Чернильные зарисовки

      Николас сидел, подперев голову кулаком и слегка кивая в такт музыке, громыхающей в наушниках. Меж пальцев он вертел ручку, уставившись на криво вырванный из блокнота лист бумаги с неровными перечеркнутыми строчками. Рядом стояла раскрытая банка энергетика.       Закатив глаза, Айден прошел в комнату. Заметив его краем глаза, Николас вздрогнул, поморгал, как будто до этого засыпал — или крепко о чем-то задумался.       — Боже, Николас, — вздохнул Айден, заметив в мусорке смятую банку из-под предыдущего энергетика.       Стащив наушники на шею, Николас посмотрел на него. Музыка шумела тяжелыми битами.       — Что ты сказал?       — Что у тебя вместо крови энергетики, — проворчал Айден. — Не хочешь перейти на что-то более здоровое?       — На кофе, например? — невинно спросил Николас. — Который ты хлещешь литрами. Так себе соревнование, кто быстрее сдохнет.       — Ты. Если не научишься убирать свои вещи.       Они жили в одной комнате колледжа, Айден остановился у собственной кровати, на которой почему-то лежали вещи и точно не его.       — Кинь в мой шкаф, — отмахнулся Николас.       Он снова вернулся к листу бумаги, но наушники пока натягивать не стал. Причем он подразумевал именно то, что сказал: взять валявшийся кульком на кровати свитер и сунуть его в шкаф Николаса. Вздохнув, Айден аккуратно его сложил и убрал на чужую полку.       Залезать в шкаф соседа по комнате Айден терпеть не мог. По началу, когда Николас так и предлагал сделать, если не устраивают раскиданные вещи, Айден очень смущался. Потом привык. Приучить Николаса к порядку не представлялось возможным, так что Айден просто убирал.       Хотя искренне считал, что даже если делишь комнату с другим человеком, у каждого должно быть собственное личное пространство. И лезть в чудой шкаф — ну, такое себе.       Свитер отправился на полку. Между вещей на ней Айден с удивлением заметил пузырек с таблетками, в которых узнал снотворное. Не слишком мощное, но достаточно сильное. У его матери такое было, она им пользовался перед важными мероприятиями.       Пузырек не скрывался, но и не был выставлен в их общей ванной.       — Ты пьешь снотворное? — Айден так удивился, что задал вопрос вслух. Хотя не собирался. По крайней мере, не вот так в лоб.       Не меняя позу, Николас поднял на него глаза. По-прежнему корпея над листом, который вряд ли был домашней работой, скорее, очередными стихами. Из затихших было наушников снова раздалась громыхающая песня.       — Да, — коротко ответил Николас и вернулся к своему занятию.       — Зачем?       — Чтобы спать. Очевидно.       Закрыв шкаф, Айден уселся на свою постель и спросил:       — Это не из-за меня?       Николас закатил глаза и выпрямился, видимо, решив, что так просто ему к стихам вернуться не дадут. Впрочем, наушники надевать не торопился, значит, предполагал такое развитие событий. Или даже желал его — хотя никогда бы не признался, что хочет поговорить.       — Не всё в этом мире вращается вокруг тебя, Айден.       На самом деле, Айден имел в виду другое. В последнее время Николас часто вскакивал от кошмаров, а в их тесной комнате это будило и Айдена. Ему бы не хотелось, чтобы из-за этого Николас пил снотворное.       — Из-за отца? — предположил Айден.       Николас вздохнул с видом человека, который хотел бы оказаться где угодно, только не здесь. Но наушники по-прежнему надевать не торопился.       — Ты в мои личные психологи заделался? Это всего лишь снотворное. Я пью его, потому что плохо сплю, ты же сам ворчал, что я тебя бужу!       Айден хотел возразить, что не ворчал, но осекся. Ну, может, чуть-чуть. Один раз. Или два. Ну, три максимум.       Бездна! Значит, все-таки из-за него. И где только Николасу снотворное выдали? Хотя с него станется и просто обменять или купить у других студентов.       — Что тебе снится? В кошмарах.       — Всякое, — резко ответил Николас, и Айден понял, что зашел слишком далеко.       Свои тайны Николас оберегал с рвением, достойным лучшего применения, особенно когда за ними скрывалась обычная уязвимость или то, что он считал слабостью.       — Сдадим общий зачет и перестанут сниться, — заявил Николас. — Главное, обойти Байрона.       Он натянул наушники, не оставляя Айдену возможности ответить, и это разозлило. Так дело в том, что Николас не спит из-за того, что хочет обойти Байрона? Достойная причина! Подхватив подушку, Айден запустил ее в Николаса. Он даже не целился, но при этом попал четко: снаряд опрокинул банку с недопитым энергетиком, так что та выплеснулась на лист бумаги, а подушка шлепнула Николаса и рухнула на пол.       Выругавшись, Айден подскочил со своего места, чтобы найти тряпку. Он попытался аккуратно вытереть разлившееся по листу бумаги, понимая, что чернила поплыли и большая часть слов больше не различима.       Стянув наушники, Николас кинул их на стол и выключил музыку на телефоне. Потер глаза, не особо волнуясь разлитым или собственными стихами.       — Я хочу лечь пораньше, — заявил он. — Кажется, я без всякого снотворного вырублюсь. Ты планируешь долго сидеть?       — Нет.       Комната у них была небольшая, а Николас спал чутко. Поэтому если Айден собирался сидеть со светом, это точно помешает. Хотя вслух Николас не озвучит.       Айден вообще-то собирался повторить латынь, но покачал головой:       — Нет, я тоже хотел лечь.       Латынь и завтра повторит.