По соседству

Где-то в десятых числах июня стало по-настоящему тепло. Паша теперь выходил на прогулки гораздо чаще, иногда один, иногда с Игорем, и они неизменно шагали по протоптанной узкой тропинке пересекающей поле, за которым начинался лес. Было так воодушевляюще красиво: теплый ветерок, шелест листьев и шорох травы под ногами. Игорь иногда рассказывал что-то интересное – например, о том, кто водится в лесу, какие здесь есть полезные растения и ягоды… настоятельно звал Пашу с собой за грибами, но тот отказывался, уверенный, что это скука смертная. А иногда они просто молчали, каждый думая о чем-то своем, но после этих прогулок возвращались к себе домой будто наполненными: возможно, само наличие компании помогало. В тот день Паша заработался чуть дольше, чем обычно. Игорь пришел к нему с расчетом, что Паша уже будет свободен, и они вместе либо снова выйдут на прогулку, либо посидят и поболтают дома. Паша, наскоро извинившись, продолжил работать. В программу, которую он написал, очевидно закралась какая-то ошибка, потому что работать она не хотела ни в какую. Паше пришлось вернуться к самому началу, чтобы детально проверить каждый написанный знак, но как назло, все казалось правильным, и он уже был готов рычать от бессилия. Посмотрев пару минут на напряженную спину, Игорь понял, что Паше лучше всего сейчас не мешать. Закрыл аккуратно дверь и удалился на кухню, зная, что может там похозяйничать – Паша точно не будет против. Медленно нарезая батон и сыр, Игорь невольно задумался о работе, которую его сосед сейчас выполнял. Он не понимал в этом ничего совершенно; возможно именно поэтому его уважение к Паше иногда переходило в категорию почти восхищения. Он не представлял, сколько знаний и умений нужно было приобрести, чтобы совершать вот такие компьютерные чудеса. Чтобы набор цифр и непонятных закорючек потом становился настоящим сайтом или мобильным приложением? Игорь не в силах был этого постигнуть. Сам он себя мужиком считал неглупым, но образования не получил и иногда, когда Паша ему что-то рассказывал, чувствовал себя абсолютным чурбаном. Разумеется, Игорь не подавал вида и кивал так, будто все очень хорошо понимает, а Паша, в свою очередь, либо делал вид, что не обращает внимания, либо ему и правда было все равно. Он на самом деле никогда не пытался выпендриваться, и Игорь не мог этого не ценить. Рядом с Пашей он чувствовал себя комфортно, как если бы между ними не было совсем никакой разницы. Все сложное, что Паша упоминал в разговорах, он старался объяснить простым языком, при этом в его словах не было и толики снисхождения. Игорь, на самом деле, чувствовал себя при их беседах еще умнее, чем был на самом деле, и был Паше за это потрясающее чувство очень благодарен. Спустя минут пятнадцать в дверях показался хозяин дома: взъерошенные волосы торчали в разные стороны, а домашняя растянутая толстовка грустно повисла на опустившихся плечах. – Я идиот! – сообщил Паша, падая на соседний стул и подбирая под себя голые ступни. – А чем это так вкусно пахнет? – Сделал горячие бутерброды, – ответил Игорь, всего несколько минут назад извлекший поддон из духовки. – Подумал, ты будешь не против. – Еще как не против! – глаза Паши загорелись, и он тут же схватился за ближайший, незамедлительно обжегшись. – И никакой ты не идиот, – ответил Игорь, подавая Паше пустую тарелку, чтобы перекус мог немного остыть. – Ох, сегодня именно он, – Паша покачал раздосадовано головой и подул на обожженные пальцы. – Ты представляешь, я забыл одну букву в начале кода. Одну! И естественно, у меня ничего не работало! Я чуть с ума не двинулся! Игорь кивнул и ничего не сказал. Налил им обоим по чашке чая и придвинул Паше одну. – Спасибо большое, – искренне сказал тот, мягко улыбаясь в горячий напиток и следом надкусывая подостывший бутерброд. – Ты извини за задержку. Мы пойдем с тобой пройтись? – Не, не самая лучшая идея сейчас, – Игорь тоже занялся своим бутербродом. – Глянь на улицу: там такие тучи собрались, явно польет с минуты на минуту. – Точно, – разочарованно протянул Паша. – Тогда просто тут посидим? Игорь кивнул. Ему нравилось проводить время у Паши дома, несмотря на то, что жилище было маленьким и куда менее уютным, чем его собственные хоромы. Они пили чай и разговаривали. Паша рассказывал, чем они сейчас занимаются в новом проекте, и как сильно он ему нравится, хотя тот и отнимает много сил. Игорь слушал, изо всех сил пытаясь уследить за всеми деталями, хотя сам не вполне понимал, зачем ему это. И когда Паша рассказывал о каком-то забавном комментарии, который сделала на днях его коллега, на улице ни с того ни с сего громыхнуло. Паша дернулся так сильно, что едва не вылил на себя остатки чая. Игорь, слегка не ожидавший шума, тоже невольно вздрогнул. – Ээ, похоже сегодня первая гроза! – сказал он, обращая взгляд на Пашу, который выглядел сейчас почти испуганно. – Да? – ответил тот с легкой запинкой и тревожно выглянул в окно. – Думаешь? – Конечно, – расслабленно кивнул Игорь. – Давно уж пора, в этом году она что-то припозднилась. Знаешь поверье, да? Говорят, после первой грозы можно купаться. Паша промычал что-то неразборчивое. Встал, начал собирать посуду в раковину, и в этот же миг на улице громыхнуло снова. – А не хочешь пойти фильм какой-нибудь посмотреть? – совершенно неожиданно предложил вдруг он. Игорь даже немного растерялся. Он телевизор смотрел редко, хотя дома у него была настоящая плазма. Поэтому от предложения он слегка растерялся, но взглянув на Пашу еще раз, согласился незамедлительно. Спустя пять минут они уже сидели в Пашиной комнате. На стуле пристроился его ноутбук, а мужчины, не имея возможности посидеть где-либо еще, забрались на кровать. Паша прижался спиной к стене и обхватил колени руками. Заставка на каком-то незнакомом Марвеловском фильме грянула так громко, что почти заглушила начавшийся к тому моменту дождь. Игорь смотрел в экран, но не мог при этом не коситься на Пашу. С ним явно что-то было не так, хотя Игорь не мог вполне понять, что же именно. Взгляд соседа будто остекленел, он смотрел фильм, но глаза его при этом не двигались. Игорь перевел взгляд на руки: ладони вцепились в острые колени намертво, так, что аж костяшки побелели. Паша не говорил ни слова с момента начала фильма, и когда в течение ближайших десяти минут ничего не изменилось, Игорь не выдержал. – Так, останови-ка эту штуку, – почти потребовал он, кивая на ноутбук. Паша вновь будто бы слегка вздрогнул, но послушался. Приблизившись к ноуту, щелкнул самой длинной клавишей и вернулся в свое исходное положение. Комнату тут же наполнила тишина, если не считать шорох дождя снаружи, а еще глухих, уже явно отдаляющихся барабанных раскатов грома. – У тебя все нормально? – спросил Игорь как мог осторожно. Паша перевел на него взгляд – уже более осмысленный, чем несколько минут назад, но все еще слегка блуждающий. – Да, – ответил он наконец, и Игорю внезапно совершенно непонятно почему стало обидно. Ведь очевидно же, что не все нормально. Понятно, что что-то не так, но Паша просто не хочет этим поделиться. Тогда Игорь решил не церемониться. – Ты что, боишься грозы? Вопрос не звучал насмешкой, но то, какой укоризненный взгляд на него бросил Паша, заставило Игоря немного засомневаться. – Да ладно, что такого? – не зная, что еще можно сказать, ответил Игорь уже без былого напора. – Ну боишься и боишься, люди разного боятся. Кто-то вон пауков, кто-то мышей, кто-то темноты. У меня одноклассница в школе была, так она вообще плесени боялась. Мальчишки это просекли и стали ей в портфель плесневелые корки хлеба подкидывать. Вот визгу-то было! Паша слушал внимательно и на последнее замечание покривил губы. – Не очень дружелюбно с их стороны. – Знаю, – с готовностью согласился Игорь. – Это я теперь понимаю, а тогда чего было с пацанов взять. Мозгов – шиш да маленько. Придурошные были, и я такой же. А потом, чуть помолчав, спросил снова, на этот раз очень мягким и тихим голосом: – Так что с грозой? – Да это у меня с детства, – Паша нехотя проникся этим низким голосом, и даже хватка собственных рук на коленях ослабла. – Был один случай… Не помню, мне может лет пять тогда было. Мама работала на вахте в ночную смену: годы были непростые, работы мало… Она крутилась, как могла. Оставить ребенка было не с кем, так что вечером, уложив меня спать, она уходила и возвращалась только под утро. Игорь слушал так сосредоточенно, что даже нахмурился. – Обычно ко времени ее возвращения я даже еще не просыпался. Так что ничего страшного не происходило. Но вот однажды… Игорь уже примерно догадывался, куда клонится история, и был прав. – Однажды она ушла работать как обычно… и ночью началась гроза. Она была такой сильной, что разбудила меня, хотя спал я обычно крепко. А теперь представь. Маленький ребенок, проснувшийся от дикого грохота, будто на землю артиллерийские снаряды падают. За окном сверкают молнии – даже через занавешенные шторы видно! Словно кошмар наяву. Паша невольно кинул взгляд за окно. Молнии сейчас уже не сверкали, но он передернул плечами, явно вспоминая произошедшее во всех красках. – Я, конечно, испугался тогда невероятно. Вскочил с кровати, побежал в мамину комнату… А ее там нет. Сердце у Игоря словно затянуло узлом. Он тут же представил себе эту картину: светловолосый мальчонка со всех своих крохотных ног бежит к единственному человеку, который может его успокоить и защитить… И никого не находит. Игорю дико, почти до боли захотелось прямо сейчас прижать Пашу к себе. Будто это могло бы как-то исправить ту ситуацию. – В общем, – продолжил Паша приглушенным голосом, – мама как почувствовала что-то. Смогла прийти с работы раньше аж на два часа. И… застала меня в абсолютной истерике. Я, исходя из какой-то собственной детской логики решил почему-то, что она либо навсегда ушла, либо этот страшный гром ее убил. Вот настолько тогда был напуган, представляешь? Мама рассказывала потом, что нашла меня, зареванного, в своей комнате: и мокрыми у меня были не только щеки, но и штаны. Хотя я к тому времени прекрасно ходил на горшок самостоятельно. Паша кинул на Игоря предостерегающий взгляд, будто боялся, что из-за последнего откровения сосед поднимет его на смех. Но на самом деле, смеяться сейчас Игорю хотелось в последнюю очередь. Он на самом деле боролся с совершенно другим желанием: обнять, обнять Пашу, прямо сейчас, как можно крепче, чтобы он больше не чувствовал себя таким покинутым, таким испуганным… Но что-то внутри Игоря не позволяло ему этого сделать. Поэтому он пошел на компромисс с собой: опустил ладонь Паше на плечо и слегка сжал. Паша взглянул на него удивленно, но Игорь, хоть и чувствовал себя неловко, руку не убирал, продолжая сидеть и согревать Пашу вот таким способом, словно передавая через прикосновение частичку своей силы и уверенности. – Короче, с тех пор я грозы боюсь больше всего на свете, – закончил историю Паша, почему-то не глядя на Игоря. – И каждый раз, когда она начинается, я затыкаю себе уши наушниками, чтобы ничего не слышать, забираюсь под одеяло и включаю либо музыку, либо фильм. Работает очень хорошо. – Ты хочешь залезть под одеяло? – улыбнулся Игорь, и Паша точно знал, что сейчас это был абсолютно искренний вопрос, без капли иронии. – Уже нет, – откликнулся Паша, взглянув еще раз на улицу, где все еще шел дождь, но теперь самый обычный. – На самом деле, я рад, что ты оказался рядом. Обычно, когда я с кем-то, всё совсем не так плохо. Вернемся к фильму? И они действительно в тот вечер спокойно досмотрели фильм, а затем Игорь отправился к себе. Вот только фантомное прикосновение к Пашиному плечу – острому, даже сквозь кофту ощутимо костлявому – продолжало гореть на его ладони, и воспоминания о тепле, исходящей от тела, и о мягкости ткани почему-то совсем не выветривались, даже тогда, когда Игорь лег в собственную постель. А еще желание обнять Пашу, такое острое пару часов назад, сейчас, конечно, притупилось, но совершенно не прошло. Игорь на секунду представил, что было бы, если б он это сделал. Представил, как Пашина макушка оказалась бы где-то возле его, Игоря, шеи, как руки обвили бы Пашину спину, и как он стал бы ее поглаживать в успокаивающем жесте… – Вот ерунда какая, – сказал Игорь сам себе, и отвернувшись на другой бок, уснул.