно счастливы. Это были, пожалуй, лучшие годы моей жизни. – А с Машей? – С Машей я тоже был счастлив, просто по-другому. Думаю, из нас бы получилась отличная гетеросексуальная семья: два задрота-родителя и такие же дети, чудаковатые и милые… Игорь встал. Он все так же молчаливо наблюдал за Пашей, а что в этот момент было в его голове, одному Богу известно. Постояв без дела еще минуту, Паша, наконец, оторвался от ствола, и сказал нарочито бодрым голосом: – Ну что, мы отдохнули? Давай рассказывай, какие еще грибы у нас тут есть? И Игорь действительно ухватился за эту тему, как за спасительную соломинку, начав подробнейшую лекцию о том, какие грибы и где лучше искать. Спустя еще час брождения по лесу, они собрали примерно по половине корзины каждый. Совершенно неожиданно мужчины набрели на черничник: Игорь сообщил, что это значит, что они отошли на довольно приличное расстояние от дороги, и лучше всего потом будет двигаться назад. А Паша, всегда любивший ягоды больше грибов, неожиданно увлекся сбором. Взял полулитровую банку, предусмотрительно захваченную Игорем, и принялся воодушевленно собирать темные ягоды. Некоторые из них были еще неспелыми, а большая часть – мелковатыми, но его почему-то все равно приводило в восторг тот факт, что он раздобыл сам то, что сможет принести домой и с удовольствием съесть. Игорь ходил неподалеку, тоже собирая ягоды то тут, то там, и внезапно издал удивленный возглас. Паша сразу подумал, что тот поранился, и поспешил на место происшествия. Но Игорь был в полном порядке. Он даже улыбался – так широко, что вновь показал свои безупречные ровные зубы, заставив Пашу на секунду на них засмотреться. – Гляди! Игорь выставил вперед ладонь, на которой красовалась ягода. Стало понятно, что привело его в такой экстаз: она была примерно в два раза крупнее любой из тех, что насобирал Паша в банку, которую сейчас неудобно держал двумя руками. – Какая огромная, да? Игорь взглянул на Пашу глазами, которыми обычно смотрят дети, обнаружившие на цветке незнакомого жука. Пашу это неожиданно умилило. – Зря ты мне ее показал. Он сделал это не особо раздумывая. Сделал не то из хулиганства, не то из вредности… А может потому, что обладал слишком специфическим и ему одному понятным чувством юмора. Буквально на секунду он наклонился к широкой ладони… и осторожно, едва задев губами, забрал с нее сладкий трофей. Игоря будто прострелило с ног до головы. Ему на мгновение стало жарко, и тут же – очень холодно. За этот короткий миг он успел ощутить и жар дыхания на своей руке, и легкое, почти неуловимое касание чужих губ. Вряд ли Паша сделал это намеренно, когда забирал ягоду – скорее всего, это получилось случайно. И сам он тоже изначально ухмылявшийся, внезапно слегка переменился в лице, будто сделал что-то неприличное. Несколько секунд они стояли, глядя друг другу в глаза и не двигаясь. На лице Игоря отражалось что-то сильно похожее на ужас, на лице Паши – растерянность. Последний уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы сказать что-то вроде «извини»… Как вдруг случилось еще кое-что. Они услышали хруст. Негромкий, ничем особенно на фоне остального лесного шума не выделяющийся. Но вот только они оба неожиданно поняли, что лесного шума сейчас почти и не слышно. Смолкли птицы, притихли насекомые. В следующий миг – Паша сам не понял, как это случилось – он вдруг оказался у Игоря за спиной. Еще один миг, и в руке соседа что-то щелкнуло: переведя взгляд, Паша понял, что это был раскладной нож. Страх сковал ему горло так, что он несколько секунд не мог ничего произнести. Игорь же был напряжен каждой мышцей, и Паша вдруг впервые понял, что Игорь имеет вполне реальную военную подготовку – он даже встал в какую-то особую стойку, будто готовясь к бою. – Игорь. Голос Паши прозвучал почти спокойно и очень тихо. – В этих лесах водятся медведи? В голосе Паши не слышалось паники, и Игорь ответил, едва разжимая губы. – Нет. – Кабаны? – Только не здесь. – Волки? Игорь едва уловимо кивнул. Паша подавил панический выдох. – Идем, – приказал Игорь и, не сводя глаз с чащи, начал двигаться спиной вперед, в том направлении, откуда они пришли. Паша по-прежнему был у соседа за спиной, и тот ненавязчиво направлял его рукой или локтем, чтобы было понятно, в какую сторону двигаться. Чаща продолжала быть зловеще молчаливой, и это одновременно радовало и пугало. Отойдя на приличное расстояние, Игорь развернулся и пошел, наконец, лицом вперед. – Нет, не беги, – осадил он Пашу, который уже планировал сорваться на спринт. – Если там кто-то есть, не стоит будить его охотничьи инстинкты. И они продолжили путь: не совсем шагом, но и не бегом, молчаливо преследуя только одну цель – как можно скорее выбраться на дорогу. Как Игорь ориентировался среди абсолютно одинаковых деревьев, Паша не знал. Просто шел за ним, слепо доверившись, отставая на пол шага и проклиная свои кроссовки, постоянно норовившие за что-то зацепиться. В итоге, они вышли к трассе примерно на километр правее, чем место, где они оставили машину. Но сейчас, наблюдая за проезжающим мимо транспортом, уже можно было расслабиться: так близко к дороге животные не пойдут. Впрочем, по-настоящему Паша выдохнул только тогда, когда увидел знакомый черный капот. И понял, что его слегка потряхивает. Игорь внезапно развернул его к себе, внимательно вглядываясь в лицо. – Ты как? Его вытянутая рука лежала на Пашином плече, и была каким-никаким успокаивающим фактором. – Нормально, – соврал Паша, хотя на самом деле ему сейчас хотелось свернуться в клубок, уткнуться в свои колени и дать волю эмоциям. Игорь еще с минуту посверлил его внимательным взглядом, а потом, бросив короткое «поехали» залез в машину. Паша всю обратную дорогу не мог прийти в себя. Но уже вечером, когда он поедал свою непосильным трудом и нервами заработанную чернику, он смеялся. Оказавшись в безопасных стенах дома, он думал теперь, что испугался напрасно и ничего такого уж страшного в том лесу не было. Его голову на самом деле занимало абсолютно другое. Он раз за разом воскрешал в памяти мгновение, когда Игорь закрыл его собой. Паша понимал – скорее всего, это инстинкты солдата, приученного защищать своих товарищей. Но как бы много раз он себе это не повторял, лучик тепла, проникший в душу, не желал гаснуть, и все рациональные мысли были совершенно бессильны.