По соседству

Одиннадцатый класс давался Зое с трудом. Пока остальные ее одноклассники чувствовали себя расслабленными и уже совсем независимыми «взрослыми людьми», Зоя, стараниями Паши ознакомленная с понятием ответственность, не могла себе позволить так себя вести. Поэтому она, совсем не поддаваясь постороннему влиянию, посещала безукоризненно все уроки, старалась выполнять все задания, и хотя это было для нее непросто, она все же справлялась. Зоя так серьезно старалась исправить тройку по русскому языку – предмету, который втайне презирала всем сердцем – что не хотела даже поначалу идти на школьную дискотеку, которую устраивали в честь Нового года для старшего звена. – Дочь, ну поди развейся! – убеждал Паша едва ли не просящим голосом, заходя накануне вечером к Зое в комнату. Она в ответ взглянула на него почти сердито. Сидя за письменным столом под светом единственной настольной лампы, Зоя со своими распущенными волосами и зелеными глазами, глядящими исподлобья, напомнила Паше героиню Гоголевских сказок. – За два оставшихся дня учебы ты все равно не сможешь ничего особенно изменить, – продолжил Паша ласково, подходя ближе и укладывая ладонь дочке на плечо. – А отдохнуть тебе очень надо. Почему не хочешь сходить завтра на дискотеку? – Да делать там нечего, – отмахнулась Зоя, ставя жирную точку в только что дописанном предложении, да так яростно, что едва не продырявила бумагу. – Как нечего, а танцевать? – философски заметил Паша, наблюдая, как Зоя складывает свои тетради и аккуратно убирает ручки в пенал. Уж что-что, а педантичность ее никуда не делась, чего нельзя было сказать о юношеской припухлости щечек, окончательно испарившейся уже пару лет назад. Паша по ним немного скучал. – Да я терпеть не могу танцы. – Ну и очень зря, – Паша воздел палец к потолку, а Зоя закатила глаза, понимая, что ей сейчас начнут читать лекцию. – Это отличный способ для молодежи пообщаться в неформальной обстановке. А то все школа да школа… На уроках-то, небось, ничего интересного не происходит. О, кстати, может, ты позовешь своих подруг с лыжной секции? Заодно в компании не так страшно будет… – Ладно, ладно, пойду я на твою дискотеку, доволен? – Зоя притворно нахмурилась, хотя не могла при этом сдержать улыбку. – Только пообещай, что прямо сейчас перестанешь выносить мне мозг. – Слушаюсь! – откликнулся Паша обрадованно и чмокнул Зою в макушку. – Ты сегодня не ужинала. Может, спустишься? Папа нашу любимую картошку пожарил, просто объедение… – Нет, па, я, наверное, спать, – откликнулась Зоя и устало потерла глаза. – Лягу прямо сейчас, а то мне завтра еще к дискотеке надо успеть подготовиться! – У тебя ведь есть, в чем пойти? – уже из-за двери поинтересовался Паша, на что Зоя лишь устало фыркнула. – Обязательно проконсультируюсь перед выходом с главным стилистом этого дома! – Заметано, буду ждать, – засмеялся Паша из коридора, и Зоя услышала спускающиеся по лестнице шаги. Ну что ж. Дискотека так дискотека. *** Тем вечером Игорь с Пашей остались одни. Отвезя дочку в школу пару часов назад, Игорь вернулся домой, растекся по дивану и заявил, что он ничего не будет делать и не пошевелит даже пальцем до самой ночи – настолько он устал. Правда, когда Паша, закончив работу, вернулся и присоединился к лежанию на диване, Игорю пришлось быстро пересмотреть свои приоритеты и обещания. Так что вместе того, чтобы пялиться в телевизор, мужчины вообще выключили его, и занимались сейчас более интересным делом: увлеченно целовались, мягко поглаживая друг друга по плечам и не в силах решить, стоит ли им перейти к чему-то большему прямо сейчас или все же собрать остатки силы воли и подняться наверх? Внезапно мобильный телефон Паши ожил. Нехотя оторвавшись от любимых губ, он привстал, опираясь на локоть, и по возможности выровняв дыхание, ответил: – Слушаю? Игорь, видимо, не слишком желавший прерываться, тем временем спустился поцелуями на шею, прикасаясь легонько и чувствуя еле уловимый запах Пашиного парфюма. – Ага… ага… Паша еще несколько раз угукнул в телефон, прежде чем положить трубку. Игорь, заметив, что Паша как-то напрягся, открыл, наконец, глаза и взглянул на любимого с беспокойством. – Все нормально? – Я надеюсь, – ответил он немного не своим голосом. – Нам нужно срочно поехать в школу. – Господи, что там случилось? – Кажется, Зоя снова кого-то побила. Уже через десять минут оба они прибыли в учебное заведение – Игорь настоял на том, чтобы поехать тоже. Хоть он и не был официальным представителем Зои, в школе уже все давно привыкли и смирились с тем, что он ее «второй опекун». Так что появление их двоих не удивило никого – ни директора, сидящего сейчас за своим столом с очень сосредоточенным выражением лица; ни классную руководительницу Нину Андреевну, стоявшую возле входа в очень красивом черном платье; ни, разумеется, саму Зою, которая сидела, сгорбившись, в самом углу, и при этом демонстративно сложившая руки на груди. Паша вздохнул. – Добрый вечер! – поздоровался Игорь насколько возможно дружелюбно. – Добрый-добрый, добрее не бывает, – откликнулся директор, сканируя мужчин недобрым взглядом. – Наши с вами встречи стали так упоительно редки, что я уж было решил, что они и вовсе сошли на нет. – Да, мы тоже, – едва разборчиво откликнулся Паша, а затем уже громче добавил, – так что же именно произошло? – Вы не поверите, но Зоя снова ударила мальчика! Тут слово уже взяла Нина Андреевна. Она не выглядела сейчас разозленной, скорее уж удивленной – ничуть не меньше, чем сами Паша с Игорем. – Это потому, что он ко мне полез! Восклицание Зои установило в кабинете мгновенную тишину. Лица у всех взрослых тут же вытянулись, Паша слегка побледнел, а Игорь мгновенно начал краснеть, что случалось всегда, когда он злился. – Я… кхм… Извините, можно мне сказать? Только сейчас Паша с Игорем, повернувшись на голос, обнаружили, что в кабинете, оказывается, все это время находился еще один человек. Это был мальчишка лет семнадцати – щуплый, худой и испуганный; он настолько слился с креслом, в котором сидел, что только сейчас обратил на себя всеобщее внимание. – Конечно, Дима, вперед, – живо откликнулась Нина Андреевна, подходя к нему ближе и усаживаясь на соседний стул. Игорю с Пашей идея не так понравилась: сначала они предпочли бы услышать Зоину версию, но все же спорить не стали. Мальчик, очевидно, обрадовавшись тому, что хоть кто-то готов его выслушать и отнестись с пониманием, воспрял духом и даже слегка улыбнулся. Игорь про себя подумал о том, что пацан, конечно, очень слабо похож на кого-то, кто рискнул бы приставать к девчонке, причем к любой – а уж к Зое особенно. У него были огромные наивные глаза, как у новорожденного теленка, и курносый веснушчатый нос. Опытный глаз Игоря уловил некоторую заторможенность движений: парнишка выглядел так, будто выпил, но был вынужден очень быстро и не по своей воле протрезветь. Тем временем вышеозначенный Дима заговорил: – Понимаете, я просто пригласил Зою на медленный танец. Ничего такого! Все же танцевали, а она одна стояла… Я вот и подумал… – А за задницу тебе кто разрешил меня лапать?! – снова вскрикнула она, и все дружно ахнули от таких формулировок. – Зоя! – мгновенно возмутился Паша, – подбирай выражения, ты все-таки в школе находишься! А затем он повернулся к Диме и уже совсем другим голосом, в котором таилась тихая угроза, спросил: – Это правда? – Она меня просто неправильно поняла! – в глазах мальчишки читался откровенный испуг. – Я всего лишь обнял ее за талию и просто случайно задел… Затем он повернулся к Зое и почти умоляюще посмотрел на нее. – Честное слово, Зой, я ничего такого не имел в виду! Да я даже не целовался ни разу в жизни, как ты могла подумать, что я стал бы… Что я такой… Игорь глянул на Пашу и прочитал в его глазах в точности то же, что чувствовал сам: сочувствие к парню. Да, мужики бывают лживыми – уж им ли не знать – но этот… Он же как щенок, которого от мамки недавно оторвали. Скорей уж можно было бы поверить, что Зоя его лапала, чем наоборот. – Зачем ты меня пригласил вообще… Голос Зои звучал приглушенно, и все взрослые внезапно почувствовали себя очень сильно лишними в этой комнате. – Потому что… ты мне нравишься, – ответил Дима, который вдруг будто забыл обо всех присутствующих. – Давно уже, еще с десятого класса. Только мы же в параллели учимся, у нас и поговорить толком никогда не получалось… А тут такой шанс. Да я даже энергетика для храбрости выпил, чтоб тебя на танец позвать! И все равно облажался. Честное слово, я не хотел тебя обидеть. – А я не хотела тебя бить, – все тем же глухим и очевидно виноватым голосом откликнулась Зоя. – Это я инстинктивно, рефлекс сработал… – Все нормально, мне совсем не больно, – улыбнулся Дима, слегка потирая скулу, точно смахивая с нее остатки недружелюбного прикосновения. В кабинете вновь повисло молчание, а еще очень явно ощутимая неловкость. И тогда Паша разрядил ее, поинтересовавшись осторожно: – Кажется, мы во всем разобрались? *** Июнь в этом году выдался особенно жарким. Игорь не переставал говорить о том, что все его саженцы сгорят, не успев как следует взойти, а Паша фырчал на него в ответ, утверждая, что это будет самая меньшая из всех их проблем. Школа была окончена, и на носу маячил выпускной. Зоя сдала экзамены вполне сносно: во всяком случае, она перешагнула порог по всем предметам, которые сдавала. И хотя Паша понимал, что с такими баллами вряд ли Зоя сможет претендовать на нечто большее, чем колледж или платный филиал какого-нибудь областного университета – все же очень гордился дочерью. Она, кстати, проявляла абсолютную незаинтересованность ни в предстоящем празднестве, ни в потенциальном поступлении. – Снова унеслась гулять с ухажером? – спросил Игорь, выглядывая из кухни и замечая задумчивого Пашу на диване. – Ага, – ответил тот, – целыми днями со своим Димой на улице пропадает. Я уже скоро забуду, как у меня дочь выглядит. – Да ладно тебе. Игорь присел рядом, вытирая руки кухонным полотенцем. Он только что закончил готовить для них ужин и сел на минуту передохнуть. – Вспомни себя в ее возрасте! – подколол его Игорь, – разве не помнишь, чем были заняты все мысли? – В том-то и дело, что помню, – откликнулся Паша сумрачно, но когда наткнулся на неожиданный поцелуй, тотчас немного оттаял. – Она уже совсем взрослая, Паш, – сказал Игорь, вставая. – Причем, во всех смыслах, как-никак совершеннолетие ее недавно отпраздновали! – Не могу поверить до сих пор, – покачал Паша головой, устремляясь за Игорем на кухню. – Тебе помочь накрыть на стол? Зоя заявилась домой ближе к двенадцати: она никогда не нарушала комендантский час, но Паша все равно не мог убедить себя в том, что не стоит ни о чем беспокоиться. Игорь мимоходом чмокнул дочку в щеку, отправляясь наверх, а Паша сначала внимательно осмотрел ее с ног до головы. Все прилично: очевидно, пить они не пьют – глаза сияют совершенно здоровым и осмысленным блеском. Одежда тоже в полном порядке. Только губы, которые Зоя обычно не баловала помадами, были какими-то подозрительно красными. – Я умираю с голоду! – возвестила Зоя, ярко улыбаясь, и полуобняв Пашу в качестве приветствия. – Что-нибудь осталось пожевать? – В холодильнике посмотри, – ответил Паша, мгновенно смягчаясь и понимая, что просто не может на нее злиться. – А потом мигом спать! Мы с тобой завтра с утра договорились пойти по магазинам, не забыла? – Помню, конечно, – пропела Зоя, уже уплетая где-то найденный бутерброд. А Паша лишь покачал головой, улыбнулся и направился к себе, зная, что Игорь не заснет, пока не дождется его. *** В день выпускного Паша нервничал куда больше, чем сама виновница торжества. Возможно, это происходило оттого, что он с возрастом стал сентиментальнее и воспринимал подобные переходные этапы более чутко; возможно, потому, что находился сейчас в актовом зале той самой школы, которую заканчивал сам и был примерно на двести процентов уверен, что его собственные дети ее ни за что посещать не станут. Ну а может быть потому, что сидя рядом с Игорем, в честь праздника впервые за долгие годы надевшим пиджак и брюки, Паша ощущал смесь тихой грусти и неверия. Они справились. Они остались вместе, они вырастили дочку, которая по всем законам уже является самостоятельной взрослой личностью. А еще… Несмотря на все передряги, сложности, ссоры и недопонимания, они по-прежнему любили друг друга, и сейчас, пожалуй, даже сильнее, чем поначалу. Паша понял, что совсем готов потерять лицо и пустить слезу в тот момент, когда Зоя четкой и уверенной походкой направилась за своим аттестатом. Она, их всеобщими стараниями, выглядела очень мило и очень как-то… естественно, что ли, была самой собой. Девушка наотрез отказалась от длинного платья, в которое облачились большая часть ее одноклассниц. Вместо этого она выбрала (не без помощи папы, конечно) изящное светлое платье до колена и красиво распустила свои роскошные темные волосы. То ли потому, что она это делала очень редко, то ли еще почему, но Зоя собрала целую кучу комплиментов от своих учителей, одноклассниц и даже парочки одноклассников. Дима же, который тоже выпускался сегодня, был и вовсе в полном нокауте, но тем не менее, все же осуществил запланированный сюрприз: помогая Зое спуститься со сцены, он протянул ей скромный и элегантный букет чайных роз. Зоя, прижав цветы к груди, зарделась и засмущалась. Игорь, наблюдавший за этой сценой ничуть ни с меньшим любопытством, чем все остальные, выразительно выгнул бровь, заставив Пашу тихонько рассмеяться в кулак. Вообще говоря, Паша ничего не имел против Димы. Они с Зоей встречались уже больше полугода – с той самой незабвенной новогодней дискотеки. Хотя Зоя и рассказала об этом много позже, у Паши подозрения возникли уже спустя пару месяцев. Дочка ходила то слишком задумчивая, то беспричинно веселая, так что Паше, с признаками влюбленности знакомому не понаслышке, все очень быстро стало ясно. Дима был хорошим парнем, а ко всему – именно таким божьим одуванчиком, каким Паша с Игорем его и восприняли. Он несколько месяцев ходил с Зоей за ручку, прежде чем рискнуть ее поцеловать. Паша узнал это не от Зои, увы; подслушал – совершенно случайно! – когда она трещала со своим ненаглядным по телефону так громко, что было слышно даже через закрытую дверь. Паша, само собой, тем же вечером рассказал обо всем Игорю, не зная, как реагировать на эту информацию. Игорь же, выслушав внимательно, только немножко поржал, успокоил своего мужчину и убедил его не вести с Зоей на эту тему задушевных бесед: не нужно оно. Паша, несколько несогласный, все же к Игорю прислушался: в конце концов, личная жизнь на то и личная, чтобы в нее никто не лез. Но он все же не мог не переживать. Впрочем, как таковых оснований для волнения у него не было. Зоя с Димой вели себя культурно, иногда приходили к ним домой и тихонько сидели в гостиной, включив телик и о чем-то бесконечно болтая. Паша чувствовал странную и слегка иррациональную ревность: Зоя и вправду выросла за одно мгновение, а он, кажется, даже не успел насладиться родительством в полной мере. Игорю, по совершенно неясной причине, Дима импонировал даже больше, чем Паше. Гоша периодически заговаривал с мальчишкой, задавая какие-то общие вопросы, и явно не пугал его так сильно, как Паша: при виде последнего огромные Димины глаза становились еще больше, а сам он начинал мелко подрагивать, как осиновый лист на ветру. Впрочем, по-настоящему для Паши было важно только одно – чтобы Зоя была счастлива. А она, судя по всему, была. Потому что ее обычно хмурое лицо то и дело озарялось улыбкой, она была активна как никогда, много болтала, много бегала… В общем, у Паши не оставалось ни единой причины быть недовольным. Выпускной бал получился красивым: много теплых слов, ярких нарядов, ароматных цветов. Заключительным аккордом официальной части традиционно стал вальс. Его танцевали четыре пары особенно одаренных в хореографии учеников, остальные же творили кто во что горазд. Кто-то встал в пару со своими одноклассниками, кто-то с друзьями, кто-то даже с учителями. Зоя, пташкой порхнув ко второму ряду, в котором как раз сидели Игорь с Пашей, схватила последнего за руку и потянула за собой. Внизу возле сцены уже было не протолкнуться: пары разной степени умелости топтались, носились и крутились в непредсказуемых направлениях. Зоя хитро улыбнулась, взяв Пашу за руки, и начала осторожно покачиваться из стороны в сторону под «звуки нестареющего вальса». – Спасибо, па, – сказала она негромко, взглянув на Пашу из-под длинных ресниц, и Паша почувствовал, что больше не в силах бороться со слезами. – Люблю тебя, моя хорошая, – откликнулся он и прижал дочурку к себе, чтобы она не увидела его позорной слабости. Не успел Паша немного прийти в себя, как Зоя выпуталась из его объятий и исчезла в толпе, чтобы буквально через мгновение появиться вновь. А сзади, влекомый на буксире, маячил слегка растерянный Игорь, который одним только выражением лица громко транслировал в пространство вопрос: «Что происходит?» – Ты тоже не отделаешься, – возвестила самодовольно Зоя, и обняв Игоря, продолжила при этом покачиваться, переминаясь с ноги на ногу, точно неваляшка. Игорь поплыл улыбкой, обнял ее в ответ, а потом, взяв за руку, попробовал и вправду изобразить что-то похожее не танцевальное па, только без шагов, лишь с легким перетоптыванием на месте. Явно впечатленная Зоя засмеялась, а Паша, наблюдая за ними, всерьез боялся, что его сердце этого не выдержит – настолько все сейчас было… сказочно. Мелодия закончилась, но к этому моменту танцующих оказалось так много, что ни у сцены, ни в проходах стало практически не протиснуться. На смену старому советскому шлягеру внезапно пришла другая, куда более попсовая, но тоже весьма красивая песня. – Танцуем, танцуем, дорогие друзья, у вас чудесно получается! – громко возвестил ведущий в микрофон, и зал, только что вошедший в раж, одобрительно загудел. Полноценно танцевать почти ни у кого уже не получалось из-за нехватки места, но кажется, народ это не волновало – все смеялись, обнимались и обменивались теплыми словами. Зоя повернула голову, заставив обоих мужчин сделать то же самое. Кое как протиснувшись сквозь толпу, перед ней вырос Дима, и пунцовея щеками, робко спросил: – Можно? Кажется, он спрашивал сразу у всех троих, потому что поочередно перевел взгляд с Зои на Игоря, а затем сразу на Пашу, очевидно, надеясь получить разрешения. Не дождавшись, пока они кивнут, Зоя выскользнула из объятий Игоря и тут же оказалась в Диминых: чуть неловких, но весьма трогательных. – Танцуем! – подмигнула игриво Зоя, укладывая руки на плечи своего кавалера и стараясь отвоевать им немного пространства. Паша взглянул на Игоря растерянно: теперь они очень по-дурацки выглядят, стоя тут без пары, и явно мешают всем остальным: они поняли это по случайным тумакам, которые достались их спинам от близстоящей танцующей парочки подростков. Паша уже развернулся было, чтобы уйти и дать выпускникам спокойно дотанцевать, как вдруг был пойман Игорем за руку. – Иди-ка ты тоже сюда, – сказал тот негромко, но Паша отчетливо расслышал каждое слово, отчего мураши табунами побежали по всему его телу. Игорь осторожно привлек его к себе за поясницу. Они стояли теперь близко-близко, вот в таком своеобразном полуобъятии, но, в отличие от других пар, не покачивались в такт музыке, а просто смотрели друг другу в глаза – что, пожалуй, было даже интимнее. – Нас же все видят, – произнес Паша еле слышно, дивясь тому, что Игорь рискнул себе позволить нечто подобное. – Да никому и дела нет, смотри. Игорь кивнул на толпу. Он был совершенно прав: люди смеялись, шутили, смотрели под ноги или на своих партнеров, и им было безразлично, чем занимаются остальные. И тем не менее, это было очень смело. Паша, никогда особо не скрывавший ни своих предпочтений, ни своих отношений чувствовал себя вполне спокойно, а вот Игорь… Для Игоря это был ого-го какой смелый шаг. И тот, будто прочитав мысли Паши, слегка кивнул и тут же слегка качнулся в сторону, увлекая Пашу за собой. Их движение не было похоже на вальс, да и в целом на танец не слишком походило. Они так и топтались на месте, чуть покачиваясь из стороны в сторону, рука одного покоилась на талии, рука другого – на плече. Если бы хоть единая живая душа в этой толкотне сейчас посмотрела на них внимательно, она бы поняла всё сразу и не раздумывая. Но никто, по счастью, не смотрел. – Я люблю тебя, – одними губами произнес Игорь, не отрывая от мужчины взгляд, как всегда серьезный, но при этом самый теплый и нежный на свете. Паша захлебнулся воздухом, и понял, что в общем-то, не важно, что будет дальше. Он в любом случае умрет счастливым человеком просто потому, что ему за свою удивительную жизнь удалость испытать вот этот ни с чем не сравнимый миг счастья. *** В июле у маленькой семьи всегда было особенно много забот. Сад был в самом цвету, овощи, грядки, кустарники и прочие прелести требовали не просто ежедневного внимания, но практически безостановочного рядом с ними нахождения. Паша, за все эти годы ставший едва ли не таким же опытным фермером, как Игорь, теперь с легкостью управлялся с любой необходимой работой и даже, кажется, начал получать от этого удовольствие, сам же не в силах этому поверить. – Я, кажется, старею! – картинно заламывая руки, сообщал он иногда за ужином, на что Зоя с Игорем неизменно хихикали. – Я же говорил, что к тебе это придет с возрастом. Видишь, не соврал! – добавлял Игорь масла в огонь, на что Паша демонстративно вертел головой, высоко задирал нос и сцеплял в возмущении руки на груди, чем вызывал еще один приступ смеха. Но ему и правда нравилось: и спокойствие, которое дарило это место, и радость от плодов собственного труда, причем как фигурально, так и буквально. Зоя, однако, к огородным работам за эти годы так и не смогла прикипеть. Конечно, она делала то, что от нее требовали, и помогала, чем могла – с поливом, или со сбором ягод, иногда – с прополкой, чуть реже – с посадкой… Но она настолько очевидно через силу занималась всем этим, что мужчины не сговариваясь махнули на нее рукой, и привлекали к заботам лишь в случае крайней необходимости. Сейчас, когда Зоя сдала все экзамены и отгуляла выпускной, казалось бы, можно было попросить ее о помощи, но Игорь с Пашей все равно не стали этого делать. Они дали дочке возможность насладиться этим летом в полной мере. В конце концов, если Зоя поступит куда-нибудь учиться, ей придется вкалывать по новой. Так что пусть немного отдохнет. В тот день солнце жарило нещадно – середина июля, как-никак. Поработав с утра на огороде, Паша с Игорем вернулись в дом и как обычно занялись своими делами. Гоша сел за очередной заказ, скрывшись в своей мастерской, а Паша устроился с ноутбуком в гостиной, дабы пробежаться по багам в новой программе. Зоя сегодня с самого утра убежала к Диме – она так поступала последние пару месяцев едва ли не каждый день, так что у мужчин уже даже не возникало никаких вопросов. Подумав о том, что неплохо было бы перекусить, Паша, отложив в сторону ноут, направился на кухню, и уже открыл было холодильник, чтобы извлечь из него что-нибудь вкусное, как дверь в комнату хлопнула и на пороге показалась Зоя. – Привет, па, – поздоровалась она, сбрасывая с плеч рюкзак. – Привет, дорогая, – рассеянно откликнулся Паша, и лишь мельком взглянув на дочку, вернулся к холодильнику. – Не ожидал тебя так рано, думал, ты, как обычно, под ночь придешь. Хочешь чего-нибудь? Паша извлек из холодильника несколько овощей, собираясь по-быстрому нашинковать салат. Зоя почему-то продолжала топтаться на пороге. – Не, я не голодная, мы с Димой только недавно пообедали. – Вот оно что, – улыбнулся Паша, придвигая стул ближе к столу и выкладывая овощи на разделочную доску. – Меня радует, что твой Дима так хорошо тебя кормит. – Да уж, – слегка напряженным голосом откликнулась Зоя, подходя ближе. – Па, можно с тобой поговорить? Паша замер на доли секунды. Зоя редко о таком просила, и случалось это всего пару раз на его памяти. И каждый раз это не был разговор о чем-то приятном: то она сообщала, что его в школу вызывают, то выяснялось, что она что-нибудь сломала-разбила-порвала. А однажды Зоя завела разговор именно с этой фразы и попросила у Паши денег на карманные расходы. Он, помнится, тогда так опешил, что не нашел в себе мудрости просто дать ей то, что она просит. Вместо этого начал выпытывать из девчушки, на что ей спонадобились денежные средства, но Зоя почему-то никак не хотела ему говорить. Паша, уже напридумавший себе всяких ужасов – что она задолжала кому-то, или что просит деньги на сигареты с выпивкой – начал сильно на нее давить и заявил, что ничего ей не даст до тех пор, пока она не объяснит причину своей просьбы. Паша, вспоминая эту историю, каждый раз неизменно краснел, потому что более по-идиотски, чем он вел себя тогда, поступить было просто невозможно. Он довел Зою практически до слез, прежде чем девочка, срываясь от злости чуть не на крик, заявила, что ей всего-то навсего нужны прокладки, но если для Паши это такая проблема, она готова идти работать хоть сейчас, чтобы заполучить деньги на подобное самостоятельно. Паша, желая выпрыгнуть из собственной кожи, немедленно дал Зое сумму, примерно в пять раз превышающую необходимую, пообещал, что она теперь обязательно будет получать карманные деньги ежемесячно, а потом, слегка придя в себя и смирившись со стыдом, пришел к ней с извинениями. Со временем Зоя стала вспоминать эту историю со смехом, а вот Паша до сих пор ощущал слабый укол вины при малейшем воспоминании об этой ситуации. И сейчас, когда Зоя стояла перед ним и просила о разговоре, Паша снова невольно напрягся. Но он моментально взял себя в руки, улыбнулся (может, слегка неискренне, но все же), и незамедлительно кивнул. Зоя подтащила к столу стоявший рядом табурет и уселась напротив Паши. Она выглядела странно – по-другому и не скажешь. Взгляд зеленых глаз сейчас устремился в пол, да и сама она была будто не совсем собой… какой-то скованной, Паша мог бы даже подумать, что испуганной. – Всем физкульт-привет! Игорь появился в кухне неожиданно, отчего Паша, сидящий к двери спиной, даже слегка вздрогнул. Зоя тоже подняла на него взгляд – она, кажется, не ожидала, что он сейчас придет. – Наверное, так даже лучше, – сказала девушка, заставляя обоих мужчин озадаченно к ней обернуться. – Хорошо, что ты пришел тоже, так будет быстрее и проще. Игорь выглядел так, будто Зоя заговорила внезапно на иностранном языке, а Паша почувствовал, как сердце екает. Ну точно что-то случилось, тут уже без вариантов. – Садись, – выдвигая ему стул, кивнула Зоя Игорю. – Я хочу вам кое-что рассказать. Обоим. Игорь напрягся в одну секунду. Безмятежное выражение, еще минуту назад озарявшее его лицо, исчезло без следа. Брови тотчас сошлись в прямую линию, губы поджались, и хоть он не сказал ни слова – видно было, что стал весь натянут, точно готовая лопнуть струна. Он сел рядом, внимательно глядя на Зою, а Паша пожалел внезапно, что не может взять его за руку – это казалось сейчас неуместным. – У меня есть новости, – голосом, почти без интонации, сообщила Зоя. Паша с Игорем, не удержавшись, обменялись встревоженным взглядом, а потом сразу снова уставились на дочь. Она взяла свой рюкзак, неловко порылась там некоторое время, а затем выложила на стол какой-то странный продолговатый предмет, похожий на электронный градусник. Паша с Игорем одновременно воззрились на него, ничего не понимая, и ощущая себя совершеннейшими идиотами. – Я беременна, – сказала Зоя как раз в ту секунду, когда Паша, наконец, смог опознать загадочную пластиковую штуку. На миг он ощутил, как земля уходит у него из-под ног. Забыл, как выдыхать, а перед глазами на секунду все померкло. Это сон. Это не реально. Просто невозможно! За столом повисла гулкая тишина. Зоя не смотрела на родителей – только на собственные сцепленные на коленях руки. Игорь тоже молчал – долго, должно быть, несколько минут. Но в конечном итоге именно он был тем, кто спросил, наконец: – Ты… точно уверена? – Точно, – глухим голосом откликнулась Зоя, – я несколько таких сделала. Они все положительные. И Паша, удивив всех, и даже самого себя, внезапно вскочил из-за стола, и не сказав ни слова рванул прочь – Зоя с Игорем отчетливо услышали хлопок входной двери. Зоя посмотрела на последнего беспомощно: в ее глазах читалась и растерянность и, кажется, обида. Игорь, ожидавший увидеть во взгляде злость, мгновенно смягчился. – Дай ему прийти в себя, – попросил Гоша, не удержав извиняющейся интонации. – Он чутка отойдет, и мы поговорим. Ладно? Иди пока к себе. Зоя кивнула и отправилась наверх, а Гоша, понимая, что нужен сейчас, как ни странно, именно Паше, пошел в соседний дом. Ибо где же еще тот мог быть? Конечно же, Игорь не прогадал. Паша сидел в своей прежней комнате на кровати, привалившись к стене. Увидев в дверном проеме Игоря, он метнул на него свирепый взгляд и тотчас прикрыл глаза, упираясь затылком назад. – Я не готов сейчас разговаривать, – заявил он куда более холодным, чем обычно, тоном, и продолжил сидеть так, будто Игорь исчезнет, если его не видеть. – А придется, – жестко откликнулся тот, подходя ближе и усаживаясь с краю. Паша снова на секунду открыл глаза, потом снова их захлопнул и промолчал. Еще ни разу за все время, что они были вместе, у Паши не возникало такого дикого НЕЖЕЛАНИЯ видеть мужчину рядом с собой. Потому что это все было слишком. Это все было… не-по-нас-то-я-ще-му! Чувства, перемешавшись в груди, бурлили, как закипающий котел, и Паша сдерживался изо всех сил, чтобы не начать, как пубертатный пацан, крушить все что попадется под руку. Зоя была еще совсем юной! Слишком юной! Она только начала свой жизненный путь, еще ничего в этом мире не повидала. Какая беременность?! Этот Дима… Паша в данную минуту хотел убить его. Как он посмел? Как рискнул вообще прикоснуться к его дочке, как… Да, она уже не ребенок. И да, она не Пашина собственность – имеет право принимать собственные решения. Но она же совсем… Она же… Паша чувствовал странную ревность пополам со злостью и желанием защитить Зою. Все происходящее было неправильным просто потому что! Они же совсем дети сами, не важно, что по паспорту взрослые. У них же ни образования, ни опыта, ни мозгов… А что же тогда делать? Аборт? Боже, это звучит ничуть не менее страшно, у Паши будто мороз по коже прошелся от этих мыслей… Игорь, все это время наблюдавший за ярко сменяющимися эмоциями на любимом лице, молчал, давая Паше немного времени успокоиться. Но он знал, что целиком утопнуть в своих мыслях мужчине позволить нельзя: загонится так, что потом не вытащишь. – Паша, – позвал Игорь. Его голос звучал ласково, по-настоящему ласково. Таким голосом он чаще разговаривал с Зоей, если честно. Так что Паша, невольно привлеченный интонацией, поднял голову и встретился с Игорем глазами. Тот ничего не сказал больше. Только придвинулся к Паше и обнял его за шею, притягивая к себе. Паша все еще ощущал раздражение, поэтому вместо того, чтобы как обычно размякнуть в этих драгоценных руках, он продолжал оставаться замершим, будто каменным, не желая (из чистого упрямства) повернуть голову к Игорю. Но терпеливости тому было не занимать. Он будто не обращал внимания на Пашину холодность и напряженность, продолжая ненавязчиво гладить его по плечам, рукам и волосам. Убедившись, что Паша не уворачивается от этих прикосновений, он начал легонько целовать его в висок, видя, что Паша неумолимо сдает позиции. Когда спустя пятнадцать минут он уже оказался у Игоря на коленях – губы в губы, грудь к груди – Игорь понял, что можно начать разговор, а потому оторвался от Паши, задел носом его подбородок и взглянул прямо в глаза, который год заставлявшие его терять голову. – Ты ж это нарочно, да, – без вопроса поинтересовался Паша, утыкаясь в Игоря лбом. – А как мне еще было тебя успокоить, – хмыкнул тот в ответ, еще раз проходясь руками от лопаток до самой талии. Если бы не серьезность ситуации, обязательно поддался бы соблазну продолжить. – Ну и что нам делать? Вопрос Паши был чисто риторическим, однако, Игорь заговорил. И не замолкал очень долго, регулярно перебиваемый Пашиными замечаниями – вспыльчивыми, но все же каким-то удивительным образом по-прежнему рациональными. Они проговорили без малого час, и когда вернулись к себе домой, Паша уже полностью успокоился, насколько это было возможно. Игорь поднялся наверх, позвал Зою, и они вновь спустились в кухню, чтобы продолжить прерванный разговор. Дочка уже не выглядела такой испуганной, как поначалу, зато теперь на ее лице появилось знакомое упрямое выражение. – Дочь, – начал Паша слегка пристыженно, – извини, что я так остро отреагировал. Зоя кивнула, не сводя с него настороженного взгляда исподлобья. – Ну вот скажи мне, – он просто не мог удержаться, – Ну как же так!? – У нас любовь, па, – ответила Зоя почти спокойно, а потом, чуть помолчав, добила. – Уж вам ли не понять. Зоя посмотрела на него смело и открыто, а Паша даже растерялся от такого ответа. Зоя выглядела одновременно торжественно и мило, произнося такие патетичные речи впервые, очевидно, в своей жизни. – Любовь — это прекрасно, – абсолютно без всякой иронии согласился Паша. – Но неужели нельзя было быть… осмотрительнее? Зоя неожиданно для всех фыркнула. – Такими же осмотрительными, как вы примерно? – зеленые глаза блеснули заговорщическим блеском. – Да кто бы говорил! А Паша от эдакой наглости только и мог, что рот открыть, но не произнес ни звука. Да, они с Игорем в первые месяцы отношений совершенно точно не были осмотрительными. Желание, страсть и влюбленность настолько сорвала обоим голову, что будь Паша женщиной – несомненно залетел бы еще в первую неделю их безостановочных секс-марафонов. Да и потом они осмотрительностью, честно сказать, не отличались. Вспомнить хотя бы тот непреднамеренный каминг-аут, который они устроили дочери, поддавшись неожиданному порыву. Игорь, очевидно, думая примерно о том же самом, негромко хрюкнул в кулак. Паша перевел на него строгий взгляд, изо всех сил надеясь, что за волосами не будут видны его покрасневшие уши. – Мы решили оставить его, – твердо продолжила Зоя, обращаясь сразу к обоим мужчинам. – Вы можете говорить что хотите, но мы с Димой не передумаем. Он сказал, что собирается жениться на мне и скоро придет к вам меня сватать. Паша сидел, как громом пораженный. Вот так новости. Они с Игорем так долго обсуждали все возможные варианты развития событий и решений, а оказывается… за них уже все решили. Но у Игоря, видимо, мысли шли несколько по иному пути, и он обратил внимание на формулировку. – К вам? – переспросил он недоверчиво. – Ты что же, значит… рассказала ему о нас? – Конечно, – откликнулась Зоя, кажется, вновь почувствовав себя слегка виноватой. – Как я могла не сказать? Мы уже давно встречаемся, естественно он меня про вас спрашивал… Кстати, Дима и сам догадывался, я только подтвердила его подозрения. – Час от часу не легче, – простонал Паша, обращая совсем растерянный взгляд на Игоря. – На самом деле, так даже лучше, – удивляя их обоих, откликнулся тот. – Меньше секретов – меньше проблем. И что он ответил? – Да ничего, – Зоя пожала плечами. – Сказал что-то типа «прикольно», и всё. Занервничал только когда узнал последние новости. Понял, что придется выдержать двойной кастинг на роль будущего зятя. Зоя улыбнулась и довольно демонстративно положила руку себе на живот. У Паши глядя на это так сжалось сердце, что он в очередной раз почувствовал, что готов разреветься. Вот ведь маленькая манипуляторша! Специально так делает, зная, какой эффект произведет! У нее еще даже живота нет, а уже строит из себя мать-героиню! Хулиганка! Безответственная дуреха! Любимая дочка… – Какой срок? – справившись с голосом, спросил Паша, надеясь, что звучит как серьезный мужик, а не как сопливая размазня. – Эммм… – Зоя, кажется, вновь смутилась, а Паша и Игорь мысленно взмолились о спокойствии. Все уже случилось, чего уж тут. – Я точно не знаю, – наконец, ответила она, пряча взгляд. – Эти тесты не показывают срок. Но я думаю, что чуть больше месяца. Паша запыхтел рассерженным ежом. Игорь, прежде чем его любимый скажет какую-нибудь глупость, вмешался: – Вы что же, совсем не предохранялись, дурни малолетние? Видя, как брови Игоря сходятся в одну линию, Зоя поспешила уйти в защиту: – Нет! Всего пару раз… Мы просто не думали… – Не сомневаюсь, – влез снова Паша, продолжая хмурится. – Головой вы точно не думали. За столом повисло молчание. Зоя по-прежнему не убирала руку с пока еще плоского живота и смотрела куда-то себе под ноги, а мужчины пытались переварить всю ту тонну информации, что свалилась на них сегодня. – Ты совсем молоденькая ведь, дочь, – голос Паши, нарушивший тишину, звучал нежно и грустно. – Даже не погуляла толком. А теперь всё: никакой тебе учебы, никакой студенческой жизни… Зоя вдруг встала и неожиданно для всех уселась к Паше на колени. Обвила руками за шею, заглянула в глаза, и заговорила так, словно это он был тут маленьким и несмышленым подростком: – Ну почему же никакой, па? Почему ребенок – это сразу крест? Я смогу выучиться потом, если захочу. Какую угодно профессию освою! А пока на простенькую работу устроюсь, чтобы в декрет уйти. И Дима тоже работать собирается. Все будет хорошо, вот увидишь! Паша не выдержал. Уткнувшись дочке в плечо, он почувствовал, как горячая слеза тут же растворяется в мягкой хлопковой футболке на хрупких плечах, и тем самым избавляет его от позора. Игорь подошел сзади и обнял их обоих. Он тоже все еще в шоке, но почему-то полностью согласен с Зоей. Они ведь семья. Они друг друга поддержат, новорожденного – прокормят, даже если Зоя останется совсем без средств. Все и правда будет хорошо, иначе и быть не может. Когда они, наговорившись, наобнимавшись и наплакавшись разошлись по своим комнатам, был уже глубокий вечер. Паша все еще метался между желаниями бахнуть алкоголя и выпить пол упаковки Новопассита. Но в итоге не сделал ни того, ни другого, и лежал теперь на кровати, глядя в потолок, не в силах даже пошевелиться. – Ну что, Гош, – внезапно подал он голос, – значит, пятилетку за три года? Игорь обернулся на него в недоумении. У Паши от радости и переживаний крыша, что ли, слегка уехала? – Ты о чем? – осторожно поинтересовался он садясь рядом и против воли любуясь родным лицом. Полные губы, чуть изогнувшиеся сейчас в улыбке, буквально вопили о том, что их нужно поцеловать, но Игорь пока не поддавался на зов этой обожаемой им части тела Паши. – О тебе, – хмыкнул любимый в ответ. – Ты у нас за несколько лет управился! От звания папы до дедушки прошел самый короткий путь! Да, дедуля? Паша лыбился вовсю – кажется, отошел! Игорь вздохнул облегченно, приближаясь к его лицу. – А по мозгам? – спросил он якобы с угрозой. Блудливые Пашины глаза сияли ярко и хитро: он знал, что Игорь просто дразнится. Так что сократив расстояние последних пары сантиметров, Паша впился в его губы так, будто сегодня вновь целовал их впервые. Наверное, Зоя действительно права. Ведь нет никаких правил о том, как жить правильно и как неправильно, как нужно строить свою семью и как не нужно. Уж кому-кому, а Паше с Игорем об этом было известно не понаслышке. И они, сжав друг друга в объятиях, снова шли на новый жизненный этап, снова вместе и снова зная, что пока они рядом, все и правда будет прекрасно.