Под коркой зла и ненависти

Польша услышал звук надоедливого будильника. Он встал на локтях, медленно открывая веки из сонного затвора. Яблочник пробурчал «а я такой видел прекрасный сон…» Думаю здесь каждый себя узнает. Лежите. Видите наичудеснейший сон. Но это всё можно отмахнуть в сторону, будильник может показать лучшие, чем вещи которые происходят с нашим судьбой избранным, которого тянет на всякую дичь на жопу. Даже сейчас, вряд ли вы с утра почувствуете когда вас вдруг что-то тянет. Вряд ли подушка… Сердце забилось, сжалось в животном страхе, даже заболело. Сон отошёл стразу. Почти не получивший сердечный приступ, взглянул в сторону притяжения. «Фух, это всего лишь Угол… козёл… Рейхтек!» Он обратно притянул его к себе, не специально прислонив поляка щекой к его груди, а сам беловолосый лежал на его руке, что давила на спину, создавая очень неудобную позицию. Польша уже собирался агрессивно жестикулировать и спрашивать «что за херня?!» не ожидая такого с просони, скорчил злое лицо и свёл брови к переносице. Он еле сдерживался, от ярых польских матов. Немец тихо пробубнил под нос: — я взял выходной на день, а твоё отсутствие я оправдаю. — сказал продолжая но уже менее сильно прижимать к себе поляка, давая лечь в удобное положение — Спи Polen. — прохрипел спящий. Польша лишь вздохнул посмотрев на империю, осознавая ярче что было вчера ночью. Он расслабился в его объятиях, что опять заставило удивиться своей же податливости. За в какой-то мере, терпимое безразличие, к персоне Адлера, даже просто к его тени, он будет наверное ещё долго себя карать. А если всё ему сказанное есть действительно фальшь? А так просто поддался в руки соблазну. «Как же я жалок…» Не умеющий себя контролировать. Податливый. Наивный и глупый — мальчишка. Как же он мог довериться такому извергу? Поверив в обещание и красивые речи? «Насколько нужно быть глупым?» Белки вокруг зелёных глаз, так и задыхаются своим видом, наводнением багряной жидкости в тонких капиллярах. Что он сделал нам чтобы скупиться? Хотя… будь Польша сейчас прежним поляком, лет 15 назад, он был уже на него накинулся с оружием. Он продолжал помнить его за все грехи. За вину смерти отца. За боль причинённую ему и ни в чём не повинных людей. Но даже если он бы всё искупил. Хоть город, сожжённый дотла бы отстроил своими руками. Не продолжали бы к нему чувствовать ненависть? Страны живут вечно. Они бессмертны, покуда их страна не становится смертной и они сами. «Единственное что нам остаётся это — простить» не более. Сколько бы не было мести. Страдания в сторону кровавого врага. Это не принесёт ничего уже. «Что мы можем сделать? Какое лекарство примем против этой страшной болезни? Прощение врагов. Принятие ошибок. Отпущение ярости» Но что ему больше сейчас останется, чем просто продолжил спать? «Я не повлияю на эту ситуацию…»

11:34

Кровать пронизывает целая музыка из скрипов. Отовсюду тени и жар. Как душно. Нечем дышать, хоть повесся или перережь горло. Дым сигарет приятней. Чьи-то тонкие, мертвечиные, костлявые, в волдырях, ссадинах, оторванными ногтями, пальцы прокрадывались в мысли. Звуки шли будто из каждого волокна дома. Куклы плачут. Через окна вливаются мерзотные экскременты. Пахнет дерьмом и желчью. Они полны личинок и опарышей. Как в конвульсивном приступе, во всей этой блевотной массе двигаются чужие хребты. У отца свисает челюсть. Кожа его шеи плотно обтягивает позвонок. Она такая длинная. Девочка в углу разрезает себе живот до жировой прослойки детскими ножницами, задрав голубой сарафан выше живота. Папа бьёт девочку головой об стену. Его шея качается из стороны в сторону. У девочки идёт кровь. Хребты вьющиеся в массе на полу разорвали ноги оленю. Кожа девочки кусочками вместе с кровью прилипает к стенке, пропитываясь в обои. Папа ругает девочку. Девочка громко плачет прося её накормить. Папа рисует солнце ногой девочки на потолке, ногти девочки у меня во рту. Костлявые руки накормили девочку ушами ягнят, которые они нашли в массе. Девочка больше не плачет. Олень оплакал всех рыцарей. Поляк проснулся от небольшого скрипа кровати, он резко открыл глаза, вскочив на кровати в сидячую позу, нервно дыша. Он увидел встающего с кровати империю который уже почти оделся. — я пойду приготовлю поесть, а ты досыпай Polen. — ласковым голосом сказал трёхцветный. Это до сих пор… так странно. Польша хотел сказать что хочет помочь или самому сделать но в голову ударил сон. Глаза слипались, хотелось довериться его словам, сделать так как он сказал. Поляк открыл слипающиеся сонные глаза, тихо мыча от противного чувства в затёкшей руке. После, наверное, полтора часа неосознанного блуждания по мебели, при котором процессе ему ничего не приснилось, спать уже не хотелось. Для Польши который привык вставать с ранними птицами в семь утра, он и так уже хорошо поспал. Он огляделся по комнате, на присутствие Рейхугольника. В комнате только он. Ленивым движением он нашёл свои трусы и домашние штаны, домашнюю футболку, что валялась недалеко, было надевать откровенно - лень. Посмотрев на дверцу шкафа с зеркалом, он оглядел тело. Везде укусы, засосы… эх… «отплачу ему куда-нибудь» зловредно с ухмылкой подумал Филлип. Нюх у поляка, как мы знаем хороший, ему не составило труда учуять лёгкий аромат, который шёл прямиком из кухни, по коридорам и прям в его комнату — запах мяса, сыра и кофе. Ступеньки слегка выдавали тихое присутствие пшека, пока тот опускался вниз на нулевой этаж. Зайдя на кухню он увидел что всё готово, но немец сидел неподвижно на стуле, не тост не кофе, небыли тронуты, он послушно ждал. «Как мило» одушевлённый проскурил про себя, делая умиллённое лицо. Польша тихонько подкрался к германской сзади. — какая милая, ждущая собачка — сказал смеющийся. Ладошка легла на прямоугольную голову, поглаживая в одобрительном жесте. — очень смешно — сказал скептически импер, слегка хмуря белые брови — сейчас как руку отгрызу — на его лице появилась лёгкая улыбка, что точно даёт понять что он не обижается прозвищу псины. Поляк прошёл глубже на кухню, зелёные глаза недоумевающе, задаваясь вопросом, смотрели на другую пару перед собой. — Ты был в душе? Я тебе могу выделить полотенце. — на его вопрос пошёл немой кивок — Хорошо. Тогда я пойду. Это… Поешь, а то пока меня дождёшься с голоду помрёшь. Дальше не происходило ничего сверх естественного, Польша просто помылся в душе, продезинфицировал самые яркие укусы, в каких-то местах наложил пластырь, почистил зубы и думаю самое интересное прочистил после всего этого — кишечник. Он вернулся обратно, сел за стол. На тарелке лежал поджаренный тост с сыром, покрытый плесенью, которого олюбовали таракан… докторской колбасой и помидором. Выглядит очень даже аппетитно. — что? — страх прошёлся как вонь гнили трупа, мразотным тёплым дымом. — Я ничего не говорил — почти через секунду откликнулся. Несколько удивлённый, он всматривался в глаза ангелочка, цвета зелени морковки, пытаясь найти массивные тени. Жуя сеё блюдо он добавил — м, я вижу ты очень серьезно подходишь к готовке с утра — третий речьпосполит быстро перевёл тему. Вот сейчас он видит глаза врунишки. Понимая ситуацию он продолжил разговор — да, я привык так готовить. Вкусная еда поднимает настроение с утра. Польша лишь бросил взгляд в сторону кружки с кофе, обхватив руками, приоткрыл рот чтобы задать следующий вопрос. — это прозвучит странно и возможно я не должен это спрашивать, но… Разве ты не из тех стран которых не должно уже существовать… — задал вопрос, поляк ожидал не самого ласкового ответа. — Хм. Ну да такие страны как я, называются теневыми, наше существование находится в тайне. Какие-то страны когда возвращаются обратно к жизни, либо они вернулись каким-то образом сами, что чаще всего происходит случайно, либо это сделал кто-то… Но я являюсь первым вариантом. Лишь единицам из стран приходится эта сила, но я таких не знаю. — ох, хорошо, я надеюсь не доставил дискомфорта этим вопросом? — слегка сложив брови домиком спросил яблочник. — нет, всё хорошо. Кстати об этом, мне нужно освятить американца о том что ты обо мне знаешь. — Америку? Неужели он здесь тоже замешан? — а вот это уже очень сильно удивило. — да, именно он и является организатором нашей группы теневых, мы её называем партией. Он собрал всех таких как я в кучу, помог освоиться в новом времени и конечно поменять свои взгляды на жизнь. Нас приходится держать в тайне, во избежание паники, естественно. — немец задумался, коротко посмеявшись — знаешь когда я вернулся к жизни, я появился на кладбище, к счастью в Германии. Помню как на меня косились люди, веть я был в военной форме. Ты не представляешь, как перекосило лицо первой страны которая меня нашла. И это был Великобритания! Думаю большей иронии я в жизни не видел. Я сначала разозлился, веть из-за него я проиграл первую мировую, да и просто терпеть его не мог, и хотел его пристрелить, как меня остановил Германия, я был в полном шоке. Мы с ним замалчиваем нашу первую встречу, но я больше на него не злюсь... Сильно. Когда меня привели в штаб теневых, меня проверяли и давали много информации. Голова раскалывалась, что кошмар. Половину данной мне информации, я вообще почти не понимал или даже две трети. Проверяли мою психику, физическое состояние, а также выдали документы со всеми наиболее распространёнными и обязательными законами. Что же меня ждёт, раз я про тебя знаю? Будут ли меня осуждать? Если ты дашь согласие на моё нахождение с тобой — тогда мне это будет разрешено. А если нет… — он очень грустно вздохнул осознавая факт того что от него могут отказаться. — мне и так не разрешают к тебе походить, в целом тем кому я навредил или хотел навредить. Особенно к тебе. Они знают какое у меня было пристрастие к тебе во время первой мировой. Этот закон мне пытались кровью на корке мозга написать. Скорее меня буду винить, за то что я дал себя заменить и принудительно пошёл с тобой на контакт. Если ты действительно не чувствуешь ко мне опасность. — значит бояться нечего? По сути. Меня допросят. Тебе проведут обвинительную лекцию по неосторожности и… и всё? — от абонента напротив пошёл утвердительный кивок а после и тихое сёрбанье кофе. Мальчишку что-то рассмешило — знаешь я на секунду подумал меня заберут/украдут ночью и будут жёстко опрашивать или напичкают какой-то хернёй чтобы я всё забыл. — не — расслабленно протянул, вскидывая руки за затылок, в знак раскрепощённости — они таким не занимаются. Ну а вот если кто-то постарается распространить информацию, то в полное могут. — ладно, давай отвлечёмся — третий речьпосполит застучал ногтями пальцев по кружке подбирая предложение времяпровождения — Хочешь погулять?